Два дня спустя

За моей спиной лук и колчан со стрелами. Напряженно прищурившись, я вглядываюсь в горизонт; соленый ветер дует мне в лицо, в глаза.

Над Дуврским проливом наступает утро. В рассветных лучах знаменитые белые утесы кажутся розовато-золотой полоской на фоне сиренево-голубого горизонта.

Наше маленькое судно мчится к береговой линии Англии. Я продолжаю высматривать дым и обломки – сигналы гибели – или корабли фейри, собравшиеся вокруг порта Дувр. Но пока никаких признаков сражения – только медовые солнечные лучи, танцующие над морем. Тихое безмятежное утро воспринимается как нереальное – с учетом того, что вот-вот произойдет.

– Как твой живот? – интересуется Тана, вставая рядом у лееров.

Я крепче вцепляюсь в леер:

– Бывало и хуже.

Эти два дня выдались долгими. Нам удалось собрать еще нескольких членов групп, посланных уничтожить магов Завесы. Фрейя, Серана, Найвен и Тана поднялись с нами на борт. Немного, но лучше, чем никого.

Холодный ветер ерошит волосы, внутри меня зарождается страх.

– Увидела что-нибудь новое? – спрашиваю я. – Какие перспективы? Что произойдет в Дувре?

Тана качает головой:

– Всегда трудно разглядеть исход битвы. Будущее для меня теперь так же непостижимо, как и для тебя.

– Тебе это не нравится?

– Не так сильно, как ты думаешь.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бурлящий желудок.

– Мы почти на месте, – тихо произносит Тана.

Вдалеке виднеются дома и волнорез, выступающий в море. Я щурюсь, пытаясь разглядеть дым или обломки.

– Мы не опоздали?

– Думаю, нет, – шепчет Тана, протягивая бинокль. – Кажется, мы как раз вовремя.

Я смотрю в окуляры. В порту с виду все спокойно, краны неподвижны. Ни одно судно не причаливает и не отчаливает, никаких признаков флота фейри.

Британские солдаты с винтовками наперевес оцепили порт. Значит, мы не смогли связаться с ними, а у МИ–13 получилось… Я медленно выдыхаю.

Солнце поднимается все выше, заливая побережье золотом, пока мы мчимся к порту – целой системе пирсов и причалов, которые вдаются в море и кажутся крохотными на фоне величественных рассветных утесов. Чайки кружат над головой, пронзительно крича на осеннем ветру. Судно начинает замедлять ход, двигатель урчит, мы маневрируем и причаливаем. Над утесами возвышается старинный каменный замок, залитый золотистым светом. На башнях хлопают на ветру «Юнион Джек»[42] и флаг порта Дувра.

Тошнота скручивает желудок, подступает ко рту. Я отчаянно стремлюсь выбраться на твердую землю. Едва мы причаливаем, выскакиваю на пирс и наклоняюсь, упираясь руками в колени. Вот она я, великий агент с Авалонской Сталью: стараюсь, чтобы меня не стошнило прямо под ноги, потому что не могу справиться с несколькими волнами…

Когда тошнота отступает, я выпрямляюсь и вижу, как к Рафаэлю подходит армейский офицер с совершенно седой бородой в сопровождении четверых вооруженных солдат.

– Кто вы, черт возьми?! – рявкает он. – Порт закрыт.

– Агент Ланселот. Секретная служба. – Рафаэль показывает удостоверение. – Мне нужно поговорить с главным.

– Можете говорить со мной, – нетерпеливо отвечает офицер. – Капитан Аткинсон. Я здесь главный. Секретная служба, говорите? Какой отдел?

– Аткинсон, Завесы больше нет, – игнорирует его вопрос Рафаэль. – Фейри собираются вторгнуться в Англию. Нам нужно…

– Мне уже докладывали, но волноваться больше не о чем, – огрызается капитан. – Мы готовились последние два дня, и сейчас опасности нет. Вчера на юге Франции произошло сражение между британскими войсками и фейри. Взвод танков с железными боекомплектами за час уничтожил половину сил противника. Фейри сюда не доберутся.

Я содрогаюсь.

– Нет, это был обманный маневр, – вмешиваюсь я. – Основные силы высадятся здесь. Скоро.

Аткинсон поднимает бровь, глядя на меня:

– Мне доложили, что им не выбраться из Франции.

– Вы эвакуировали город? – спрашиваю я.

– Я не собираюсь пугать людей без причины. Как я уже сказал, фейри сода не дойдут. Ими занимаются французы.

– Тогда где все? – спрашивает Рафаэль.

– В безопасности. В полной безопасности. Мы получили сигнал о драконе в нескольких милях на юго-восток, поэтому на всякий случай приказали всем укрыться в убежищах. И у нас наготове противодраконьи орудия, если монстр объявится поблизости.

– Противодраконьи орудия? – переспрашиваю я.

Офицер закатывает глаза:

– Слушайте, дорогая, пусть вас это не волнует. Военные в полной готовности. Противодраконьи орудия стреляют железными боеприпасами, причем убийственно метко. Мы справимся с драконом. И даже с двумя, если объявятся. Но не думаю, что они это сделают.

– У этих драконов иммунитет к железу. – Я стискиваю зубы. – И их будет больше двух. Вы должны эвакуировать город.

– Ни в коем случае! Для того и существуют убежища. Эвакуация приведет к полному хаосу. Полному хаосу, – повторяет он для пущей убедительности. – И зачем, если угроза во Франции?

– Капитан! – зовет один из его людей.

Лицо Аткинсона багровеет.

– Послушайте, я уже имел дело кое с кем из разведслужбы, и, если хотите знать мое мнение, вас неправильно называют. Слова «интеллект» вы не заслужили[43]. – Он тычет пальцем в нашу маленькую группу. – Вы всегда уверены, что знаете всё лучше других, да, шпионы? Вы недовольны, что военные здесь главные и у них всё под контролем. Мы сотрем фейри с лица земли на юге Франции, и даже если несколько недобитков доберутся сюда…

– Капитан!

– …мы с ними справимся. Это Дувр. Мы стоим в тридцати милях от границы с фейри последние пятнадцать лет. Думаете, мы просто просиживали задницы? Мы готовились. В этом городе столько железа, что можно уничтожить всех солдат фейри на земле, и еще хватит на…

– КАПИТАН!

Аткинсон резко оборачивается:

– Что?

– Мы только что получили сообщение командования. Приближаются драконы и корабли.

Пальцы капитана сжимаются в кулаки:

– Сколько их?

– Они точно не знают, но очень большие силы.

Я киваю на горизонт:

– Почему бы вам не сосчитать лично, капитан?

Они появляются вдалеке из облаков – не меньше дюжины красных, зеленых, черных точек. Драконы. А под ними – сверкающая армада клиперов с развевающимися парусами, розовыми в утреннем свете. Вдоль бортов стелется туман, сверху парят драконы, омытые золотыми лучами.

У меня перехватывает дыхание.

– Черт… – Аткинсон пристально смотрит на огромную силу фейри, затем бормочет. – Добро пожаловать, малютки фейри. Горите в своем волшебном аду.

– Капитан, послушайте. – Мое терпение на исходе. – Это войско фейри не остановить железом. Они превосходят вас численностью как минимум в десять раз и будут здесь меньше чем через час. Вам нужно эвакуировать Дувр, иначе они перебьют всех. Помните, что произошло в Бретани?

– Дорогая, вряд ли вы знаете о фейри и железе столько, сколько я. В замке достаточно орудий. И я не буду никого эвакуировать без приказа начальника Генштаба или премьера-министра.

– Так позвоните им! – рявкает Рафаэль.

Аткинсон и Рафаэль несколько секунд молча смотрят друг на друга, затем капитан отводит взгляд.

– Прочь с дороги, агенты! – грубо говорит он. – Сейчас здесь начнется бардак, к которому вы не готовы. Я возвращаюсь в замок, а вы валите отсюда на хрен.

Он уходит, отдавая приказы своим людям.

– Что за придурок, – заявляет Серана у меня за спиной.

Я поворачиваюсь к остальным:

– Нам нужно вывести как можно больше людей.

Между бровями Рафаэля пролегает складка.

– Тана, можешь выяснить, где убежища, про которые он говорил?

– Разумеется.

Он кивает:

– Отлично. Бери Серану и отыщи их. Найвен и Фрейя, нужно найти кратчайший маршрут эвакуации всех гражданских. Когда начнется хаос, мы должны быть уверены, что этот путь свободен.

– Ясно, – отвечает Тана.

– А Ния? – спрашивает Серана.

Я прочищаю горло.

– Мы с Рафаэлем выиграем для вас время. – Поднимаю руку с биноклем Таны. – Не против, если возьму?

– Забирай.

Драконы приближаются, уже видны передовые корабли и блеск оружия на палубах. На их фоне мой колчан со стрелами совсем не к месту.

– Знаю, мы шпионы, а не солдаты, но сейчас самое время немного попрактиковаться с оружием, – говорю я.

Рафаэль обеспокоенно смотрит на меня:

– Похоже, сегодня мы солдаты. И идем сражаться, готовы или нет. Я хочу, чтобы ты постоянно находилась рядом, ясно? Не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось.

В его глазах мелькает страх. И я вспоминаю времена, когда мне казалось, что Рафаэль вообще не испытывает никаких эмоций.