Потирая ладони, я зловеще рассмеялся. Однако на Гинсу это не произвело должного впечатления. Скорее, ученица посмотрела на меня с сомнением во взгляде. Бывалая морская волчица была готова пойти на любой риск, лишь бы вернуть себе способность ходить. Прекрасно ее понимаю. Я и сам испытал паралич конечностей на себе. Пускай недолго, но мне хватило за глаза. Да и в остальном проклятья сильно мешали обычной жизни.

Гинсу еще повезло, что на ее магию они влияли не слишком сильно. Плюс я улучшил ее печати и встроил фильтрующие руны, так что худо-бедно вредные эманации проклятья отсекались и почти не влияли на заклинания.

Старуху перенесли в капитанскую каюту. Мы с Лейной подготовились: приняли по осколку и устроились рядом. Я достал из пространственного хранилища небольшой сверток с купленными черными осколками.

— Тьма? Без нее никак? — проворчала она.

— Кто здесь врач? Я или ты? Слушайся моих наставлений, и вернешь утраченные возможности в мгновение ока!

— Так точно, капитан! — не стала она спорить.

Какое-то время ушло на доскональный осмотр ауры чародейки под четверной Линзой. Я тщательно осмотрел контуры. Выделил те, которые смогу очистить без вреда для ауры. Те, которые, на мой дилетантский взгляд, лучше вообще не трогать. И нечто среднее. Вроде бы есть шансы очистить налипшую гадость, но вероятность повредить здоровые структуры высока.

— Сразу же проведем расчет барьера для сдерживания Тьмы. Чую, телесную ауру пациентки придется латать сразу после лечения…

— Это точно лечение, а не калечение? — усмехнулась Гинсу. — Режьте, живодеры, я потеряла страх вместе с девственностью! Ху-ху-хо!

— Отличный настрой. Ассистент, анестезия!

— Что? — похлопала глазами Лейна.

— Ту крепкую настойку принеси.

— А, ясно!

Ученица быстро принесла бутыль выпивки, которую мы выловили после гибели Спрута. Гинсу охотно опрокинула стаканчик-другой, и вскоре на морщинистое обветренное лицо выползла благостная улыбка.

— Начинаем!

С помощью Щупа и темной стихии я срезал налипшее проклятье с ауры чародейки. Когда аккуратно, когда грубо и рискованно. Порой удавалось не повредить здоровые контуры. Иногда приходилось рубить на корню вместе с нормальными узорами.

Гинсу кривилась и грязно ругалась, испытывая крайне неприятные и болезненные ощущения. Матов и ругательств бывалая волшебница знала массу, так что слушать ее было весьма познавательно. Расширял свой запас сквернословия и повышал красноречие.

— Отрыжка бездны! Я руку не чувствую!

— Это пройдет! — заверил я.

— Нога дергается без остановки!

— Вот, значит прогресс есть!

— Из глаз пошла кровь, якорь мне в печень!

— Ничего, естественная реакция…

— К-ха… кажется, мозги из ушей вытекают…

— Это — норма! — процитировал я классику. — Что ж, пора приступать к лечению телесной ауры. Ты отлично держалась, Гинсу!

— Прирежьте меня и сбросьте в корм муренам… — простонала она, мучаясь.

— Вот еще. Ты будешь отрабатывать причиненные тобой неудобства и отобьешь все вложения. Ассистент, работаем!

— Да, наставник!

Все печати, коэффициенты и спектры были нами просчитаны заранее, так что медлить не пришлось. По себе я прекрасно помнил, что в случае проблем счет мог идти на минуты. Поэтому всю работу мы постарались проделать сразу. Как всегда на практике ничего идеально не получилось, и пришлось дорабатывать спектр барьера, удерживающего Тьму в нужном участке, но эксцессы случаются. Гинсу мы не стали посвящать в тот факт, что ее жизнь висела на волоске.

— Лечим скверну!

— Да!

Эббот подключилась к процессу. От Тьмы она уже избавлять наловчилась. Если есть готовая печать и известен спектр, то дело спорилось. Плюс мелкая неплохо так отточила заклинания стихии Света. Тьма аннигилировала быстро и без серьезных выплесков энергии. Все-таки Лейне не мешало проклятье, поэтому вмешательства в чужие ауры у нее выходили лучше, чем у меня.

Со стихией Жизни у меня отношения посредственные, но аура — другое дело. Эх, если бы не недуг, возможно, я мог стать одним из лучших целителей аур на Тардисе. Впрочем, все еще впереди. Буду лечить бедолаг на Шимтране, если мы, конечно, когда-нибудь доберемся до материка.

— Готово! Отлично поработали! — резюмировал я после очередного осмотра контуров.

Все огрызки телесной ауры успешно срастили. Местами выглядело неряшливо, но главное ведь, чтобы функционировало.

— Принимай работу, пациент! Гинсу?

— Похоже, она потеряла сознание, наставник!

— Дышит ведь? Пульс есть?

— Да, жива.

— Тогда пусть отдохнет. Нам с тобой тоже не помешает выспаться.

Гинсу отнесли в каюту офицеров, я же не стал засиживаться допоздна.

В ночи рыжая тень проскользнула внутрь и забралась в мою постель. Надо бы как-нибудь поговорить с Ниуру по душам, но я опасался, что она снова взбрыкнет.

Покамест она вела себе нормально, так что я решил подождать следующего полнолуния. Вроде бы Красная повздорила с Ульдантэ, так что я не знал, как обернется ситуация. Может, ее кто-то из более влиятельных личностей сможет наставить на путь истинный? Какой-нибудь Красный эльф, в котором горит яркое пламя, например. Гомидеру был силен, но на роль наставника не подходил.

Как говорится: не буди лихо, пока оно тихо.

Утром Ниуру выкатила матросам наваристую уху. Я слопал аж три порции.

— Куда жрешь? Снова пузище отрастет! — едко подметила Красная.

— Чародеям, активно тратящим магическую энергию, надо хорошо питаться. И это не пузо, а резерв маны на крайний случай, — похлопал я себя по животу.

В ходе приключений мне удалось-таки немного схуднуть, но в целом вес в последние недели держался примерно на одном уровне. Не уходил и не прибавлялся. Возможно ли, что я нашел свою золотую середину?

В общем-то я никогда не ставил перед собой цели иметь спортивный вид. Хотелось, конечно, как и всем, но в первую очередь я намеревался повысить свою боевую эффективность. Ведь с щуплыми ручками и свисающим пузом много не навоюешь. Не скажу, что стал прям таким уж крутым бойцом, но в целом был доволен своим физическим уровнем и подготовкой.

Тренировки, конечно, забрасывать не следовало. В любом случае морить себя голодом или строгими диетами я не собирался. Хоран Мрадиш прекрасен и так.

— Мне нельзя худеть дальше, — заявил я, орудуя ложкой.

— Че это? — приподняла бровь Ниуру.

— За мной и так девки толпами вьются. Представь, что будет, если мое сексуальное тело станет еще более привлекательным? Палками и молнией отгонять придется!

— Мечтай, безволосый! — фыркнула Красная.

— Какие у нас теперь планы? — поинтересовалась Лиетарис. — Мы ведь потеряли Спрут.

— Снова пожжем пиратам пятки⁈ — оскалилась Ниуру.

— Сначала доберемся до Серой Бухты… — обронил я.

— А потом?

— А там и видно будет. Попробую договориться со стариной Хертом о скидке, Гинсу продадим за хорошие деньги…

— Плывешь по течению, капитан, — раздался скрипучий голос. — А надо искать попутный ветер!

— Бабушка Гинсу! Как вы?

— Три пальца на левой ноге не шевелятся, но в остальном порядок. Готова к бою! — произнесла боевитая старушка.

Чародейка осторожно проковыляла к столу и уселась на скамью перед камбузом. Ноги Гинсу были еще слабы, что и не удивительно. Она с трудом сохраняла равновесие — отвыкла за долгие годы без практики. В любом случае, целительское касание, естественное восстановление и тренировки все быстро поправят.

— Я и искал попутный ветер, вот только Спрут у меня отобрал левиафан. Бездушная морская стихия, которую невозможно просчитать. Не Орден, не приспешники Богов, не разбойники, а тупая поганая рыбина. Вот это бесит больше всего! — ударил я по столу.

— Море забирает все, что тебе дорого, — хмыкнула Гинсу. — Если хочешь реже встречаться с пиратами и левиафанами, то надо делать подношения одному из Богов моря. У меня с Богами отношения не особо сложились…

— Аналогично, — кивнул я.

— Тогда остается уповать на удачу и свои силы, — кивнула она. — Капитан! Знаю, что вы помогаете мне: улучшаете печати и проводите лечение — не по доброте душевной. А потому что так я буду стоить дороже. В любом случае моя вам глубочайшая благодарность. Пусть океанские Боги будут на вашей стороне, капитан!

— Обращайтесь, — махнул я рукой.

— Возможность ходить — это огромный дар, который многие не ценят…

— Как и секс, — покивал я.

— Справитесь со своим недугом, я в этом не сомневаюсь! Бахни мне еще этой славной баланды, во имя ветра! — обратилась Гинсу к поварихе.

Чародейка знатно подкрепилась и отправилась бродить по кораблю. Гинсу быстро набиралась сил, мышцы крепли. Я тоже не забывал про зарядку и тренировки, ибо мне следовало возвращать форму после самолечения. Если бы Гинсу попалась мне раньше, возможно, я бы сначала на ней натренировался, а затем лучше справился со своим проклятьем.

В теории я мог бы снова рискнуть и продолжить чистить собственные контуры, вот только… в глубине души поселился липкий страх. Мне не хотелось снова оказаться парализованным или погибнуть. Да и Гинсу испытала массу болезненных последствий лечения. В общем, я решил повременить и не лезть к слишком тонким контурам, пока не наберусь сил и уверенности.

Матросы спустя много часов кропотливой работы залатали повреждения корпуса. Лиетарис наконец убрала лесного духа, который обессилел без подпитки. Для такого дела мы набрали кустов и растений на суше, создав небольшой запас. Высокая эльфийка призвала лесного духа снова и с удовольствием облачилась в древесный доспех. Только в нем она не страдала от морской болезни.

Пока Иглобрюх рассекал морскую толщу, я занялся осмотром и тестированием новых печатей. Сувнич ушел от нас молодым, но оставил интересное наследие. Даже не успел спросить, откуда у него столь экзотические заклинания. Гинсу знала только, что он несколько лет учился у придворного чародея, но затем случилась война, и он оказался в рабах.

Я выделил отдельную руну трансформации из нейтральной маны в звуковую стихию. Адаптировал под себя и двух чародеек. Мы с Гинсу и Лейной протестировали Звук и сравнили с другими стихиями. Результаты вышли любопытными. Эббот оказалась очень плоха в Звуке. Заклинание постоянно сбоило. У Гинсу получалось чуть лучше. Меня же Звук слушался хорошо.

На уровне той же Молнии. Воздух и Тьма оставались вне конкуренции, но Звук работал вполне себе отлично. Можно использовать при разработке новых видов заклинаний и применять на практике.

Гримуар мой, к слову, пух от разнообразных печатей. Я периодически его расширял. Добавлял страницы из серебряных пластинок — изымал из других гримуаров, либо заказывал у кузнецов.

Наруч с фокусаторами тоже стал довольно увесистым. Золотые слитки под печати весили несколько сотен грамм каждая, а ведь их было несколько. Наруч тянул вниз. Фехтовать было неудобно. Мне стало понятно, почему многие выбирали посох. С ним ходить сподручнее, если привыкнуть.

Следовало задуматься о переносе боевых заклятий в более компактные фокусаторы — драгоценные камни. Сейчас я только в кольце хранил Молниевое Копье. Между типами драгоценных камней и стихией не было никаких корреляций. Вроде того, чтоб рубины лучше подходят для огненных печатей. Существовало лишь ранжированию по качеству камня.

Простые минералы держали хуже золота. Обычно чем более тонкие плетения держал камень, тем он стоил дороже. Зависимость прямая.

Цены на средний камушек легко переваливали за сотню золотых, поэтому я и избегал пока подобных трат. После захвата Спрута подумывал о том, чтобы усилиться в боевом плане, но теперь снова придется отложить обновку. Левиафан испортил все мои планы.

Звуковой Шар и Оглушительный Раскат стали прекрасным дополнением к моей растущей коллекции. Раскат походил на шумовую гранату. В сражении с нами Сувнич метал данное заклинание, с помощью которого оглушил нескольких солдат. Выглядело как волна или завихрения воздуха, распространяющиеся по конусу от заклинателя. Чем дальше, тем шире радиус поражения и тем слабее воздействие.

Второе — это сгусток звуко-магической энергии. Наверное, это можно сравнить с колебаниями — настолько быстрыми, что не всякая защита справлялась. В теле открывались внутренние повреждения, рвалась кожа и другие мягкие ткани. В общем, приятного мало. Мы с Лейной лечили пару человек, попавших под Звуковой Шар.

К счастью, Сувнич оказался несмышленым, неопытным чародеем всего лишь оранжевого ранга с кривыми печатями. Разок он приложил своим заклинанием союзников, так что не только мы допускали ошибки.

Как и прочие стихии, магия Звука не являлась звуком в привычном нам понимании. В зависимости от спектра можно сделать вязкий или резкий звук, громкий и оглушающий, либо совершенно беззвучный. Проходящий сквозь темные предметы или уничтожающий одежду и плоть.

Звук отлично разрушал слои защиты, в особенности магические. Вот только на этом его пробивная сила заканчивалась. Да и доспехи он преодолевал так себе. Особенно литые стальные нагрудники.

С щитами могло произойти нечто вроде резонанса. Правда, необходимо настраивать спектр. Я долго экспериментировал со спектром Звукового Шара. Само по себе заклинание было настроено на преодоление Защитного Барьера или Купола. Сувнич умел взламывать защиту магов.

Однако щиты Красных эльфов или барьер из темной стихии это заклинание пробивало хуже. Повозившись, я сумел найти спектр Звука, который лучше прошибал Тьму. Правда, пробивная способность против Барьера снизилась.

В теории можно еще повозиться и поискать нужный спектр. Составить систему уравнений и просчитать такой Звук, который бы разрушал максимальное разнообразие различных магических защит. Либо оставить разные плетения под конкретные случаи, но тогда необходимо будет держать набор фокусаторов. А мой наруч и так был забит боевыми печатями.

Еще одна интересная особенность Звука — сложность сочетания ее с другими стихиями. Заклинания не пребывали в статике. Они постоянно колебались и резонировали. Я сделал попытку запихнуть сгусток Звука в Лед, но заранее понимал, что она обречена на провал. Заклятье сразу разорвалось осколками. Воздух в этом плане оказался менее капризным.

Тьма вроде как держала в себе звуковые сгустки, но недолго и ненадежно. Да и смысла в таком заклинании мало. Летели заклятья стихии Звука заметно медленнее, чем Воздуха.

Очень капризная стихия, которая годилась только для пары вещей: оглушать и дезориентировать незащищенных противников и прошибать магические щиты. Даже подумывал о светошумовой гранате, но сходу наладить печать не удалось. Со Светом у меня было плохо, а у Лейны — со Звуком. Гинсу тоже не подходила под эксперименты.

Да еще требовалось подобрать нужные спектры, чтобы стихии Света и Звука не конфликтовали друг с другом, при этом эффективно разрывались. В теории перспективное направление, но на практике мне не удалось сконструировать что-нибудь удобоваримое.

Действовать приходилось крайне аккуратно. Мы шли в глубоких водах, и некоторые морские твари имели отличный слух. Звук — это последняя стихия, которую следует тренировать в открытом море. Привлекает левиафанов на раз, как и произошло со Спрутом.

Мы так и не узнали толком, чем занимался Сувнич на корабле. Вроде бы поспорил о чем-то с Красными эльфами. Хотел произвести впечатление на Красную эльфийку, которую я отправил туда в усиление, ловелас доморощенный. Пусть морское дно им будет пухом.

Возился я со стихией Звука до самого нашего прибытия в Серую Бухту. Когда показался остров, я нехотя отложил опыты. Стоило подкопить ману, чтобы не заходить в порт без резерва.

Иглобрюх осторожно обогнул один из «рогов» острова и вошел в бухту. Здесь, при входе, находилось лобное место острова. Оно и в прошлые разы не пустовало: в петлях покачивались особо наглые пираты или провинившиеся в чем-то жители поселения. Выбрали место специально, чтобы все проплывающие мимо могли лицезреть, что их ждет, если они нарушат правила.

Казнили в Серой Бухте на раз-два. Про адвокатов и апелляции можно забыть. Место далеко не настолько безопасное. Правда, за мной и в поселениях на суше частенько охотились, так что мне не привыкать.

Иглобрюх прошел в нескольких десятках метрах от места казни, и матросы полюбовались на повешенных.

— Это там не старина Херт покачивается? — ухмыльнулась Гинсу. — Нашла костлявая поганого хрыча! Чтоб всех прихвостней Адмирала осьминоги сношали!