Щеки пылают от гнева, в крови кипит ярость. Амон что-то говорит мне – наверное, разъясняет условия испытания, – но я ничего не слышу из-за шума в ушах.

Все равно я не нуждаюсь в инструкциях.

Райт громогласно прерывает Амона и начинает вещать о том, что он Сенешаль и его задача – не давать нам ложных надежд. И что это испытание отделит зерна от плевел. Понятно: я и есть плевелы.

На самом деле я слышу только пронзительное шипение собственной ярости. Ты мне не особо нравишься, и никогда не нравилась.

– Испытание Завесой вот-вот начнется, – объявляет Райт. – Внутрь мы поместили точную копию волшебной палочки Мерлина. Мисс Мелисенде предстоит…

Он продолжает говорить, но я уже иду к Завесе и призываю красную магию, позволяя ей заклубиться облаком ярости. Красный – цвет ярости. Подойдя ближе, я сразу понимаю, что имела в виду Найвен. Мерцающие энергетические нити, из которых состоит Завеса, переплетены так плотно, что я не вижу слабых мест. Ничего тонкого или хрупкого. Мне некуда направить магию. Эта Завеса – стена смерти.

Слова Рафаэля до сих пор звучат в голове. Для тебя это лишь игра. И прямо сейчас я могу сказать, что отброс – совершенно точная характеристика.

Сердце грохочет боевым барабаном. Я пылаю от гнева. Красная магия подпитывает его. Не утруждаясь поисками слабого места в Завесе, я стискиваю зубы и обрушиваю на нее всю свою магию. Маг Завесы справа от меня шатается и падает навзничь. Жужжание стихает, в зале воцаряется тишина. Я слышу только стук собственного сердца.

Когда облако полностью рассеивается и больше не оседает на коже, я захожу внутрь.

Меня окутывает жемчужно-белая дымка. Я задеваю что-то ногой и слышу, как оно вертится по полу. Тянусь к нему и сжимаю шероховатое древко волшебной палочки. Выхожу из Завесы и с громким звоном бросаю добычу к ногам Райта.

– Вот, прошу. Ваша палочка, сэр.

Туман Завесы постепенно рассеивается. Маг, похоже, без сознания.

По залу проносится волна шепота. Я слышу обрывки разговоров:

– Ты видел…

– Она даже не притормозила…

– Маг Завесы только что свалился в обморок…

Райт стоит, скрестив руки на груди и свирепо уставившись на меня. Его светлые усы подергиваются.

– Я весьма и весьма разочарован, что вынужден это сказать, – гремит его голос на весь зал. – Но, как Сенешаль, я обязан защищать всех вас. Это мой долг – защищать вас от мошенников и лжецов. Очевидно, мисс Мелисенда нашла способ обмануть нас. Никто не может войти в столь мощную Завесу запросто, без подготовки. Всем известно, что на это требуется время. Разумеется, рискованно принимать в академию кого угодно независимо от происхождения…

– Простите, что разочаровала, – я тоже повышаю голос. – Но, возможно, ваш маг Завесы – просто отстой. Все, кто связан с вами, оказались здесь по блату.

Пальцы Райта трясутся:

– Вы действительно полагаете, что я позволю курсанту так разговаривать с Сенешалем? И это после того, что вы только что сказали другому рыцарю? – рычит он, озираясь в поисках поддержки. – У нас свои порядки и правила. Мы соблюдаем иерархию. В Башне Авалона нет места мошенничеству. Почему бы вам не признаться, кто вам помогал? Это другой Страж? Найвен?

Я до сих пор в ярости из-за слов Рафаэля.

– Я больше не курсант, – отвечаю я. – Я только что сдала экзамен, и я агент Камелота. Для меня это не просто игра. И, несмотря на мнение кое-кого из рыцарей, мое место здесь.

Райт бросается вперед:

– Как Сенешаль я заявляю: вы не прошли испытание.

Он в гневе хватает меня за руку. Сейчас меня переполняет магическая сила, и при этом внезапном прикосновении включается телепатия, соединяя мое сознание с разумом Райта. Щупальца фиолетовой магии тянутся к нему, и я впервые заглядываю в его мысли.

Поразительно, какая там пустота. Как в вакууме.

Даже когда я читала мысли Тарквина, то чувствовала его веру и страх. Он верил, что лучше меня. Боялся, что не сумеет это доказать. Верил в свою семью. В то, как почетно быть Пендрагоном. Что для этого нужно проявить себя. И хотя он придурок, он верил в необходимость уничтожить Оберона – это нужно сделать, иначе человечество погибнет.

В голове Райта нет ничего подобного. Никаких убеждений, кроме отчаянного стремления вскарабкаться по ступеням карьерной лестницы в МИ–13. Он хочет возглавить Башню Авалона чисто из жажды власти. Его не волнуют жизни агентов и людей, которых он призван защищать. Как ни странно, ему наплевать даже на Тарквина и остальных Пендрагонов. Единственная причина особого отношения Райта к ним – их лояльность, поскольку они его родственники. Он ценит их преданность, так как она укрепляет его положение. Но на самом деле для Райта существует только один человек: сам Райт.

В его извращенном уме я – помеха на пути наверх. Он должен доказать, что мне здесь не место. Просто потому, что он так решил, когда я только приехала. Ему нужно, чтобы все верили в его непогрешимость. Только он способен вести за собой. Башня Авалона одержит победу исключительно благодаря его неизменной преданности. И он единственный, у кого есть ответы на все вопросы.

Я никогда не хотел видеть здесь полуфейри.

Так вот зачем Рафаэль устроил этот публичный спектакль, заявив, что мне здесь не место? Чтобы выслужиться перед Райтом?

Согласитесь назвать Нию пустым местом, если хотите сохранить свою должность…

Я и так пылаю от гнева, а нарциссические мысли Райта подливают масло в огонь. Расплавленная ярость вспыхивает во мне, красная и фиолетовая магия сливаются воедино, телепатия и способности Стража переплетаются, и этот гибрид образует хаотическую силу. Я направляю ее на Райта и вторгаюсь в его мозг. Какой же примитивный ум, одна-единственная жалкая мотивация… Ум, которым так просто управлять… И я делаю это: разрушаю шаткие стены его разума и подменяю мысли Райта своими собственными.

Я заточу своих врагов в дубы, чтобы накормить голодную землю. Я пролью твою кровь в озеро.

Райт отшатывается, изумленно хлопает глазами, а потом открывает рот и вопит что есть мочи:

– Ния Мелисенда великолепна! Она превзошла мои ожидания во всех испытаниях и доказала, что является достойным агентом Камелота. Она без всякого сомнения выдержала это испытание. И еще хочу добавить, что я идиот, которому плевать на всех, кроме себя. Тот факт, что я Сенешаль, – это оскорбление великой истории академии и… и…

Связь между нами обрывается, и разум Райта исчезает из моего.

В зале тишина, вся академия затаила дыхание.

Меня трясет – результат вспышки магии. Я обхватываю себя руками и стискиваю зубы, чтобы не стучали.

Райт указывает на меня дрожащим пальцем:

– Она проникла в мое сознание! – ревет он. – Вынудила меня сказать это. Это нападение на Сенешаля! Психическая атака. Нападение на рыцаря Круглого стола – это нападение на саму Башню Авалона! Именно по этой причине мы не допускали сюда полуфейри.

Амон выглядит совершенно растерянным:

– Райт, о чем вы? Каким образом способности Стража позволят ей управлять вашим разумом?

Глаза Райта расширяются: до него дошло.

– Диаметральные силы! – рычит он. – У вас два вида магии, совсем как у того чудовища, Мордреда Цареубийцы. Разумеется… Я подозревал, что с ней что-то не то. Вот почему ей здесь не место. Разве вы не видите, насколько это опасно?

Амон смотрит на меня, нахмурившись:

– Разумеется, это невозможно. Если б Ния обладала диаметральная магией, то была бы нестабильной и слабой. Это уничтожило бы ее. Но мы видели ее в испытаниях. И, как вы только что заметили, она превзошла наши ожидания во всех испытаниях, включая последнее. При диаметральных способностях это исключено.

– Она не прошла испытание! – кричит Райт. – А заставила меня сказать, что прошла. Я почувствовал ее в своих мыслях. Почувствовал ее зловредное присутствие, такое же мерзкое и разрушительное, как сам Мордред.

После обвинительной тирады Райта снова повисает молчание, потом по залу перекатывается возбужденный шепот.

Серебряный торк Амона сверкает в свете канделябров:

– Вы хотите сказать… хотите сказать, что она способна… управлять сознанием? Принудительно?

Даже я в растерянности. Управлять сознанием? Нет, конечно, нет. Я просто… Разум Райта оказался таким примитивным! Таким ограниченным… Даже ребенок сумел бы им манипулировать.

Верно?

Райт сам рассказывал нам о пяти изначальных силах: управлении погодой, аморомантии, полиморфизме, управлении разумом и заклинаниях. Пять изначальных сил. Сил, которых больше не существует ни в Броселианде, ни за его пределами. А если их нет, то и я не могу их использовать, это же очевидно.

Райт моргает:

– Я уже сказал: она враг Башни Авалона. Ее следует немедленно бросить в тюрьму. Это измена!

Рафаэль подходит ближе. Я стараюсь не смотреть на него: рядом с ним во мне закипает гнев. Рафаэль выглядит таким же разъяренным, как и прежде. Он поворачивается к собравшимся и окидывает их ледяным взглядом:

– Все на выход! – разносится его голос по залу. – Это дело касается рыцарей Круглого стола, и больше никого.

Он говорит спокойно, но командные нотки в голосе заставляют всех тут же вскочить и направиться к дверям. Я поворачиваюсь, чтобы присоединиться к остальным, когда Рафаэль произносит:

– Нет, Ния. Ты остаешься.

Я скрещиваю руки на груди, избегая смотреть на него, чтобы не выказывать раздражение. Сейчас на карту поставлены более важные вещи.

Я ловлю обеспокоенные взгляды друзей, пока они уходят. Кто-то помогает оглушенному магу Завесы подняться с пола. Наконец двери закрываются, в зале остаются Вивиан, Рафаэль, Райт, Амон и я. Только несколько рыцарей Круглого стола – и я.

– Вы знали об этом, – шипит Райт Рафаэлю.

– О чем? – Рафаэль поднимает бровь.

Значит, теперь он прикрывает меня? Урод…

Райт смотрит на Рафаэля с прищуром:

– Между вами двумя что-то есть? То, из-за чего вас могут выгнать из Башни Авалона?

– Не говорите ерунды, – резко отвечаю я.

– Как вы, возможно, слышали, – добавляет Рафаэль ледяным тоном, – она мне не особо нравится и даже раздражает. Но, нравится вам это или нет, ее магические способности станут ценным приобретением для МИ–13.

Я смотрю на него, гнев все еще струится по моим жилам.

– У этой девушки диаметральная магия, – продолжает Райт. – Вы знали об этом? И скрывали?

– Да, знал, – тихо отвечает Рафаэль.

У меня замирает сердце. Зачем он рассказывает им об этом?

– И вы не подумали поделиться этим знанием с нами? – не унимается Райт. – С Сенешалем?

Он любит говорить о себе в третьем лице.

– Я поделился с теми, кому нужно было знать, – говорит Рафаэль. – Вам не нужно.

– Я старше по званию. Вы притащили в Башню Авалона полукровку, обладающую диаметральной магией. Должен ли я напоминать вам о Мордреде? Вы позволили ей участвовать в важных миссиях, подвергая риску других агентов…

– Напомню, что я участвовал в каждой из этих миссий, Райт, – замечает Рафаэль. – Если чья-то жизнь и находилась в опасности, то моя.

– И моя, – добавляет Вивиан.

Рафаэль бросает на нее пронзительный взгляд:

– Сила и умения Нии спасали нас. И не один раз.

– Не знаю, что там Рафаэль должен или не должен был рассказать, – продолжает Вивиан, – но мне ясно одно: Ния прошла последнее испытание. Теперь она агент. Таковы наши правила. Наши порядки и правила. – Я почти уверена, что, произнося последнюю фразу, она передразнивает аристократический выговор Райта.

Тот с отвращением качает головой:

– Она явно жульничала. Чтобы случайный человек с улицы…

– Я не жульничала, – перебиваю я.

– Тише, девочка. Я вообще не понимаю, почему ты здесь, – огрызается Райт. – Прекрасно. Можно использовать ее в качестве Стража. Вы, Рафаэль, так и предлагали, когда она только появилась. Она может водить через барьер более способных агентов. Она – транспорт. Если все вы настаиваете, я даже не против дать ей медный торк. Но будь я проклят, если она…

– Простите, как медный торк? – перебивает Вивиан. – Разве мы не договорились, что за испытание тенями она получает высший балл?

– И за письменный экзамен, – добавляет Амон.

Рафаэль кивает:

– И во время поединка она победила Тарквина Пендрагона. Если не ошибаюсь, он получил за это испытание максимальный балл. Значит, она тоже.

– А последнее испытание… – Вивиан выгибает бровь. – Ну… Даже не знаю, как бы вы назвали то, что она здесь продемонстрировала.

– Поверить не могу… – Райт кипит от злости. – Вы действительно хотите дать этой мерзавке не медный, а другой торк?

– Золотой соответствует ее результатам, – замечает Вивиан.

Мне остается только смотреть на них с приоткрытым ртом. Золотой торк? Как у Рафаэля? Мое сердце трепещет.

– Нет, – произносит Амон.

Все смотрят на него.

– Наконец нашелся хоть кто-то в здравом уме, – выпаливает Райт.

Амон серьезно кивает:

– Я историк Авалона и знаю все наши законы и церемонии. Есть единственный подобный прецедент. Лишь один фейри в истории Башни Авалон обладал одной из изначальных сил. – Амон поднимает глаза на стену. Вслед за ним я перевожу взгляд на портрет, нависающий над залом боевых искусств. Портрет Мерлина.

– Наши основатели четко прописали правила, – продолжает Амон. – Есть те, кто получал другой торк. Сами основатели Башни Авалона. Король Артур. Сэр Галахад[39]. И древнейшие маги Камелота – такие, как Мерлин.

– Не такие, как Мерлин, – ворчит Райт. – Только Мерлин. Он был единственным изначальным магом Камелота.

– Мерлин прошел испытания в Башне, которые проводила Владычица Озера, – говорит Амон. – Он должен был получить золотой торк, но из-за того, что он мог управлять погодой – а это изначальная сила, – Владычица вручила ему торк из Авалонской Стали, выкованный в драконьем огне.

– Ты хочешь дать ей Авалонскую Сталь? Ты спятил? – лепечет Райт.

Амон пожимает плечами, потупившись:

– Я не хочу. Приходится. У нас есть правила.

– Порядки и правила, Райт, – напоминает Вивиан, снова подражая его выговору.

– Потому что вы уверены, что у нее есть способности управлять разумом? – Голос Райта срывается. – Принудительно?

– Вы только что сообщили нам, что она это сделала. – Амон хмурится. – Заставила вас сказать то, что вы сказали.

– Или, назвав себя идиотом, вы говорили искренне? – интересуется Вивиан.

– Какой смысл быть Сенешалем, когда против меня двое полуфейри? – рявкает Райт и бросает пронзительный взгляд на Амона. – И бородатый идиот из низов… Это место катится ко всем чертям, ясно? Разваливается на куски.

Он поворачивается и выходит, хлопнув дверью.

– Итак, – Амон сияет, – Ния Мелисенда, добро пожаловать в Башню Авалона. Мы вручим вам торк, как только у нас появится Авалонская Сталь. Ее нужно выковать на камне в озере, используя драконий огонь. Правила есть правила.

Вивиан поворачивается к выходу из зала и распахивает дверь. Вся академия уже там, ждет. Вивиан секунду смотрит на толпу, затем вздергивает подбородок и кричит:

– Авалонская Сталь!

И после ее слов начинается настоящий ад.