Я стою на балконе с видом на гладкое, затянутое туманом озеро. На берегу, среди растущих там дубов и яблонь, тоже царит спокойствие. В осеннем воздухе разносится запах яблок.

Я пришла сюда собраться с мыслями перед последним испытанием, которое состоится перед всеми преподавателями и курсантами Башни Авалона. Хватит с меня зловещих предсказаний насчет всеобщей гибели в случае моей неудачи. При одной мысли, что на меня будет смотреть столько народу, кусок не лезет в горло. Вдыхаю туманный воздух, и легкие сжимаются.

Сегодня на озере пасмурно, холодок заползает за шиворот, бежит по коже. Туман клубится над зеркальной озерной поверхностью.

До сих пор не понимаю, что означает мой статус Владычицы Озера. Если это вообще правда. Но меня тянет к этой спокойной глади. Я здесь как дома. Королева Моргана жила и правила на другом берегу? Никогда не видела, что там…

Когда я думаю о ней, в голове звучит мрачный голос принца. Тени играют в тишине, в каменном одиночестве моей комнаты. Холодная ночь говорит со мной, шепчет про последний поцелуй. Это богиня смерти, чей нечестивый язык благословляет меня…

Я дрожу: озерный воздух пробирает до костей.

– Отвали, Талан.

Сработало: мысли прояснились.

Я захожу в балконную дверь и, обхватив себя руками, иду по высоким готическим коридорам.

Отбор для большинства курсантов уже закончился. А мне предстоит еще один экзамен – испытание Стража. Я уже иду в зал боевых искусств, нервы гудят словно Завеса.

По коридору стелется магический туман. Минут через десять будут проверять мое умение преодолевать барьер. С трудом сглатываю ком в горле. Если я выдержу испытание, то стану официальным агентом Камелота. А в случае неудачи Завеса причинит мне ужасную физическую боль, меня отчислят, и все умрут.

Пока я иду по сводчатому коридору, все взгляды устремлены на меня, но я ни на кого не смотрю. Волноваться не о чем: я уже столько раз проделывала это с настоящей Завесой… Я больше переживаю из-за толпы народу.

Это последнее испытание Отбора стало одним из самых обсуждаемых. Серана сообщила, что на меня делают ставки, причем не в мою пользу. Не совсем понятно, откуда такая уверенность в моем провале. До сих пор я не проваливала задания.

Подойдя к залу, я вижу Рафаэля, он стоит перед высокими резными дверями из дуба. Рядом Найвен, вишнево-рыжие волосы собраны в пучок.

– Ния, – приветствует меня Рафаэль.

– Привет, – тихо отвечаю я.

– У тебя все ужасно, – с ходу выпаливает Найвен. – Диаметральная. Прóклятая.

Я выгибаю бровь:

– А вы и правда умеете ладить с людьми…

– Я имею в виду, что ты и Страж, и телепат. Это ослабляет твои способности и сводит с ума.

Я прижимаю палец к губам и бросаю пристальный взгляд на Рафаэля:

– Кажется, ты просил никому не говорить. И зачем обсуждать это сейчас, когда я должна сосредоточиться?

– Найвен может помочь, – объясняет Рафаэль. – У нас еще несколько минут до начала.

Я сбита с толку этим изменением в плане. Мне нужно сконцентрироваться, а не узнавать в последний момент что-то новое.

– Всё в порядке, – успокаиваю я их. – Я уже имела дело с Завесой. С настоящим барьером, не имитацией. Вам нечего беспокоиться. – Я знаю, что Рафаэль хочет услышать. – Все пройдет гладко.

– Ты не понимаешь, – перебивает меня Рафаэль. Впервые после нападения мага-убийцы я вижу, что он почти… напуган. – Это не та Завеса в ящике, на которой мы тренировались. С МИ–13 работает маг Завесы. Именно он создал ее для этого испытания. И он под контролем Пендрагонов. Райт в ярости из-за того, что ты победила Тарквина. Теперь присуждение им золотых торков выглядит как мошенничество. Поэтому Райт нанял этого мага, который чрезвычайно искусен и сделает так, что тебе будет практически невозможно пройти испытание.

А… вот почему все ставят против меня.

Найвен бледнеет:

– Я только что была там. Этот барьер настоящий. И он убьет тебя, если не разрушишь его полностью. – Она впивается мне в плечо. – Убьет.

Страх пробирает меня до костей, но я заставляю себя пожать плечами и безмятежно улыбнуться:

– Ладно. Но насколько это сложнее, чем преодолеть настоящий барьер? Он тянется на тысячи миль, поднимается выше облаков и опускается в глубину моря. Завеса МИ–13 не может быть мощнее, если помещается в зале.

Найвен хмуро поворачивается к Рафаэлю:

– Я думала, она поумнее.

Рафаэль вздыхает:

– Найвен, не надо так…

– Вся проблема как раз в том, что эта Завеса меньше! – рявкает Найвен, ее слова разносятся под высокими сводами. – Настоящий барьер очень длинный и поэтому натянутый и тонкий. Наверняка ты сама заметила. Поэтому в нем можно увидеть прорехи и слабые места.

В воздухе витает напряжение, атмосфера накаляется. Найвен права. Именно это я замечала каждый раз.

– Эта Завеса сконцентрирована в пределах одного зала, – шипит Найвен. – Ее сила настолько мощная, что уничтожит тебя, если войдешь в нее без своей магии. Ты испаришься. Мы отправим останки твоей матери в спичечном коробке. Останется только прах.

Кровь отливает от моего лица:

– Вы пытаетесь напугать меня до такой степени, что я не смогу нормально соображать?

– Я пытаюсь сказать, – продолжает Найвен, – что тебе понадобится как следует собраться, чтобы не допустить этого, ясно? А сейчас твои способности нестабильны, потому что они способности. Во множественном числе. И это все портит.

– Что ж… – Я так и не пойму, чего она от меня хочет, но меня вот-вот стошнит.

Рафаэль пристально смотрит на меня. Его глаза кажутся еще более выразительными, чем когда-либо, – бледно-серебристые с ярко-голубым оттенком. Его темные ресницы опускаются, и под его взглядом мне кажется, что он читает мои тайные мысли, как телепат. Иногда возникает ощущение, что ему точно известно, как много я думаю о нем, о нашем поцелуе. И о том, как я чувствовала себя в его сильных объятиях, пока он лечил меня, положив руку на живот.

Тогда рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.

Прямо сейчас я совершенно не представляю, о чем он думает. Но его напряженный взгляд заставляет трепетать, а непроницаемое выражение лица действует на нервы.

– Послушайте, вы оба, всё в порядке, – говорю я. – Я знаю, что должна подавлять телепатию.

– Но у тебя не получается, не так ли? – холодно интересуется Рафаэль.

– Вот почему я здесь, – объясняет Найвен. – Стражи не просто разрушают Завесы. Мы разрушаем магию в целом. Если ты готова, я могу лишить тебя телепатических способностей. Навсегда.

Внутри меня все сжимается, я отступаю на шаг:

– Погодите…

Найвен подходит ближе:

– Стражи – это хирурги. Профессор Трокмортон несколько лет назад изобрел способ лишать магии пленных фейри. Я не хочу лишать тебя сил Стража, а лишь попробую отключить телепатию. Правда, я никогда этого не делала, но думаю, у меня получится. Я уже чувствую телепатическую магию внутри тебя. Она фиолетовая, не так ли? Дикая, неистовая энергия… Дай руку. – Найвен протягивает мне свою ладонь. – Я попробую.

Кровь шумит у меня в ушах. До сих пор я не осознавала, как сильно привыкла к голосам в голове, к этой телепатической силе. А инстинкт подсказывает, что я должна сохранить эту магию.

Найвен хмурится:

– Я помогу тебе справиться с ней. Давай, у нас не так много времени. – Она покачивает ладонью. – Ния, возьми меня за руку.

– Я справлюсь и без вашей помощи. – Мне нужно быть убедительной, иначе они вырвут часть моей души. – Сейчас я научилась контролировать телепатию и даже не чувствую ее. Она подавлена.

– Врешь, – не верит Найвен.

– Ния, тебе придется это сделать, – просит Рафаэль. – Башне Авалона нужен еще один Страж. Это не только ради тебя. От магии Стражей зависят жизни остальных.

Сердце бешено бьется о ребра. Телепатия – часть меня. Я не позволю ее отнять. Именно эта сила спасла меня во время поединка. А взять нашу миссию – без моей телепатии мы бы никогда не нашли карту… Но Рафаэлю явно нужно сказать что-то другое. И я не знаю, как ему это объяснить, потому что мои доводы по большей части просто интуитивны.

Я делано улыбаюсь:

– Зачем волноваться, если у меня всё под контролем?

– Ты говорила, что тебе совсем не нравится слышать эти голоса, – замечает Рафаэль. – Ния, я знаю, это не лучший выход… – Он касается моей руки своей, в его глазах мольба. Тепло его пальцев проникает в меня. – Но если не согласишься, боюсь, ты погибнешь.

Интересно, насколько это встревожит его лично… Без учета того, что МИ–13 лишится еще одного – крайне необходимого – Стража.

– Даже я не могу разрушить Завесу, которую он там наколдовал, – говорит Найвен. – Хотя… может, и смогу. У меня очень хорошо получается. Но я не страдаю диаметральной магией и гораздо лучше подготовлена…

– Найвен, прекрати, – резко приказывает Рафаэль.

Ее ноздри раздуваются:

– Прекрасно. Образумь ее. Но поторопись, испытание вот-вот начнется. И я чувствую, что ее магия противоречива и неустойчива как никогда.

Она разворачивается и уходит по коридору.

– Ты ведь сказала неправду? – Рафаэль сверлит меня взглядом, словно пытается прочесть мои мысли, просеивает их в поисках всех моих секретов. Я чувствую это, по моей спине бегут мурашки. Знает ли он, что каждую ночь перед сном я думаю о нем? Что представляю, как сворачиваюсь калачиком в его объятиях и вдыхаю его запах?

В зале раздается звонок, оповещающий, что испытание вот-вот начнется.

Я тяжело вздыхаю. Говори людям то, что им нужно, чтобы они успокоились. Моя неизменно верная стратегия.

– Я, пожалуй, пойду, – говорю я ласковым тоном, которым всегда успокаивала маму, и мило улыбаюсь. – Все будет хорошо, Рафаэль. Ты научил меня всему, что нужно. Ты замечательный учитель.

Я разгребаю беспорядок. Именно этим я и занимаюсь. Помогаю людям чувствовать себя спокойными, счастливыми в безопасности. Я – бальзам, который успокаивает панику и ярость и исцеляет босые ступни, порезанные осколками стекла. Я – пелена тумана, который охлаждает диван, загоревшийся от зажженной сигареты. Я улыбаюсь полицейским, которые стоят на пороге, и выпроваживаю их довольными.

– Все будет хорошо, – повторяю я, касаясь плеча Рафаэля.

Он по-прежнему меряет меня ледяным взглядом.

Тяжелые деревянные двери в главный зал закрыты, я с размаху открываю их. Они ударяются о стены, грохотом возвещая о моем появлении. В зале наступает тишина. Все поворачиваются в мою сторону.

Курсанты и преподаватели рассаживаются на трибунах, опоясывающих зал. Всё ради меня. Есть даже лица, которых я раньше не видела в Башне Авалона, – это сотрудники МИ–13, в том числе и с золотыми торками. Тоже пришли посмотреть на меня.

В центре зала колышется Завеса. Ее сила настолько велика, что жужжание в ушах заглушает остальные звуки. Вокруг клубится облако магического тумана, переливающееся всеми цветами радуги, – такое плотное, что сквозь него ничего нельзя разглядеть. Хотя оно не очень большое. Мерцающая стена магии футов десять в высоту и около шести в ширину возвышается надо мной.

В нескольких футах от Завесы стоит Райт и фигура в черном – маг Завесы.

– Ния. – Низкий голос Рафаэля останавливает меня, и я оборачиваюсь. – Я приказываю, Ния. Приказываю сказать мне правду.

Я со страхом смотрю на него. Почему он так упорно не дает мне сосредоточиться перед испытанием, от которого зависит всё? Прямо здесь, при всех…

– Не сейчас, – шепчу я.

Чувствую, как все взгляды устремились на нас.

– Не сейчас? – Голос Рафаэля холоден и тих. Такое ощущение, что это говорит незнакомец. – Я рыцарь. Я не твой дружок, Ния. Я привел тебя в эту академию не просто так и не потому, что ты мне нравишься. Мне нужно, чтобы ты стала Стражем. Не знаю, что за дурь у тебя в голове, но ты должна сделать так, как я сказал. Теперь я вижу, что не ошибся насчет тебя. Ты – избалованная эгоистичная девчонка, выросшая в непотребстве и бардаке. Поэтому ты понятия не имеешь ни о реальном мире, ни о войне, ни о том, что значит приносить жертву ради других. Для тебя это просто игра.

Я ошарашенно смотрю на него, мои щеки пылают, живот скручивает от тошноты.

– Да что с тобой такое?

Его лицо неподвижно как маска:

– Что со мной? Ты вряд ли поймешь. – Рафаэль наклоняется ближе. – Ты мне не особо нравишься, и никогда не нравилась. – Кажется, он секунду колеблется, его пальцы сжимаются в кулаки. – И прямо сейчас я могу сказать, что отброс – совершенно точная характеристика.

Вот он. Удар, которого я ждала все это время. Я знала, что он разобьет мне сердце. В глазах щиплет, в горле комок. Он все тот же гребаный Рафаэль, каким и был. Тот, кто разрушил мою жизнь много лет назад.

Вспышка ярости в голове затмевает все мысли. Я отворачиваюсь от него и иду к центру зала. Жужжание Завесы теперь глуше, потому что я слышу только ритмичный стук собственного сердца. В груди ноющая пустота.

Перевожу взгляд на висящий на стене огромный портрет Мерлина в темно-синей мантии, усеянной серебряными звездами. Я думаю о нем, заточенном в дубе женщиной, которую он любил. О запертом, покинутом, с прорастающими в грудь корнями.

«Я – холодный туман, клубящийся над озером», – говорю я себе. Замираю, гнев воспламеняет кровь. Поворачиваюсь к Рафаэлю. Рядом с ним блондинка, и я не сразу вспоминаю ее имя. Кажется, Джиневра – агент Пендрагон с золотым торком. Высокая, элегантная, на аккуратно уложенных волосах что-то вроде диадемы. Она что-то шепчет Рафаэлю, поглядывая на меня. И это очень отвлекает от чрезвычайно важной задачи, которая мне предстоит.

Но именно сейчас я не та мягкая, умиротворяющая Ния, которая хочет, чтобы всем было хорошо. Сейчас я – бушующий шторм, взметающий озерные воды. Я – меч, выкованный в горниле.

Я прищуриваюсь, глядя на Рафаэля:

– Знаешь что, Ланселот? – Мой голос разносится по залу.

Рафаэль смотрит на меня, Джиневра вскидывает брови.

Тепло покидает мое тело; я чувствую, что превращаюсь в лед.

– Ты доказал, что ты такой же самовлюбленный придурок, каким был всегда. Тебе не обязательно быть богатым, чтобы считать себя лучше всех, да? Для некоторых высокомерие так же естественно, как дыхание. На самом деле, Рафаэль, я не раз спасала твою задницу, ты, самовлюбленный, эгоистичный, заносчивый урод. И больше не говори мне ни слова, если только не отдаешь приказ. Если только это не вопрос жизни и смерти. Ты недостоин говорить со мной, и никогда не был достоин.

Мое рычание разносится по залу. Рафаэль заметно вздрагивает. Хорошо.

Гул и жужжание Завесы возвращаются, ярость разливается по венам. Я поворачиваюсь к магу Завесы. Я знаю, что все изумленно уставились на меня. Знаю, что будут обсуждать это неделями.

Но сейчас мне плевать, что они думают.