Утром мы приехали в Хиросиму, а вечером от Удзина отходил пароход. Мне уже казалось, что я на родине: большая часть пассажиров на маленьком причале говорили на местном наречии.

Казалось, пароход идет по горному озеру. Подножия гор на островках окутывал синий туман. Небо было высоким и ясным; с запада в вечернем прозрачном, как вода, небе светили большие яркие звезды. Их свет отражался в водной глади длинными лучами, указывавшими в ту же сторону, что и нос парохода. Соленый ветер, летевший следом за кораблем, дул в лицо. От воды так и веяло свежестью. Кое-где виднелись белые паруса: как-никак погода стояла ветреная.

В Янадзу мы прибыли в десять вечера, и даже если бы я поехал до дома короткой дорогой в два ри и в повозке, добрался бы все равно только глубокой ночью. Мне стало жаль беспокоить тетушку в столь поздний час, и я решил остановиться в Янадзу, а на следующий день рано утром знакомой дорогой отправился домой.

Когда мы миновали перевал Табуроги, вдали смутно показался сосновый лес, что рос на холмах за нашим домом. За узкой бухтой далеко, до самого горизонта тянулось море Суо-Нада и белел на солнце дым, поднимавшийся от солеварен. «Этот год урожайный!» – подумал я, глядя, как тянутся вдаль, насколько хватает глаз, зеленые поля.

– Как рис в этом году?

– Лучше не бывает! – бодро ответил мой возница, погоняя волов. Ярко блестела роса на придорожных кустах.

Перебравшись через впадавшую в залив Якайгаву и свернув направо и вверх, мы скоро оказались на дороге меж полей, такой узкой, что повозке не проехать; здесь я слез с повозки, возница взвалил на плечо мою корзину, и мы пошли пешком. Скоро впереди показалась маленькая долина, с трех сторон окруженная холмами, – это и была колыбель, в которой я вырос. В глубине долины у подножия холма за каменной оградой стояла усадьба с белыми стенами, освещенными утренним солнцем. В этом доме я и родился.

Я вошел в ворота и поднялся по каменной лестнице, яростно квохтали во дворе куры, но в доме было тихо. Меня словно подталкивала в спину какая-то невидимая сила. Все же я остановился и прислушался.