В тот же день от Огава пришел слуга передать, что гость из Кореи уехал вчера вечером, так что я могу приехать хоть сейчас. По словам слуги, гость собирался пробыть еще три или четыре дня, но ему пришлось спешно отбыть в Осаку. Слугу звали Горо, он был бедным сиротой, которого еще в детстве из жалости взяли в дом Огава, и он с малых лет служил там мальчиком на побегушках, а теперь выходил вместе с хозяином в море и даже сам иногда ходил в рейсы. Он был младше меня на два-три года, но выглядел старше своих лет. Я хорошо знал его еще с тех пор.

Сказав, что буду к вечеру, я отпустил его. На душе у меня стало совсем неспокойно. Разумеется, Огава, как и в прежние времена, примут меня радушно. С их дочерями я тоже дружен, и все они зовут меня братцем. И все же теперь, когда я вернулся спустя четыре года, второй дочери, Цуюко, которой тогда было восемнадцать, теперь двадцать два, Аяко, пятнадцатилетняя девчушка, теперь девятнадцатилетняя девушка в полном расцвете юности, да и младшие девочки наверняка выросли и изменились. А сам я, когда приеду, буду для них не тем же братцем, которого они знали: и мыслями, и чувствами я сильно переменился. К тому же у их братца теперь есть одно желание. Наверное, я и раньше питал к ней чувства. Неудивительно, что теперь я разволновался.

Словом, вместе с младшим братом Коити мы отправились в Марифу.