Интерлюдия. Российская империя. Граф Шувалов.

Граф Александр Иванович Шувалов знал, какое мнение сложилось у дворцовых интриганов о нём. Его считали бледной фигурой, не имеющий ни харизмы, ни дарований своих братьев, без одобрения которых не смел сделать и шага. Более того Шувалов понимал, что не сложилось бы мнение интриганов, не высказывайся открыто Екатерина Алексеевна, существующая императрица. Он почти открыто называла Шувалова начальником инквизиционного суда, который по недоразумению называли Тайной Канцелярией. Екатерина считала, что сам Шувалов ничего из себя не представляет, а грозой всего двора и империи является лишь по должности. Знал обо всём этом граф, даже не обижался. Такие разговоры вызывали у него ухмылку, потому что он сам создал такое мнение о себе.

— Что вы, черви, можете знать о тайной службе? — бывало выражался он.

Екатерину он откровенно считал распутной шлюхой, потому и решил организовать побег Ионна. Например, граф не сомневался, что Екатерина родила Павла именно от Салтыкова, хотя свечку при этом не держал. Нет, он не планировал тут же бросится совершать переворот. Его служба приучила всегда держать «козыри» в рукаве. Никто кроме самого Шувалова не знал, насколько его агентурная сеть развита. Даже самые доверенные люди знали только часть. Уйдя в отставку, он ощутил некую свободу. Теперь не требовалось гнуть спину во дворце и отвечать на очень неудобные вопросы монарха. Теперь он стал в какой-то степени «свободным художником»[1], вольным сам себе нарезать задачи и плести интриги. О том, что Иоанн бежал в Новый Свет через Англию Шувалов знал, последнее сообщение пришло от Копытова именно из Англии. После этого новостей не было, до недавнего времени. Среди слуг имелись у Шувалова «уши», которые время от времени докладывали Александру Ивановичу разные новости. Вот и в этот раз он узнал, что Екатерина получила ответ по вопросу уничтожения беглеца-императора. Заплатила за такой заказ сто пятьдесят тысяч рублей. Сначала граф расстроился, но не настолько, чтобы впасть в уныние. За долгие годы службы он не раз убеждался в том, что не всё является таковым, как докладывают исполнители. Потому он набрался терпения, а через свою агентурную сеть сделал запрос, чтобы разузнали о гибели Ульриха Бургундского в Новом Свете. Быстро ответ получить не надеялся, потому приготовился ждать. К тому же хватало забот по своему новому увлечению, работу с агентами в отставке он считал именно увлечением. Агентов следует время от времени подкармливать финансами. А где их взять? Не трать же своё личное содержание. Вот и начал отставной генерал-фельдмаршал продавать информацию. Для начала продавал Шешковскому, потом стал продавать англичанам, шведам, пруссакам, датчанам и прочей Европе. Что бы не говорили о графе, но Шувалов своё отечество любил. Вот и продавал европейцам информацию друг на друга. Платят хорошо и вовремя. Чего ещё желать? Зато о дворцовых делах стал собирать максимальную информацию о том, кто чем дышит, чем занимаются, у кого какие скелеты в шкафу. Граф Шувалов стал понимать, что самый дорогой товар именно информация. Что касается царственного беглеца, то граф не торопился делать выводы. Даже заказал подбор новых документов для беглецов. Шувалов, как настоящий паук умел ждать. Тем не менее продолжал подогревать слухи о том, что Иоанн Шестой, настоящий император, пришедший к власти не с помощью переворота, а по наследию, жив и продолжает здравствовать. Но вынужден бежать из России от несправедливости дурных баб, которые заняли престол. Елизавета упекла несчастного младенца в темницу и продержала его там почти два десятка лет, а Екатерина и вовсе велела убить страдающего юношу, однако императору помогли добрые люди с побегом. Русский народ имеет одну особенность, любит тех, кто гоним властями. Вывалив такую информацию на суждение народа, Шувалов знал, что народ такого наследника признает мучеником и будет его любить, даже заочно. Агентура докладывала Шувалову, что Екатерина бесится от таких слухов, а Шешковский с ног сбился, выявляя тех, кто распускает такие разговоры, но пока безуспешно. Граф уже выявил персоны, которые недовольны правлением Екатерины. Градус недовольства накалялся. Никто даже не подозревал, что Шувалов может «поднести спичку к бочке пороха», что здорово грело самолюбие Александра Ивановича.

Лето 1765 год. Возвращение в Европу. Хуан де Суньига.

Перезимовали вполне спокойно. Здесь на юге земель Огайо зимы, как таковой нет, даже река не замерзает, а температура редко опускается до нулевой отметки. Удалось наладить отношения с племенем шауни. Пленных индейских женщин, что остались от гуронов вывезли к вождю Кочисо, который не отказался принять молодых женщин до тридцати лет. То, что женщин поимели наёмники, в том большой беды нет. Ну родит какая метиса, от этого только порода улучшится. Новая кровь для племени играет важную роль. В результате наладились торговые отношения. Теперь индейцы везли шкуры животных в факторию и в поселение, которые вывозили в Ост-Индскую компанию, а значит я и колонисты набирали очки репутации. Почти с каждым приходом парохода привозили колонистов. Заселение земель Огайо двигалось хорошими темпами. Наше поселение разрасталось, уже к весне здесь проживало больше тысячи колонистов. Многие семьи желали получить свои участки и селились западнее по реке, вверх по течению, либо севернее. Строили дома, готовились обрабатывать землю. Я не сомневался, что осенью многие соберут неплохой урожай. За зиму я со своими наёмниками уничтожил две мелкие банды, которые решили заняться грабежом колонистов. В остальном, я проводил время тренируясь в фехтовании, стрельбе и обучал рукопашному и ножевому бою, которому меня научили в прошлой жизни. Я уже подобрал примерный состав наёмников, которые будут готовы со мной поехать на любой край света. Таких оседлая жизнь не привлекала. Джекинс за зиму «проклевал мне мозг»[2] со своими напоминаниями, что надо бы выдвигаться в Европу.

— Билли, чего ты мечешься? Пройдёт зима и весна, летом морская прогулка будет более спокойной. Ты же говорил, что средства вложены в дело или хранятся в банке. В чём причина твоей надоедливости, может ты чего-то скрываешь от меня? Здесь у тебя жизнь, как у бога за пазухой. Вкусно ешь, сладко пьёшь, даже бабу тебе оплачивают раз в две недели. Не будь таким привередливым, веди себя скромнее и будет тебе счастье, — так в конце беседы я обрывал его нытьё.

— Как можно, сэр, я полностью с вами откровенен. Боюсь, что помощник Джона, вор Джейкоб Кривой подомнёт под себя всю банду и доберётся до тех капиталов, что я припрятал, — никак не успокаивался Билли.

Я подозревал, что имеется ещё какая-то «воровская касса»[3], о которой мне Джекинс не поведал. Я его не тормошил по этому поводу, приедем в Англию, там и расспрошу.

— Не суетись, Билли, никуда монеты не денутся. Если ваш Джейкоб Кривой будет нам мешать, мы его сделаем не кривым, а немножко мёртвым, — успокаивал я беспокойного бандита, вставшего на путь исправления.

Джекинс всегда находился под наблюдением, рядом с ним постоянно крутилась пара наёмников, чтобы он не наделал глупостей. Я и сам понимал, что с поездкой в Англию затягивать нельзя, так что готовился поздней весной отправится в Европу. Чтобы не уплачивать неустойку компании, так как контракт не закончился, надо было решить с документами. На это дело я поставил несколько человек, чтобы они подыскивали бумаги на умерших колонистов, подходящих нам по возрасту мне и Копытову. Смерть в Новом Свете совсем нередкое событие, убивают здесь часто. Опять документы требовались не для всех, а только для нас. Многие из наёмников контракты не подписывали, а прибыли, как колонисты, вступив в отряд уже здесь. Убитых колонистов списывали. Об этом я узнал случайно, когда в конце зимы посетил Флориду. Привёз Карлу Энтони списки погибших наёмников и колонистов. Их контракты, у наёмников, просто закрыли без всяких проволочек, а колонистов внесли в списки погибших. Вот тогда меня и посетила идея не менять имена тем бойцам, которые точно пойдут со мной, если имеется контракт. Своё имя придётся изменить. Мало того, что в России могут узнать о том, что их обманули, за моей головой может начать преследование Ост-Индская компания, ведь по контракту я должен уплатить штрафы. Может и спустят на «тормозах», но рисковать не хочется, мне не нужна дополнительная свора ищеек по моим следам. К весне Копытов достаточно хорошо выучил английский и испанский языки, улучшил знание французского и немецкого. Я пришёл к выводу, что смена имён требовалась только нам. Мой слуга вообще не нуждался в замене имени, так как был только мной нанят, к торговой компании не имел никакого отношения. В том числе индейские девушки. А Логану вообще было наплевать на компанию, я не знал какие у него отношения, но видимо уйти он мог в любой момент, когда пожелает. Уйти со мной собирался, в том числе, пруссак Фридрих Либус. Но в марте к нам прибыла семья колонистов из шотландцев, у них была половозрелая дочь Кензи. В тот день наш горячий парень Либус влюбился, втрескался по самые уши, а девушка ответила ему пламенной взаимностью, когда он начал проявлять к ней внимание. Разница в возрасте влюблённых в пятнадцать лет не пугала обоих, как и родителей девушки. Фридрих повинился мне, что поехать со мной не может. Я не обижался на него. Зато Либус прекрасно мог выполнить роль в инсценировке по нашему исчезновению. Он повезёт списки погибших вместо меня, нас удачно запишут в покойники, и мы двинем в Европу, так сказать к новой жизни с чистой совестью. У меня до сих пор жил две индейские девчушки Амитола и Аренк. И что мне с ними делать? Я так и не принял решение. Постельными утехами с ними тоже не занимался, хотя здесь, в этом времени, девочку в таком возрасте вполне делают женой, при этом такой факт никого не смущает. Может моё воспитание в прошлой жизни, может ещё что-то мешало мне перейти к сексуальным отношениям с ними. Девочки ко мне привыкли, отношения у нас были вполне дружескими. Тащить их с собой в Европу сомнительное решение. Я ещё сам не знаю, что меня там ожидает. При очередной встрече с вождём шауни Кочисо, я задел в разговоре этот вопрос. Отношения с индейцами этого племени сложились до состояния дружеские.

— У меня есть два сына, я начал думать о том, чтобы подыскать им невест. У воинов должна быть жена и очаг, куда воины возвращаются после охоты или войны. Я готов забрать твоих девушек в свою семью, — таков был ответ Кочисо.

За девчонок Кочисо дал мне что-то вроде выкупа, мешочек с золотыми самородками, где самый маленький самородок имел размер с ноготь большого пальца. По весу мешочек с самородным золотом весил на полкилограмма. Я согласился, вскоре девчонок отправил в племя вождя Кочисо. К середине апреля удалось раздобыть документы испанского дворянина и его оруженосца, нам они подходили по возрасту. Мы с Копытовым плавно становились идальго[4] Хуан де Суньига и Педро Алонсо. Если идальго из титулованных дворян, то Педро из простых дворян.

— Плохой из меня испанец, язык-то я не очень знаю, — сокрушался Копытов.

Надо заметить, что и внешне мы на испанцев не особо тянули. Если Копытов с тёмными волосами, то у меня светлее. К тому же Иван говорит на испанском с страшным акцентом.

— Сойдёт. Мало ли кто из предков шалил на стороне, а ты вообще воспитывался в другой стране, например во Франции. Никто особо нас проверять не будет, — успокоил я своего приятеля.

Оставался вопрос, где могли погибнуть обозначенные люди в списках. В конце апреля нам представилась возможность. С юга пришла банда, которые грабили всех подряд, но логово у них оставалось южнее реки Огайо километров на десять. Плюнуть бы по-хорошему на эту банду, не соберись мы покинуть этот край. К тому же банда повадилась бегать на нашу территорию. Разорила две семьи колонистов, вот я и собрался помножить этих бродяг на ноль. Больших трудностей в уничтожении банды не было. Выследили и перестреляли всех, имелись раненые среди бандитов. Допросили и узнали, где они организовали базу для отдыха. Среди моих людей даже раненых не было. Более удачного случая могло не подвернуться. Я вполне серьёзно поговорил с пруссаком Фридрихом Либусом.

— Фридрих, думаю мне пора исчезнуть. Жаль, что ты не едешь со мной, мне бы такой соратник пригодился. Надеюсь, не откажешься сделать так, как мы обговаривали?

— Я человек слова, Ульрих, как договаривались, так и сделаем. Говори, что от меня требуется.

— Мы останемся здесь в бывшем логове банды. Со мной уходит два десятка ребят, десятники Брайс и Грегг, следопыты Зигфрид и Рокас, ну и Логан тоже хочет уйти со мной. Серебро, золото и меха, что обнаружили в логове, разделим здесь по долям, как принято ранее. Ты мой заместитель, потому возьмёшь всё командование на себя в поселении. У колонистов скопилось много шкур и мехов, не откладывай, отправляйся во Флориду, там отдашь списки о нашей гибели. Что касается моего слуги Робера. Он человек вольный, через пару дней отправь его ко мне, Логан его встретит сразу за рекой. Ну и удачи тебе, чертяка.

На том и расстались. На прощание пруссак сказал, что всегда будет рад меня видеть, если я ещё когда-нибудь появлюсь в Новом Свете.

В убежище упокоенных бандитов мы провели неделю. За это время успели подготовится, провести встречу с индейцами, кстати тоже относятся к племенам шауни, выкупили у них мулов, для транспортировки наших вещей и оружия. Я принял решение двигаться на запад, к побережью Атлантики, а точнее в поселение Норфолк, земли Виргинии. Там имелся порт, где причаливали торговые суда. Я рассчитывал нанять там судно и пересечь Атлантический океан. Во время пути боевых стычек не произошло, можно сказать, что двигались мы мирно. Ночевали в поселениях колонистов, оплачивая кров и еду. Хотя порой двадцать семь вооружённых мужиков порой вызывали подозрения. Надо заметить, что земли Виргинии заселены колонистами куда как больше, чем земли Огайо. За две недели мы пересекли Виргинию и вышли к реке Джексон. Здесь наткнулись на племя ирокезов. Хорошо, что среди нас был ирокез Логан. Удалось ограничиться мирными разговорами, земли принадлежали племени, как охотничьи угодья. Но мы здесь не охотились, а просто пересекали земли. Когда-то река имела название Поухатан, но полторы сотни лет назад получила название Джексон от английских колонистов в честь короля Англии и Шотландии Якова Первого. У нас имелось в багаже трофейное оружие, которое мы удачно продали индейцам, точнее обменяли на шкуры и меха. Здесь же обменяли мулов на две достаточно больших лодки, на которых можно было ставить парус. Двигаться по реке намного дальше, зато проще и безопасней, в некотором смысле. На реке в полный рост развивалась транспортная система этих земель. Для нас выбор двигаться по реке оказался самым удачным. Река впадает в Чесапикский залив, где, собственно, расположен порт Норфолка, как говорится к самым вратам, подъедем. На путешествие по реке потратили полтора месяца, но добрались без приключений, если не считать таковым сам сплав по реке. Когда не было возможности применить парус, гребли вёслами. Каторжным занятием это не назвать, так как двигались по течению, что значительно облегчало наши усилия. Имелся ещё один жирный плюс движения по реке — это поселения колонистов, у которых мы закупали продукты питания крупы, соль сахар, если требовалось. Река такое место, где в первую очередь селятся люди. Удобно во всех смыслах. Транспортная артерия, а для тех, кто занимается земледелием полив урожая. Кроме этого, мы иногда скупали меха и кожи. Идею подал Робер, мой слуга. Он вообще оказался продвинутым малым. Вполне мог занять место завхоза в моём отряде, ну или старшины, если использовать военный термин. Дюран хорошо ориентировался в ценах, как закупочных, так и реализации. Подзаработать попутно не грех, потому я дал согласие. Нам даже пришлось прикупить третью лодку.

В Норфолк мы прибыли в конце июня. Нам требовался корабль, чтобы переправиться через океан. Я имел документы испанца, а англичане слегка недолюбливают испанцев, мягко говоря. Сейчас правда войны нет, но всё же. Мы сняли комнаты в таверне на окраине Норфолка. Чтобы не раздражать чопорных[5] англичан, на поиски попутного транспорта я отправил Робера, дав ему в помощь десятника Глена Грегга и троих парней. В обязанности Дюрана входило не только найти попутный транспорт, но и определиться с продажей всего товара, что мы набрали во время пути по реке. Меня правда Робер пытался убеждать, что мы заработаем намного больше в Метрополии[6], но я наотрез отказался возиться с товаром. У меня даже таскаться с большим количеством серебра вызывало стойкое раздражение. Отправив Робера и Грегга с людьми на выполнение моего задания, сам я отправился на поиски местного банка. Приятно было узнать, что Британская банковская система действует. В Норфолке имелся филиал частного банка «Банк Англии», который начал действовать ещё в конце 17-го века. Здесь я предъявил чеки на двадцать пять тысяч, что у меня уже имелись, договорился о том, что они примут у нас все монеты серебра и золота, что мы пожелаем сдать. Принимали монеты разных номиналов, в том числе испанские, голландские и французские. На моё удовольствие я избавился от груза в виде наличности. Как мне объяснил клерк в банке, филиалы данного финансового заведения есть почти во всех столицах Европы, там я смогу обналичить деньги на ту валюту, которая мне потребуется. Не доверять им не было причин, вот я и согласился. К вечеру вернулся Робер, он договорился о продаже нашего товара на завтра. В том числе нашли судно, которое должно отправиться в Европу. Таким судном оказался фрегат голландского капитана по имени Якобс Ванвейк. Галландец из военного фрегата сделал купеческое судно, уменьшив количество пушек, что позволяло загружать больше товаров. Он прибыл с первой партией после зимних штормов из Европы. Товаром голландец уже загрузился, но ждал каравана. В эти времена моря стали безопасней, прижали пиратов, но не были совсем безопасными. Не имея хорошей охраны Якобс рисковать не хотел, хотя понимал, что, прибыв из Нового Света первым имеет шанс продать дороже весь свой товар. В основном он был загружен зерном и кожей с мехами. Только вот ждать формирование каравана не меньше трёх, а то и четырёх недель. Пройдоха Робер сумел убедить капитана торгового фрегата, что наш отряд легко отобьётся от любых пиратов. Договорились, что мы не платим за перевозку, а голландец не платит нам за охрану. Наверное, очень хотелось Ванвейку первым попасть на рынки Европы. Зерно он планировал везти во Францию, как и меха. Французские берега нас устраивали, если не высадят у берегов Англии, то как минимум из Франции мы доберёмся быстро. Требовалось подождать ещё пять дней. Я решил дать парням расслабиться. Заодно распределить добычу. Команду я себе набирал, обговаривая заранее условия оплаты. Моё содержание по вещевому и продовольственному довольствию, в том числе обеспечение оружием и боезапасом. А раз так, то прибыль распределяется по-простому принципу. Половина в дело, фактически мне в карман. Вторая половина делится на доли, с подсчётом количества долей. Десять долей мои, как командира, пять долей Копытову, он мой заместитель, по три доли десятникам, по две доли ветеранам, по одной доле рекрутам. Рекрутами я обозвал менее опытных наёмников, таковых набиралось шесть человек. Разведка получает по две доли. Роль разведки у меня играют следопыты Логан, Зигфрид и Рокас. Робера сначала я хотел содержать на свои средства, но передумал. Он без сомнений хорошо выполняет роль старшины, потому ему выделили две доли, плюс лично от меня на карманные расходы. В итоге получалось тридцать пять долей. Вот оставшаяся половина и выплачивалась в таком порядке. Так что в карманах моих бойцов зазвенело серебро. А что происходит, когда монеты звенят у солдат удачи? Правильно, их тянет к барышням с низкой социальной ответственностью. Что называется народ готов к разврату. Благо борделей в Норфолке хватает. Мне и самому не помешает снять напряжение, в этом году исполнится двадцать пять лет. Тело молодое и желания выражаются в конкретном стояке по утрам. В поселении посещал одну вдовушку, как раз ту, у которой убили мужа охотника, даже подкидывал ей денег на содержание. Но за время нашего перехода организм вновь требовал настойчиво бабу. Я решил не оставаться в стороне. А так как в этом времени нет безвредного лечения от венерических зараз, а таковые встречаются, я послал Робера, чтобы он нашёл бордель, где имеется доктор, который тщательно следит за здоровьем жриц любви.

— Робер, обойди все бордели, но я должен быть уверен, что там здоровые телом бабы, иначе я тебе оторву голову, ну или обе головы, верхнюю и нижнюю. Да, предупреди хозяина или хозяйку борделя, что я шуток с больными шлюхами не люблю, — дал я распоряжение Роберу.

— Всё сделаю в лучшем виде, господин, даже не сомневайся, — заверил меня Дюран.

Бордель оказался совсем недешёвым, но что не сделаешь для сохранения здоровья, как приятный бонус шли вполне миленькие барышни. Кстати, на любой вкус, в том числе и чёрненькие. Гульнули мы на славу. Хозяин борделя поклялся, что за девочками следит вполне опытный доктор. Загул продолжался два дня, на третий я своей волей прекратил пьянку и разврат. Два дня мы отходили от похмелья, а на шестой день пришёл посыльный от голландского капитана с сообщением о том, что фрегат может отчаливать от берегов Нового Света. Много времени на нашу погрузку не потребовалось. Мне выделили отдельную каюту, вторую получил Копытов вместе с десятниками и Робером, остальные бойцы разместились в кубрике, вместе с экипажем корабля, а точнее в трюме. Фрегат взял курс на восток.

Осень 1765 год. Англия. Хуан де Суньига.

До Англии добирались два с небольшим месяца, попутный ветер и прекрасная погода. Хотя нет, один раз пришлось обойти шторм. Как-то моряки определили его заранее, быстро сменили курс и захватил только крем, поболтало не больше трёх часов. Берега Британии встретили нас вполне умеренной погодой, никаких дождей или туманов. Капитан Ванвейк наотрез отказался заходить в порт, встал на якорь и нас перевезли на шлюпках на берег. Высадили нас на пустынном берегу с восточной стороны, так мы попали в графство Норфолк. Как таковых разрешений на въезд в Британию не требовалось, да что там говорить, когда до первой переписи населения на острове ещё почти полвека. Так как наступил вечер, решили заночевать в ближайшей таверне, которую нашли на дороге через пару часов пешего хода. Хоть в тесноте, но расположились. Я как лицо титулованное вновь получил отдельную комнату, ну почти отдельную, со мной в комнате на полу спал Робер, потому как другой кровати в комнате не предусмотрено.

Прежде чем отправиться в царство Морфея[7], я размышлял о своей жизни. Как так получилось, что я практически учёный попал в такую дурацкую ситуацию? Ладно, с мобилизацией всё понятно. Или нет? Может это именно та отправная точка, которая повела меня совсем в другую сторону? Мне понятно, что тело совсем другое, не то, что было в 21-ом веке. Там моё тело давным-давно похоронили. Может даже с почестями. Но как мой разум оказался в теле Иоанна? На этот вопрос у меня ответа не было. К божественным стараниям переноса разума я не склонялся. В той жизни я практически не верил в бога, хотя оголтелым атеистом не был. А верю ли я сейчас? С уверенностью сказать не могу ни да, ни нет. В этом времени к вере относятся серьёзно, так что мне рано или поздно придётся сделать выбор. Хотя какой к чёрту выбор? Если объявят еретиком, то мало мне не покажется, станет совсем грустно. О моём переносе никаких версий не возникало. Мысли плавно перетекли к течению самой истории, в глобальном смысле. Сейчас 1765-ый год. Прошло больше года, как Иоанн Антонович должен быть зарезан в тюремной камере. Повлияет ли это изменение на течение истории? Или Иоанн слишком малая величина, чтобы менять историю? Неожиданно пришла ещё одна мысль. Я вообще в каком мире? В том своём, только в прошлом или в параллельном? В прошлой жизни я читал несколько книг писателей фантастов о параллельных мирах и альтернативной истории. Не то, чтобы увлекался фантастикой, скорее мне, как историку были интересны различные версии развития исторических событий, хоть и являлись выдумкой. Немного мысленно поискав ответ на вопрос прошлого или параллельного миров, ответа не нашёл. Я улыбнулся от того, что было бы забавно в чём-то изменить историю. Только если история начнёт манятся, то все мои познания о будущем станут призрачными. Хотя возможно основные события будут продолжать развиваться. В этот момент Робер отвлёк от размышлений своим храпом. Я нагнулся с кровати к полу, взял сапог и бросил в Дюрана. Он даже не проснулся, только перевернулся на другой бок, правда храпеть перестал. Уже засыпая, решил, что унынию поддаваться не буду. Начну импровизировать и планов долгосрочных тоже строить не стану, разве что на короткий период времени.

На следующий день в обеденном зале таверны мы собрались на завтрак. Я сидел за отдельным столом, куда собрал десятников, следопытов, Робера Копытова. Здесь же присутствовал Джекинс. Из нас всех более-менее в порядках проживания в Англии разбирается только Билли, потому его советы будут нелишними.

— Перед нами стоит первый вопрос. Нам нужен транспорт, чтобы добраться до Лондона, найти где-то временное жильё на первое время, пока будем решать некоторые задачи, которые я озвучу позже. Робер, твоя задача найти повозки с возницами, которые нас перевезут до Лондона. Алан и Глен, дадите ему по два бойца для сопровождения. Билли, что скажешь о порядках в самом Лондоне? — последний вопрос был обращен к Джекинсу.

— В первую очередь надо прибрать оружие при въезде в сам Лондон. Отряд хорошо вооружённых людей может привлечь ненужное внимание властей или констеблей[8] с сыщиками. Оружие лучше спрятать, кроме клинкового. Дворянам без шпаги появляться на улице просто неприлично. Обыватели обычно носят ножи или тесаки, только рабы не имеют право носить какое-либо оружие. Пистоли тоже бывает носят, но прячут под полами плаща. Перемещаться лучше небольшими группами по пять-шесть человек, строй в два десятка сразу привлечёт внимание. Дом лучше снять в пригороде Лондона, будет значительно дешевле, туда реже заглядывают сыщики, а появление констебля вообще редкое явление, — ответил Билли.

— Может нам проще приобрести верховых лошадей, передвигаться будет быстрее? — задал вопрос Копытов, он же по легенде Педро Алонсо.

— Не думаю, за лошадьми нужен уход и присмотр, — возразил я.

— Сэр Хуан, дворянин не может передвигаться на повозке. Либо в карете, либо верхом, — Билли вставил поправку.

Карета недешёвое удовольствие, я даже не сомневался в этом.

— Хорошо. Робер для меня и Педро нужны верховые кони. Пожалуй, нашим следопытам и Алану с Гленом, итого семь лошадок. Не надо брать дорогих и породистых. Доберёмся до Лондона, там от них избавимся. Я планирую быть в Лондоне инкогнито[9], — принял я решение.

После завтрака Дюран отправился на поиски транспорта в сопровождении четырёх бойцов. Всех остальных я построил, и мы отправились в ближайший лесок. Требовалось начать тренировки, а то народ совсем расслабится. Разминка, фехтование, рукопашный бой. Кроме стрельб, шуметь здесь не стоило. Да-да, я давненько начал тренировать своих людей ножевому и рукопашному бою. Чем опытней и боеспособней люди, окружающие тебя, тем больше шансов оставаться в живых самому.

К вечеру Робер вернулся. Алан и Глен сообразили, что при покупке лошадей потребуются люди, разбирающиеся в лошадках, потому отправили парней с Робером, кому дохлую клячу не подсунешь. С собой они привели восемь лошадок. Причём две были вполне приличных статей. Пройдоха Робер приобрёл и себе лошадку, считая, что слуга господина должен перемещаться поблизости от своего босса, а не трястись в телеге вместе со всеми. Чтобы я его не ругал, он выбрал мне и Копытову вполне приличных коней, точнее меринов[10]. Я действительно отчитывать его не стал. Давно заметил за своим слугой бережливую особенность, не стоила лишний раз быть сварливым. На следующее утро прибыли три извозчика с телегами, мы погрузили своё барахло, запаслись продуктами и отправились в Лондон. Через неделю, въезжали в пригород столицы Британии. Само путешествие прошло скучно и однообразно. В поисках аренды дома, в пригороде, долго не мучились, нашли через пару часов. Дом имел большой приусадебный участок и хозяйственные постройки, в том числе конюшня. Кроме самого дома в аренду входил сторож и кухарка с двумя помощницами, что нас устроило. Я решил дать день отдыха, а к планам следующих мероприятий приступить завтра. Джекинс пояснил в каком районе обитает банда, главарём которой в данный момент является Джейкоб Кривой. Кличку свою вор и бандит получил, будучи молодым в одной из драк с явной поножовщиной. Ему порезали лицо, а так как в этом времени о пластической хирургии даже не мечтали, шрам получился безобразный, от чего лицо бандита смотрелось несимметричным, а простыми словами — кривым. Для начала я послал наших следопытов понаблюдать за бандой. Пришлось парней переодеть в одежду простых обывателей Лондона. Думал Логан будет выделяться, ничего подобного. В Англию уже привозили индейцев из Нового Света, используя их в качестве слуг, что-то вроде экзотики. Для чего мне это требовалось? Имелось две причины. Джекинс откровенно боялся Джейкоба Кривого, о чём открыто сознался мне. Ну и мне понравилась идея «экспроприировать экспроприированное»[11]. Терять время тоже не хотелось. Джекинсу надо было проверить счета в банках, посетить все места, куда были вложены деньги при Джоне Хиллере. Я отправил с ним десятника Глена Грегга с одним бойцом.

— Глен, если заметишь, что Билли пытается хитрить, можешь его просто зарезать. Думаю, мы можем плюнуть на деньги и подумать, чем займёмся дальше, — сказал я десятнику в присутствии Джекинса.

Билли, выпучив глаза принялся меня уверять, что ему даже на ум не могла прийти такая глупость. Он так старался меня уверить, что поклялся на святом распятии, которое имелось в доме. Я махнул рукой, не желая слушать оправдания, но клятву принял. Глен взял под локоть Билли, и они ушли заниматься делами. Сам же я отправился осмотреться вокруг посредника и посмотреть, чем дышит Фоли Рич, координаты нахождения которого мне объяснил Джекинс. С собой взял троих парней. Копытов порывался тоже пойти со мной.

— Педро, ты остаёшься за старшего, займись тренировкой парней, чтобы у них от безделья не появились в голове какие-либо глупости, — приказал я строго, Копытов возражать не посмел.

В прошлой жизни мне довелась побывать в Лондоне, когда я занимался наукой, ещё до призыва на СВО. Но то был Лондон 21-го века. Я не сомневался, что сейчас город кардинально отличится своим видом. К середине 18-го века население Лондона приблизилось к семьсот пятидесяти тысячам жителей. Чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, я переоделся в небогатого дворянина и отправился пешком через весь город. Из оружия взял только шпагу и нож. Трое парней, что пошли со мной также вооружились тесаками и ножами. Я посчитал, что огнестрел нам не пригодится. Ну что сказать о Лондоне этого времени? В бедных районах грязь и нищета. Отходы могут запросто выплеснуть на улице, не отходя от двери своего дома. Фоли Рич жил в чистом районе, так называемый Сити. Когда мы добрались до него, сразу стало видно огромное различие. Улицы здесь гораздо чище. Стали попадаться полицейские, в основном констебли, которые патрулировали улицы в целях сохранения правопорядка. Район Сити финансовый центр Лондона. Неплохое место себе выбрал Фоли для проживания. Здесь расположены банки, фондовая биржа и множество разных финансовых учреждений. Над крышами домов виднеется монументальный вид будущего архитектурного памятника — Собор Святого Павла. Дом Фоли нашли достаточно быстро. Расположились в трактире напротив, я приготовился ждать. Один из моих парней сбегал к дому и выяснил у привратника, что Фоли ещё не покидал своё жилище. Боялся ли я, что меня могут опознать. Скорее нет, чем да. Моя внешность здорово изменилась с того времени, как я сбежал из крепости. Тело окрепло, я раздался в плечах, появились мышцы, лицо загорелое. На тех рисунках, которые я видел, схожесть была небольшая. Выдавал длинный нос. Но само лицо округлилось. Я не носил сейчас бороды, только усы, а стрижка волос не голове короткая. Узнать, конечно, можно, если присматриваться. Одет я сейчас в костюм небогатого дворянина, на голове широкополая шляпа, которая хорошо скрывает в тени половину лица. Ожидая появления Фоли, я старался решить для себя, что я буду делать с этим человеком. Раздену его до трусов, оставив без средств, можно и прирезать для полного спокойствия. Или завязать с ним знакомство, чтобы получать через него заказы. Ну а что? У меня есть вполне подготовленный отряд бойцов, которые дадут фору солдатам в местной армии. Не зря же я трачу время, обучая их совершенно другой тактике боя, нежели принята в этом времени. В моих учениях ничего особенного, типа уровня спецназа будущего нет. Тем не менее мои парни легко могут выполнять в местном времени роль отряда со специальными задачами. Уровень знаний в военных тактиках здорово отличается. Сейчас как воюют. Выстраиваются шеренги, идут навстречу друг другу, а когда сближаются, открывают огонь на поражение. Никто не пытается даже присесть или увернуться. Жесть. Такое впечатление, что идёт взаимная бойня. Пока я размышлял, появился Фоли Рич. Мы разбились на пары и пошли за ним на некотором расстоянии. В этот день Фоли зашёл в банк, пробыл там некоторое время. После банка он дошёл до трактира, я бы сказал достаточно статусного заведения. Об этом говорили внутренняя отделка и посетители, которые в основном походили на людей обеспеченных. Хотя входить в трактир не запрещалось в том числе простым людям. Я думал, что Фоли будет завтракать или обедать, но я ошибся. Фоли Рич провёл в трактире почти весь день. К нему время от времени кто-то приходил. Происходила беседа и незнакомец уходил, позже приходил следующий. Похоже, что Фоли Рич таким образом работает, предлагая заказы или наоборот принимает их. Слежка в следующие три дня подтвердила мои подозрения. Джекинс определился с активами банды, и мы занялись их реализацией. За Фоли Рич наблюдение я оставил, как и за Джейкобом Кривым.

Интерлюдия. Санкт-Петербург. Граф Шувалов.

На дворе дождливая осень и вот-вот наступят холода, но дрянная погода не портила настроение графа Александра Ивановича Шувалова. Он в очередной раз похвалил себя за терпение. Пришла весточка от Копытова, который плотно сидит на «крючке» из-за своих родственников. Письмо отправлено из Виргинии, где Копытов сообщал, что на самом деле Иоанн Антонович жив, более того с ним небольшой отряд верных людей, и они держат курс на Европу. Какое-то время задержатся в Британии. Подробностей Копытов не сообщал, зато отписал новые имена — Хуан де Суньига и Педро Алонсо. Новые документы не требуются, хотя Шувалов приготовил их. Лишними не будут, пусть полежат в тайнике. На следующее утро граф выехал в Санкт-Петербург, имелась кое-какая информация на английского посла и на шведского посла. Эти данные Шувалов собирался продать Шешковскому за очень хорошие деньги, а заодно, воспользовавшись оказией попробовать встретиться с графом Паниным, его не мешает осторожно расспросить, о мыслях оппозиционной дворцовой партии, в которую входил Никита Иванович. В такие поездки Шувалов всегда брал с собой Михаила Копытова, верного как собака для графа. Вдруг понадобится передать особое письмо кому-то или выполнить вполне щекотливое задание.

Встреча с Шешковским произошла на Васильевском острове, в одной из харчевен. Место конечно не статусное, но хозяин харчевни агент Шувалова, а значит отследить или подслушать никто не сможет. Тем более для таких встреч в харчевне предусмотрен отдельный кабинет с отдельным выходом и входом, чтобы обыватели не могли видеть кто приходит сюда. Стол в отдельном кабинете был накрыт щедрый. Встретившиеся бывшие сослуживцы из приличия во время насыщения обедом разговоров не вели. Только когда перешли к десерту, началась беседа.

— Надеюсь, Александр Иванович, у тебя для меня приготовлено действительно что-то стоящее?

— Нисколько не сомневайся, Степан Иванович, время своё ты потратил не зря. Остаётся только договориться о цене, — хитро улыбнулся Шувалов.

— Как же можно говорить о вознаграждении, если я не знаю о чём речь? — тут же парировал Шешковский.

— Вызовут твой интерес делишки английского посла, на посла Швеции? — спросил Шувалов, внимательно изучая выражения лица Шешковского.

— Будут сведения правдивые готов заплатить десять тысяч, есть у меня такая сумма для рабочих расходов, — обозначил цену Шешковский.

— Я глупыми слухами не занимаюсь, хотя скрывать не буду анализирую порой. Пожалуй, сойдёмся на пятнадцати тысячах и не торгуемся, сведения надёжные. Добавлю кое-что на наших дворян, которые заигрывают с шведами и англичанами, — сообщил Шувалов.

Шешковский кивнул, давая согласие, Шувалов улыбнулся достал список на бумаге и передал его секретарю Тайной экспедиции. Шешковский тут же впился глазами читая список дворянских фамилий и простых людей, но служащих при дворце. Шувалов его не торопил. А когда список был прочитан, они договорились, как Шешковский передаст средства Шувалову. А ещё Александр Иванович подметил, что Шешковский ни разу не спросил о слухах, которые гуляют по столице о том, что императрица ненастоящая.

— Сегодня определённо удачный день, а что касается слухов о ненастоящей императрице, то вы ещё не знаете, как я помогу этим слухам докатиться до Москвы и далее, — пробормотал Шувалов и заказал себе вина, после ухода своего бывшего сослуживца.

Перед обедом с Шешковским Александр Иванович отправил Михаила с письмом к Панину, в котором высказана просьба встретиться. Теперь Шувалов ожидал Михаила и размышлял о Екатерине Алексеевне, Императрице Российской Империи.

Екатерина начала своё правление с реформ. Хоть и обижен был Шувалов на императрицу, тем не менее признавал, что некоторые реформы своевременны, он даже в каком-то смысле одобрял их. В 1763-ем году проведена реорганизация Сената, которая создала систему судебного управления в стране, где функции разделили на шесть департаментов, во главе встал генерал-прокурор. Главы департаментов, обер-прокуроры починялись и отчитывались главе Сената. Уже в 1764-ом году проведена Секуляризация[12] церковных земель. В результате церкви и монастыри лишаются земельных участков и крепостных крестьян, которые переходят в статус «государственные». Хотя права на недвижимость за церковью сохранилась. Это явно не добавляет любви церковнослужителей к Екатерине. Шувалов подумал, что теперь оппозиция может опереться на церковь, если задумает сменить монарха на престоле. Пока Шувалов размышлял, вернулся Михаил Копытов, он сообщил, что Панину письмо передать не получилось из-за его отъезда в Москву, а слугам письмо Михаил передавать не стал. Шувалов махнул рукой и велел готовиться к отъезду в имение. С Паниным он переговорить ещё успеет.

Осень 1765 год. Лондон. Экспроприация награбленного.

Осень зачастила дождями, не так, чтобы на весь день, но всё равно неприятно. Мне пришлось прикупить парням плащи из плотной парусины с кожаными вставками. За Кривым продолжали наблюдение, парней распределил на тройки. Один идёт за объектом, второй чуть отстаёт, третий дополнительно выдерживает дистанцию, периодично меняются. Так меньше шансов, что примелькаются, на следующий день тройку меняем. С посредником Фоли Рич то же самое. Джекинс деньги с банков снял, получил свою треть, так мы договорились. Чтобы не держать наличные у себя, я деньги положил на банковский счёт, получив чеки. Билли поступил так же. В один из вечеров у нас с Билли состоялся разговор.

— Долго ещё провозишься с наследством Джона? — спросил я Джекинса.

— Два дома выставил на продажу, один в районе Сити[13], сдан в аренду, но это не помешает продаже. Сколько ждать покупателя не знаю. Второй дом в Чернильном тупике[14], там получится продать быстрее, но и дом значительно дешевле. Остались закладные, если забирать быстро, потеряем пятую часть, я не стал торопиться, всё равно ждать продажу домов, — ответил Билли.

Мы в Лондоне почти две недели, за это время я присмотрелся к Джекинсу, отрицательных эмоций он у меня не вызывал.

— Ты когда в банде был в крови испачкался? Почему тебя Джон держал и как ты попал к нему?

— Нет, кровью я не замарался, сам никогда не убивал людей. Только переговоры и финансовые вопросы. Как попал к Джону? Я работал на одного финансиста, меня грубо подставили, предполагалось провести долгое время на каторге или в долговой яме. Джону требовался человек, который смог бы разбираться в финансах, вот он и выкупил меня. Ни на какие дела меня не брали, в основном контачил с посредником. А во Флориду поехал, из-за того, что туда отправился Фоли Рич. Вот меня и взял Джон, хотя сначала брать не хотел, — ответил Билли на мой вопрос.

— Что планируешь, когда получишь всю свою долю? — вновь поинтересовался я.

— Не знаю. Из Британии точно уеду. Если Джейкоб дознается, что я казну Джона прикарманил, он меня на стейки порежет. Может во Францию подамся, или в Новый Свет, в колониях есть где развернуться, — ответил Билли пожимая плечами.

— В колонии не советую, там скоро войну развяжут. Можно заработать, а можно всё потерять, в том числе и жизнь, — как бы между прочим заметил я.

Джекинс посмотрел на меня долгим и внимательным взглядом, он явно хотел что-то спросить, но не решался.

— Спросить что-то хочешь? Спрашивай, Билли, другого шанса может и не быть, — решил я подтолкнуть его к откровенному разговору.

— Странный ты, кабальеро[15]. Вроде дворянской крови, но иногда говоришь со своими людьми, как с равными. Порядки у тебя строгие, люди за тобой пойдут без сомнений. Сначала я думал, что военный. Но в финансах разбираешься и знаешь много, чем-то ты людей располагаешь к себе, — серьёзным тоном высказал Билли.

Я хмыкнул, налил себе вина из кувшина, посмотрел на Билли, он кивнул. Я налил и ему. Пока сделал несколько глотков из бокала, выдержал паузу. Мне нужен финансист в этом мире, так как мои знания поверхностные, а точнее просто теория, да и то, из прошлой жизни, во времена моей учёбы на Историческом факультете, а значит могут быть неточными.

— Билли, мне нужен человек, который разбирается в финансах. Хочу предложить тебе войти в мою команду, но ты сам говоришь, что порядки у меня строгие. Один раз обманешь, второго раза не будет, долговой ямы тоже не будет. Прикажу Логану, он с тебя скальп снимет, — решил я сделать предложение Джекинсу.

Билли молчал минут пять, размышлял о моём предложении.

— Тогда, кабальеро, ты должен знать обо мне больше. А ещё хотелось бы понять на каких условиях я буду служить тебе, — медленно проговорил Джекинс.

Я кивнул головой и Билли рассказал о себе. По сути своей он действительно не бандит, в этом я ему верил. Работал у ростовщиков, в банке, в конторе по продаже недвижимости. Бывал во Франции, вполне может говорить на французском языке. В Испании довелось ему бывать по работе, испанский знает плохо, но с помощью жестов и некоторого запаса слов сможет объясниться. Родился и вырос в семье торговца, однако вся семья вымерла во время одной из эпидемий. От Джона Хиллера хотел бы сбежать, да только боялся, что тот найдёт его и убьёт.

— От меня захочешь уйти держать не стану. Обман не потерплю, накажу строго. В отряде будешь получать три доли, как у десятника, для начала, а там посмотрим. В боевых действиях тебе участвовать не надо. Занимаешься только делами, связанными с деньгами, — озвучил я свои условия.

Джекинс попросил время на подумать, однако на следующий день утром дал согласие. Я собрал отряд и объявил, что у нас новый член отряда, возражений не последовало.

Через два дня объявился покупатель на дом в Чернильном тупике, я поручил десятнику Глену Греггу подстраховать Джекинса, чтобы его не обманули и на деньги не кинули[16]. По моим прикидкам покойный Джон Хиллер был явно не беден, а по меркам этого времени, просто неприлично богат. Предполагаемая прибыль обещала дойти до метки в сто тысяч фунтов, а это просто сумасшедшие деньги, если учесть, что в Лондоне за несколько шиллингов могут зарезать в тёмном переулке. Я пока откладывал решение вопроса по Джейкобу Кривому, а вот Фоли Рича я решил посетить. На ночь в его доме оставались двое слуг, которых убивать не обязательно, парни и так их свяжут. Побеседовать с Фоли, предъявить ему от имени банды, что он получил больше за заказ в Огайо. Хоть я и не знаю, сколько он там получил, но думаю расколоть его можно. Ну а решение приму на месте, в зависимости от результатов разговора. К визиту в дом Фоли мы готовились тщательно. Заказали маски по типу балаклавы[17], но не вязанную, а из материи. Получилось что-то вроде мешка на голову с прорезями для глаз и рта. Всех моих парней удивил такой тип маски, но лишних вопросов никто задавать не стал. Отправились впятером, я даже Копытова с собой не взял. Логан там мне был нужнее всех. Прибыли к дому Фоли Рича в полночь, из-за пасмурной погоды стояла непроглядная темень, рассеиваемая редкими фонарями на улице. На месте нас встретили трое парней, которые находились здесь с вечера. В дом Логан пошёл один, заявив, что все остальные будут только мешать. Через полчаса индеец подал сигнал, и мы вошли, закрыв двери на запоры. Здесь я только разглядел, как Логан попал в дом. Оказывается, он влез через чердачное окно, а потом проник в комнаты, где оглушил и связал слуг. А потом связал хозяина дома, точнее привязал к стулу.

— В доме проверил, точно больше никого нет? — тихо спросил я у ирокеза.

Логан только кивнул головой. Я прошёл в комнату, где находился Фоли Рич. Он был привязан к стулу, рот заткнут кляпом. Я подошёл ближе и вытащил кляп.

— Не надо кричать и звать на помощь, если хочешь жить. Ты меня понял? — задал я вопрос.

Фоли закивал головой, несколько раз кашлянул и сплюнул слюну прямо на пол. Логан встал у него за спиной. Сквозь примитивные маски он нас опознать точно не сможет.

— Кто вы, что вам от меня нужно? Если деньги, то они в шкафу в спальне, есть ещё в сейфе, забирайте и уходите, — хрипло произнёс Фоли.

Я не ответил, взял стул и сел напротив пленника, стал молча его разглядывать. Выдержав паузу минут в пять и заметив, что Фоли нервничает, начал говорить тихим голосом, но, чтобы он услышал меня. В моей голове промелькнула мысль из моей прошлой жизни «хороший понт[18], те же деньги». В данную минуту я собирался обмануть Фоли, ну или обхитрить если хотите.

— Деньги само собой заберём, мы потратили на тебя своё время, время — это деньги. Но мы здесь не только поэтому. Ты дал заказ Джону Хиллеру, пообещал двадцать тысяч. Куш хороший, спорить не буду. Вот только себе забрал намного больше. Некрасиво получилось. Ты знаешь, что жадность ведёт к проблемам и нищете? Сколько ты получил от посредника за заказ во Флориде? Кто заказчик? Если ответишь на мои вопросы, у тебя появится возможность ещё коптить небо, — задал я сразу ряд вопросов пленнику.

Я блефовал, так как не мог знать о сумме сделки по заказу на меня любимого. Фоли меня не разочаровал, он был умным человеком и умел просчитывать шансы.

— Основного заказчика я не знаю, был посредник Эдфард Уилстон, торговец. Думаю, что посредником выступал только один раз. Может чаще, но это не основное его занятие. Много болтает и волнуется. В разговоре промелькнуло слово «царственная особа». Но что за особа я не знаю, да и не спрашивал. В наших делах не принято задавать лишние вопросы, — Фоли замолчал. Он видимо всё же сомневался говорить о деньгах или нет. Я решил немного подтолкнуть его к откровению.

— Когда Джон умирал, он очень просил наказать тебя за обман. Исповедуйся, как пред богом, тогда я подумаю, что мне не нужна твоя смерть. Мы можем забрать в том числе твой дом. Сейчас привезут поверенного, он оформит продажу дома. А чтобы соседи не волновались куда делся Фоли Рич, я переодену парней в твою одежду и в одежду твоих слуг. Днём ты сядешь в карету и уедешь на глазах всех соседей, а новый хозяин скажет, что ты продал дом и переехал в Пруссию. Веришь, что я могу такое провернуть? — дал я ему пищу для размышлений.

И снова Фоли молчал не меньше пяти минут. В нём боролась жадность к своим деньгам и инстинкт самосохранения. Инстинкт победил.

— У меня дома наберётся не больше десяти тысяч. Все деньги я держу в банке, но могу завтра снять всё. Примерно пятьдесят тысяч, если вы сохраните мне жизнь, — сделал предложение Фоли. Я тихо засмеялся.

— Фоли, ты считаешь, что я тебе поверил? Ты меня рассмешил. Такие, как ты всегда прячут золото и драгоценности в тайниках. Думаешь, что я настолько глуп, что отпущу тебя в банк? Даже не надейся. Когда мы оформим продажу твоего дома, то после твоего отъезда всё здесь перероем, даже двор перекопаем и разберём полы. Твои тайники обязательно найдём, есть у нас опыт искать тайники в домах. Предложи что-то другое, заинтересуй меня, — я вновь блефовал.

Фоли молчал, размышляя следующие пять минут или около того.

— Развяжите меня, тогда сможем поговорить серьёзно, — сказал Рич, а в глазах его я не увидел страха.

Он как-то подобрался. Я честно сказать уважаю сильных и смелых людей. Тем более у меня не было цели банально ограбить и убить Фоли. После его слов я поставил ему плюсик.

— Хорошо. Послушаем, что ты нам предложишь, — согласился я.

Кивнув своим людям, чтобы развязали пленника, я велел всем выйти. На несколько секунд задержался Логан, но, когда я кивнул повторно, он тоже вышел. Мы остались вдвоём.

— Хочу предупредить, что за обман ты заплатишь штраф. Теперь слушаю твоё предложение, Фоли.

— Какими силами вы располагаете? Что умеете? — сразу перешёл к делу посредник.

Я восхитился. Вот, что значит профессионал.

— Скажем так, я могу взять штурмом небольшой городок. Ну или вырезать район Сити в Лондоне, за ночь, — решил я приукрасить свои возможности.

— Думаю, у вас большой отряд наёмников. Вы не банда, слишком быстро выполняют твои приказы эти люди. А у тебя слишком правильная речь. Не удивлюсь, если окажется, что ты из благородных. У меня есть заказ на освобождение трёх знатных особ, из всех, кому я предложил желающих не нашлось, — сделал предложение Фоли.

Я сделал паузу, размышляя уловка это или нет. Посмотрел внимательно в глаза Фоли, взгляд прямой. Не то, чтобы совсем не боится, но похоже не лжёт.

— Говори, желательно больше подробностей, — предложил я.

— Примерно четыре-пять месяцев назад в Восточную Индию отправилась семья барона Роберта Клайва, жена с сыном и дочерью. Фрегат «Северн», на котором находилась семья Клайва и фрегат «Ларк» подверглись нападению пиратов по пути в Индию. Пираты объявили награду в сто пятьдесят тысяч серебром за семью Роберта Клайва. Адмирал Чарльз Уотсон пробовал помочь и атаковал пиратов, даже захватил два пиратских корабля, но выяснить, где содержат семью Клайва не удалось. Пару месяцев назад от пиратов пришло новое предложение о выкупе. Сейчас морские разбойники требуют триста тысяч серебром. Роберт Клайв не желает больше рисковать своими близкими, потому готов заплатить выкуп. Нужны наёмники, которые возьмутся за передачу выкупа и сопровождение леди Элизабет Клайв[19], жены Клайва, и её детей, сына Брендона[20] и дочери Элис[21], — поведал мне суть вопроса Фоли.

Я вновь задумался. Если до сих пор не нашлось желающих, то вероятность гибели посланников с выкупом настолько высока, что их смело можно записывать в покойники. В моём прошлом мире достаточно часто похитители, получив выкуп просто убивали заложников. А как это выглядит сейчас? Что-то не припомню примеров из университетского курса истории.

— Допустим. И сколько предлагает щедрый барон за услуги передачи выкупа, сумма какова?

— Триста тысяч, если жену и детей вернут целыми и невредимыми. А ещё он готов заплатить пятьсот тысяч, если пиратов накажут, — ответил Фоли.

Деньги сумасшедшие. В этом времени на такие средства можно устроить свою жизнь и ни о чём не заботиться. Я прикинул, подсчитывая в уме вес серебра, который придётся тащить к пиратам. Вес фунта стерлингов триста пятьдесят грамм в серебре — это так называемая мера веса денег. Сколько там весил шиллинг в 18-ом веке? Чуть больше двух грамм. В одном фунте двадцать шиллингов. Получается неподъёмный вес серебром. Если выкуп будет в золотых монетах, так называемых гинеях[22], а монета номиналом в пятак весит почти восемь с половиной граммов, то вес составит почти полтонны золота. Есть ещё и пенсы, которые чеканят из меди. Желательно получить в золоте. Но готов ли я кинуться в такую авантюру? Прислушался к себе, моя интуиция говорит о какой-то радости. Довериться своим чувствам? Почему бы не рискнуть. Похоже события перестают быть томными.

— Предположим, что я согласен. Что дальше?

— Я напишу вам рекомендательное письмо мажордому барона. Роберт Клайв доверяет своему старому слуге. С ним вы окончательно обговорите план действий, — ответил Фоли.

Он встал, достал из секретера бумагу и перо с чернилами, сел за стол и приготовился писать.

— Как я могу к вам обращаться? В письме надо указать имя, — Фоли вопросительно посмотрел на меня.

— Называй меня «Испанец». С тебя будет достаточно, — ответил я.

Фоли Рич кивнул и за несколько минут написал письмо, капнул сургучом на бумагу, который расплавил прямо на свече, и приложил свой перстень вместо печати.

— Хотелось бы решить наш вопрос со штрафом, который вы мне навязываете. За этот заказ я не возьму свою долю, что вполне покроет ваши издержки в прошлом, — Фоли посмотрел на меня вопросительно, подавая мне письмо.

Я позвал Логана, подал ему серебряный шиллинг и жестом показал, что его следует разрубить пополам. Логан кивнул, вышел, а через пару минут вернулся, подавая мне две половинки монеты. Я положил обе половинки на стол перед Фоли.

— Я не торгуюсь, Фоли. Думаю, твоя жизнь стоит куда дороже презренного металла. Деньги, которые есть в твоём доме мы заберём в качестве оплаты нашего времени. Мне пришлось тратить на тебя своё время. Твоя доля так и быть покроет твою прошлую жадность. Здесь на столе две половины серебряной монеты, одну заберёшь себе. Если от меня подойдёт человек с такой половинкой, то ты предложишь нам ещё какой-нибудь заказ. Радуйся, Фоли, у тебя появился новый исполнитель, который способен на многое. Главное ты можешь наслаждаться своей жизнью, которую я тебе пока оставляю. Друзьями мы не станем, но партнёрами, вполне возможно, — я широко улыбнулся, рассматривая кислое выражение Фоли.

Деньги мы забрали, почти двенадцать тысяч фунтов. Перед уходом я посоветовал Фоли не распространяться знакомством со мной, в противном случае вернусь и отрежу ему язык. Надеюсь, он не сильно обижается на меня.

На следующий день я проснулся только к обеду. Умылся, обед мне принесли прямо в комнату, так что я с удовольствием потешил свой желудок. Кухарка оправдывала все надежды на приготовление приличной пищи. С удивлением обнаружил отсутствие бойцов, когда вышел во двор, где увидел Логана, чистящего ружьё и пистоль.

— Ну и где все остальные? — спросил я ирокеза.

— Педро, утроил этот…Марш-бросок в лес, там будут тренироваться стрельбе из пистолей в движении, — ответил индеец, не отвлекаясь от чистки оружия.

Я давно ввёл тренировки в стрельбе в движении, ещё будучи в Огайо. Бойцы учились стрелять, маневрируя, перекатываясь на земле. Цель — научить бойцов отряда стрелять навскидку, без прицеливания. Хотя из кремнёвого пистоля не особо прицелишься, во время сгорания пороха на полке затравочного отверстия стрелок отворачивает лицо или закрывает глаза, чтобы искры не попали в глаз, а то можно остаться без оного органа зрения. Такой метод стрельбы отрицательно влияет на точность попадания. Вот и учатся бойцы интуитивно направлять ствол так, чтобы попадать в цель. Когда в Огайо я стал применять такие тренировки, народ ворчал, но потом привыкли. Сейчас они просто оттачивают мастерство. Скажу честно, я сам не увиливаю от интенсивных занятий в боевом искусстве. Сегодня со мной остались только те, что были ночью в доме Фоли Рича. С ними я решил и заняться тренировками до вечера, правда без стрельбы, только фехтование и рукопашные приёмы, плюс ножевой бой. Кстати, у Логана было чему поучиться. Он виртуозно владел ножом и томагавком[23]. Мне понравилась такая манера боя, тем более томагавк у меня имелся, подарок от вождя Кочисо. Фехтовать я предпочитал шпагой, моим основным партнёром был Копытов. Но раз он отсутствовал, я позанимался с бойцами. Они владели боем с тесаками, которые заменили на укороченные палаши. В прошлой жизни у своего учителя, в клубе реконструкторов, Сергея Бородина я учился не только фехтованию шпагой, но и сабельному бою, а также бою на мечах. Здесь и сейчас мечи не востребованы, зато активно применяются сабли и палаши. Шпага используется больше для дворян. В общем день прошёл продуктивно. Ближе к вечеру появился Билли Джекинс, я его уже не контролировал так сильно, как после приезда, с ним оставался один боец для охраны. По выражению лица Джекинса я заметил, что он чем-то расстроен. Уединился с ним, чтобы расспросить о причинах плохого настроения.

— Объявился Кривой. Не знаю от кого он узнал, что продаю активы Джона, — сообщил Билли.

— Джейкоб сам встретил тебя, угрожал? — заинтересовался я.

Дело в том, что я с сегодняшнего утра приказал больше не следить за бандой и её главарём Джейкобом Кривым.

— Возможно меня видел кто-то из его людей в городе. Сегодня я встретил одного юношу, Эрика Ватсона. Пару лет назад я его выручил, он провинился во время кражи, что-то там не смог открыть или взломать. Джон тогда разозлился и чуть не зарезал мальчишку, я уговорил Хиллера не трогать пацана. Сегодня он меня нашёл, точнее поджидал возле дома в районе Сити. Сообщил, что Джейкоб меня ищет, с этим могут быть проблемы, — Билли скорей всего боялся заместителя, а теперь главаря банды.

Я планировал плюнуть на банду и не заниматься ими вообще, потому и снял наблюдение. Но мы ещё не закончили свои дела в Лондоне, тем более завтра я планировал съездить в графство Норфолк. Допустить, чтобы зарезали Джекинса, я не мог.

— Кто ещё, кроме Джейкоба Кривого, может создать проблемы в Лондоне? — спросил я.

— У него десяток преданных людей, грабители и убийцы. Они крепко держат банду в повиновении. Без них банда распадётся скорей всего. Хотя не исключаю, что место главаря кто-нибудь займёт, — объяснил Билли.

Придётся разбираться с этим вором по прозвищу «Кривой». Вечером, после возвращения всего отряда, я собрал костяк нашего отряда, десятники, Копытов, и Логан со своими следопытами.

— У нас появилась помеха, которую следует устранить жёстко. Билли сейчас занимается нашими капиталами, пристраивая их в нужных местах. Глупо просто держать деньги на счетах в банке, деньги должны работать. Джейкоб Кривой, за бандой которого следили несколько дней, олицетворяет эту проблему. Завтра возобновить наблюдение, выяснить, где ночует Джейкоб, а также его ближние помощники. Всех под нож, но прежде нужно выяснить расположение тайников с золотом или драгоценностями. Логан допрос на тебе и твоих людях. Педро ты старший, руководишь всей операцией. Я уеду в графство Норфолк, у нас появился хороший заказ. С собой возьму Глена и пару парней. Глен, выбери таких, чтобы выглядели поприличней и умели хорошо орудовать палашом. Вопросы есть?

Копытов поморщился в очередной раз, но возражать не стал. Я решил откровенно поговорить с Копытовым, имелись у меня на его счёт некоторые подозрения. Отпустил всех кроме своего русского спутника. Прежде чем начать говорить проверил не подслушивает ли кто, хотя такое было невозможно, дисциплина в отряде поддерживалась на высоте. После ухода бойцов отряда Копытов внимательно ожидал от меня предстоящего разговора.

— Иван Миронович, у меня к тебе вопрос. Я хочу, чтобы та ничего не скрывал от меня. Несколько дней назад ты отпросился в город. Поведай мне, что ты там делал? — я внимательно уставился в глаза Копытову.

Дело в том, что примерно год назад я обратил внимание на своё ощущение, когда говорят неправду. Анализировать стал не сразу. Потом долго проверял, чтобы убедится в своей интуиции. Выражалось моё чувство в нарастающем беспокойстве во время разговора. К настоящему времени я уже чётко осознавал, что у меня появилась такая способность. Отношу её пока к интуиции. Копытов молчал, он наверняка о чём-то размышлял. Тогда я решил ему помочь в его решении.

— Кому ты отправил письмо, только не ври? — предупредил я его, нахмурив брови.

Копытов молчал ещё минуту, а потом вдруг вскочил со стула и упал на колени.

— Прости, государь. Виновен я перед тобой, — воскликнул Копытов.

Я в первые секунды даже растерялся от такого поведения своего спутника со времён побега из крепости Шлиссельбург. От растерянности я молчал ещё пару минут, Копытов это воспринял по-своему.

— Повинюсь перед тобой, государь. А там уж сам решай мою судьбу, только знай, что связал с тобой свою жизнь навсегда, а понадобится, то и жизнь отдам, — очень эмоционально заговорил Копытов, не вставая с колен.

— Говори, — разрешил я.

— Сообщения я отсылаю графу Шувалову. Ведь это он организовал твой побег. Давно на него служу. Семью мою он приютил брата и сестру с их семьями, обласкал. Ну а с меня службу потребовал. Моя-то семья померли в эпидемию, не осталось никого из рода нашего, кроме сестры и брата. Сначала я не знал, что ты за человек, даже не знал, что государь ты наш истинный. А потом боялся признаться, думал прогонишь. Верой и правдой готов тебе служить, батюшка-государь, в том крест целовать буду, — Копытов замолчал, опустив голову, не вставая с колен.

Иван Миронович ни в чём меня не подводил за всё время нашего знакомства, нет у меня претензий к нему. Между тем, Копытов достал свой нательный крестик и поцеловал его, прочитав молитву «Отче наш», и трижды перекрасившись. В его движениях и словах чувствовалась решимость и искренность.

— Встань, Иван Миронович, — приказал я.

Копытов поднялся с колен, я подошёл к нему и взял за полечи.

— Верю и прощаю. Отныне ничего от меня не скрывай, служи верно и будет тебе от меня благодарность и дружба, — произнёс я.

Получилось немного пафосно, но в эти мгновения я действительно чувствовал, что так следует поступить.

— Писать Шувалову продолжай, только под моим руководством. Не надо, чтобы граф что-то заподозрил. Через пару дней отпишешь, что отправились мы в Африку, пусть так думает. Ему не следует знать правды, — дал я распоряжение своему приятелю.

Хотя теперь мне проще его считать своим верным слугой, но озвучивать пока такое не стал.

[1] Свободный художник — метафорическое обозначение самозанятого человека.

[2] Проклевать мозг — разговорное, донимать бессмысленными разговорами, надоедать.

[3] Воровская касса — жаргонизм, то же «общак» или «котёл», на уголовном жаргоне денежный фонд взаимопомощи в среде преступного сообщества.

[4] Идальго — в средневековой Испании человек, происходящий из благородной семьи и получающий особый статус по наследству, передававшийся только по мужской линии.

[5] Чопорный — чрезмерно строгий в соблюдении приличий, щепетильный или надменный в поведении.

[6] Метрополия — государство по отношению к своим колониям, эксплуатируемым территориям, в данном случае подразумевается Британия.

[7] Морфей — перевод с греческого — «формирователь», «тот, кто формирует сны», бог добрых пророческих или лживых сновидений в греческой мифологии.

[8] Констебль — низший полицейский чин в правоохранительных органах Великобритании.

[9] Инкогнито — лицо, скрывающее своё настоящее имя, живущее под вымышленным именем.

[10] Мерин — кастрированный жеребец.

[11] Экспроприация — принудительное отчуждение имущества или финансов, в данном случае подразумевается отобрать награбленное.

[12] Секуляризация — процесс снижения роли религии в сознании людей и жизни общества, переход общества, регулируемого преимущественно религиозной традицией, к светской модели общественного устройства на основе рациональных норм.

[13] Район Сити — один из богатых районов в Лондоне в 18-ом веке, в районе расположены банки и финансовые учреждения, жилые дома принадлежат богатым людям, на улицах соблюдается чистота, за правопорядком следит полиция.

[14] Чернильный тупик — один из бедных районов Лондона 18-го века, получил такое название во время эпидемий в начале 1700-ых годов, когда на улицах валялся не только мусор, но и трупы людей.

[15] Кабальеро — переводится с испанского как «всадник», в Испании обращение к богатому дворянину, а также к родовитому человеку, нёсшему военную службу.

[16] Кинуть — жаргонизм, в данном случае не заплатить, отобрать деньги, обмануть.

[17] Балаклава — головной убор, закрывающий голову, лицо, оставляя прорезь для глаз и рта, является наиболее распространённым видом подшлемника.

[18] Понт — жаргонизм, гонор, демонстрация превосходства, часто мнимого, напускной вид, притворство, обман, хитрость, уловка.

[19] Элизабет Клайв — выдуманное автором имя жены барона Роберта Клайва.

[20] Брендон Клайв — выдуманное автором имя сына барона Роберта Клайва.

[21] Элис Клайв — выдуманное автором имя дочери барона Роберта Клайва.

[22] Гинея — золотая монета, в 1663 году Карл Второй, король Англии, ввёл в оборот новую золотую монету, вес монеты составлял 8,3 грамма, в обращении находились монеты 5 гиней, 2 гинеи, 1 гинея, в 1717 году гинея была приравнена официально к 21 шиллингу, в 1818 году гинея была заменена золотым совереном.

[23] Томагавк — боевой топор индейцев Северной Америки, ударно-метательное оружие индейцев.