31 октября 2011

Я сижу на залитой солнцем террасе, смотрю на окружающую меня природу, отмеченную первыми красками осени, и в который уже раз поражаюсь ирреальной красоте этого места. Моей удаче. Моему дому в Бургундии. Прошлым летом я купила его у Антуана. Было 22 июля, и дождь лил как из ведра.

Он повез Ану на вокзал. Завтра мы с дочерью увидимся в Париже. У меня здесь остались дела. Встреча. Уик-энд я провела с дочерью. Я нашла у Эммауса пианино 1889 года и полностью его отреставрировала. Ана, как мой отец, репетировала. Шопен, Моцарт, Лист и Бах поселились в доме на несколько часов. На ум внезапно приходит фраза Паскаля Амуаэля, концертирующего музыканта и потрясающего педагога Аны: «Я играю его тридцать пять лет, и он по-прежнему тайна для меня. Бах – бесконечность на кончиках пальцев».

Жизнь, впрочем, тоже. Мы делаем жизнь по своему вкусу, не думая, что такой она останется на веки вечные. До самой смерти. Переживают свою физическую сущность композиторы, художники, скульпторы, кинематографисты, писатели, золотоискатели. Чарли Чаплин вечен.

Дом стоит так обособленно, что я вижу и слышу редкие автомобили, забирающиеся к нам, туда, где четыре семьи, включая мою, делят между собой тысячи гектаров пастбищ, лесов, дорог и реки.

Вверх по дороге едет Mehari Льеса. Он вовремя. Год назад мы назначили встречу в «Маленьком баре». Но это было до появления у меня дома. Льес предпочел, чтобы «обмен» состоялся здесь.

Я положила роман в конверт. Издателю экземпляр пока не отослала. Жду Льеса. Хочу знать, как дела у него. Хочу, чтобы мы «запустились» одновременно. Как в детстве, когда все стартовали от меловой черты на асфальте. Он всегда побеждал. Вторым становился Эрве, третьей – Адель, а последней – я. Льес выходит из машины с пустыми руками, и я маскирую разочарование улыбкой.

Он поднимается по ступенькам, обнимает меня и… задирает свитер: рукопись засунута за ремень и прижата к футболке.

– Видела бы ты свое лицо! – ухмыляется он.

Я издаю радостный вопль, беру скрепленные страницы, прижимаю к себе, как младенчика.

– Закончил?

– Вроде да.

– Мне не терпится прочесть! Как назвал?

– «День начинается»… Как песня у Grand Corps Malade[77].

– Обожаю ее. У Марселя Карне, кстати, есть фильм с таким названием.

Льес улыбается.

– С Жаном Габеном.

– Да… И Арлетти.

– Дела в порядке?

– Все хорошо.

– А как Лина?

– Она потрясающая… Я думал, таких людей на свете не бывает.

– Кофе хочешь?

– Да. А ты закончила?

– Вроде да…

Я протягиваю ему конверт.

– Как договаривались.

– Он по-прежнему называется «Ханна Рубен»?

– Нет. Передумала по дороге.

– Изменила название?

– Да.

– На какое?

– «Тата́».