Снаружи в воздухе разлит едкий запах дыма, но внутри особняка почему-то пахнет еще хуже. Ядовитый, тошнотворный запах. Внезапно я думаю о маме.

Теперь, когда шум уличной суматохи приглушен, я гораздо отчетливее слышу жужжание магии Завесы Карадока.

Богато разукрашенный ковер в холле приглушает шаги. После недельной слежки мы узнали, что Карадок проводит бо́льшую часть времени на втором этаже, в библиотеке.

Рафаэль бросает на меня взгляд и приподнимает брови – убедиться, что я в порядке.

В голове у меня до сих пор хаос из обрывков собственных мыслей и мыслей охранника. Но я показываю Рафаэлю поднятый большой палец и достаю из ботинка нож. Он тоже вынимает меч из ножен, и мы крадемся вглубь холла к тяжелым двойным дверям.

Мы уже составили примерный план дома, наблюдая в окно.

Мы специально выбрали такое время – десять вечера, когда вечерняя смена персонала меняется на ночную. На кухне остался повар. И еще есть личная горничная Карадока, которая, надеюсь, у себя в комнате. Я думаю о ней и вспоминаю ее страстный поцелуй, когда мы спрятались в кладовке. Она человек, а я фейри… Это не мои воспоминания, а Седого Лиса. У меня кружится голова, приходится остановиться – всего на секунду. Рафаэль оглядывается, я жестом предлагаю ему идти дальше.

Дверь плавно открывается: к счастью, лестница за ней каменная, а не деревянная. Ни повара, ни горничной не видно, но я все равно не могу избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за нами, слышит нас. Что сам особняк знает о чужом вторжении.

Мы поднимаемся по лестнице, жужжание становится громче, и я всей кожей чувствую магию Завесы. На втором этаже Рафаэль поворачивает к двери библиотеки, но я хватаю его за руку и качаю головой: жужжание доносится из спальни мага.

Рафаэль подходит к двери, я следом. Взявшись за дверную ручку, он бросает на меня взгляд, и мне становится страшно.

Я киваю, он распахивает дверь и врывается внутрь. Я за ним.

Стены спальни выкрашены в темно-бордовый с черными вкраплениями, как у увядающей розы. Карадок стоит у окна спиной к нам и смотрит на пожар.

Что-то не так. Я должна была заметить это раньше – жужжание со всех сторон, только более громкое.

Я поднимаю взгляд.

Весь потолок мерцает – туманная Завеса окутывает нас. Мы в ловушке. Карадок поворачивается и опускает Завесу.

Меня охватывает холодный страх. Я призываю силу Стража и швыряю в окружающий смертоносный туман. Но для Рафаэля уже слишком поздно: щупальца тумана цепляются за него, он спотыкается и оседает, меч со звоном падает на пол.

Холодная паника скребет меня когтями.

Под действием моей магии Завеса почти рассеивается, но по-прежнему обвивается вокруг груди Рафаэля. Я опускаюсь рядом с ним на колени и использую всю ментальную энергию, чтобы оторвать эти нити – одну за другой. Если хоть один завиток проникнет в сердце или голову, Рафаэль погибнет.

Заслышав за спиной шаги Карадока, я оглядываюсь. Его пальцы сжимаются на моем горле, он опрокидывает меня навзничь и придавливает коленями грудь. Я сопротивляюсь, отчаянно пытаясь вдохнуть и одновременно сосредоточиться на магии, окутавшей Рафаэля. Все мое внимание приковано к жемчужным щупальцам смерти, извивающимся вокруг него. В глазах темнеет, я вижу звезды. И срываю с Рафаэля последние завитки магической Завесы.

Время замедляется.

Моя голова кружится, а пальцы Карадока железной хваткой впиваются в горло. Я изо всех сил бью его по рукам, и он отпускает меня. Делаю глубокий, прерывистый вдох, но Карадок по-прежнему сверху и снова тянется к моей шее.

Я призываю телепатию, чтобы завладеть его разумом, заставить выброситься из окна. Но как только я проникаю туда, то понимаю: это невозможно. Сознание Карадока не так примитивно, как у Райта или Седого Лиса. Я вообще с трудом могу разобраться в его мыслях. Ему сотни лет, а может, и тысяча. Он видел взлет и падение империй, имел семнадцать жен и бесчисленное множество любовниц. Его не интересуют ни любовь, ни деньги, ни власть. Его мысли – это лабиринт. Пытаться управлять его разумом – как плыть вверх по водопаду.

Вместо этого я обнаруживаю, что теряю себя. Меня словно проглотили. В панике я пытаюсь разорвать телепатическую связь, но не могу найти дорогу обратно, к прежней Ние. Я становлюсь частью Карадока и больше не чувствую боли от удушья.

Теперь я понимаю: он знает.

Знает о вторжении.

Образы и воспоминания проносятся в моем мозгу так быстро, что я не успеваю их осмыслить. Вот учебная академия. Фейри-травники ходят между фейри-солдатами, лежащими на кроватях. Дракону что-то вводят, и он ревет от боли. Огромная армия фейри марширует под знаменами с драконами. Настойка, созданная волшебными алхимиками. Настойка из странных трав на основе… железа.

Вот над чем работал Оберон. Много лет назад железное оружие остановило воинов-фейри, но такая настойка сделает их неуязвимыми. Оберон создает армию фейри, невосприимчивую к железу.

Железо – единственное, что помогало людям против фейри. Без него фейри превратятся для человечества в лесной пожар, уничтожающий всё на пути. Мы знали, что они что-то замышляют и что нужно остановить их. Но не догадывались, что уже слишком поздно.

Мы хотели уничтожить Завесу, но теперь это не имеет значения. Она больше не нужна самим фейри: они собираются переправить свою армию через барьер. Карадок был на совещаниях, обсуждающих вторжение; видел карту, разложенную на столе, на которой отмечены места атак. Я, как и остальные, слышала о плане нападения фейри на Южную Францию.

Но это не настоящий план.

Истинная цель Оберона – Англия.

Если б я только могла предупредить своих… Но Карадок снова душит меня.

Теперь я вижу себя его зрением – распростертую на полу, открывающую и закрывающую рот, отчаянно пытающуюся вдохнуть, с выпученными глазами. Я в нескольких мгновениях от смерти.

Ничего нельзя сделать. Мы потерпели неудачу.

Внезапная резкая боль разрывает меня, когда грудь протыкают чем-то острым.

Нет. Не мою. Грудь Карадока. Он смотрит вниз – туда, где торчит лезвие меча. Его пальцы слабеют, челюсть отвисает. Алая капля крови срывается с губ, и он соскальзывает с меня.

Я с размаху возвращаюсь в собственное тело, хватая ртом воздух. Карадок замертво падает на пол. Надо мной возвышается смертельно-бледный Рафаэль, с его меча стекает кровь. Он опускается на колени.

– Ния, ты в порядке?

– Да. – Голос срывается, мне больно говорить.

– Мы сделали это. Карадок мертв. – Рафаэль обнимает меня за талию и помогает подняться.

– Нет. – Я прижимаюсь к нему, потирая травмированное горло. – Это неважно. Я видела его мысли. Фейри нападут. У них армия из… железоустойчивых фейри.

Рафаэль на секунду теряет дар речи.

– Не может быть…

Я прислоняюсь к его мощной груди, голова кружится.

– Это так. Фейри-травники учились у людей медицине – например, иммунотерапии. Они нашли способ – вводили солдатам сначала микроскопические дозы железа, а потом постепенно увеличивали. Тысячи фейри погибли во время эксперимента, но для Оберона это не имеет значения. Он хотел получить армию. И он ее получил.

Я слышу бешеный стук сердца Рафаэля.

– Когда они нападут?

Я пытаюсь вспомнить, что именно узнала от Карадока, просматривая бурное море его мыслей.

– Кажется… через одну-две недели. Но мы только что убили Карадока – значит, Завеса спадет через несколько часов. Оберон не станет медлить. Он начнет вторжение, как только барьер исчезнет. Из-за нас это случится раньше. Нужно сообщить сэру Кею. И мобилизовать все силы.

Рафаэль стискивает мою руку:

– Десант МИ–13 ждет на юго-востоке Франции падения Завесы. Как только это произойдет, он начнет штурм Фейри-Франции.

– Десант должен быть в другом месте! Нужно переправить его туда, где фейри собираются напасть на самом деле. – Я вспоминаю планы вторжения, карты. – Они планируют высадку возле Дувра.

– Уверена? – Рафаэль чертыхается себе под нос. – Успеть будет трудно. Если ты сказала правду, армия фейри уже окажется на северном побережье Франции. А десант МИ–13 находится на южной границе, далеко от Дувра.

– Надо срочно предупредить британских военных. Они должны быть в боевой готовности и сообщить в Дувр. И эвакуировать город. Помнишь Бретань? Когда началась война, после фейри оставался только пепел. Все улицы были завалены трупами.

Рафаэль потирает рукой подбородок:

Можно послать Джиневру передать депешу десантникам из МИ–13 и попросить их изменить курс.

Я киваю:

– А мы должны как можно быстрее вернуться за Завесу. Нужно найти телефон.

* * *

Я внимательно слушаю, как Рафаэль спорит по телефону.

– Потому что я уже говорил вам! – надрывается он. – Она прочла его мысли. Она телепат… нет, не просто новичок. У нее Авалонская Сталь. Капитан? Капитан?

Я слышу гудки на другом конце провода. Нас не стали слушать.

Мы оба грязные, измученные. Ехали всю ночь. Пока мы добрались до Завесы, ее уже не было.

Сначала Рафаэль позвонил руководству МИ–13, чтобы доложить информацию. Но все агенты оказались заняты: одни в опергруппах по расследованию убийств, остальные в десанте сэра Кея.

Второй телефонный звонок предназначался контакту Рафаэля в британской армии.

– Он не стал слушать, – сокрушается Рафаэль с мрачным выражением лица. – План Оберона сработал на все сто. Как только Завеса упала, он для отвода глаз начал ложную атаку на Южную Францию. Французские и британские военные предприняли ответные меры. Сейчас там бóльшая часть британской армии и флота.

– Но железоустойчивые фейри нанесут удар не там. – Я просто в шоке.

– МИ–13 направляет всех в Дувр, но большинство агентов слишком далеко, – отвечает Рафаэль. – Мы ближе всех.

Я тяжело вздыхаю:

– Нужно собрать как можно больше агентов и поскорее добраться до Дувра.

Он кивает:

– Согласен.

Внутри меня все сжимается. В Дувре десятки тысяч людей, которые даже не подозревают, что их ждет.