Осень 1765 год. Великобритания. Графство Норфолк.

На следующий день, после завтрака, мы выехали в графство Норфолк. У меня имелась карта и адрес, где находится имение барона Роберта Клайва. Путь неблизкий, но и не так, чтобы далеко. Со мной поехал десятник Глен Грегг и двое парней из его десятка. Приоделись в соответствии с визитом, оседлали коней и через полчаса пылили по дороге на северо-запад от Лондона, в восточную часть Британии. Погода сегодня нас решила порадовать, хмурые тучи сменились серыми облаками, в промежутках которых ярко светило солнце. Температура воздуха сразу подскочила в сторону плюса. Осень уже не казалась такой хмурой и мерзкой. Ехали средним темпом, не загоняя коней, делая остановки на постоялых дворах, примерно через каждые километров двадцать пять, может тридцать. Не мешало отдыхать самим, а главное дать отдых четвероногим скакунам. Добирались двое суток, ночуя в тавернах. Прежде чем отправится в поместье барона посетили город Кингс-Линн, что находится в Западной части графства. Здесь имеется порт. Примерно с середины 16-го века город считается королевской собственностью. Но въезд в него не запрещён. Так как в город мы прибыли после обеда, то решили заночевать здесь, а утром выдвинуться в имение Клайва. Городок отличался от Лондона, меньше грязи и мусора, но имеются богатые кварталы и бедные. Заночевать решили в таверне, что расположена в богатом квартале. Средства имеются, так что не стоит экономить на себе любимом без серьёзных на то причин. До вечера время имелось, оставив лошадей на конюшне таверны, пошли прогуляться по городу. Первым нам попалась оружейная лавка, пройти мимо которой выше моих сил. Дело в том, что я давно раздумывал над тем, как улучшить стрелковые качества современного оружия. Нет, изобрести автомат Калашникова я даже не мечтал. Но читая в прошлой жизни историю огнестрельного оружия, ознакомился с казнозарядными пистолетами. Позже в клубе реконструкторов разговаривал со своим учителем Сергеем Бородиным на эту тему. Он подсказал мне нужную литературу. И я позже, обучаясь на Историческом факультете в МГУ писал реферат, чтобы получить «зачёт» на одной из сессий. Хочу заметить, что в этом вопросе совсем не являюсь крутым движителем прогресса. Конструкторская мысль металась в поисках подобных решений. Самый старый трёхствольный пистолет появился в 1540-ом году, где стволы поворачиваются перед каждым выстрелом. Правда пистолет с фитильным замком, хранится такая древность в Палаццо Дукале, в Венеции. Уже в середине 18-го века без моего участия, в 1730-ом году оружейник Иоганн Готфрид Кольбе изготовил пятиствольный пистолет с вращающимися стволами. Перед каждым выстрелом его надо было взводить вручную, а стволы поворачивались при взведении курка. Чуть позже, в конце 18-го века, появятся так называемые пеппербоксы или «перечницы» с вращающимся блоком стволов. Дальше конструкторская мысль дойдёт до пистолетов с преломляющимися стволами, что-то вреде механизма охотничьего ружья в 20–21 веках. Первый такой пистолет изготовит оружейник Иоганн Кристоф Питер после 1780-го года. Именно такой пистолет я считал наиболее надёжным. В нём использовалась вставляемая камора, которая имела заряд: порох и пулю. Принцип входа каморы в ствол по принципу скользящего затвора. Такой способ позволит увеличить скорость зарядки, оградит пороховой заряд от влаги. А ещё такие заряды можно носить в специально сшитом поясе, что-то вроде патронташа[1] в моём прошлом времени для охотников. При таком подходе можно смело пользоваться нарезным оружием, что опять же увеличит дальность и точность выстрела. В прошлом времени я не раз видел охотничьи ружья, переделанные под обрез, даже двустволки. Далеко из такого не сможешь попасть, но ведь пистолет — это оружие ближнего боя. Потому я и заглядывал во все оружейные мастерские и лавки в поисках достойного мастера, который сможет мои мысли претворить в жизнь. В оружейной лавке я провёл более двух часов, разглядывая все экземпляры огнестрела. Ничего нового не нашёл, кроме нескольких пистолей с короткими стволами. У нас с Копытовым по паре таких уже имелась. Сейчас я в средствах не ограничен, потому купил двадцать три штуки, чтобы дополнительно вооружить всех моих бойцов, а то ходят с тяжёлыми пистолями длиной почти до полуметра. Покупку упаковали и пара подмастерьев взялась доставить пистолеты до таверны для испанского дворянина. Когда я уже вышел со своими парнями на улицу, один из пацанов, лет четырнадцати, меня догнал.

— Сэр, разрешите к вам обратиться? — спросил пацан.

Я повернулся к нему. Обыкновенный юноша, худосочный с рыжими волосами и веснушками на лице, глаза серые. Ростом невысок, от силы метр шестьдесят, хотя для его возраста вполне нормально, успеет вырасти.

— Кто ты, и чего тебе нужно? — спросил я.

— Я работаю подмастерьем у сэра Финна. Меня зовут Томас Финли, я очень способный, — пацан зачастил в разговоре, боясь, что я прогоню его.

— И чего ты хочешь, Томас Финли? — я даже улыбнулся, так забавно пацан морщил нос.

— Возьмите меня к себе ремонтировать оружие. Вам же нужен тот, кто будет следить за вашим оружием? Я буду делать всё очень аккуратно, вы не пожалеете.

Я пригляделся к пацану, глаза его сверкали, именно такие становятся знаменитыми оружейниками или мастерами в любом другом деле. Я прислушался к своим чувствам, внутри меня разливалось что приятное и тёплое. Опять интуиция?

— Чего ты хочешь на самом деле, мальчик? — всё же спросил я.

— Я хочу изобретать новое оружие. Но мастер Финн разрешает только делать детали. А старшими делает тех, кто старается ему угодить, — произнёс эти фразы Томас тихо, с какой-то грустью.

— Расскажи, что ты умеешь, — предложил я пацану.

— Мастер Финн подобрал меня восемь лет назад, когда бандиты ограбили и убили моих родителей. Я умею отличать оружейную сталь от простой, знаю, как работать в кузнице.

— Может ты знаешь, как устроена плавильная печь? — скептически спросил я.

— Да. Я даже нарисовал на бумаге схему, когда мастеру Финну ставили новую плавильную печь. А ещё умею ковать ножи, сабли и шпаги. Больше десяти раз такое делал. Мастер Финн меня хвалил, но на изготовление не поставил, считает, что я ещё не дорос. К тому же у него три сына, и они явно когда-нибудь займут место мастеров, — рассказал Томас.

— Я на обратном пути заеду, и мы поговорим об этом, — ответил я.

Развернувшись, мы пошли дальше, разглядывая вывески торговых лавок. По пути я размышлял о мальчишке. Мастер, который будет следить за оружием не помешает.

На следующий день мы выехали в имение барона, оно находилось в двадцати километрах от города. На воротах стоял охранник. Я не удивился, барон Клайв богат, а ценности требуется охранять. Мы подъехали к самым воротам, я рассматривал дом, хотя строение можно было назвать небольшим дворцом или маленькой крепостью. Спросив у охранника об управляющем, велел ему передать, что подъехал испанский идальго и желает встречи. Стражник свистнул кого-то из слуг и передал моё пожелание. Вскоре был получен ответ, нам предлагали пройти в дом. На крыльце нас встретил мужчина лет пятидесяти, довольно крепкий телом, но с седой головой и пышными бакенбардами на лице. Одет достаточно просто, но не бедно, так одеваются жители среднего достатка.

— Мне нужен управляющий барона Клайва, Энтони Райф, у меня к нему письмо.

— Я и есть мажордом Энтони Райф, — ответил этот мужчина.

Я подал ему письмо. Он распечатал его и внимательно прочитал.

— Здесь написано о каком-то «Испанце», — произнёс Энтони.

— Я, испанский идальго Хуан де Суньига, к вашим услугам, — представился я.

Энтони внимательно меня осмотрел и пригласил в дом, а вот моих парней проводили на кухню, под предлогом угощения, то есть покормить. Меня же мажордом проводил в библиотеку, достал вина и налил в бокалы. Предстоял серьёзный разговор. Мы сделали по несколько глотков, Райф решил, что время для разговора настало.

— Как к вам обращаться, сэр? Ко мне же можете обращаться по имени, я не отношусь к дворянскому сословию.

— Можете обращаться ко мне «кабальеро», — ответил я.

— Хорошо. Кабальеро, раз вас послал Фил Рич, значит вы в общих чертах знаете о нашей беде. Мой господин не хочет больше привлекать военных, они только всё портят. Потому решили обратиться к наёмникам. Рич гарантирует своей репутацией, что вы справитесь. Но остаётся риск, потери денег и невозможности возврата заложниц, — Энтони говорил негромко, даже с какой-то грустью в голосе.

— В моей работе всегда присутствует риск. Вы же меня не к молочнику посылаете, а к пиратам. Больше скажу, возможно, что над женщиной и детьми надругались и выкуп просто опоздал. Вы должны осознавать все варианты, плохие и хорошие, — жёстко произнёс я.

Энтони Райф вздрогнул, а в глазах его появилась влага. Он отвернулся, делая вид, что в глаза попал мусор. Через полминуты он успокоился и повернулся ко мне.

— Кабальеро, тогда дайте слово дворянина, что вы убьёте всех, кто причастен к непоправимой беде, — в этот раз мажордом смотрел каким-то жёстким взглядом.

— Я их всех убью при любом раскладе. Если получится безболезненно провести обмен золота на заложников, то я позже вернусь и убью всех до единого. В том вам моё слово. Моё воспитание не позволяет равнодушно смотреть на такие преступления, — ответил я равнодушным тоном.

В этот момент я нисколько не кривил душой. Ещё в прошлой жизни я очень отрицательно относился ков всем преступникам, которые похищают женщин и детей. В моём понимании они нелюди, а значит не должны жить. Энтони смотрит на меня пару минут, как будто пытается понять, стоит ли доверять моему слову испанского дворянина.

— Мы вынуждены вам довериться. Время поджимает. Пришло письмо, в котором сказано, что, если до конца января не передадут выкуп, заложников пришлют кусками. Всё будет держаться в тайне, чтобы не узнали о большом выкупе. Наверняка найдутся желающие перехватить посыльных, а этого бы не хотелось. Зафрахтовано судно, которое доставит вас на место.

— Энтони, у меня несколько вопросов, на которые следует отвечать максимально откровенно. От этого зависит, как я буду готовиться к поездке. Откуда взялись пираты и почему вы думаете, что именно пираты совершили похищение?

Мой вопрос ненадолго поставил в тупик мажордома, но через минуту он вновь заговорил.

— Трудно сказать. Но разве джентльмен или цивилизованный человек стал бы так поступать?

Святая простота. Я даже не сомневаюсь, что в интригах дворяне способны и не на такое.

— Кто знал об отъезде миссис Клайв с детьми? Кто передаёт сообщение?

— Мы не скрывали отъезд госпожи. Много кто мог знать. Сообщения передают в письмах.

Мажордом отошёл к шкафам с книгами и принёс несколько писем. Обратный адрес из Лондона.

— Судя по обратному адресату, письма отсылают из Лондона. Значит, здесь находится человек, который отслеживает все ваши действия. Более того, имеется связь между охраной заложников и Метрополией. Вы ещё никому не говорили, кто повезёт выкуп? Где место обмена заложников на выкуп? — задал я следующие вопросы.

— Кто повезёт выкуп не может никто знать. До вас пока никто не взялся. Место обмена колония французов, остров Маврикий. Вроде недалеко от Мадагаскара, в Западной части Индийского океана, — ответил Энтони.

— В каких монетах собран выкуп?

— В гинеях достоинством в пять фунтов, монеты все золотые. Если у вас получится не только освободить, но и наказать пиратов, вам заплатят пятьсот тысяч фунтов. Госпожу и детей следует сопроводить к мужу. Если вас не затруднит, то сообщить сюда, по этому адресу, я очень переживаю за госпожу и детей, — произнёс с грустной ноткой Энтони.

— Энтони, со мной будет человек пятнадцать, может чуть больше. Но сделать надо так. Я с пятёркой моих парней сяду на судно до острова. Пусть тот, кто наблюдает так и считает. Остальным моим парням надо сделать документы, будто они едут на работу на это самый остров. Есть такая возможность?

— Вполне возможно. У меня во французском посольстве знакомый клерк, он оформит бумаги какие потребуются, — уверенно отвечает мажордом.

— Тогда встречаемся в порту. Постарайтесь подготовить всё в течении недели. Порт отправки здесь, в городе Кингс-Линн? — задаю последний вопрос.

Энтони подтверждает. Я прощаюсь и покидаю гостеприимный дом, через неделю мы должны находится на причале в порту, в полной готовности. Перед уходом оставляю список своих людей. Остался вопрос с мальчишкой в оружейной лавке. Я решился забрать пацана, интуиция говорит, что из него выйдет неплохой мастер-оружейник, есть в парне искорка стремления осваивать профессию оружейника.

По времени далеко за полдень, потому мы подъехали почти к самой лавке оружейника. Я соскочил с седла и подал повод одному из рядовых.

— Глен, ты идёшь со мной. Патрик и Молан едите в ту же таверну, обиходить лошадей снять комнаты на пять мест, — дал я распоряжение.

Глен соскочил с седла, передал повод Патрику, прикоснулся к седельной сумке с пистолями, посмотрев на меня. Я отрицательно покачал головой. Глен хлопнул лошадку по крупу, и рядовые отправились в сторону таверны. Мы с Гленом вошли в лавку. В это раз хозяин сидел на том же месте и читал какую-то книгу. Увидев меня, он изобразил улыбку до ушей.

— Сэр, я могу чем-то помочь? — спросил хозяин лавки.

— Непременно. Позовите вашего подмастерья по имени Томас Финли.

— Мальчишка что-то натворил? Скажите и я накажу его.

Тем не менее он позвонил в колокольчик и в торговый зал заглянул юноша очень похожий на самого хозяина.

— Позови Томаса, — приказал оружейный мастер.

— Я, Джон Финн, к вашим услугам. Дак что натворил этот сорванец?

Я не успел ничего сказать, как юноша похожий на хозяина, втолкнул в торговый зал Томаса. Под его глазом красовался огромный синяк, а левая сторона скулы опухла.

— Джон, мне нужен человек, который сможет ремонтировать и обслуживать оружие моего отряда. Я подумал, что для такого пустяка не стоит нанимать мастера. Вполне подойдёт подмастерье. Ваш мальчишка Томас мне понравился, уступите мне его, я готов заплатить.

— Простите, сэр, как я могу к вам обращаться?

— Кабальеро вполне подойдёт, — небрежно бросил я.

— Кабальеро, дело в том, что я трачу на содержание Томаса немалые средства, кроме обучения мастерству, он обучен грамоте. К семейным секретам его пока не допускают, но всё же, пока мальчишка не отработал вложенные в него средства.

— Сколько? — резко спросил я, обрывая разглагольствования Финна.

— Пятьсот гиней. Томас у меня восемь лет, проел куда больше, но из уважения к вам, я согласен отпустить его.

— Джон, я дам за мальчика двести фунтов. Поверьте, я знаю цену деньгам, а ещё я всегда получаю то, что хочу. Двести и моё расположение к вам, а это уже немало, — сделал я своё предложение.

Оружейник минуту рассматривал меня, было заметно, как в его голове идёт борьба, уступить или нет. Но он вспомнил, что я покупал у него не далее двух дней назад целую кучу пистолей.

— Хорошо. Вещей у Томаса нет, забирайте прямо отсюда, — согласился Джон.

Я кивнул Глену и тот двинулся к выходу подталкивая мальчика в спину. Я же, склонив голову набок, с минуту смотрел на оружейника.

— В определённых кругах меня называют «Испанец». Вы правильно поступили Джон, возможно когда-нибудь вам пригодится знакомство со мной, — произнёс я самым вежливым тоном, на какой был способен.

Я ещё раз окинул взглядом товары в лавке, вдруг появилось что-то новое. Ничего не приметив, я вышел из лавки. Глен стоял один, пацана не было. На мою удивлённо приподнятую бровь десятник ответил.

— Убежал за инструментом, сказал, что у него давно припрятан свой инструмент. Государь, зачем тебе этот мальчишка? — проявил любопытство Глен.

Я вздрогнул и строго посмотрел на десятника после слова «Государь». В голове моментально прошелестела мысль, что несколько раз так меня называл Копытов, но он всегда говорил на русском языке. Глен же произнёс его на английском. Я сморщился, я же сам велел полгода назад Копытову начать обучать людей русскому языку.

— Обращаться ко мне следует «кабальеро», и никак иначе, пока сам не разрешу, — строго произнёс я.

— Так точно! — выкрикнул Глен, вытянувшись по стойке смирно.

Я посмотрел на него и хмыкнул.

— Ну и долго нам его ждать?

— Он сказал, что за углом следующего квартала, — ответил Глен и мы двинулись по улице в нужном направлении.

На следующем квартале ждали недолго, минут через пять появился Томас, он, согнувшись вбок тащил явно тяжёлый сундук. Мы рассматривали его, пока мальчишка не подошёл к нам.

— Пожалуй нам нужен мул, — произнёс Глен, с задумчивым выражением лица.

Я подумал и решил, что действительно так, у нас груз с пистолями, плюс сам пацан и его сундук с инструментами.

— Отлично, вот и займись этим и сундук прихвати, а мы пройдёмся по лавкам. Надо приодеть Томаса, а то выглядит будто бродяга, — решил я.

Глен кивнул, подхватил сундук с инструментом и направился к окраине города, именно там мы видели торговца лошадьми и прочей тягловой силой. По пути я выведал у Томаса за что он приобрёл такое украшение на своём лице. Оказывается, сыновья оружейника видели, как пацан подходил ко мне и о чём-то говорил. Сознаваться он отказался, за что ему слегка или не очень подкорректировали портрет лица. Ночевали мы в таверне, а утром позавтракав отправились в Лондон. Через два дня прибыли на место. Умывшись с дороги, я потребовал доклад от Копытова о решении вопроса с Джейкобом Кривым.

— Прошло всё в принципе неплохо. Двадцать рыл под нож пустили. Наших двоих порезали, но не сильно. Роберту распороли бок, рану промыли и зашили, всё как ты учил. Да и Логан сам в этом разбирается неплохо. Робину предплечье располосовал, тоже обработали. Бандиты здорово ножичками орудуют, ловкие суки, но против наших не пляшут, — рассказывал Копытов.

— Место тайников выведать получилось?

— А то, как же. Твой новый способ применили, о котором ты рассказывал, «глаза русалки». Парням понравилось.

Я действительно рассказывал о способе допроса. Пленника окунают в воду головой, ждут пока он начнёт хлебать воду, в том числе попадает в лёгкие. Захлебнутся не дают, вытаскивают и ждут, когда прокашляется. Потом повторяют экзекуцию. Название я придумал сам на ходу.

— И сколько раз он русалке в глаза посмотрел?

— Крепкий собака, пятнадцать раз пришлось окунуть. Рассказал о пяти ухоронках. В общей сложности килограмм десять украшений и пять тысяч гиней.

— Что ещё?

— Мальчишку пригрели, взломщик. С замками работает, как в собственных карманах. Эрик Ватсон, за него Джекинс просил.

Я кивнул головой отпуская своего заместителя, но, когда он дошёл до двери, я вспомнил.

— Иван Миронович, пару дней назад меня Глен государем величал. Не знаешь откуда такая подача?

— Кхм, кхм, — закашлял Копытов.

— Чего кашляешь, как чахоточный? Говори.

— Ещё в Огайо, парни слышали, как я там пару раз назвал тебя так. А когда стали русский учить пристали ко мне со значением, вот я и сказал, что ты царской крови. В общем виноват.

— Обращаться ко мне «кабальеро». Ступай, да пусть кухарка что-то поесть принесёт, в общую столовую не пойду, — дал я распоряжение Копытову.

А на следующий день мы начали готовиться к путешествию в Индийский океан.

Морской переход. Индийский океан. Остров Маврикий. 1766 год.

В назначенный день мы прибыли в порт Кингс-Линн. Я забрал с собой всех. Даже не представляю, когда мы вновь появимся в Англии. Ведь при удачном раскладе, нам заложников следует сопроводить в Индию. Спросил Томаса, что ему понадобится, чтобы выполнить в металле то, что я нарисовал на бумаге. А нарисовал я казнозарядный пистоль, с механизмом преломления, как у охотничьих ружей в 21-ом веке. Пришлось закупить стволов из оружейной стали, и ещё кучу всякого железа, не считая покупки необходимых приспособлений и инструмента. В общем затарились, как те китайцы в моём времени, что торгуют шмотками. Копытов отправил сообщение Шувалову, что едет наследник Российского престола в Африку. Если что, пусть там ищут. Запаслись всяким разным режущим и стреляющим железом. А вот Логан с собой лук прихватил, он его ещё из Огайо привёз. Перед отъездом целыми днями стрелы готовил. Я спорить не стал. Луки даже в моём времени используют, как беззвучное оружие, хотя правильней сказать в моём прошлом времени. Так как вернуться у меня туда нет никакой возможности. Я думал повезут нас на торговом судне, но ошибся. Зафрахтовали двухдечный[2] лёгкий фрегат «Престон», 5-го ранга, сорок пушек на борту. Средняя скорость у такого кораблика примерно восемнадцать узлов, при хорошем ветре. В общем терпимо. На борт погрузка прошла без затруднений. Энтони Райф раздобыл все нужные документы у своего приятеля, клерка из французского посольства. Я и мои четверо сопровождающих едем, как путешественники, у остальных членов отряда справки, что направляются на остров Маврикий в поисках работы.

— На борту лишних людей нет. Капитан Уинстон Брагби ручается за свой экипаж, а он давний друг нашего господина, не подведёт. Долгое время служил в Британском флоте, а как ушёл в отставку выкупил лёгкий фрегат, работает на Ост-Индскую компанию, — тихо сообщил Энтони, когда мы отошли в сторону.

Золото привезли в самый последний момент. Вес полтонны, получилось несколько сундуков с окованным железными полосами, сундуков восемь штук. По объёму совсем немаленькиу, для удобства лучше таскать вдвоём. На прощание платочками махать не стали, отчалили и вскоре корабль вышел из портовой акватории[3]. В первые дни нам сопутствовал хороший попутный ветер, шли достаточно ходко. Чтобы парни не бездельничали, я, испросив разрешение у капитана, приказал заниматься тренировками. А то расслабятся за время морского перехода. У бойца не должно быть много личного времени, чтобы всякие глупости в голову не лезли. Меня этому приучили ещё в университете, на военной кафедре. Среди нас двое пацанов, обоим по пятнадцать лет. Томас сразу стал разбираться с рисунками пистоля, что я ему вручил. Более того, к нему присоединился наш взломщик и карманник Эрик Ватсон, которого мы вытащили из банды в Лондоне. За него поручился Джекинс. Эрик оказался не так прост, ведь он все отмычки[4] для вскрытия замков делал сам, а значит разбирается в механике самих замков. Эрик с энтузиазмом присоединился к Томасу, тем более подмастерье оружейных дел не возражал. Но я им не дал заниматься только изобретением носового пистоля, в их обязанность вошли чистка и смазка оружия. А за клинками парни ухаживают сами. Я в основном составлял компанию капитана Брагби, он сразу почуял во мне неглупого собеседника. Так шли дни за днями. Без штормов не обошлось. Первый нас прихватил, когда мы проходили мимо Гвинейского залива. Пришлось прятаться, чтобы не попасть в большую качку. В заливе встали, спрятавшись за цепь островов, через сутки шторм немного утих, и мы продолжили путь. Капитан явно хорошо знал эти воды, направлял свой корабль уверенно. Второй раз нас прихватил шторм, когда мы добрались до южной стороны Африки. Однако успели зайти в порт Капстад, эти места контролирует Голландская Ост-Индская компания. Мыса «Доброй Надежды» пока не существует, не присвоили ещё такого названия. А вот на месте города-порта Капстад в будущем будет Кейптаун, но об этом пока знаю только я, да и то без подробностей. Здесь простояли неделю. Сезон зимних штормов, никуда не денешься. Хотя в Южном полушарии сейчас скорее лето, чем зима. Опять же капитан Брагби не раз бывал в такое время и знает, когда переждать надо, а когда пора выдвигаться в путь. Далее мы шли практически без остановок, иногда меняя маршрут, если на пути попадался шторм. К острову Маврикий прибыли в последней декаде января.

В данное время остров является Французской колонией. Отсюда полным ходом импортируют рабов. На острове основным доходом французов раскинутые на больших территориях сахарные плантации. Сахар в Европе ценится достаточно высоко, потому колонисты развивают инфраструктуру хорошими темпами. Кроме сахарного тростника здесь выращивают кукурузу, кофе и другие теплолюбивые культуры. После 1735-го года здесь выращивают хлопок и рис. Построена вполне неплохая морская база, которые позже отожмут себе военные, но это произойдёт нескоро. Сейчас этот остров имеет название Иль-де-Франс, так его переименовали французы. Тем не менее пираты находят здесь приют, и уж точно не без содействия властей. Губернатором здесь маркиз Жильбер ди Плюсси. Представляю сколько он собирает дани с пиратов раз предоставляет им здесь убежище. С другой стороны, пираты для губернатора всегда смогут подвезти рабов по демократичным ценам, да и награбленное наверняка сбывают через губернатора. Капитан Брагби сделал запрос на вход в порт. Высадит нас, а сам, для отвода глаз, закупит партию хлопка, кофе или сахара. К нам подошла досмотровая команда. Капитан сунул взятку таможне, осмотр прошёл поверхностный. Да уж, казнокрады древнейшее племя в любой стране. Но нам это облегчает жизнь. Я взял с собой только Логана и Робера при сходе на берег, обозначив его, как слуга испанского дворянина. Четверо остались на борту, охранять сундуки с гинеями. Остальные, изображая из себя рабочих, сошли на берег, теперь будут делать вид, что ищут работу. Небоевая часть отряда тоже осталась на борту. Мне же надо было явиться в трактир «Окунь», здесь я оставлю сообщение, что выкуп прибыл. Знаком должна послужить печать барона, точнее не сама печать, а оттиск на квадратном клочке бумаги. Что я, собственно, и сделал. Нашёл хозяина трактира месье Жозеф Мари. Положил на стойку перед ним клочок бумаги с оттиском печати барона. Хозяин трактира посмотрел на бумагу, как бы невзначай смахнул себе под ноги.

— Что желает, месье? — спросил трактирщик.

— Болван, ты не видишь, что перед тобой титулованный дворянин, — выругался я и брезгливо осмотрел обеденный зал.

Сейчас обеденное время, а это время отдыха от дневной жары. Народу в трактире немного, в основном портовые рабочие.

— Есть комнаты, кабальеро, если пожелаете остановиться у нас на ночь, — вновь заговорил Жозеф.

— Есть на острове таверны почище твоей помойки? — грубо спросил я.

— Как не быть. За границей порта есть таверна, там отдыхают гости нашего губернатора.

Трактирщик говорил и улыбался, он ничуть не обиделся на мою грубость.

Я бросил на стойку пару медных монет и взял бокал воды с лимоном. Жарковато всё же здесь. Выпив воды, покинул трактир, направляясь в более приличное место. Как только покинул порт, буквально через двести метров рассмотрел таверну «Русалка». Снаружи вид был явно приличней, как позже выяснилось, внутри тоже нормально. Я снял комнату для двоих слуг и для себя. Хозяин таверны Мишель Ришар сам проводил меня до комнат. Я заказал вина с водой для себя и слуг. Теперь оставалось ждать. Я открыл окно и завалился спать, раздевшись догола, наверняка ночь будет бессонной. Лёгкий сквозняк вскоре усыпил меня.

Проснулся от того, что взмок от пота. Встал, посмотрел в открытое окно, солнце близилось к закату, но ещё не касалось своим диском вершин гор на Западе. Я подошёл к столу, на котором стоял кувшин с водой. Вода нагрелась, но за счёт лимона была кисловатой и не противной. Выхлебав всё до дна, я вновь глянул в окно. Жара спала, на плантациях работали рабы. М-да, в этом мире рабство совершенно обыденное явление, особенно в колониях. Почему-то вспомнилась Россия. В январе там Рождество и Крещение. Хотя нет праздники уже закончились. Всё покрыто снегом, можно кататься на лыжах или санках. Тряхнув головой, отогнал ненужные мысли. Плюнул в окно и подошёл к стене с соседней комнатой, там за стенкой Логан с Робером. Я постучал кулаком по стене, перегородки здесь тонкие, так что меня однозначно слышат. Через минуту дверь в мою комнату приоткрылась и появилась голова Робера.

— Да, мой господин, что-то нужно?

— Вели принести мне воды и пусть придёт служанка таверны, хочу смыть с себя пот.

Робер исчез, а я тоскливо посмотрел на пустой кувшин, махнул рукой и сел у окна, на продуваемом сквозняком месте, наблюдая как на плантациях работают рабы. В голову лезли странные мысли. А что, если бы я попал не в тело Антоновича, а например в раба или в крепостного крестьянина? Или в мальчишку, сына такого крестьянина? Что бы я стал делать? Мириться со своей судьбой? А что я делаю сейчас? Какова моя цель в жизни? В прошлой жизни я хотел стать учёным, изучать прошлое. И ведь почти стал. Кандидатская и есть учёная степень, пусть даже не самая высокая, а только начало на пути учёного. А здесь, в этом времени? Пока что я только скрываюсь от преследования императрицы Катьки. Пытаюсь добыть капитал, для обеспечения себя и своего окружения, чтобы устроить достойную жизнь. Кстати, не всегда законным способом. Чего я хочу именно сам? Мысли прервал стук в дверь.

— Да, входи, — крикнул я, продолжая наблюдать за плантациями.

Дверь открылась, и какой-то мужик затащил в комнату… ванну? Что-то вроде этого. Служанка застелила с внутренней стороны емкость простынёй. А другие слуги уже во всю таскали воду. Я не заметил, как ёмкость наполнили водой. Все ушли, кроме одной служанки. А может это рабыня? Не исключено. Она присела возле ёмкости на низкую скамейку и ждала, когда я соизволю залезть в воду. Что я и сделал. Вода оказалась чуть тёплой, приятно холодила тело.

— Как тебя зовут? — спросил я девушку, так и не угадав сколько ей лет.

— Диана, — тихо ответила девушка.

Она без сомнений была европейкой, только с хорошо загоревшей кожей. Пожалуй, ей лет двадцать. Всё пытался я понять, каков её возраст. Диана начала намыливать мочалку и мыть меня, потом намылила голову нежными ручками помассировала, из кувшина смыла мыло. Волосы мои опять отросли, вот только теперь они были густыми. Я раздумывал стричь их или нет. В Высшем свете в моду вошли парики, но я даже не помышлял о таком сборнике вшей. Диана стала ласково протирать мою грудь, чуть склонившись, от чего её грудь стала видна силнее. Третий или четвёртый, прикинул я размер её груди. Моё естество напряглось и встопорщилось. Диана, увидев это, стала мыть мой орган, время от времени хихикая. Что б тебя. Тело порой совсем не поддаётся контролю. Кажется, последний раз у меня была женщина ещё в Огайо. Так и есть. Я встал и мой орган оказался почти на уровне лица девушки. Я решил, что сейчас навалю её на стол и сброшу напряжение. Но Диана по-своему поняла мой намёк, она ухватила орган ручкой и принялась ласкать ртом, доводя меня до исступления. Я всё же поставил её на ноги, навалил на стол и сбросил напряжение в позе собаки.

— Вам понравилось, господин? — тихо спросила Диана, поправляя юбку.

Я ничего не ответил, подошёл к своей одежде, достал из кошеля серебряный шиллинг, подумал и достал второй, отдал девушке. Она присела, изображая книксен[5]. Прежде чем она ушла, я отдал ей свою одежду, велев почистить, а нижнее бельё постирать. При такой погоде одежда высохнет быстро. В сумке у меня имелся один запасной комплект. Девушка ушла и вскоре принесла мне нарезанные фрукты и лимонную воду, вполне прохладную. В сумке имелся ещё один комплект одежды. Я оделся и решил спуститься вниз, что перекусить. Логан и Робер были здесь, пили пиво из больших кружек. Проходя мимо стойки, где стоял хозяин таверны, спросил у него.

— Диана у тебя рабыня?

— Нет. Что вы, кабальеро? Она моя племянница. А то, что порой оказывает услуги, дак копит себе на приданное, — ответил хозяин заведения.

— Пусть она меня обслужит, — бросил я на ходу, направляясь к столу, рядом со столом Логана и Робера.

Перекусил я куриной голенью и запечённой рыбой. Ничего алкогольного не хотелось, потому я предпочёл фруктовый сок. Ел не торопясь, а за окном темнело. В этих широтах солнце садится быстро. Хозяин трактира прошёл по залу и зажёг масляные светильники. Я разглядывал масляные светильники и думал о том, что вполне в тему будет придумать что-то более современное, например керосиновую лампу или ещё что-нибудь.

— Я могу присесть к вам за стол? — вопрос задали мне.

Я увлечённый поеданием морской рыбы даже не заметил, как ко мне подошёл невзрачный мужчина. Я кивнул головой, продолжая поедать вкусную рыбку. Незнакомец присел напротив.

— Вы привезли выкуп, как я понимаю. Мне нужно забрать у вас монеты, вы знаете, о чём идёт речь — тихо произнёс мужчина, чтобы нас не могли услышать.

— Ага, а я такой болван, что сразу всё отдам, не убедившись в целостности того, что должен забрать у вас, — ответил я, вытирая рот и руки салфеткой.

— Такие условия, — улыбаясь произнёс мужчина.

— Плевать мне на ваши условия. Я живу по своим правилам, потому до сих пор жив. Выберите безлюдное место, там проведём обмен, — пока говорил, кивнул Логану.

Ирокез за пару секунд оказался за спиной незнакомца. Мужчина оглянулся посмотрел на индейца, посмотрел на меня.

— Вы ничего не добьётесь, я не скажу ни слова. К тому же в этой части города имеется стража.

— Ну это смотря как спрашивать. У моих людей говорят все. Иногда я думаю, что они могут заставить говорить покойников. А на стражу мне тоже плевать. Не получу заложников, вернусь на этот грёбаный остров и вырежу всех, убью даже кошек и собак, — я улыбнулся.

Незнакомец вытаращился на меня, пытаясь понять шучу я или нет.

— Если я не вернусь вовремя, товар испортят, разрежут на лоскутки, — с бледным лицом он стал немного заикаться.

— Плевать. Мне готовы заплатить, чтобы я пустил под нож всех на этом прекрасном острове, в том числе и стражу. Если повешу губернатора, за его шашни с бандитами, меня никто ругать не будет, — я сделал паузу наблюдая за выражением лица незнакомца.

Мужчина смотрел на меня некоторое время прищурившись. Лицо его ещё больше побледнело, хотя кажется бледнее некуда.

— Однако, я приехал не для этого. Обозначьте место и время, я принесу выкуп, как и договорились, мы обменяемся. Больше не хочу видеть вас, да и меня вы больше не увидите. Мне платят больше, если я привезу товар свежим, — закончив фразу, я вновь улыбнулся.

— Я могу идти?

— Да, я вас не задерживаю. Но долго ждать не намерен, желательно завтра провести обмен.

После моих слов незнакомец встал и вышел, а я заметил, что они переглянулись с хозяином таверны. Я посмотрел на Логана, он кивнул и вскоре вышел из таверны. Махнув рукой, я подозвал Диану, она тут же подошла. Положив на стол три серебряные монеты, обратился к ней.

— Пусть принесут мне в комнату ещё сока.

— Господин, желаете расслабится, вам понравилось?

— Сок сразу, расслабиться через пару часов, — ответил я.

После еды был слегка лениво, я пошёл в свою комнату, погрозив пальцем Роберу. Он понял меня без слов, своим жестом я предупреждал его, чтобы он не вздумал напиться.

Диана принесла охлаждённый сок буквально сразу, сгребла медные монеты, что я оставил на столе и встала у дверей, видимо ожидая следующих пожеланий. Я стоял у окна и смотрел в сторону плантаций и гор, не поворачиваясь к ней. Девушка подождала немного и вышла. Я же размышлял о ближайших событиях. Тем более плантаций почти не видно в темноте, кроме мерцающих факелов, а вот вершины невысоких гор вполне можно различить на фоне ночного неба. Итак. Что мы имеем? Посыльный от пиратов пришёл. Логан за ним проследит, да и парни должны отираться где-то поблизости. Первый шаг — ждём результатов слежки. Там, внизу, в обеденном зале я в очередной раз блефовал. Надеюсь удачно. Прямого столкновения мне с пиратами не выдержать. Хотя смотря сколько их здесь. Грубить особо они не будут, на острове у них лежбище, в некотором смысле отстойник, а значит вести себя здесь вызывающе не должны. Потерь не хочется среди своих парней, за последние годы я из них сделал действительно боеспособных бойцов. Мне нужен эффект неожиданности, тогда есть шанс выйти из передряги с бонусами. Я не отобразил сколько времени прокачивал разные варианты плана, когда в дверь постучали. Разрешил войти, думал, что Логан вернулся. Однако это оказалась вновь Диана. Что уже два часа прошло? Или она не выдержала и ей понравилось шалить со мной. В этом теле у меня не только длинный нос, но и между ног прибор хороших таких размеров. Хотя размер в вопросе услаждения женщины не главное. Диана вошла и уставилась глазами в пол. Боже, какая скромность и простота. Я внимательней рассмотрел девушку. Пока рассматривал, мой организм начал реагировать в правильном направлении. Я снял рубаху, спустил до колен штаны, явив на свет своё хозяйство. Диана посмотрела на мой орган и облизнула губы. Я сел на стул.

— Раздевайся, совсем, — велел ей я, но тоном без приказа, скорее голосом искусителя.

Диана сбросила с себя юбку и рубаху достаточно резво. Подошла ко мне, встала на колени и вновь начал играть своими нежными ручками с моим хозяйством. Я немного поблаженствовал, а потом посадил её ко мне лицом, на мои бёдра, в позу «наездница». И начались скачки. Диана попискивала, повизгивала или повторяла «ой-ой-ой», но ей явно нравилось. Насладившись, я подхватил её под ягодицы, и мы переместились на кровать. Скачки получились жаркими и замечательными, а главное принесли обоим удовлетворение в несколько забегов. Кроме этого, Диане бонусом выгоду. В этот раз я не поскупился и дал ей золотую гинею достоинством в один фунт. Пусть у девушки будет хорошее приданое, может замуж быстрей выскочит. Когда Диана ушла, я сел в углу комнаты, положил на стол два заряженных пистоля и шпагу, стол пододвинул ближе к себе. Погасил свечу и стал ждать.

Ближе к полуночи появился не Логан, а его ученик Артур. Я разрешил войти в комнату после стука. Когда Артур вошёл, я запалил свечу.

— Говори, — коротко приказал я.

— Сразу за окраиной города, примерно в миле[6] от окраины, на склон горы дом, большой. Забор невысокий, собак нет. Но охрана бдит, двое во дворе, один на крыше дома, все остальные видимо в доме. Сколько их выяснить не получилось. Зато видели в окне второго этажа двух женщин, одна точно благородная. Позже мальчишка мелькнул, а затем девчонка или девушка. Линас рванул собрать всех наших, Логан остался присматривать, велел, если что, принести ему лук со стрелами. Ждём приказов, кабальеро, — закончил доклад Артур.

— Давай ко мне десятников, за Педро пусть кто-то сбегает, он на борту, — распорядился я.

Копытов точно не помешает, если дойдёт до рукопашной, Иван будет очень кстати. Фехтует он, пожалуй, даже лучше меня, а со мной никто в отряде не справится. Минут через двадцать подошли десятники и Копытов. Линаса я отправил к Логану, а Артур пока оставался здесь. Он потом дорогу покажет. Я решил, что атаковать надо под утро, нечего тянуть кота за интимные места. Тем более нападать внезапно и ночью я своих бойцов учил. Раненых решил оставить на борту, как и Робера, мальчишек и Билли, они нам в заварушке только мешать будут. Когда все собрались, я быстро нарезал задачи, предупредив, что на месте будут уточнения. Городок пересекли достаточно быстро, не потревожив жителей. Когда Артур вывел на узкую дорогу, больше похожую на тропу, я построил людей, и мы побежали. Тренируя бойцов на преодоление марш-бросков, я сам частенько бегал вместе с ними, что изумляло их до крайности. Большинство из членов отряда прошли армейскую школу и даже не слышали, чтобы командир, да ещё дворянин бежал в одном строю вместе со всеми. Такой подход значительно повышал мой рейтинг среди бойцов. Бежали лёгкой трусцой, стараясь не сбивать дыхание. До места, где нас встретили Логан и Линас. Я собрал вокруг себя разведчиков и десятников, чтобы провести короткое совещание.

— Доклад, — коротко приказал я Логану и Линасу.

— На крыше один, во дворе двое и один возле сараев. Меняются через три часа, двор освещают масляными лампами, что нам только на руку. Часовых на крыше и во дворе я сниму из лука, пикнуть не успеют. А вот тот, что возле сарая, находится в тени света, его плохо видно. К нему следует послать Артура или Линаса, они справятся. Сколько народу в доме неизвестно, я не смог проверить, чтобы не выдать нас, — доложил Логан.

Линас нарисовал на земле, используя ветку схему территории дома. Я недолго подумал и принял решение.

— Пятеро встанут с задней стороны дома, затаитесь, если начнёт кто-то выпрыгивать из окна, постарайтесь повязать, но без риска. Если что валите без сожаления. Старший Алан. Логан, снимаешь часовых. Линас упокоишь того, что у сарая. Далее, Логан, Линас и Артур, проникаете на второй этаж дома, в комнату заложников, там займёте оборону. За заложников головой отвечаете. Остальные разбиваемся на двойки и проникаем в дом. Старательно не поднимаем шума, стрелять только в крайнем случае. Если получится взять пленников — хорошо. Если нет, тоже нормально. Смотрите в оба, чтобы в спину какой раненый не ударил или не выстрелил. Учили вас долго и тщательно, не огорчайте меня. Педро, ты со мной. Начинаем за пару часов до рассвета, в «собачью вахту»[7], — выдал я расклад наших действий.

Забор окружающий двор и территорию дома возвышался едва ли на два с половиной метра. Логан забрался на дерево, которое росло недалеко от забора, приготовил лук и стал выжидать. Я тоже залез на соседнее дерево, не удержался, чтобы не посмотреть на начало штурма. Как только подошло время Линас перемахнул забор в районе сараев, он сделал это настолько тихо, что я даже не расслышал никаких звуков. А вот у Логана слух оказался более острый, чем у меня. Что он там услышал я не понял. Может хрип убитого часового литвином, а может падение тела. Только в это же мгновение ирокез спустил первую стрелу. Первая стрела ещё не достигла цели, а Логан сделал ещё два выстрела. Часовой на крыше погиб мгновенно, стрела угодила в висок, пробив насквозь бронебойным наконечником череп. Часовые во дворе упали с разницей в пару секунд, у каждого пробито горло. А дальше я не смотрел, спрыгнул с дерева и кинулся к забору, преодолев препятствие, приблизился к стене дома. Боковым зрением успел отразить, что несколько теней проделали то же самое. Мы затихли, стараясь понять, враги потревожены или нет. Мелькнули ещё три тени — это Логан со своими учениками почти бесшумно карабкается по стене к окну, где в комнате находятся заложники. Стена не гладкая, грубо отёсанные камни позволяют ловкому человеку забраться, цепляясь за уступы. Меня тронул за рукав Копытов и показал, что пора двигаться к двери, что мы и сделали, за моей спиной стояли бойцы, кроме тех, которые зашли с задней стороны, да ещё тройку послали проверить хозяйственные постройки. Копытов прислушивался, прислонившись ухом к двери. Он что-то услышал, но махнул мне рукой. Я резко открыл дверь, а Копытов молнией влетел в прихожую, послышался хрип. Оказывается, там на стуле сидел ещё один охранник, но задремал. Копытов проткнул ему шпагой горло, придержал тело, пока оно совсем не обмякло. Меня чуть отодвинул десятник Глен. Я удивился, но спорить не стал. Ещё минута и мы по два человека заскакиваем в дом, сразу растекаясь по разным комнатам. Как не пытались действовать тихо, но часть противников проснулась, может хрипы умирающих тому виной, а может ещё какая причина. Размышлять было некогда. Я успел заколоть шпагой двоих, когда выяснилось, что пособники пиратов закончились. Не зря гонял на тренировках бойцов. Не скажу, что мы обошлись без потерь. Резаные раны имелись, но не серьёзные. Я дал команду обыскать дом, но меня отвлёк Глен.

— Кабальеро, двое остались в живых, один сильно ранен, а второго я просто вырубил кулаком, полить водичкой, сразу очухается, — негромким голосом сообщил десятник.

— Допросить, я наверх, — распорядился я и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Подойдя к единственной двери вверху лестничного марша, тихо постучал условным стуком. Логан открыл мне дверь, и я смог рассмотреть при свете свечи испуганную баронессу, мальчика, по возрасту чуть моложе наших пацанов в отряде, и пятнадцатилетнюю девочку, а ещё была служанка, женщина лет сорока.

— Леди Элизабет, я Хуан де Суньига, к вашим услугам. Послан вашим мужем, чтобы вывезти вас отсюда и сопроводить к вашему мужу в Индию.

Баронесса, хоть и выглядела испуганной, но сознание не теряла, и то хлеб. Не отвлекаясь на разговоры, я предложил покинуть этот дом, но прежде велел Логану, чтобы он позаботился о том, чтобы растащили трупы. Вдруг семейство барона от вида мёртвых начнут впадать в панику, а мне такого удовольствия не надо. Мы уже вышли во двор, когда ко мне подошёл Глен и отвёл меня в сторону. А десятник начал докладывать.

— В сарае есть коляска и лошадь, сейчас её запрягают. Я допросил того, которого оглушил. Это капитан пиратов Люсьен Боржуа. Дом охраняли два десятка. Пират прибыл с десятком охраны. Так что мы укокошили тридцать рыл, — Глен замолчал, так как я его прервал взмахом руки.

Я приказал готовить коляску для баронессы и её детей. Сам же отошёл в сторону, чтобы поговорить с Копытовым и дослушать доклад Глена.

— Есть ещё что-то, Глен? — обратился, я к десятнику.

— В западной части острова, есть гавань, скрытая. Там стоит лёгкий фрегат капитана Боржуа. Они попали в передрягу несколько дней назад, какого-то купца ограбили. Фрегат имеет повреждения, кроме этого, потеряли часть команды. Купец был англичанином, оказался дюже кусачим. Сейчас на судне всего четыре десятка матросов, да и то часть из них с ранениями. В ту гавань ведёт тропа, они уже пару лет здесь обитают, награбленное сдают губернатору. С ремонтом провозятся долго, там борта пробиты и нет одной мачты, но зато есть товар с купца и серебро в слитках, — рассказывал Глен.

— Хм, долго упирался пират? — спросил Копытов.

— Не очень, слаб оказался на боль, мы ему иглы в нужные точки вставили, недолго терпел. Что с ним делать, кабальеро? — обратился Глен ко мне.

— Зарежь его, небольно. Значит предлагаешь прогуляться до пиратского корыта, Глен? — я посмотрел на десятника.

— Они там наверняка расслабились, внезапно сможем побить их. До гавани миль двадцать, а наш фрегат нас сможет подобрать прямо там, — высказал своё мнение Глен Грегг.

Я посмотрел на Копытова, в рукопашном бою он сильная единица.

— Педро, организуй оправку баронессы и её детей. С ними отправь Алана и пятёрку для охраны. Пусть отчаливают сразу, а нас подберут в гавани, в западной части острова. Мы дымом обозначим расположение, как делали в Огайо, Алан знает. Ты сам идёшь со мной, пощупаем пиратов за нежные места, — принял я окончательное решение.

Когда все разбежались осматривать хозяйство дома, Копытов остался и спросил меня.

— Скажи, кабальеро, зачем тебе это? Проще уйти отсюда быстро погрузиться на фрегат и покинуть остров, не нужен лишний риск.

Я улыбнулся, Копытов привыкает, называет меня «кабальеро», значит есть прок в моём разговоре с ним.

— Педро, я Энтони слово дворянина дал, что накажу всех виновных. Лучше сходи посмотри там вроде пистоль был главаря, вроде украшен серебряной накладкой, подарим мальчишке, сыну баронессы, может ещё что присмотришь, будет вроде доказательств, — ответил я.

Не знаю, но почему-то меня мучил вопрос о сумме вознаграждения. Пятьсот тысяч огромные деньги, если ими разумно распорядиться, можно содержать себя и всех моих бойцов до конца жизни. Или я ещё не влился полностью в это время, не адаптировался до конца. В голове крутился ещё один вопрос. Если губернатор в некотором смысле в деле с пиратами. Даст он фрегату покинуть остров без проблем? Немного подумал и сам ответил на такой вопрос. Сейчас за пиратство вешают во всех странах. Не станет губернатор афишировать о своей причастности. Завтра обнаружат пустой дом и трупы, мы их в погреб скидаем, парни сейчас этим занимаются. Возможно расследование будет, но спустят на тормозах.

После осмотра дома территории и всех дворовых построек, собрали все трофеи. На улице рассвело. Хорошо, что дорога к городку по лесу, нет плантаций, рабы наверняка уже в поле, а нам лишние взгляды со стороны нежелательны. Из сарая выкатили коляску, точнее вывели лошадку, запряжённую в коляску. Но в след за ней вывели какую-то клячу[8], запряжённую в телегу. Я уставился на это, не скрывая своего удивления. Рядом крутился десятник Алан Брайс.

— Не понял. Кто мне объяснит, что это за кляча и зачем телега?

— Кабальеро, трофеев много набирается, есть походная кузница. Такая хорошую кучу монет потянет, а ещё может Томасу пригодится. Да и не кляча — это вовсе, похожа на индейского пони, я на таких в Огайо насмотрелся, — виновато начал оправдываться Алан.

Я сплюнул и развивать тему не стал. А позже, когда собрали все трофеи, понял, что телега необходима. Мушкетов собрали семьдесят единиц, столько же пистолей. Качество так себе, но тем не менее это железо нужное. Пороха шесть бочонков. Имелись драгоценности и монеты. Пересчитывать не стали, килограмм на десять украшения точно потянут. Монеты медные и серебро, тоже на пару десятков кило тянут. Наконец-то собрались, час провозились не меньше. Усадили баронессу с детьми и служанкой в коляску, двое парней взялись управлять клячей, запряжённой в телегу. Алан и трое бойцов разместились в коляске, вскоре они покинули двор. Я с отельными остался, проверили оружие, и двинулись по лесной дороге, которая огибала гору, углубляясь в лесной массив. Других дорог не было, скорей всего именно эта и вела в гавань. Шли быстрым шагом, я отправил в авангард[9] разведку, чтобы не наткнуться случайно на пиратов. Лесная дорога частично скрывалась в тени деревьев, что явно спасало нас от палящего солнца в полдень. Логан обнаружил ручей, примерно через три часа ходу. Здесь сделали привал, набрали воды в ёмкости, что взяли в доме похитителей. Бурдюки[10] пришлось тщательно прополоскать, так как воняло от них нещадно. А вообще момент интересный. Местные смешивают воду с вином, чтобы она не протухла, плюсом такой напиток защищает от заразы. Ограничив отдых получасом, двинулись дальше, а ещё через три часа вышли к гавани.

Гавань действительно была хорошо защищена с моря. Я даже не сомневался, что, не зная о таком месте, сколько не старайся не обнаружишь. Мы находились метров на пятьдесят выше берега гавани, потому спокойно наблюдали за тем, чем занимаются пираты. Они неслабо так расслабились. Пост с этой стороны не выставили. Что это? Беспечность или так уверены в том, что с острова им ничто не угрожает? Хотя для нас это удача. Раньше мне не довелось встречаться с морскими разбойниками в этом времени, в моей прошлой жизни только на страницах книг мог о них что-то узнать. В Огайо разговоры и слухи гуляли о пиратах. Их рассказчики характеризовали, как отмороженных негодяев, но вполне боеспособные бойцы, презирающие страх и трусость. Я лежал на краю леса и рассматривал пиратов, попутно размышляя, что мне в последнее время несказанно везёт. Божье провидение? Или что? Мне тихо толкнул в бок Копытов, он лежал рядом со мной.

— Кажется они успешно уничтожают запасы крепких напитков, — заметил Иван, не повышая голоса.

Я же в который раз подумал, что пора обзавестись каким-нибудь оптическим прибором. Что у них сейчас в этой роли? Подзорная труба? Не думаю, что есть бинокли. Пусть будет зрительная труба, а то я заметил, что местные видят гораздо дальше, чем я. Я отполз назад в гущу деревьев. Привстал и отошёл метров на двадцать, одному из бойцов велел позвать разведчиков и десятника с Копытовым. Необходимо посоветоваться, как будем действовать. Через пять минут все собрались.

— У кого будут какие-нибудь предложения? — спросил я.

— Я не заметил, что они особо старались починить своё корыто. Отсюда видны наложенные пластыри[11], пробоин скорей всего несколько, а корпус просто так не починишь, — первым высказался Копытов.

— К темноте они разведут костры, можно напасть неожиданно, да и перепьются наверняка, я насчитал сорок пять человек, — вставил фразу Ален.

— Пять раз по десять, пятеро на корабле, — добавил Артур.

— Мы можем подплыть по воде с Артуром, он хорошо плавает. Вдвоём легко справимся, но желательно ждать темноты, а то заметят, — высказался Логан.

— Тогда так, примечаем всех пиратов, что на берегу, распределить цели по два три пирата. Ждём заката. Побираемся на пистолетный выстрел, делаем залп, остальных добиваем «белым оружием»[12]. Логан, вы с Артуром отправляетесь пораньше, — принял я решение.

Как только солнце полностью скрылось за горизонтом, я выждал ещё примерно час, чтобы дать фору Логану. Пираты разожгли несколько костров, кто-то из них валялся прямо на песке пьяный, но основная масса продолжала поглощать ром и горланить незнакомые песни. Я дал команду на сближение. Серьёзным боем это назвать нельзя, с первого залпа уменьшили количество разбойников на треть, а потом началась резня, хотя некоторые морские разбойники пробовали оказать сопротивление. В роли лучника выступал Линас, оказывается Логан обучал обоих подчинённых стрельбе из лука. В свете костров я успел разглядеть, как работает шпагой Копытов. Пожалуй, мне до него ещё тренироваться и тренироваться. Скупые движения, удары расчётливые. Бой длился не более пяти минут, наших даже не порезали толком. Вот что значит отсутствие боевого устава среди разбойников и пьянство во время службы. Провели контроль, добили раненых. Приступили к сбору трофеев и осмотру корабля. Логан с Артуром справились без неприятностей. Когда более-менее разобрались, я сообразил, что дым будет не видно. Как нас обнаружат с фрегата «Престон»? Подсказку дал Логан, он же и выполнил нужные мероприятия. На входе в гавань разожгли костёр. Логан с Артуром взяли одеяло, стали совершать манипуляции, закрывая костёр и открывая. Вскоре в темноте замигал огонёк. Это дают сигнал с фрегата. Следующие четыре часа мы таскали на шлюпке к кораблю трофеи. А взять было что. Серебряные слитки, медные слитки, рулоны с шёлком, сундуки с самоцветами. Оценить на месте не получилось. Но мы вновь стали чуть-чуть богаче. Ну и оружие, порох, ядра, картечь, свинец, канаты, парусина и ещё какие-то корабельные мелочи. Капитан Брагби не пожелал ничего оставлять. Уходя от пиратского корабля, разожгли там костёр, который быстро разгорался. К утру скорей всего корабль сгорит полностью. Как только закончили с погрузкой капитан Брагби дал приказ покинуть эти воды, желая поскорей убраться подальше от острова.

Интерлюдия. Санкт-Петербург. Власть и народные слухи.

Один из агентов Степана Ивановича Шешковского, Стёпка Лыков с самого утра шлялся по Сытному рынку, слушая разные разговоры, сплетни и прочие новости. Особенно интересовался слухами о дворянах и царской семье, на то был приказ от Степана Ивановича. Стёпка обладал феноменальной памятью, после посещения рынка приходил в Тайную экспедицию, где по памяти восстанавливал все нужные разговоры, а секретарь записывал. Позже такие записи попадали на стол к Шешковскому. Вот и в этот день Стёпка услышал разговоры небольшой кучки баб и мужиков, он подошёл, ближе прислушиваясь и внимательно запоминая.

— Слышали, что истинный царь-государь, тот, что сбежал из крепости «Орешек», не кто иной, как Иоанн Антонович внук Ивана Пятого. А Иван Пятый сын Алексея Михайловича, только из рода Милославских, — уверенно говорил мужичок в старом армяке, с топором за поясом.

— Дак и Пётр Великий сын Алексея Михайловича, только из рода Нарышкиных, — добавила баба в цветастом платке на голове.

— Нашли чем удивить. Прошлая императрица, Лизка Петровна, дочь Петра, вот только нагулянная она, до венчания родилась. От того и была гулящая, как шалава. Говорят, ни одного гвардейца мимо себя не пропустила, для всех юбку задирала и ноги раздвигала. Вот бог её и наказал, не дал ей детишек, — уверенно говорила баба в сером платке.

— А немка Катька чем лучше Лизки? Пётр Фёдорович, наследник после Лизки, не прикоснулся к ней после свадьбы, побрезговал. Катька-то в своей неметчине тоже любила юбки задирать. Думаете почему она корону своему сыну Павлу не отдала? Да потому что нагулянный он, от графа Салтыкова, даже ликом похож, верно вам говорю, об том все во дворце знают, — со знанием дела заявила подошедшая баба с лотком на груди, продающая пирожки.

— Во дела! Значит не зря говорят, что Катька перед гвардейцами задом вертела, всех перебрала, пока Гришка не попался. Говорят, именно он со своим братом Петра Фёдоровича убили, а Катьку на трон посадили, за то каждую ночь её тискают, а она только похохатывает от удовольствия, — произнёс мужик с топором за поясом.

— Тебе почём знать хохочет она или волком воет? — спросил невзрачный мужичок.

— Слуги из дворца рассказывали на торгу, говорят бывает и стонет будто её режут, а потом довольная ходит, улыбается, — уверенно добавил мужик с топором.

— А я такое слышала, вы все закачаетесь! Катька выстраивает гвардейцев и смотрит у кого уд больше, того и в постель тащит, — уверенно сообщила баба в серо-зелёном платке.

— Тебе откуда знать? То брешут, — усомнился мужик в залатанном кафтане.

— Истинный крест правда. Из дворцовой кухни служанка говорила, она сама видела, — тут же заверила всех баба в серо-зелёном платке и размашисто перекрестилась.

— Дак что там с истинным царём-то, знает кто? — спросил мужик в залатанном кафтане.

— Его с малолетства в тюрьму Лизка упекла, что значит никто не мешал ей свой зад на трон пристроить. А Катька его зарезать приказала, да только убежал он. Помогли ему люди христовые, кто помог никто не знает, — со знанием правды заявил мужик с топором за поясом.

— А знает кто, где сейчас истинный царь мыкается? — спросила баба в цветастом платке.

— Знамо, где, за границей армию собирает, чтобы прийти да пинка гулящей девке Катьке дать, чтобы с трона улетела, — заявил кто-то, но кто Стёпка Лыков не разглядел.

Лыков начал осматриваться по сторонам, надеясь увидеть патруль или ещё кого из служивых людей. Разговоры велись явно крамольные, так и до бунта недалеко. Сам он раскрываться не может, о том его не раз Шешковский предупреждал. В толпе кто-то что-то сказал, и сплетники тут же разошлись. Стёпка вздохнул и побрёл по торгу дальше.

Степан Иванович Шешковский шёл на доклад к Екатерине Алексеевне и думал подавать список слухов с Сытного рынка или нет. Уж больно гадкие слова про императрицу говорят. А не подашь тот список, Императрица сама узнает, тогда несдобровать ему. Уж больно сердита государыня-матушка в последнее время. Болтунов порой брали под стражу, но выйти на того, кто порождает эти слухи так и не получается. Сколько народу выпороли, а кого-то и на каторгу отправили, но сплетни и слухи не утихают. Кто-то очень ловкий в интригах запускает сплетни. Одно время Степан Иванович подозревал Шувалова. Да приставил людей, чтобы присмотреть за графом Шуваловым, куда ходит, с кем встречается. Только не вышло из этого толка. А последнее время Шувалов вообще редко из своего имения выезжает. Пробовал Шешковский поговорить с Паниным, нужного результата не получил. Графу Панину самому невыгодно такие слухи поддерживать, ведь порочат его воспитанника Павла. Не получалось у Шешковского прекратить слухи, потому не знал он, как оправдаться перед Екатериной Алексеевной. Когда прибыл Шешковский в Екатерининский дворец, то удивился, что Екатерина уже беседует с генерал-аншефом Василием Ивановичем Суворовым. Степан Иванович очень надеялся, что Суворов отойдёт от дел и тогда появится возможность стать главой Тайной экспедиции вместо него. Однако Екатерина не приняла сразу Шешковского, пока не закончила разговор с Суворовым. Степану Ивановичу только оставалось гадать о чём был разговор.

Тем временем Екатерина Алексеевна заканчивала разговор с Василием Ивановичем Суворовым.

— Не нравятся мне все эти сплетни про меня и царствующий дом. Но ведь весь народ не пересажаешь. Шешковский не справляется. Я уж на кого только не думала, даже на Панина, а особенно на Шувалова, — сетовала императрица.

— Шувалов может интриги плести, да вот беда, болеть часто начал, — пояснил Суворов.

— Может ты займёшься, Василий Иванович? — спросила Екатерина.

— Поиском беглеца из Шлиссельбурга, я правильно понял? — спросил Суворов.

— Именно, не верю я, что с ним покончено, — коротко ответила Екатерина.

— По моим сведениям убит он в Новом Свете, хотя я бы не доверял такой информации, проверять надо. Послать человека в Новый Свет и как следует поспрашивать народ, люди как правило болтливы.

— Ну и сделай, Василий Иванович, найди такого человека, а я не забуду такой услуги.

Суворов поклонился и вышел в другую дверь. Екатерина часто так делала, впуская и выпуская посетителей, чтобы они не пересекались между собой, когда ей этого не надо было. Когда ушёл Суворов, Екатерина не сразу пригласила Шешковского, а некоторое время думала и размышляла. Он в который раз вспоминала тот самый разговор в крепости с узником, от побега которого такие неприятности. Не показался он ей тогда сумасшедшим, скорее разумным и знающим что-то такое, чего Екатерине недоступно. Фике[14] не была по своей женской натуре кровожадной, потому и не решилась сразу покончить с узником. А сейчас порой жалела об этом. С Шешковским разговор произошёл быстро. Ничего конкретного Степан Иванович не принёс. Екатерина приняла от него доклад и отпустила. Оставшись одна, она с грустью подумала о том, что граф Бестужев сильно болен и скорей всего умрёт, теперь его советов остро не хватает.

[1] Патронташ — сумка, перевязь с гнёздами для ружейных патронов.

[2] Двухдечный — общее название боевого парусного корабля, имевшего две артиллерийские палубы, строились, как 40-пушечные малые корабли, не считались линейными, относились к 5-ому рангу.

[3] Акватория — водный участок, в данном случае в порту.

[4] Отмычки — специализированный инструмент для открытия замков без использования ключа или разрушения замка.

[5] Книксен — в дворянском быту поклон девушки с приседанием.

[6] Миля — в данном случае подразумевается английская миля, мера длины в Великобритании, равна 1,61 километра.

[7] Собачья вахта — выражение появилось на флоте, такая вахта длится с полуночи до четырёх часов утра, самое сложное время для вахтенных, когда сильней всего клонит в сон, позже таким выражением стали пользоваться сухопутные военные, подразумевая время перед рассветом, когда сон считается самым крепким.

[8] Кляча — уничижительное выражение, плохая, старая или больная лошадь.

[9] Авангард — часть войск, находившаяся впереди главных сил.

[10] Бурдюк — мешок из шкуры животных для хранения вина, воды или других жидкостей.

[11] Пластырь — пластырь аварийный облегчённый, применяют для временной заделки пробоин в корпусе судна, в времена парусного флота использовали парусину и доски.

[12] Белое оружие — выражение в среде военных, холодное оружие, в данном случае подразумеваются клинки: шпаги, палаши, ножи или кинжалы.

[13] Сытный рынок — старейший рынок Санкт-Петербурга, открыт в 1711 году, сохранившийся до наших дней, первоначальное название имел Обжорный рынок или «Обжорка», кроме торговли рынок выполнял роль площади для оглашения царских указов, время от времени здесь же проводили публичные казни.

[14] Фике — раннее прозвище Екатерины Второй в семейном кругу, до того, как она стала императрицей, появилось прозвище от родового имени София Августа Фредерика Ангальт- Цербстская.