— Ник.

Он сразу понял, что это она, голос был таким узнаваемым. Она была далеко справа от него, в тени огромного корявого оливкового дерева.

— Да, — сказал он, не сводя глаз с залива.

— Ты пришел один?

— Конечно.

— За тобой следили из клуба, — сказала она.

— Я знаю. Его зовут Пепе Лагинья. Служба внутренней безопасности. Он, вероятно, все еще где-то позади меня, но слишком далеко, чтобы догнать. Я сделал двадцать обходных путей, прежде чем прийти сюда.

— Хорошо. Ты принес деньги?

— Да. Где Хорхе?

— Примерно в часе отсюда. Вернись к своей машине. Есть узкая дорога вокруг стены. Сразу за углом есть дверь в стене. Я встречу тебя там и не включай свет.

— А нужна ли вся эта суета?

— Да! — отрезала она. — Люди, которые следили за мной и наблюдали за мной на прошлой неделе, были не из полиции.

Картер вернулся к "Сиату" и выехал.

Без огней он пропустил узкую, изрытую колеями дорогу, ведущую вокруг внешней стены замка, и ему пришлось сдать назад. Он едва остановился перед темным углублением в стене, которое он принял за дверь, когда она появилась.

— Езжай по этой дороге, пока она не отойдет от стены. Внизу поверни направо. Я скажу тебе, когда остановиться.

— Остановиться? Я думал, ты сказала, что Хорхе...

— Да. Сначала мы едем ко мне домой.

Картер пожал плечами и сосредоточился на вождении в дождь и почти кромешной темноте.

— Остановись здесь!

— Это твой дом?

— Вон там.

Картер проследил за ее пальцем до дома с красной черепичной крышей, ярко освещенного двухэтажного дома в двух кварталах у подножия холма.

— Видишь, там, за моим домом, под теми деревьями?

Картер наклонился вперед, щурясь, чтобы видеть сквозь дождь. — Да, я вижу... "Мерседес", двое мужчин на переднем сиденье.

— Сим. Теперь подождем.

Прошло совсем немного времени, минут десять, если быть точным, когда подъехало такси и остановилось перед дверью Леониты Сильвы. В течение минуты вышла женщина и бросилась сквозь дождь к открытой двери такси.

Потребовалось мгновение или два, прежде чем Картер понял. Женщина была одета в серые сапоги до колен, красную с золотом пышную юбку, которая кружилась на бегу, и белую блузку с объемными рукавами-фонариками. Над ее головой, закрывая большую часть лица и плеч, была традиционная черная шаль.

Рядом с ним Леонита Сильва была одета точно так же.

— Кто она?

— Моя служанка. Теперь посмотрим.

Слова едва сорвались с ее губ, как задние фонари такси скрылись за углом. Вдали Картер услышал рев мощного двигателя «Мерседеса», оживающего. Затем, выключив свет, он тоже покатился с холма и завернул за тот же угол.

— Теперь ты мне веришь, сеньор Ник?

— Верю.

— Хорошо. Теперь мы поедем... в другую сторону.

— Куда мы едем? — спросил Картер.

— Ты знаешь Синтру?

— Сим.

— Хорошо, мы едем в Синтру.

Когда Картер включил передачу, он полностью осознал, что у Сильвасов, Хорхе и Леониты, были все основания принимать меры предосторожности.

Похоже, обе стороны играли по-крупному.

Синтра лежала к северу от Лиссабона, за роскошным Эшторилом с его чудовищными виллами, принадлежащими особам королевской крови и тем, кто только притворялся ими. Деревня находилась немного в глубине от моря, и до нее можно было добраться по миниатюрной версии предательского итальянского Амальфитанского побережья.

Гряды гибискусов, тамарисков и красочных бугенвилей обрамляли дорогу, уходящую от моря. Здесь крутые повороты, отсутствие обочин, отвесные скалы и обрывы высотой в пятьсот футов вселяли абсолютный ужас в сердце любого, кроме самого бессердечного гонщика Формулы-1.

Картер наслаждался этим. Он работал дросселем, тормозил, проносился мимо телег, запряженных ослами, Весп и рано проснувшихся, заспанных водителей, как профессионал.

Рядом с ним Леонита Сильва приняла все с португальским спокойствием и принятием неизбежного. Однажды, когда он преодолел особенно опасный S-образный изгиб и выехал с другой стороны, набрав больше оборотов, чем в начале, она даже рассмеялась.

— Я думаю, сеньор Ник, в вашей душе есть немного португальского!

— О? Это как?

— Вы наслаждаетесь близостью смерти и не боитесь опасности.

— Вы видите это в моем вождении?

— Да и в твоих глазах... они пусты.

Это был единственный раз, когда она заговорила, пока они не пересекли последний гребень и не оказались среди древних шпилей, зубчатых стен и цитаделей Синтры.

— Синтра, — сказала она с ноткой благоговения в голосе.

— Сим.

Рассвет только начинался, омывая пастельные дома и магазины бледным светом. Проехав главную площадь деревни, над которой возвышались огромные конические трубы-близнецы Национального дворца, Леонита снова начала давать указания.

— Сверни туда... Hotel de Paraiso.

— Отель?

— Сим.

Другого объяснения не последовало, поэтому Картер пожал плечами и свернул. Это была узкая, идущая в гору улочка, больше похожая на односторонний канал между увитыми плющом каменными стенами в несколько футов высотой. Над ними утреннее солнце было скрыто гигантскими дубами и эвкалиптами.

Внезапно они вырвались из-под покрова деревьев на маленький двор перед небольшой мавританской гостиницей.

Картер затормозил перед извилистыми каменными ступенями, и Леонита выскользнула из машины.

— Подожди здесь. Я сниму нам коттедж.

Прежде чем Картер успел возразить, она исчезла. Он зажег сигарету и почти сразу потушил ее. Хриплый дым царапал его легкие и обжигал глаза, говоря ему, что за последние тридцать шесть часов он спал менее четырех.

— У нас бунгало номер двенадцать... туда.

Пока он не услышал, как хлопнула дверца машины и ее голос, Картер не осознавал, что его глаза закрылись и что он очень близок к тому, чтобы погрузиться в страну грез.

"Осторожнее, старик," подумал он, заводя машину. "Небрежные люди скоро получают большой сон!"

— Почему бунгало? — спросил он, следуя за Леонитой внутрь.

— Для тебя, — ответила она. — Чтобы поспать. Я свяжусь с Хорхе сегодня днем. Мы встретимся с ним сегодня вечером.

Должно быть, она заметила усталую благодарность в глазах Картера, потому что ее полные, чувственные губы изогнулись в подобие улыбки, и она взяла его за руку.

— Сюда.

Она провела его через деревенскую гостиную, вниз по кафельному холлу и в благоустроенную спальню.

— Ты поспишь, сеньор Ник. Я разбужу тебя, когда вернусь.

С благодарностью Картер снял свой костюм и рубашку. Пока она задергивала плотные портьеры на большом окне, он стащил сапоги. Она повернулась как раз в тот момент, когда его пальцы нашли пряжку толстого денежного пояса вокруг его талии.

Их взгляды встретились, и ни одному из них не потребовались слова, чтобы выразить свои мысли.

— Мы, португальцы, очень бедный народ, — сказала она, наконец, — но мы также честны.

Картер снял пояс с деньгами и задумчиво взвесил его в руке, прежде чем ответить ей.

— Твой брат, Хорхе, так же честен, как и беден?

Черные угли ее глаз горели интенсивно в течение нескольких секунд, а потом, как по щелчку выключателя, потухли и затуманились.

Когда она молча вышла из комнаты, Картер отметил, что она постарела на десять лет.

Это был не звук, а ощущение присутствия, которое внезапно подняло Картера из глубокого сна. Еще до того, как его глаза открылись, его рука нашла Вильгельмину под подушкой.

Шторы были раздвинуты, но комната была погружена в темноту. Она сидела, как мадонна в черном, на веранде. Он чувствовал запах дыма от крепкой марокканской сигареты и видел, как серые клубы дыма парят над ее головой.

Не оборачиваясь, она сказала: — Ты проснулся. Хорошо. Мы поедим, а потом встретим Хорхе.

Быстрый душ сделал его снова получеловеком, а рыба, рис и яйца, которые она заказала на кухне гостиницы, сделали все остальное.

В машине он с облегчением увидел, что его руки были такими же твердыми на руле, как если бы они были неодушевленными.

Удивительно, подумал он, что может сделать короткий сон.

— Как далеко?

— Десять минут езды, — тихо ответила Леонита, — потом мы идем пешком.

Пока она сосредоточилась на дороге, Картер изучал ее краем глаза. Сильные черты и оливковая кожа ее лица казались странно загадочными на фоне янтарного свечения подсветки приборной панели. Ее нос, в отличие от большинства ее соотечественников, был почти аристократическим, и ее глаза ни разу не моргнули.

— Вы смотрите, — сказала она, опять не оборачиваясь, как будто вокруг ее головы были глаза или она могла чувствовать, что она невидима.

— Да, смотрел. Ты очень красивая.

— Моя мать была марокканкой, — сказала она как ни в чем не бывало. — Марокканцы очень красивые люди. Остановись там, под теми деревьями.

Картер затормозил и остановил "Сиат" под раскачивающимися ветвями огромного дуба. Он выключил свет и, вместе с ней, вышел из машины.

— Где теперь?

— Там, наверху, — сказала она, указывая на деревья. — Это заброшенный дом... крестьянина, который не смог заплатить арендную плату.

Это была почти миля пути через густой подлесок, деревья и над скалами, выше, чем они сами.

— Как ты сюда попала сегодня днем? — спросил Картер, чувствуя напряжение от подъема в ногах.

— Шла пешком, — сдавленным голосом ответила Леонита. — Будучи молодой девушкой, я каждый день проходила тридцать километров, чтобы работать горничной в доме голландца. Я привыкла ходить.

«Дом» был не более чем однокомнатной постройкой из штукатурки с невысокой каменной стеной, окружающей ее. Отверстия, закрытые мешковиной, были там, где никогда не было оконных стекол, а лист жести служил дверью.

Когда они подошли к воротам, которые держались только на одной петле, Леонита остановила Картера, положив руку на его локоть.

— Хорхе? — позвала она.

— Сим, — послышался гортанный ответ из темных глубин хижины.

Брат и сестра коротко заговорили по-португальски, но Картер с трудом уловил суть их разговора.

— Что он сказал? — прорычал он, расстроенный.

— Он спрашивает, вооружены ли вы. Я сказала ему, что да.

— Он говорит по-английски?

— Да, сеньор. Отдайте пистолет моей сестре.

Картер поднял Вильгельмину из кобуры под блейзером и поднял ее так, чтобы Хорхе мог видеть. Он отсоединил магазин, вложил его в руку и подал Леоните.

— Это позволит нам обоим быть честными, — сказал он, изображая улыбку. — Хорошо, Сильва, что теперь?

— Входите, Леонита. Следите за дорожкой.

— Сим, — кивнула она, затем растворилась в тени.

Картер медленно двинулся по дорожке. Дождя не было, и дул только легкий ветерок, но он чувствовал, как холодок подкрадывается по его позвоночнику. Инстинктивно он напряг мышцы своего правого предплечья, чтобы проверить действие пружины в замшевых ножнах «Хьюго».

Жестяная дверь была слегка приоткрыта и наклонена внутрь. Картер шагнул в щель, и его ноздри раздулись, подвергшись немедленной атаке запахом навоза и гниющей соломы.

— Я здесь. У тебя есть спички?

— Зажигалка, — ответил Картер.

— Хорошо. Идите прямо вперед... медленно. Перед вами стол с двумя свечами. Зажгите их, por favor.

Картер сделал, как ему сказали, и затем быстро осветил комнату танцующим пламенем двух свечей. Грязный пол был завален соломой, грязная койка, стол и два шатких стула. На столе рядом со свечами стояли две треснувшие чашки и открытая бутылка вина.

— Как видите, — сказал Сильва, выходя на свет через стол от Картера, — я подготовился к вашему визиту. Это не лучший портвейн, но это все, что я смог украсть.

Хорхе Сильва был на дюйм выше Ника, ростом шесть футов два дюйма, очень худой. Непослушные черные волосы ниспадали на плечи и расходились по всей голове тугими кудрями. Недельная щетина на его лице не сочеталась с густыми черными усами, которые полностью закрывали его верхнюю губу.

Сейчас усы дрожали почти так же сильно, как пистолет 45-го калибра, который он держал в правой руке.

Картер не мог сдержать улыбку. Хорхе Сильва мог быть мелким хулиганом и контрабандистом, но уж точно не много знал об оружии. Он держал пистолет на бедре под неудобным углом, как будто получил уроки стрельбы из старого голливудского вестерна класса «Б».

— Вы находите что-то забавное в оружии, сеньор?

— Немного, — ответил Картер. — Трудно стрелять из этого пистолета с включенным верхним предохранителем.

Глаза Сильвы инстинктивно опустились, он увидел, что предохранитель был выключен, и отреагировал, буквально прыгнув назад на два шага. Одновременно он поднял пистолет обеими руками, пока дуло не стало колебаться между его головой и грудью.

— Не играй со мной, — крикнул он. — Ты слышишь? Не играй со мной!

Последнее чуть не вырвалось криком, и это вызвало крик Леониты снаружи.

— Хорхе. Хорхе, с тобой все в порядке?

— Сим... Сим, возвращайся на дорогу.

Во время обмена репликами Картер присмотрелся. Хорхе Сильва оказался моложе, чем он ожидал, возможно, ему было немногим больше двадцати. Но в его диких глазах был возраст, и в выветрившихся морщинах вокруг них. Был также страх в этих глазах, страх, который заставляет человека делать сумасшедшие вещи по малой причине или без причины.

— Успокойся, Хорхе, я на твоей стороне, — сказал Картер. — Если бы я хотел, я мог бы забрать этот пистолет у тебя только что.

— Не раньше, чем я пущу тебе пулю в живот!

Картер пожал плечами. Он медленно стянул с себя рубашку. Когда денежный пояс обнажился, он расстегнул его и положил на стол.

— Деньги? — спросил Сильва, его глаза словно загорелись.

— Да.

Картер налил вина в обе чашки. Он предложил ту, что в правой руке, Сильве. — Друзья? — сказал он.

Пистолет слегка опустился, когда Сильва осторожно потянулся к кружке. Как только кончики его пальцев коснулись чашки, Картер выпустил ее. В то же время он напряг мышцы правого предплечья, выдвигая тонкий, как карандаш, стилет, «Гюго», в свою руку.