Весна 1766 год. Восточная Индия. Город-порт Мадрас.

От острова Маврикий, а точнее от Иль-де-Франс, фрегат «Престон» взял курс на северо-восток. В это время года штормы не так часто могут застать мореплавателей в открытом океане, но случается. Капитан Брагби торопился добраться до архипелага островов Чагос. Открыт архипелаг португальским мореплавателем, но уже сейчас французы пытаются объявить эту территорию своей колонией, частью острова Маврикий. А пока мелкие острова остаются необитаемыми. Как мне объяснил Уинстон Брагби архипелаг состоит из семи атоллов[1], которые включают в себя более шестидесяти островов. Здесь всегда можно переждать шторм, провести замену или пополнить запас пресной воды. Что и собирался сделать капитан фрегата «Престон». К тому же баронесса и её служанка плохо переносили качку. Брагби стоя на квартердеке[2], постоянно всматривался в горизонт, надеясь вовремя обнаружить непогоду и обойти опасный участок. Я с разрешения капитана поднялся на мостик, достал зрительную трубу и стал всматриваться в горизонт. Да-да, мне трофеем досталась зрительная труба, здесь её называют иногда подзорной. Кстати, приличный оптический прибор по современным меркам. Спасибо упокоенному капитану пиратов Боржуа. Я нашёл зрительную трубу в его каюте, да много чего нашёл, полезные вещи для мореплавателя, прибрал до поры до времени, а вот оптикой пользуюсь. Между делом завязался разговор с капитаном, обращались мы с ним друг к другу с уважением, но по-простому. Капитан был восхищён, как я расправился с пиратами, о чём ему поведала баронесса Элизабет Клайв.

— Уинстон, барон Клайв состоятельный человек?

— Сомневаетесь, Хуан, что барон рассчитается с вами? Не сомневайтесь, я давно знаю барона, он очень состоятельный человек. А в Индии только увеличил своё состояние многократно.

— Что он за человек? Хотелось бы понять, как себя вести с ним.

— Грамотный полководец, решительный и храбрый. К тому же умный и предприимчивый, я дружен с ним. Лет десять назад, может чуть меньше, Клайв имея под рукой всего тысячу солдат и две тысячи сипаев[3] разгромил шестидесятитысячную армию наваба[4], в битве при Плассей. В результате получил большое количество трофеев, умудрился продать местным кланам трофейные мушкеты и заработал несколько миллионов фунтов. Хоть и были те мушкеты старые и фитильные. Золота и серебра в последующие годы вывез очень немало.

— С ним можно иметь дела? — спросил я на всякий случай.

— Можно, если он будет заинтересован. Хотите наняться к нему, Хуан?

— Не думал пока об этом. Надо осмотреться на месте. Если понравится — останусь, если нет, то буду думать куда направиться дальше, — неопределённо ответил я.

Остерегался капитан Брагби не зря. Прихватил нас всё же тропический циклон, принёсший достаточно приличный шторм. Нам повезло, что мы находились поблизости от архипелага Чагос. Матросы свернули прямые паруса, двигались, используя стаксели[5]. Тем не менее корабль постоянно находился с большим креном на бок. Волна захлёстывала через борт судна, но я остался рядом с капитаном, хоть и привязал себя верёвкой, чтобы не смыло за борт. Зачем так поступил? Я никогда до этого не видел большого шторма, а посмотреть хотелось. Получил массу впечатлений пополам с адреналином. Обошлось всё благополучно, капитан Брагби профессионал своего дела, он ловко направил корабль внутрь архипелага, где вскорости спрятались от ветра. Шторм бушевал трое суток, то стихая, то вновь набирая силу. А мы пережидали, в основном оставаясь в каютах. Для разнообразия гостевали в каюте капитана, но в основном во время приёма пищи. Леди Элизабет оказалась вполне образованной женщиной, даже в какой-то мере просвещённой, её совсем не интересовала политика. Она находила, что разговоры о политике скучны. Элизабет неплохо знала французский и испанский языки. Во время нашего морского перехода часто начинала разговор на этих языках.

— Кабальеро, я не раз слышала о знатном роде де Суньига, к какой ветви относитесь вы?

Вопрос прозвучал во время обеда, но я был частично готов к подобным вопросам. Дело в том, что я не просто согласился взять тогда в Огайо документы испанца. Во-первых, между нами была схожесть, у него такой же длинный нос, только глаза тёмные и волосы темнее чем мои. Во-вторых, в прошлой жизни я кое-что читал об этом знатном роде в Испании. На одном из научных симпозиумов[6] встретился с потомком этого рода. Родовых ветвей много, при этом род мог продлеваться не только по мужской линии, но и по женской. Запутать такими лабиринтами можно кого угодно. Я сразу взял за основу легенды, что я бастард[7].

— Я бастард, а значит не могу претендовать на наследство, хотя признан родителем и имею дворянский титул, как и фамилию. Вынужден сам позаботиться о себе. В Испании у меня меньше шансов, потому я и отправился в Новый Свет, где провёл определённое время и получил достойный опыт. А состояние я могу заработать сам, можно сказать, что почти заработал. Бедным меня точно никто не назовёт, — ответил я, улыбаясь.

Элизабет вообще смотрела на меня, как на спасителя, в некотором смысле даже флиртовала со мной. С моей стороны я не выказывал ей открытую симпатию. Дурнушкой я бы её не назвал, обычная англичанка, немного рыжеватая и с веснушками на лице.

— Дождь вроде закончился, мне бы хотелось прогуляться по суше. Уинстон, ты сможешь нам устроить такую возможность? — обратилась Элизабет к капитану.

— Почему бы и нет. Думаю, тебе, Элизабет, не повредит прогулка по песчаному берегу. Я распоряжусь после обеда, спустим шлюпки на воду и дам матросов для охраны.

— Кабальеро, вы составите мне компанию? — обратилась она ко мне.

Отказаться было бы неприлично, чёрт бы побрал их вместе с их этикетом, и я согласился.

Главной моей причиной попасть на берег было, то, что я хотел искупаться. Мы, конечно, в процессе проводили процедуры гигиены на корабле, в частности я. Но искупаться точно не помешает. Пришлось снимать на воду не одну шлюпку, так как мои бойца, не все, стали проситься на берег, я уговорил капитана, чтобы он дал ещё одну шлюпку. Когда двигались от корабля к берегу, мне задала вопрос Элизабет.

— Кабальеро, вы умеете плавать?

— Да, леди, я плаваю с самого детства, — ответил я.

— Я в детстве бывала на южном побережье Франции, мой кузен хорошо плавает и тогда научил меня, — зачем-то похвалилась Элизабет, я же не понимал зачем она мне об этом говорит.

В тот момент я не заметил, что служанка прихватила сумку с вещами, да и не забивал себе голову такими пустяками, как оказалось зря. Лёгкий ветерок разогнал тучи, в гавани, где стоял фрегат было вообще спокойно, похоже погода решила позволить покинуть нам это место. Мы немного прогулялись с Элизабет, мои парни решили осмотреть остров, хотя бы поблизости, сын Элизабет, с разрешения матери увязался за ними. А с нами гуляла дочка барона, она не знала испанский, потому не понимала нас, когда мы переходили на этот язык. Пока я выгуливал баронессу, дал задание Роберу, чтобы он нашёл мне место для купания, что он и сделал. Извинившись перед Элизабет, я удалился принимать морские ванны. Между прибрежными валунами имелся какой-то проход, вот туда я и направился, велев Роберу мне не мешать, сам справлюсь. Разделся и голышом нырнул в море. Какое наслаждение, вода тёплая, как говорят в России, как «парное молоко». Немного поплавал вдоль берега, приметил место между камнями, плоский валун лежал посередине, а с боков закрывали большие валуны. Я прилёг на плоский камень, волна омывает тело. Ну чем не кайф? Лежал и размышлял о том, что в прошлой жизни бытовало мнение, будто в Европе не любят мыться. Я такого не заметил, нет неприятия к гигиене, хотя может мне не попадались грязнули. Расслабившись, не услышал тихого плеска воды, да и волны плескались о камни. Я резко вздрогнул, когда ко мне прикоснулись, очень неожиданно потому вздрогнул от испуга. А выругался я на русском языке, да ещё применил матерный командный. Вот так засыпаются разведчики, на мелочах. Как говорится, Штирлиц был в шаге от провала. Нет, на меня не напали туземцы, это была всего лишь Элизабет. Она тоже решила поплавать вдоль берега, приметила меня и подкралась, ведьма британская.

— О! Испанского храбреца оказывается можно напугать? — захихикала Элизабет.

Чтоб тебя. Разве можно так подкрадываться, заикой можно оставить, но я не сказал таких слов, только подумал.

— Хуан, мне показалось, что вы ругались. На каком языке вы говорили, я такой не слышала.

Она вновь захихикала. Элизабет встала на дно, вода доходила ей примерно до шеи, но проблема в том, что вода прозрачная, видна её грудь и тело, хоть и в искривлённом виде, оптический обман воды. Вот нельзя так перед молодым мужчиной появляться. Я и в прошлой жизни старым не был, а здесь мне ещё и тридцати нет. Но так как у меня недавно была служанка из таверны, ничего быстро не вздыбилось. Хотя близко к тому. Я сел на плоском камне, не зная, что сказать, молчал. Что называется прихватила врасплох. Какой тут к чёрту этикет? Когда перед тобой голая баба. Не получал я дворянского воспитания и образования, а в будущем всё по-другому. В общем я словил ступор. Сижу пялюсь на её грудь, вроде понимаю, что неприлично, только голову повернуть не могу. Что мне не говорите, но женщины всё же происходят, если не от дьявола, по наверняка от инопланетян. Элизабет по воде обогнула плоский камень и подобралась ко мне со спины, прижалась своей грудью. Вот как здесь не согрешить? А в моей прошлой жизни и не грех — это вовсе, а последствия сексуальной революции. Я резко развернулся, поддёрнул её ближе, и совершил проникновение. На меня будто наваждение какое-то нашло. Страсть помутила голову, я начал брать резко с каким-то звериным рыком. Она стонала, постепенно наращивая звук, пока он не перешёл в крик. Когда закончили я не знал, как себя вести, сполз с камня в воду, Элизабет последовала за мной, прижалась к моей груди и шёпотом высказалась.

— У меня больше года не было мужчины, а кроме мужа вообще никого. Ты другой, я это чувствую. Очень прошу не разрушь мою честь, об этом никто не должен знать.

Вот вам и здравствуйте. Сама орала так, что чайки пугались, а сейчас просит о сохранении нашего поступка в тайне. Ну да я не гордый, и точно не болтун. Элизабет уплыла обратно. Я какое-то время вновь развалился на камне и наслаждался, мне с ней точно понравилось.

Гуляли по острову долго, экипаж занимался тем, что менял воду для питья. Капитан решил остаться до утра, так что все матросы получили возможность постираться и почиститься. Утром фрегат «Престон» с попутным ветром взял курс на север, а позже курс сменили на несколько румбов[8] на северо-восток. Через неделю приблизились к острову Шри-Ланка, правда сейчас он называется Цейлон, так мне пояснил капитан. Обошли остров с правой стороны. Через сутки мы причаливали в порту горда Мадрас. Порт имел вполне развитую культуру, пока ждали портовое начальство, капитан Брагби немного просветил меня в этом вопросе.

— Данный город начинал своё существование с форта, а теперь достаточно крупный торговый центр на коммуникациях торговых путей. Я послал посыльного матроса, чтобы сообщить Клайву о том, что его жена и дети прибыли, — мы стояли с капитаном на квартердеке.

— Здесь развивается промышленность? — спросил я.

Интерес у меня имелся, мне была нужна мастерская для моих оружейников Томаса и его помощника Эрика.

— Производят ситец, выращивают хлопок, но особенно ценятся местные специи. В обратный путь я закуплю побольше этого товара. Специи здорово пользуются спросом в Европе. Что-то везут из других стран Азии. Имеются железоделательные мастерские, говорят хорошего качества сталь плавят, — продолжал рассказывать капитан.

— А как здесь с плавильными мастерскими?

— Есть и такие. Кстати, здесь можно приобрести очень качественный клинок или сделать заказ. А вот с огнестрельным оружием у них хуже, всё привозное, нет мастеров, которые могли бы изготавливать пистоли или мушкеты. То, что делают сами, полнейшая дрянь, — продолжал свой рассказ капитан.

Пока говорили с капитаном, прибыл портовый чиновник осмотрел судно и определил для фрегата место у причала. Брагби занялся своими заботами. Я же пошёл контролировать сборы своих людей. С леди Элизабет мы почти не общались оставшуюся часть пути, только во время обедов в каюте капитана. Я сделал вывод, что между нами была совершенно случайная интрижка. Вот и хорошо, мне совсем не улыбалось «наставлять рога»[9] барону, который по сути является практически губернатором области, что находится под влиянием Британии. Вскоре прибыл барон Клайв, забрал свою семью, мне сделали предложение посетить резиденцию барона. Я пообещал, что обязательно буду, как только разберусь с выгрузкой своих людей и размещением их на берегу. Забот хватало, надо было разместить товары, что мы забрали трофеями у пиратов на острове Маврикий. Этим сразу занялся Джекинс. Порох я решил оставить себе, как не стал торопиться продавать трофейное оружие. Стрелковое оружие французских пиратов было сделано из хорошей оружейной стали, об этом мне сообщил Томас. Пока добирались до Индии он успел осмотреть всё оружие. А ещё мне требовалось место под мастерские, где Томас и Эрик будут экспериментировать с изготовлением новых пистолей. Я дополнительно прорисовал Томасу вид нового мушкета, укороченный, двуствольный. За пример взял двустволку, охотничье ружьё из моего времени. Унитарных патронов пока нет, над этим надо работать, но попробовать сделать по принципу казнозарядного пистоля вполне можно. Раздав всем задание, к вечеру отправился на ужин к барону Клайву. Всех членов отряда разместили в таверне, таковая имелась сразу за территорией порта.

Отправляясь на ужин к барону с собой, взял Копытова, по легенде у него дворянское сословие, и двоих бойцов из рядового состава, которые более-менее овладели фехтованием шпагой. Чтобы Копытов улучшил практические знания испанского языка, хотя бы разговорные, я постоянно общался с ним на испанском. Акцент у него оставался, но это можно было объяснить тем, что он родился в Новом Свете и жил на франкоговорящей территории, так как французский Копытов знал неплохо, успел попрактиковаться. Встретили нас вполне радушно, после взаимных приветствий пригласили в обеденный зал, где уже всё готово к ужину. По этикету сначала утоляют голод и только потом переходят к разговорам. Не заметив кислых выражений на лицах, я сделал вывод, что мы не опозорились. Наконец подали фрукты, сладости и новые порции вин.

— Ещё раз хочу вам выразить признательность, кабальеро, за то, что вы вырвали из лап пиратов мою семью. Размер вознаграждения зависел от условий сделки. Вы и ваши люди полностью выполнили все условия, что подтвердила Элизабет и Брагби. Уинстон сообщил мне, что вам удалось захватить корабль разбойников. Кто был капитаном пиратской шайки?

— Люсьен Боржуа. Мои люди допросили его, без поддержки губернатора Жильбера де Плисси у пирата ничего бы не получилось. Но теперь все страхи позади, разбойники получили по своим заслугам, — улыбнулся я.

— Какие у вас планы на будущее, кабальеро? — спросил барон.

— Думаю арендовать мастерские, у меня есть оружейник и его помощник, хочу немного переделать огнестрельное оружие, дальше пока не загадывал, — ответил я.

— Даже так? Хотелось бы поговорить об этом подробней. Но сначала произведу расчёт. Вы в каком виде предпочитаете получить вознаграждение?

Брать наличными я не собирался, но так я решал в Европе, что здесь с банками не знаю. С другой стороны, таскать с собой кучи серебра и золота тоже нежелательно. Хоть и не обойтись без наличных средств.

— Какие ваши предложения, сэр?

— Могу рассчитаться чеками английского банка. Такие чеки хорошо берут в местном офисе Ост-Индской компании, либо есть вариант рассчитаться золотыми и серебряными слитками или драгоценными камнями, — сделал предложение Клайв.

— Раз чеки можно реализовать, то я, пожалуй, возьму чеками. Золотых монет хватает, мы не только сохранили сумму выкупа, но и получили в качестве трофеев кое-что от пиратов.

— Да-да, выкуп остаётся у вас, как и было обещано. Утолите моё любопытство, что за переделка мушкетов или пистолей?

— Пока говорить об этом рано, вот будет опытный экземпляр, обязательно покажу. В общих чертах, переделанное оружие можно быстрей перезарядить, что увеличит количество выстрелов в минуту.

— Насколько я понял из письма своего мажордома, вы свободные наёмники. Судя по вашим делам воевать, умеете, раз обошлось без потерь в стычке с пиратами. Берёте заказы?

— Смотря что предложат. Но сначала организую мастерскую.

— С мастерской я вам помогу, имеется кое-что на примете. Я бы предложил вам боевые действия с французскими отрядами, но у вас слишком мал отряд. Хоть войны между Францией и Британией нет, но конфликты между нами и французами случаются достаточно часто. Может наберёте людей хотя бы до сотни? Тогда смогу предложить вам договор.

— Я подумаю над вашим предложением, — пообещал я.

Барон рассказал, где могут обитать бывшие солдаты-европейцы, а ещё рассказал, где можно приобрести рабов, как чёрных, так и славян. Я очень удивился тому, что здесь могут быть рабы славяне.

— Такие есть, захвачены во время боевых действий. Их везут из Персии или Османской империи. Пришлите послезавтра своего человека ко мне в секретариат, с местом под мастерскую мы определимся, — сделал предложение Клайв.

После ужина мы не стали задерживаться у барона. Леди Элизабет была вежлива и немного отстранённа, будто, между нами, ничего не случилось, что меня в очередной раз порадовало.

На следующий день я почти всех ветеранов, наиболее опытных бойцов отряда отпустил в увольнение, дав задание присмотреться к солдатам-европейцам, которые сейчас не удел. Билли Джекинс, которому выделили охрану, занимался реализацией наших трофеев, которые требовалось продать сразу. Я же решил прогуляться в те места, где можно было встретить славянских рабов. С собой взял Копытова. Робер получил задание заняться стиркой одежды.

— Думаешь кого-то встретим из русских? — спросил мой главный помощник, узнав куда мы идём.

— Необязательно русских, там вполне могут быть поляки или пруссаки, литвины например. Да мало ли кто, европейцы почти всю Восточную Европу считают славянами, на месте надеюсь разберёмся, — ответил я.

Начать мы решили с небольшого невольничьего рынка, имелся здесь такой. То место куда мы пришли, я бы не назвал невольничьим рынком, хотя могу и ошибаться. Сколько нахожусь в этом времени, но так и не удосужился посетить подобные места. Небольшая площадка, где построены навесы от солнца, рядом небольшой домик для продавца живым товаром. Вся территория огорожена. На входе стоит пара вооружённых охранников, недалеко от кучки работ, которые закованы в кандалы и цепи, обретаются ещё десяток охранников. Охрана похожа на наёмников. Интересный факт, по рожам охраны видно, что они индусы. Наверное, это и есть сипаи. Я спросил, где можно найти старшего и нас пропустил к домику. Хозяином всего оказался англичанин Уильям Итан. Он принял нас в своём сарайчике, здесь меньше припекало солнце. Уильям быстро сообразил, что перед ним дворяне, одежда и шпаги ясно говорили об этом.

— Я к вашим услугам, сэр, — работорговец стал услужливым прямо на глазах.

— Обращайтесь ко мне «кабальеро». Меня интересуют рабы, но желательно из славян. И я не пойму, почему так мало живого товара?

— Давно не было новых поступлений, кабальеро. Здесь сейчас строптивые, которые отказываются работать на плантации или нерадивы в работе. Будь это в Новом Свете, их бы уже повесили или запороли насмерть. Но здесь увы так не получится. Барон Клайв запретил без нужды убивать рабов. Если не нужны выставляй на продажу, так он считает.

— Среди них есть из воинского сословия?

— Как не быть? Есть такие. Поляки, русские и казаки. Может кабальеро интересуют женщины? Имеются очень симпатичны славянки, нам таких поставляют османы. Были шотландцы и французы, из моряков, но таких барон приказывает освобождать, их выкупает Ост-Индская компания, забирают опять же на корабли или в наёмники.

Я усмехнулся, понятно, что этому пройдохе поставляют свой товар пираты, наверняка контрабандой.

— Я бы хотел посмотреть именно славян, — выказал я своё пожелание.

— Прошу за мной, кабальеро, — согласно кивнул работорговец.

Уильям Итан махнул рукой и двое охранников тут же приблизились к нему. Мы пошли к навесу, чтобы ближе рассмотреть рабов. Когда подошли ближе, торгаш показал на группу мужчин, которые сидели почти отдельно. Один из сипаев достал дубинку и врезал крайнему, показывая жестами, что надо встать перед господами. Рабы неохотно поднялись. Я насчитал десять человек. Внешний вид у этих мужчин был удручающим, исхудавшие, в рваных лохмотьях, босые, бороды и длинные волосы, спутались клочьями. Оно и понятно, никто не станет кормить непокорных рабов. Прежде чем таких брать в отряд, их придётся не одну неделю откармливать. Возраст мужчин я определить не смог, хоть и пытался.

— Уильям, я могу с ними поговорить?

— Кабальеро, вне сомнений можете. Но разве вы разумеете язык этих диких варваров?

— Мне доводилось бывать в их стране. И ещё. Мой офицер Педро может пока переговорить с поляками, ты говорил, что такие есть.

Работорговец согласно кивнул головой, оставил одного охранника со мной, с другим пошёл показывать Копытову, где расположились поляки. Я ещё раз осмотрел рабов и заговорил с ними на русском языке.

— Кто из вас имеет отношение к воинскому сословию, есть такие? — задал я вопрос.

Рабы были удивлены, что выразилось в широко раскрытых глазах. Один из них, что стоял ближе ко мне, чернобородый, прищурил глаза и заговорил со мной.

— А ты кто такой, господин, чтобы спрашивать нас об этом? В чём твой интерес, зачем мы тебе? — спросил чернобородый.

— Я, Хуан де Суньига, командир вольного отряда наёмников. Мне нужны крепкие парни. А раз вы не сдохли до сих пор, значит уже выносливые и крепкие. Пожалуй, с тебя и начнём. Как твоё имя, как попал в плен и стал рабом? Говори, только кратко, — перешёл я на командный тон.

Не знаю причины, повлиявшей на то, что они начали говорить со мной о себе. Может русская речь, а может что-то другое.

— Я, Степан Поруб, из казаков. Решили в набег сходить, да только далеко в земли Крыма зашли. Нарвались на османов и татар. Часть наших ушла, а кого стрелой сбили или конь пал, тех повязали. Потом гребцами на галеру, два года весло крутили. Да только османский капитан решил заработать на нас. У арабских берегов продал нас торговцу, по землям арабов нас вели месяц, после погрузили на корабль и сюда, им здесь пахари нужны на плантациях, — коротко сообщил казак.

— Сколько вас было? — вновь спросил я.

— В плен попали два десятка казаков. Кого запороли до смертушки, кто от болезни помер. Сейчас из наших я, Богдан Копыто, Тимоха Рваный, Семён Кольцо и Пётр Третьяк. Мы все из казачьих родов с Дона, — коротко рассказал Степан.

— Ясно. Из воинов ещё кто-то есть, отзовись? — спросил я, обращаясь ко всем остальным.

Русские молчали, за них ответил Степан Поруб, наверное, он был самым разговорчивым.

— Трое имеются. Они из дозорного острога, что на границе с татарами стоял. Роман Пятков десятником был, из караула скрали. Демид Лаптев из рядовых, тоже в карауле попался. Митрофан Рогов из рядовых, ночью его из лагеря татары вытащили. Да мы все с той самой галеры гребцами в кандалах маялись, — пояснил Степан.

Когда Поруба называл солдат, они поднимали руку, так что я смог рассмотреть их. Сейчас в них солдат не узнаешь, но видно, что костяк[10] крепкий. Я передвинулся к двум оставшимся. Один из них чуть ниже меня ростом, но сразу видно широк в плечах. Второй ростом с меня, я наверно такой же был, когда вселился в худое тело Иоанна Антоновича.

— Ну а вы, что за голуби сизокрылые? — задал я вопрос тому, что широкоплеч.

— Я, кузнец Вавила Коваль, а это мой племянник Иван Коваль, старшего брата сын. Попали к татарам во время набега, повязали нас черти степные, продали на галеру. А сюда вместе с казаками попали, — степенно пояснил Вавила.

А вот кузнец — это интересно.

— В чём мастерство имеешь? Или только подковы лошадям ковал? Племянник твой что может?

— Не только подковы, могу пистоль починить, мы на Дону жили, казаки не раз обращались. Ванька у меня в помощниках ходил, — ответил Вавила на мой вопрос.

О как, два кузнеца ещё интересней.

— Выкуплю вас, пойдёте ко мне служить? — спросил я, обращаясь ко всем.

— Хрен редьки не слаще, всё одно в рабах ходить, — недовольно сказанул казак Поруба.

— От чего же в рабах? Вольную дам, у меня в отряде рабов не держат.

— А не боишься, что в побег уйдём? — спросил казак, которого назвали Семён Кольцо.

— А вы мне крест целовать будете в том, что служить верно станете. Я смотрю, нательные крестики у всех сохранились, значит православные, — усмехнулся я.

В общем сговорились со всем десятком. Все без исключения готовы клятву православных христиан дать, если их в вере ограничивать не буду.

— Господин хороший, а чем у тебя вольные наёмники занимаются? Может не способны к такому? — этот вопрос задал Степан Поруба.

— Почти тем же, чем ты, будучи казаком занимался. Но учить вас придётся, о том сами позже убедиться сможете. Скажу сразу, я предательства не люблю. Кто меня предаст, с тем разговор короткий, долой голову с плеч. Так что думайте сейчас, чтобы потом не плакать. В отряде есть англичане, шотландцы, литвины, даже индеец есть из Америки. Придётся вам язык учить, да не один. Думайте пока торговец сюда идёт потом поздно будет, — сразу поставил я условие.

Никто не отказался, причины тоже понятны. Что их здесь ждёт? За непокорность рано или поздно забьют до смерти плетями. Вскоре подошли Копытов и работорговец.

— Ну и что высмотрел? — спросил я Копытова на испанском языке.

— Пятеро годные, все из улан[11]. Хотя нет двое из безземельной шляхты, двое из рядовых уланов, а один литвин, но из воинов. Попали в плен к османам во время пограничной стычки, пять лет в плену мотаются. С галеры османской их продали, а потом сюда привезли, говорят, что саблей владеть умеют, из пистоля стрелять тоже, — ответил Копытов.

Итак, пятнадцать человек можно выкупить, остальные слишком измученные, не привлекли моего внимания.

— Говорил с ними, что обратного пути от нас не будет? — спросил я Копытова.

— Говорил, согласны, даже клятву готовы дать, — ответил Иван Миронович.

Теперь мне предстоял торг с работорговцем. Ушли к нему в сараюшку, что он называет домиком. Торговались отчаянно, что я, что англичанин. Полчаса не меньше. В конце он мне уступил рабов по три гинеи за голову. Я велел снять с них кандалы и цепи. Возвращались мы во главе бродяг, бывших рабов, а теперь членов моего отряда.

Весна-лето 1766 год. Восточная Индия. Хуан де Суньига.

Барон Роберт Клайв помог нам с территорией. Да не абы с какой, а с кузницей и приличными дворовыми постройками. Кроме этого, имелось что-то вроде казармы и отдельный домик, где поселились я и Копытов. В кузнице за изготовление нового оружия трудились Томас с Эриком, а кузнец Вавила со своим племянником помогали им. Дело хоть не быстро, но двигалось. Томас Финли действительно оказался талантливым оружейником, дурак его бывший работодатель, что вовремя не рассмотрел пацана. Пятнадцать выкупленных рабов пришлось откармливать, поставив их на усиленный паёк. Первую неделю бывшие рабы смотрели на ежедневные тренировки моих бойцов. Сначала скептически хмыкали, но потом, после второй недели, усмешки пропали. Особенно когда рядовой боец ирландец Патрик Риган повалял всех казаков, как несмышлёных пацанов. Я ни для кого не делал исключение в отряде в плане тренировок, только Джекинс и Дюран к такому делу не привлекались, а вот оружейники и кузнецы тренировались со всеми, хоть и чуть меньше, всё же работа их отвлекала. Логан понаблюдал за казаками, поговорил с ними через Копытова, да и взял их к себе в разведку. Здесь у ирокеза казаки взвыли, но я напомнил им, что клятва дана и обратного хода нет, только вперёд ногами[12]. Пришло пополнение в отряд из наёмных солдат-европейцев. Те, что отслужили срок в Ост-Индской компании, но убраться из Индии не успели. Мои десятники Брайс и Грегг привели полсотни человек. Приводили больше, но я часто забраковывал. Мне нужны такие, которые пойдут за мной хоть на край света. Из вновь прибывших были шотландцы или ирландцы, народ опытный. Переучивать всё равно пришлось, так как я своих учил воевать по-новому, неизвестна пока в этом времени тактика, которую я пытаюсь создать. Произошло движение по карьерной лестнице в моём отряде. Алан Брайс и Глен Грегг стали командирами полусотни, но проще я их назвал командирами взводов, о чём всем объявил, а Глен и Алан стали взводными. У меня пока правда не набиралось сто бойцов, но думаю, что наберём со временем. Отряд насчитывал всего девяносто три человека, но из них Дюран слуга, а Джекинс скорее наш торговец. Томас и Эрик оружейники, Вавила и Иван кузнецы. Итого реальных бойцов всего пока восемьдесят семь человек. Да и то, новеньких всех надо обучать новой тактике. Особенно казаков и уланов. Саблями они машут знатно, но они кавалеристы, а у меня пока лошадок не наблюдается. Бегаем марш-броски, тренируем ноги. Боевая учёба двигается. Не скажу, что без трудностей. Особенно бывает ворчат бывшие кавалеристы, но до серьёзных противостояний не доходит. Дисциплина и правило: командир всегда прав, а если командир неправ — смотри пункт первый, командир всегда прав. Я вообще начал разрабатывать боевой Устав. Ну как разрабатывать? Много взял из того, что мне когда-то вдалбливали на военной кафедре, в прошлой жизни. Оружейники хорошо продвинулись, к концу мая они собрали три пистоля с преломляющимся стволом, пока одноствольные. Помогло здорово то, что в городе Мадрас есть плавильные печи, где выполнили литьё сменных зарядных камор. Именно они заряжаются порохом и пулей, плюс для герметичности заливаются воском. С правой стороны зарядной камеры установлена часть замочной доски с пороховой полкой, огнивом — крышкой пороховой полки и подогнивной пружиной. Зарядная камора в задней части заварена, у переднего среза имеет восемь нарезов, так же как канал основного ствола. Наружное сечение каморы напоминает конус, что обеспечивает надёжную обтюрацию[13] и удобства снятия и установки каморы. Калибр ствола двенадцать миллиметров, я посчитал, что этого будет вполне достаточно, чтобы убить или тяжело ранить противника. Пистоль для перезарядки переламывается, ось расположена в нижней точке ложа[14] и представляет собой поперечный винт. В верхней части ствола выполнен выступ, который входит в соответствующий вырез пластины в задней части рамки, где крепко фиксируется после закрывания. С правой стороны основного ствола сделана прорезь для установки выступа сменной каморы. Деревянные элементы ложа изготовлены из ореха и покрыты резьбой. Это Эрик постарался. Хвостовик рукояти усилен медными накладками с боковыми лучами. Металлические части оружия: замок, замочная личина, ствол, казённая часть покрыты гравировкой. То работа Томаса. Замечу, что кремнёвый механизм и стволы брали от трофейных пистолей, а частично из тех, что я покупал ранее. Ствол обязательно пришлось переделать, из гладкоствольного сделали нарезной, прорезав восемь нарезов. Передняя часть пусковой скобы является рычагом отпирания ствола, а также преломления. Далее пошли испытания. Стреляли много и часто. Практически каждый боец делал по пять выстрелов, потом передавали следующему, и так по кругу. В процессе испытаний вылезли недоработки, которые исправляли сразу. К середине июня Томас и Эрик, начали переделку всех пистолей под новую модель. Я разрешил делать гравировку на металлической части пистоля с буквами «Т. Ф. и Э. В.», что значило Томас Финли и Эрик Ватсон. Вавила с племянником полностью включились в изготовление новых пистолей. А Томаса я поставил на разработку нового двуствольного мушкета, прототип охотничьей двустволки из будущего. Мушкет будет укороченным по сравнению с имеющимися в этом времени, чтобы уменьшить вес оружия. Кстати, пистоль сделали длиной тридцать сантиметров. Я посчитал, что пистоль — оружие ближнего боя. Вполне достаточно попадания до тридцати метров. Нет, пуля, конечно, летит дальше, сохраняя убойную силу, но точность выстрела именно до такой дистанции, что и показали испытания. Особенно возбудились польские уланы, точнее бывшие уланы. Ведь такое оружие для них вполне привычно, а быстрая перезарядка добавляет шансов на выживание. Что касается будущих мушкетов, то я рассчитывал так, будет попадание с двухсот метров в ростовую мишень, уже хорошо и даже отлично. Саму пулю сменили на пулю Минье, которая появилась бы в реальной истории только в 19-ом веке. Но какое мне дело да какого-то там Минье. От пули колпачком она отличалась тем, что имела ободки на боковой части пули, чтобы происходило лучшее вращение внутри ствола. Такая пуля сразу увеличивала дальность стрельбы в полтора раза, а точность стала просто замечательной. Дни шли за днями, учёба бойцов шла по распорядку. Я ввёл увольнительные, как поощрения особо отличившихся в обучении бойцов. Но учёба учёбой, а в деле проверка нужна. Я напомнил барону Клайву о его предложении, когда они меня вновь пригласили на ужин. После ужина барон пригласил меня в кабинет.

— Кабальеро, слышал у вас идёт подготовка бойцов отряда.

— Вы правы, сэр, чтобы солдаты соответствовали их требуется учить и тренировать.

— Как продвигается дело с новым пистолем? — барон похоже не забывает о моём обещании показать модернизированный огнестрел.

— Пистоли испытание прошли, сейчас мои мастера приступили к изготовлению на всех членов отряда. Для вас, сэр сделают подарочный экземпляр, через недельку пришлю с посыльным.

— Для вас есть работа, кабальеро. Надумали заработать немного серебра?

— Людей стоит проверять в деле. Что можете предложить, сэр Роберт?

— Между нами и французами подписан Ахенский мирный договор в 1748-ом году, тем не менее стычки с французами происходят, что-то вроде пограничных конфликтов. У меня есть некоторое количество войск, но я вынужден держать их севернее, назревают там небольшие проблемы. Мне сообщили, что в районе среднего течения и ближе к устью реки Палар, южнее нашего форта миль на пятьдесят, объявился отряд французов. То ли наёмники, то ли ещё какие разбойники, грабят и безобразничают, хотя точно знают, что территория под нашим протекторатом. Я бы попросил вас выйти в тот район и отогнать нахалов. Готов предложить пять тысяч гиней, за месяц патрулирования и решения вопроса. Возьмитесь, а я в ответную услугу направлю к вам ветеранов, что отработали свой срок, но продлевать договор с Ост-Индской компанией не торопятся. Вы же продолжаете набор в отряд, кабальеро?

В этом времени пять тысяч фунтов это серьёзные средства. За такие деньги многие наёмники возьмутся шкурой рисковать. Вот только похоже у барона выбора нет. Люди Ост-Индской компании заняты.

— Мне потребуется пару дней на подготовку. И да, пока принимаю людей, но не всех подряд, мне нужны только добровольцы, дисциплина у меня строгая, — согласился я на договор.

Ну вот и халтурка подвернулась, пора сменить обстановку парням. Покинув резиденцию барона, вспомнил, что Элизабет бросала на меня какие-то взгляды, во время ужина, но ничего не говорила, больше слушала. Отмахнувшись от мысли об Элизабет, через сорок минут был на нашей базе, так я называл место, где мы обитаем.

Вернулся не поздно, решил заскочить в мастерскую, где работали наши ремесленники. Томас, увидев меня, сразу подошёл ко мне.

— Кабальеро, мне велено сразу сообщать вам, если что-то приходит в голову.

— Так и есть. Что у тебя, Томас? — я заинтересованно посмотрел на юношу.

— По поводу двуствольного мушкета. Я подумал, может стоить один ствол оставить гладкоствольным? Можно использовать пулю-колпачок или картечь. Убойно получается, а один ствол сделаем нарезным. Сейчас мне Вавила инструмент готовит для нарезки, чтобы на всю длину ствола достать. Для пистолей имеется сверло, но короткое, — высказал предложение Томас.

Мне нравился этот юноша, руки у него действительно золотые и голова работает. Ведь они действительно за месяц сделали пистоли на весь отряд. Мы их даже опробовали.

— Чем у тебя Эрик занимается, не вижу его?

— На складе замки снимает с трофейных пистолей и мушкетов.

— Как он тебе, получится из него толк? — спросил я.

— О, ещё как получится, особенно хорошо делает насечку и гравировку.

— Кстати об этом. Надо выполнить подарочный пистоль. На затыльник рукояти используй серебро, Скажи Роберу, что я велел выдать. В общем постарайтесь удивить меня. Отряд уходит в рейд, вернёмся через пару недель, может быстрее, к этому времени должно быть готово.

— Сделаем, кабальеро, даже не сомневайтесь, — весело пообещал Томас и улыбнулся во всё лицо.

Я же пошёл к казарме. Войдя в здание, велел дневальному собрать десятников и взводных. Но не успел зайти в штабную комнату, была у нас такая, меня остановил Степан Поруба.

— Разрешите обратиться, кабальеро?

— Заходи в штабной расскажешь, — пригласил я, входя в штабную комнату.

— Говори, только коротко.

— Хотел спросить. В отряде планируется кавалерия? А то у нас душа скучает по лошадкам.

— Я бы мог и не говорить тебе этого, но скажу. Для начала вы пройдёте обучение в пешем порядке. Ты заметил, что все бойцы отряда, кроме новых, однозначно вас опережают в выучке? Думаю заметил. Обучать верховой езде будем обязательно, но не раньше зимних месяцев. А пока старайтесь достичь того уровня, который я требую. А ты со своими казачками и вовсе учите тактику разведвзвода. Старайтесь и будет вам счастье. Ступай, не мешай мне.

Поруба вышел из штабной комнаты почёсывая затылок, а через пять минут стали подтягиваться десятники и взводные. Поставил перед ними задачу, о том, что я взял работу по разовому договору. Осталось завтра подписать бумаги.

— Ваша задача за сутки подготовиться. Из огнестрела берём мушкет и пистоль, клинки обязательно. Отлить пули заранее, не менее ста выстрелов на пистоль и для мушкетов по двести штук, на каждого бойца. Запас пороха дополнительно в ранец. Сколько получили зарядных камор на новые пистоли?

— Пока по десять камор выдали, — ответил мне за всех Глен.

— Мало, придётся на месте заряжать. К мушкетам бумажные патроны крутите?

— Есть даже запас, но ещё сделаем. В нарядах кто останется, кабальеро? — спросил Ален.

Мы действительно крутили бумажные патроны для гладкоствольных мушкетов. Очень удобно. Сразу отмерен порох, а бумага используется в виде пыжа[15].

— Гладкоствольные пистоли брать? — вопрос от десятника Кейна.

— Не стоит, ни к чему лишний вес, лучше патронов больше возьмите и запас вяленого мяса, сухарей и сухих фруктов. Деревни там есть, скорей всего с продуктами не должно быть проблем, тем не менее сухой паёк не помешает. На завтра все тренировки отменяю, за исключением утренней разминки. Послезавтра на рассвете выходим, к вечеру будем у реки Палар — я закончил совещание и распустил командиров.

На следующий день, в секретариате барона получил карту, где указаны границы территорий, аванс за работу и подписал договор. Вернувшись на базу, стал думать кого оставить в нарядах. Хотелось проверить всех новеньких, но опять же они всего месяц проходят курс молодого бойца. Думал гадал и оставил восемь бойцов из последнего набора. За сутки успели приготовиться, а на следующий день, правильней сказать с рассветом мы вышли в направлении реки Палар.

Лето 1766 год Восточная Индия. Район реки Палар.

Лето — это время сезона дождей. Не то, чтобы дождь лил не переставая, но тем не менее заливает порядочно. Сразу после весенней жары, когда температура поднимается до сорока пяти градусов, сезон дождей приносит облегчение. В конце весны я заказал из парусины плащи, длина до середины бедра и капюшон. Совсем от промокания не спасает, но какое-то время держит. В день нашего выхода небосклон был заполнен тучами, однако дождя пока не было. Мы успели пройти в быстром темпе часа четыре. По дороге попадались крестьяне с гужевым транспортом. В основном они пользуются породой лошадей Бхутия[17], невысокая лошадка, даже скорее пони. Бхутия очень выносливы и трудолюбивы. Рост в холке не достанет до груди среднего человека. Я шёл сбоку от колонны, когда услышал, как подшучивают над казаками. В своём отряде я достаточно давно велел Копытову обучать бойцов русскому языку. Зачем? Да сам не знаю, захотелось и всё тут. Когда казаки попали к нам в отряд, многие парни уже могли объясняться, правда звучало это с жутким акцентом. Вот и сейчас десятник Патрик Риган, он ирландец, коверкая слова дразнил Семёна Кольцо.

— Семён, может ты есть брать такой конь, не страшно, что до земли ногами достать, зато совсем не упасть с коня, — и Патрик засмеялся над своей собственной шуткой.

Я не услышал, что ответил казак, но тоже улыбнулся. Казаки реально всех достали со своей любовью к лошадям. Правда в Индии есть из чего выбрать. Пород лошадей хватает, в том числе выращивают боевых коней и достаточно выносливых. Вслед за Патриком в строю засмеялись все.

— А ну подтянулись, черти, шомпол вам в дышло, — тут же среагировал взводный Глен Грегг.

Он идёт рядом со мной, а покрикивает на бойцов просто для порядка. Вообще-то казаки в отделении разведчиков, которым руководит ирокез Логан. Индеец ушёл с двумя следопытами в авангард, вот казаки и топают в общем строю. Вдруг по колонне пошла команда.

— Колонна, стой! — команда передавалась от головы колонны.

Впереди шёл взводный Ален Брайс, скорей всего именно он и дал команду. Я повернулся к Глену Греггу.

— Пойду посмотрю, что там. Глен командуй всем на привал, — распорядился я и пошёл в голову колонны.

Глен продублировал мою команду, бойца сошли с узкой дороги, выбирая места, где суше, чтобы присесть и дать ногам отдых. Впереди Артур Зигфрид разговаривал С 1-ым взводным Аленом. Я быстро прикинул сколько мы прошли, по времени получалось и двадцати миль не протопали, ну или около того.

— Артур, докладывай почему остановили колонну, — сразу велел я к Артуру.

— Мы наткнулись на храм, но сначала встретили крестьян, которые бегут, и они чем-то напуганы. Кое-как выяснили, что это Храм Саптха Канни в Амане. Там то ли банда грабит храм, то ли ещё какие черти куролесят, мы не могли от крестьян толком понять. Логан с Линасом пошли вперёд, попробуют прояснить, что там на самом деле происходит, — доложил пруссак, который подрос в хорошего следопыта.

— Алан, отставить привал, отойти на двадцать шагов с дороги и занять оборону, для всех готовность к бою, — приказал я 1-ому взводному, тот сразу побежал отдавать команды десятникам.

Мы с Артуром тоже отошли с дороги и присели под деревом. Через минуту подошёл Копытов, Артур ещё раз повторил для него почему остановилась колонна.

— Как далеко этот храм? — спросил я у Артура.

— Миль пять, не больше. Я примерно минут двадцать бежал, может полчаса, — ответил пруссак.

— Педро, бери казачков, пусть привыкают. Артур вас проводит туда, осмотритесь. Прикинь там диспозицию[16], подходы и прочее, не мне тебя учить, сам всё знаешь, — отдал я приказ Ивану Мироновичу.

Через пару минут Копытов и шестеро казаков в сопровождении Артура убежали. Нам оставалось ждать. Прежде чем вступать в бой следует знать, во что мы вляпаемся. Что интересно, мы не встречали крестьян, только первые пять миль. Другие дороги есть? Вполне может быть. Имелось время поразмышлять, чем я и занялся.

Тактика боя, которую я давал своим бойцам, не всегда подходила в данном времени. Сейчас воевали в моём понимании странно. Увидел отряд неприятеля, будь любезен обозначь свои намерения. Особенно, когда идут боевые действия между армиями стран. В противном случае можешь заработать репутацию бесчестного человека. Другое дело отношения с бандитами или разбойниками, здесь не требуется выходить с гордо поднятой головой и обозначать свои требования. Мои способы боя скорее походят на диверсионные, пришёл, обнаружил, напал неожиданно, победил. Такую тактику сразу приняли казаки и бывшие уланы. Так как в своей прошлой жизни они часто занимались набегами. Свой отряд, набранный ещё в Огайо, я уже приучил к положению, что сказал командир, то и есть правильно. Но подозреваю, что порой придётся действовать по правилам, принятым в этом времени, так как я дворянского сословия. Хотя меня огорчает то, что надо перед боем прийти к противнику и сказать о своих намерениях. Жесть! Постепенно мысли потекли в направлении как быть и что делать. Сколько я смогу здесь, в смысле в Индии, задержаться? Как минимум пока мои оружейники не закончат изготовление нового двуствольного мушкета, хотя я склонен дать ему название не мушкет, а ружьё. Можно поэкспериментировать с унитарным патроном. Вот только в этом случае нужен капсюль. Ещё будучи школьником, тогда уже посещал клуб реконструкторов в прошлой жизни, я заинтересовался тем, из чего делают капсюля. Ответ мне дал Сергей Бородин, мой сосед. С его слов капсюль делается из меди, методом штамповки. А ударный состав состоит из гремучей ртути, бертолетовой соли и сульфида сурьмы. Я даже помнил в каких пропорциях вещество смешивается в ударном составе. Однако здесь без химической лаборатории не обойтись. Сам патрон лучше штамповать также из листовой меди или латуни. Медь и латунь в этом времени получить не проблема. Собрать штамп также несложно. Даже здесь в Индии есть мастерские, где в полный рост используют разные станки. Примитивные, конечно, но это станки. Мне нужен химик. Здесь его взять негде, если только в Китае. Сейчас нет такого понятия, как Китай. Пока что страна называется Империя Цин. В общем нужен химик, а то сам провожусь долго пока подбираю состав. Что-то помню из уроков химии по школьной программе, но этого мало. Вывод один — требуется место, где придётся осесть капитально, тогда можно будет подумать о создании мастерской по изготовлению технологичного оружия, опережая время. А я пока не знаю куда меня занесёт судьба. Может попробовать договориться с Екатериной? Ну а что? На престол я не рвусь. Ну да, объявили годовалого Иоанна наследником, но ведь коронации не было. Чего так боялась Елизавета? Того, что взошла на престол методом переворота? И Екатерина собственно такая же. Вот и упекли бедолагу Иоанна Антоновича в тюрягу. Пока сидел и «скрипел» мозгами, вернулся Артур и казак Пётр Третьяк.

— Докладывай, — распорядился я, как только парочка разведчиков отдышались от быстрого бега.

— Похоже французы, хотя одеты как попало. Логан умудрился подползти слишком близко и слышал французскую речь. Грабят храм индусов, грузят в мешки и ящики, будут навьючивать на лошадей. Лошадки такие маленькие, кажется, порода Бхутия, мы такие видели на дороге. Французов примерно чуть больше сотни. Индусов вроде побили всех, трупы валяются прямо во дворе. Сеньор Педро сказал, что лучше дать французам отойти, а то в храме выкуривать их будет непросто, — доложил Артур.

— Как нам узнать куда пойдут? — возник вопрос у меня, который я высказал вслух.

— Линас уже пробежался по округе. Пойдут к реке. У них там большие плоты и охрана, не меньше двух-трёх десятков, да ещё какой-то скарб, навьюченные лошадки, — добавил Артур.

Я прикинул, до реки Палар ещё неблизко. Какая-то мелкая река? Я достал карту, которую мне дал барон.

— На карте сможешь понять, что за река? — вновь спросил у Артура.

Он некоторое время всматривался в достаточно подробную карту, наконец ткнул пальцем.

— Здесь, кажется. Между храмом и большой рекой, где ожидают плоты, имеется небольшая речка, но там есть брод.

Получается, что плоты всё же на реке Палар. С навьюченными лошадьми от храма пойдут медленно, можно обойти и сесть в засаду. Я встал и скомандовал своему отряду готовиться к переходу. Артур встал проводником. Видимо Копытов обозначил место, где мы встретимся.

Иван Копытов встретил нас примерно за километр до храма. Хорошо, что дожди смочили землю, а то бы за нами поднималась такая пыль, сразу пришлось бы забыть о маскировке и внезапности. Как только я подошёл к Копытову, он сразу начал рассказывать.

— Французов примерно полторы сотни, но часть ожидает у большой реки. Храм обирают тщательно, всё навьючивают на низкорослых пони. От храма есть широкая дорога, как раз на юг. Думаю, по ней и пойдут. Вооружение мушкеты и пистоли, палаши и тесаки. У некоторых шпаги, наверняка офицеры, так как сами ничего не таскают, только распоряжаются. Логан с Линасом пробежались по округе, есть обходные пути. К храму тропок хватает, народ видимо часто посещает свои святыни. Обойти сможем, если поднажмём. Логан присмотрел два места для засады. Одно место в часе ходьбы на юг, второе у самой реки. Там ещё три десятка, может чуть больше и груз, — ознакомил меня Копытов со сложившейся ситуацией.

Я на некоторое время задумался. Взять только крупную группу французов? Или послать бойцов ко второй группе, что у реки? Французы похоже расслабились, нападения не ждут. Оно и понятно, вокруг сплошные деревни с крестьянами, сопротивляться некому. Разделять отряд не хочется, французов и без того больше.

— Что сам думаешь? Есть мысли, предложения? — спросил я у Копытова.

— Брать их надо огневым боем. Если сойдёмся «белым оружием», посекут они наших парней. Как правило французы очень хорошо фехтуют, особенно офицеры. Если это регулярная армия, а не сброд, то мы кровью умоемся однозначно, — высказался Иван Миронович.

— Отряд делим на две части. Педро, ты командуешь первым, в твоё подчинение Ален со своим взводом, Логан и все казаки для разведки. Со мной пойдёт взвод Глена, проводниками заберу Артура и Линаса. Обходим с двух сторон в быстром темпе. Сигнал готовности крик попугая семь раз: три, пауза три, пауза, один. Приступай, — отдал я приказ и стал готовить людей.

Предстояло пробежать в быстром темпе не менее трёх-пяти километров, чтобы по дуге обойти отряд французов.

Мы успели. Не только успели, ещё осталось время спокойно без спешки сесть в засаду. Логан действительно присмотрел удобное место для засады. Дорога выходила из джунглей на открытое место. Слева и справа от дороги заливные луга, так называют в России, как здесь называется такая заболоченная местность не знаю. Может здесь и было сухо до сезона дождей, а сейчас примерно по колено воды. Я осмотрелся, через триста метров дорога вновь терялась в джунглях. Подозвал Копытова, вместе с ним подошёл наш индеец.

— Педро, бери два десятка, найдите место и затаитесь. Пропустите караван французов, ждёте пока мы начнём бой. После трёх-четырёх залпов от нас ударите в спину. Проследи, чтобы парни распределили цели, а то будут стрелять толпой в одного человека, — дал я вводную Копытову.

— Кабальеро, разреши нам встать с фланга, — обратился ко мне Логан.

— С какого фланга, там же вода? — усомнился я.

— Шагов пятьдесят два дерева растут, там большая кочка или островок. Добавим травы, сделаем схрон. Оттуда удобно стрелами метать, а у ребят арбалеты, вовсе могут лёжа делать выстрел. Начнёте залпом обстреливать, они не сразу поймут откуда стрелы и болты, а мы успеем человек десять, а то и пятнадцать положить, — убеждал меня ирокез.

Так и есть, у Артура и Линаса арбалеты. Логан не перестал их учить стрельбе из лука, а вот взял, да и сделал им по арбалету. Сам арбалет небольшой, но на сто шагов болт долетает, поражая мишень диаметром в полметра. Заманчиво, конечно, дополнительная огневая точка не помешает.

— А ну как они тебя атаковать начнут? — снова выразил я сомнение.

— Воевать будем. Да только пока они ко мне по воде бегут, я колчан опустошить успею. Что скажешь, кабальеро?

Я посмотрел в заболоченное место, примерно в пятидесяти метрах действительно стояли два толстых дерева. Троим там спрятаться от обстрела вполне реально.

Махнул рукой соглашаясь. Логан дал знак своим ученикам Артуру и Линасу, они тут же двинули к островку. Я наблюдал за ними пока они не добрались до места. Неглубоко, пару раз провалились по пояс, некритично. Я дал сигнал Глену чтобы заводил остальных в джунгли. Через двадцать минут мы затихли, ожидая появления французов.

Французы появились через сорок минут, я, лёжа за поваленным деревом наблюдал в позорную трубу. У моих взводных и у Копытова тоже имелись зрительные трубы. Купили мы у капитанов, приходящих в порт Мадраса судов. Обошлось недёшево, можно сказать моряки «три шкуры содрали»[18], однако вещь нужная, а монеты у нас водятся, не бедствуем. Французы остановились на выходе из-под деревьев. Осматривались минут пять. Впередистоящий офицер махнул рукой, и они начали выходить на открытое место. Что же, нам плюс по маскировке. Не заметили ребят Копытова и нас не рассмотрели. Постепенно весь караван вытянулся на дорогу, между заболоченными участками. Впереди шли человек шестьдесят, в колонну по четыре. В том месте, где мы сели в засаду, дорога немного поднимается, так что нам видно задних поверх голов, стрелять будет удобней. Вслед за первой группой ведут пони, тоже колонной по три лошадки. По флангам одиночные солдаты, контролируют колонну пони, шагают с дистанцией друг от друга метров пять. Замыкает караван оставшаяся часть отряда французов. Примерно человек сорок. По моим прикидкам сто двадцать человек. Когда до французов оставалось сто метров я дал сигнал, и мои парни сделали первый залп. А дальше пошла потеха, мои стреляли по готовности, как и я сам. С бумажными патронами перезарядка ускоряется, в минуту можно сделать пять выстрелов ловкому стрелку. Сначала французы растерялись на несколько секунд, часть из них кинулись к обочине в поисках укрытия. Не сомневаюсь, что это солдаты или моряки, через полминуты они открыли ответный огонь. Я быстро глянул в сторону, где спрятались наши следопыты. Те вовсю вели стрельбу из лука и арбалетов, но стреляли в задних, точнее в замыкающих. Вскоре со стороны Копытова прозвучал первый залп, затем второй. Французы валились, как кегли. Я ожидал, что французы пойдут на прорыв, в ту или обратную сторону. Не ошибся. Французские офицеры организовали своих солдат, больше никто не перезаряжал мушкеты, они выхватили пистоли и клинки. С дикими криками бросились на нас. Я старался стрелять в офицеров. Тем не менее два десятка прорвались в наши порядки. Один французский офицер, который возглавил прорыв, оказался необычайно ловким. Он успел заколоть троих наших, пока ему кто-то не заехал по голове прикладом. Бой длился минут пять, может чуть больше, а показалось, что прошла целая вечность. Мы явно понесли потери, но я пока не знал сколько. Разглядев живого и здорового Глена, позвал его, он подбежал, успев дать команду десятникам.

— Глен, раненых всех добить, кого оглушили вязать и на допрос, — приказал я.

— С офицерами что делать? — задал вопрос Глен.

Я поморщился, как от зубной боли. Дело в том, что с пленниками имелась проблема. В этом времени не принято убивать офицеров с той или иной стороны, если они сдались в плен. Меня даже английские офицеры не поймут, посчитают такой поступок, как попрание чести. Для меня ситуация поганая. Мои ветераны в отряде точно болтать не будут, прикажи я убить всех пленников, а вот за новобранцев я не уверен. Пойдут в увольнительную, примут на грудь рому и могут наболтать лишнего. Оно мне надо? Надо было у барона Клайва уточнить, что делать с пленными, если таковые будут. Бойца начали собирать трофеи с французов, убитых сразу стаскивали в воду, тяжелораненых добивали. В это время такое поведение на жестокость, а скорее акт милосердия. Как правило с тяжёлыми ранами не выживают. В джунглях полно всяких гадов[18], так что обглодают в кротчайшие сроки. Французский лейтенант заколол троих наших, больше убитых не было. Серьёзных ран тоже, посчитали легкораненых двенадцать человек. Кроме этого, пострадали три лошадки, пришлось пони тоже добить, предварительно разделали туши. С туш пони срезали мясо, будет свежая пища на обед. Я велел заниматься допросом Логану, но пусть казаки проявят способности. Подошёл Глен и привел ирландца, что из нового набора. Дуган Конвей в наёмниках давно, десять лет только на Ост-Индскую компанию работал. Среди своих пользуется авторитетом, типа неформальный лидер. Я вопросительно посмотрел на Глена.

— Кабальеро, я тут привёл Конвея, он давно служит и порядки знает, как здесь принято, — Глен подтолкнул в спину Дугана ко мне.

— Говори, что хотел сказать, — разрешил я.

— Такое дело, стычки с французами уже лет десять, но обычно на границах с ними сталкивались. Такого не было, чтобы они так далеко заходили. Офицеров обычно не убивают, они позже выкупиться могут, дают им такую возможность. Наши наёмники-то тоже не без греха, бывает ходят пограбить на французскую территорию. Вот и повелось, что пленники выкупают себя или их на работу определяют. А за убийство офицера повесить могут, при мне такое два раза было, правда давно, — рассказал Дуган Конвей.

Мне стало любопытно и даже немного удивительно. Получается воюют себе ребятки с двух сторон, а если что, то можно заплатить выкуп и тебя из плена отпустят. А может это я такой из 21-го века повёрнутый на всю голову?

— Ты хочешь сказать, что прикажи я прирезать пленников меня начнут порицать? Могут бойца из твоего набора разболтать, что здесь произошло? — задал я очередные вопросы.

— Из тех, что к вам в отряд попали таких нет, умеют язык за зубами держать. А если находятся болтуны, то в первом бою такому пулю в спину. В общем бывают попадаются балаболы, но таких мы сами прижмём, вы не сомневайтесь, кабальеро. Может и нет пока, между нами, полного доверия, только не сомневаюсь я, что будет такое. Я давно служу, всяких командиров повидал, считаю, что с вами дело сладится, — высказал своё мнение ирландец.

Я внимательно посмотрел на ирландца, здоров как буйвол. Ростом повыше меня будет, кулаки что кувалды кузнечные, из таких как правило получаются отличные унтер-офицеры, ну или десятники, как здесь принято называть. Я кивнул головой давая понять, что услышал сказанное мне.

— Глен разберитесь, что там французы в тюки и ящики наложили, — приказал взводному 2-го взвода.

Ну а сам двинулся посмотреть, как проходит допрос. Когда подошёл к казакам, здесь же стоял индеец ирокез, они уже закончили допрос.

— Докладывайте, — приказал я и присел на поваленное дерево, вытянув ноги, усталость всё же берёт своё.

— Две группы, одна нами уже помножена на ноль. Вторая у большой реки, там поклажа, что они в разных деревнях награбили и три десятка охраны. В устье стоит корабль, там всего десяток матросов, туда они планировали на плотах спуститься. В живых остались два прапорщика и лейтенант, мы их не трогали. Как прикажешь, кабальеро, так и сделаем. Ещё может их змея укусить, в этих местах полно ядовитых змей, — после последней фразы ирокез зловеще улыбнулся.

Я хмыкнул, бойцы отряда стали применять словечки, которые порой вылетают из меня. Так выражение «помножить на ноль» пошло именно от меня. Не решив, что делать с пленными, я двинулся к офицерам французского отряда. Они сидели возле дерева, руки связаны за спиной. Я подошёл и несколько минут их рассматривал. Лейтенант дерзко смотрел мне прямо в глаза. Я кивнул Логану и казакам, чтобы они отвели лейтенанта в сторону. Я вновь присел на лежащее дерево, лейтенанта посадили прямо на землю.

— Предлагаю ответить мне на вопросы. Кто такие? Чем занимаетесь? Что за корабль стоит в устье реки? — начал я сыпать вопросами.

— Ты сам-то кто такой? Может мне говорить с тобой урон чести. Передайте нас властям, как пленных, — высказал француз, скривив губы в презрении.

Я ухмыльнулся, с минуту смотрел на него. Меня и в прошлой жизни бесили и раздражали вот такие снобы[19]. Я не стал кричать на него, говорил не повышая тона.

— Кто я такой вам знать необязательно. А перед собой вижу грабителя и разбойника. По сути, я могу приказать вас всех повесить и мне ничего за это не будет. Даю вам одну минуту на размышление, — я замолчал, но продолжал смотреть на французов.

— Я, дворянин, граф Людовик де Верже, а это очень знатный род во Франции. Ты грязный наёмник не можешь меня повесить, — резко выкрикнул француз.

— Я совсем не грязный, моюсь регулярно. Что касается моего происхождения, то оно ни у кого не вызывает сомнений. Я не занимаюсь грабежом несчастных крестьян и не разоряю храмы. Есть подтверждение того, что вы носите графский титул? А то я слышал, что во Франции каждый пройдоха и лавочник может купить себе дворянство, было бы золото. Иногда мне кажется, что ваш король самый главный лавочник, раздавая направо и налево титулы, — я улыбнулся, заметив, что француз покраснел от моих слов.

Лейтенант было дёрнулся, но стоявший рядом Поруба отвесил ему пинок под рёбра.

— Я вызываю вас на дуэль, если ты не трус и не спрячешься за спинами своих прихлебателей, тысяча чертей! — со всем пылом своей натуры воскликнул лейтенант.

— Ты, лейтенант и вправду больной на голову? Как ты меня можешь вызвать на дуэль, если ты разбойник и грабитель? Раз вы с корабля, вне сомнений пираты. А что делают с пиратами? Правильно, их вешают. Принять твой вызов означает для меня урон чести, — я вновь улыбнулся.

— Мои слова могут подтвердить офицеры, — лейтенант кивнул на прапорщиков.

Вот что мне с ним делать? Может и вправду сделать вид, что его укусила кобра? Логан не так уж и не прав. А ведь он может мне пригодиться, при условии абордажа корабля. Капитан наверняка не рискнёт позволить нам отрезать башку отпрыску знатного рода.

— Степан, скажи пусть позовут ко мне Алана, и надо выяснить, кто из наших раненых может держать в руках оружие, — отдал я приказ Порубе.

Я решил отправить раненых обратно в город, но по пути они должны зайти в храм и отдать крестьянам их барахло. За исключением золота, серебра и украшений из этих металлов, то мои трофеи и возвращать я их не собираюсь. Старшим отправил взводного Алана Брайса, с ним ушли двенадцать раненых и восемь бойцов для поддержки. На пони сгрузили всё оружие, что забрали трофеями, ну и так, кое-что по мелочи из одежды и вещей французов. Со мной оставалось достаточно бойцов, чтобы прихлопнуть оставшийся отряд у реки, а потом прогуляться до устья большой реки, где стоит корабль.

[1] Атолл — коралловый остров кольцеобразной формы.

[2] Квартердек — морская терминология, другое название «шканцы» или «капитанский мостик», помост либо палуба в кормовой части парусного корабля, где обычно находился шкипер, а также компас и штурвал.

[3] Сипаи — наёмные солдаты в колониальной Индии, из числа местного населения.

[4] Наваб — то же самое «набоб», титул правителей некоторых провинций Восточной Индии в империи Великих Моголов.

[5] Стаксель — треугольный косой или «штаговый» парус, поднимаемый между мачтами или впереди фок-мачты, используется в том числе при боковом ветре.

[6] Симпозиум — научная конференция, совещание по какому-нибудь специальному вопросу.

[7] Бастард — внебрачный ребёнок, сын или дочь родителей, не состоявших в законном браке на момент рождения ребёнка.

[8] Румб — деление на круге компаса, соответствующее 1/32 части горизонта.

[9] Наставлять рога — разговорное, изменять супругу или партнёру.

[10] Костяк — то же, что скелет, крепкий в кости человек.

[11] Уланы — вид лёгкой кавалерии, вооружённой пиками, саблями и пистолетами.

[12] Вперёд ногами — выражение обозначает наступление смерти, повелось такое выражение от того, как выносят покойника из дома и несут к могиле, а именно вперёд ногами.

[13] Обтюрация — обеспечение герметизации канала ствола при выстреле.

[14] Ложа — деревянное изделие, шейка и приклад на огнестрельном оружии (без приклада в случае с пистолем, только рукоять), для удобства при стрельбе и предохранения ствола оружия от погиба при частой стрельбе, а также защита от ожога руки, так как ствол нагревается при частой стрельбе.

[15] Пыж — прокладка из войлока или картона, бумаги, отделяющая пороховой заряд от пули.

[16] Диспозиция — расположение войск перед боем, а также флота на месте стоянки.

[17] Бхутия — пони Бхутия, порода низкорослых лошадей из Сиккима и района Дарджилинг, север и северо-восток Индии, самые распространённые масти — серая и гнедая, рост жеребца 145 см, у кобылы 125 см, вес до 360 кг, обладают спокойным нравом, выносливостью.

[18] Содрать три шкуры — фразеологизм, в данном случае подразумевается взять непомерно высокую цену.

[18] Гады — согласно классификациям 18–19 веков, группа, охватывавшая всех наземных позвоночных, за исключением групп птиц и млекопитающих.

[19] Сноб — человек, слепо восхищающийся высшим обществом, предпочитающий подражать манерам и вкусам такого общества, так же называют людей, претендующих на высокую интеллектуальность, изысканный вкус или авторитетность в какой-либо области, но безразличных к чувствам окружающих.