Я и сейчас служу учителем математики и родного языка, но дело было несколько лет назад. Побеседовав по поводу вакансии учителя с инспектором некой частной школы, которая как раз недавно открылась в Киото, я согласился почти на все его условия; было решено, что скоро я отправлюсь в старую столицу на новое место работы, и я сообщил об этом нескольким своим друзьям.

Я никогда прежде не бывал в старой столице, и само название Киото будило во мне куда большее любопытство, чем школа. Желая расспросить о городе поподробнее, я заглянул к своему другу Томиоке Такэдзиро.

Томиока был уроженцем Киото и одним из моих лучших друзей. Когда ему было пять лет, его отец умер в Токио, и Томиока вместе со старшим братом Котаро и матерью вернулся в Киото. Когда вырос, он отправился в Токио учиться и стал жить здесь сам по себе: устроился в одно министерство и уже три года как осел в столице. Тогда ему было двадцать семь.

Мы с Томиокой были знакомы не так уж давно, но быстро сблизились. Сейчас его характер вызывает у меня некоторые сомнения, но прежде всего, если выражаться кратко, казалось, он состоит из горящей, словно огонь, жидкости, заключенной в холодную, как железо, твердую оболочку. Я видел только прочную поверхность и не понимал природы огня внутри него, но хорошо знал, что он сам был доказательством того, насколько силен его огонь, способный разбить эту оболочку изнутри.

Поэтому друзей у него было немного, да и те, кто был, считали его чудаком, перед которым можно не стесняться. Я тоже так считал.