Мир раскачивается вверх-вниз, словно корабль. Яростно раскачивается.

Я пытаюсь открыть глаза, но это требует слишком больших усилий. Лед пробирает до костей, до крови. Как холодно… Тело содрогается, словно умирающий на ветру лист.

В голове звучит голос. Время от времени в нем слышится агрессивное сладострастие. Я попробую тебя на вкус. Обхвати меня бедрами. Мы сгорим в темном всепожирающем пламени, как комета в небе.

Значит, сегодня ночью не будет никакого насилия… Я погружаюсь в забытье.

* * *

Я в Лос-Анджелесе, в своей детской кроватке среди мягких игрушек. В голове пылает, в горле першит. Я только что проснулась от ужасного ночного кошмара: передо мной стоял черноволосый человек в короне с шипами и с мечом в руке.

Комната выглядит зловещей, не как обычно, по стенам ползут тени. Может, одна из них – тот человек из ночного кошмара… Кашель раздирает грудь.

– Мама! – в панике кричу я.

Она не всегда приходит на зов. Иногда ее нет дома, особенно когда папа в командировке.

Теперь я уверена, что злой король прячется в моей комнате, а я слишком больна, чтобы дать отпор.

– Мама! Мама!

Горячие слезы катятся по щекам. Дышать трудно. В груди что-то не так, мне не хватает воздуха. А во время кашля раздается низкий и странный звук – очень нехороший. Горло сдавило, мне нужен доктор. Я хочу пойти в ванную за лекарствами, но, если ступлю на пол, король-убийца схватит меня за ноги. Это он не дает мне дышать?

– Мама! – Горло болит от крика, но никто не спешит на помощь. – Папа!

Детям нужна забота.

* * *

Кто-то разрывает на мне платье, а я хочу остаться одетой. В воздухе разносятся голоса.

– Моя магия не действует на нее, – резко говорит кто-то. Этот низкий голос принадлежит Рафаэлю. – Я пытаюсь вылечить ее, но не могу.

Я открываю глаза: всё как в тумане.

– Я сняла с нее почти всю одежду, – раздается пронзительный голос Фрейи. – Согрей ее, ладно? А то меня снова стошнит… Впрочем, Рафаэль, вряд ли тебе стоит испытывать надежду. Она неопытна в применении магии и использовала всю сразу. Никто не выживет при таком перепаде температур.

Я хочу сказать им, что со мной всё в порядке, но, кажется, не могу пошевелиться. Наверное, Фрейя права. Я умираю?

– С ней все будет хорошо, – твердо говорит Рафаэль.

– Ну так отогрей ее, черт побери!

– Я все сделаю. С ней все будет хорошо, Фрейя. – В его голосе непоколебимая уверенность. – Набрось на нас еще одеяла, прежде чем снова уйдешь, ладно?

Теплое тело обвивается вокруг, сильные руки обхватывают меня. Несмотря на уверенность Рафаэля, его мускулы под гладкой теплой кожей напряжены. В нем ощущается какая-то скрытая натянутость, скованность. Он что, голый? И я тоже?

Я пытаюсь удержаться в настоящем, но снова куда-то уплываю…

И мысленно возвращаюсь на несколько лет назад.

* * *

Я стою возле двери библиотеки в замке. Мы приезжаем сюда третий год, и в каждый приезд я не отходила от Рафаэля. Устраивалась там, где могла его слышать и наблюдать за ним исподтишка. Он и его друзья-полуфейри казались мне божествами. Все аристократы – красивые и недоступные. Принцы из замка. Такие уверенные в себе… Я пряталась по углам библиотеки и притворялась, что читаю, а сама прислушивалась, пытаясь понять, о чем они говорят на языке фейри.

Рафаэль проводил с ними время только по вечерам. Развалившись в бархатном кресле, он вытягивал ноги и цедил вино. Всего на год старше меня, он казался таким взрослым… Опытным. Я задумывалась, каково это – чувствовать себя настолько расслабленным и самодовольным, без этого нервного комка в животе. Запросто улыбаться. Рафаэль выглядел немного посерьезнее остальных, иногда задумчивым, мечтательным. Никогда не нервничал.

У меня щемило в груди от этой дружеской атмосферы, пока я оставалась в одиночестве. Больше всего на свете мне хотелось оказаться среди них – как тем потрясным девочкам-полуфейри, которые тусовались с этими парнями, кокетничали и поддразнивали их.

Только на третье лето Рафаэль заговорил со мной. Мне исполнилось семнадцать, и я слонялась по библиотеке в надежде, что он появится.

Как-то вечером Рафаэль пришел один, и у меня перехватило дыхание. Он улыбнулся, и у меня появилось ощущение, будто я росла в темноте и впервые почувствовала кожей солнце. Рафаэль поинтересовался, что я читаю, и я слишком долго рассказывала о своем любимом поэте, который утонул. А еще сказала, что жена поэта вырезала его сердце и сохранила, а тело сожгли на погребальном костре.

Брови Рафаэля поползли вверх, и я помню, каким жаром обдало мне щеки. Потом он спросил, не хочу ли я встретиться на следующий день. Я чувствовала себя рядом с ним так неуверенно, что едва не сказала «нет». Однако мне удалось кивнуть, и на следующий день мы шагали бок о бок по залитым солнцем полям. Рафаэль рассказал историю замка: он назывался Гард Дулурез – «Крепость Скорби». Во время Столетней войны английские войска вырезали всех, кто там был. Эти массовые расправы назывались «шевоше» – ужасающие набеги англичан, тактика выжженной земли. Во время одного из таких набегов попала в плен Жанна д'Арк.

После шевоше в замке остался единственный человек. Виконт прятался в подземельях, всех его людей убили. Он поднялся по лестнице и обнаружил, что замковые камни залиты кровью. Так это место стало Гард Дулурез.

Рафаэль рассказывал и о более приятных вещах: алхимиках и магах, живших здесь семьсот лет назад и предсказывавших будущее по звездам. Они предвидели расцвет и падение империй.

Говорил он и о языке вина: как виноделы читают послания по виноградным листьям, как корни и земля передают лозам свои тайны. А в трудные времена, когда земля стонет от голода, виноград становится ароматным, как никогда. Виноделы даже специально пытались создать своим лозам такие условия ради быстрого роста и яркого вкуса.

С очаровательным фейри-акцентом Рафаэль поинтересовался, чем я занимаюсь на досуге. Я могла рассказать только о книгах, но, похоже, ему нравилось о них слушать.

Я помню золото его кожи и холодное серебро глаз, похожих на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь грозовые тучи. Я украдкой смотрела на его красивые заостренные уши и вдыхала мужской запах – пряный, словно у кедра и лесной почвы. Этот великолепный аромат и сейчас преследует меня повсюду…

В тот день Рафаэль привел меня в подземелье Гард Дулурез. Там стояла кромешная тьма. Рафаэль рассказал, что в этих каменных подвалах обитает призрак виконта: чувство вины свело его с ума.

Когда мне становилось страшно, я прижималась к Рафаэлю, и он обнимал меня одной рукой. Его серебристые глаза сияли даже в темноте. Озорной взгляд из-под полуприкрытых век…

Сквозь холод подземелья я чувствовала исходящее от Рафаэля тепло.

Мне по-прежнему холодно, воздух пронизывает меня, заставляет дрожать. Легкие замерзают. Трудно дышать, когда все вокруг застывает и воздух неподвижен как лед…

Мы выбрались из подземелья на залитую солнцем траву и легли на спину под тисовым деревом. Наши руки потянулись друг к другу. Когда кончики пальцев соприкоснулись, я услышала в голове слово: Прекрасно. Прекрасно. В тот раз я не испугалась голосов, потому что они описывали то, что было перед глазами.

Но после поцелуя все изменилось. Поцелуй показал, что скрывалось под этой прекрасной внешностью и красноречием.

Теплые руки прижимают меня к твердой груди. Я задыхаюсь.

* * *

Все движется вверх-вниз словно во время качки.

В обычной ситуации меня затошнило бы, но сейчас я чувствую только тепло и безопасность. Магия растекается по коже, пульс учащается. Что-то очень приятное обволакивает меня.

Открываю глаза и моргаю. Обнаженное тело Рафаэля прижалось ко мне, его кожа – к моей. Одной рукой он держит меня за талию, притягивая к кубикам своего пресса. Его рука стискивает мои ребра, мой топик задрался почти до самой груди. Значит, я не до конца голая. На мне только нижнее белье. Как, видимо, и на Рафаэле, лежащем позади меня. Моя обнаженная нижняя часть спины прижимается к его животу, его ноги обхватывают меня. Мы лежим под одеялами.

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него, темная прядь падает на глаза. Рафаэль смотрит в ответ из-под своих длинных ресниц.

– Проснулась, пикси, – шепчет он. И снова произносит «пикси» с нежностью. На его губах мелькает полуулыбка.

– Что такое? – хрипло спрашиваю я.

Рафаэль подпирает голову кулаком, чтобы смотреть на меня сверху вниз, но не убирает руку с талии. Только теперь его мышцы совсем расслаблены. Он прижимается ко мне.

– У тебя было переохлаждение. Пришлось согреть.

Я хмуро гляжу на него:

– Такого раньше не было, когда я применяла магию… По крайней мере, не до такой степени.

– Ты должна научиться управлять своей силой, и тогда все не будет заканчиваться так плохо. На этот раз ты отключила всю Завесу как минимум на несколько секунд. Магический барьер длиной в сотни миль. Это огромный всплеск магии. Но ты едва не погибла, Ния. Когда мы вернемся, нужно будет гораздо больше тренироваться, прежде чем я позволю тебе снова рисковать жизнью.

Я скольжу взглядом вниз, по его широкому плечу и рельефному бицепсу с темными линиями татуировок, которые тянутся вдоль ключицы. И испытываю жгучее желание провести пальцами по этим нарисованным виноградным лозам. Но вспоминаю, что было после нашего последнего поцелуя.

– По какой причине мы до сих пор вместе в постели? – интересуюсь я. – Теперь я согрелась.

Лицо Рафаэля становится замкнутым:

– Похоже, что так.

Он встает с кровати, я украдкой смотрю на него. На Рафаэле только облегающие черные трусы. Мой взгляд скользит по его могучему телу. Он натягивает штаны. Я наблюдаю, как рельефно перекатываются мышцы на широких плечах и спине.

Рафаэль снова смотрит на меня; я отворачиваюсь, делая вид, что ничего не заметила.

– Дать воды? – тихо спрашивает он.

Я облизываю губы:

– Да, пожалуй.

По-прежнему без рубашки, он подходит к столу и наливает стакан воды. Я впервые оглядываю комнату.

Вдоль стен из красного дерева стоят обитые бархатом кресла с морской символикой. Свет льется через круглые окна на заваленный бумагами письменный стол и чернильницу. Я лежу в роскошной кровати под мягкими одеялами.

Рафаэль протягивает воду. Я делаю несколько осторожных глотков, откидываюсь на подушки и шепчу:

– Спасибо.

– Знаешь, ты спасла нам жизнь. Не появись ты в Аллевуре, мы попали бы в засаду. Варрис – предатель. Или он нас подставил, или его поймали и под пытками вытянули информацию, как заманить нас на свою территорию. В любом случае, он скомпрометирован.

Я судорожно вздыхаю:

– Предатель Варрис…

Рафаэль надевает белую рубашку и начинает ее застегивать:

– Ты услышала в голове голос, и он сказал правду.

– В общем, да, так и есть.

– Это случалось раньше?

Я хмурюсь:

– Я всегда считала, что у меня галлюцинации. Но теперь, когда я знаю, что я полуфейри, то начинаю думать, не замешана ли здесь магия.

Рафаэль выдвигает кресло и садится:

– Значит, еще одна сила… Ты обладаешь двумя способностями.

Я тяжело вздыхаю:

– Райт говорит, если у одного человека несколько способностей, они мешают друг другу. Диаметральная магия. Это проклятие, которое сводит с ума.

Рафаэль склоняет голову набок:

– Думаешь, голоса говорят о будущем? Как способность Таны предсказывать?

Я мысленно возвращаюсь к тем случаям, когда слышала голоса. Иногда их слова сбывались. В других случаях это оказывалось неправдой. Или это были панические мысли, или просто проявление моих бесконечных комплексов. Порой я представляла что-то порнографическое – обычно связанное с собой. Иногда голоса вели посторонние разговоры, которые я подслушивала как случайный прохожий.

В случае с Тарквином голос был враждебным. Тебя нужно поставить на место. Стоило быть полюбезнее, когда тебе давали шанс. А теперь посмотри, до чего ты докатилась. Потаскуха.

Во время нападения морского змея голос кричал, что мы погибнем.

Всё это подлинные эмоции. Все они возникали, когда рядом находились другие люди.

– Думаю, я могу оказаться телепатом, – говорю я. – Голоса отражают мысли тех, кто рядом. Что они чувствуют или думают.

Рафаэль складывает руки на груди и откидывается в кресле:

– Что ж, ты права насчет того, что силы мешают друг другу. Если у тебя две силы, это объясняет трудности с контролем магии.

Я киваю, размышляя о том, что узнала. Две силы, сплетенные между собой, ослабляют и дестабилизируют друг друга. В некоторых случаях со временем они полностью уничтожают друг друга. А иногда человек, обладающий ими, разрывается на части – морально или физически.

Меньше чем за месяц я превратилась из продавщицы книг без всяких способностей в сверхъестественную шпионку, у которой на одну силу больше, чем нужно.

Между бровями Рафаэля пролегает складка:

– Нужно подавить твою телепатию. Если повезет, мы сможем полностью ее устранить.

Я всегда хотела избавиться от голосов, но вдруг меня охватывает сомнение:

– Моя телепатия спасла тебе жизнь.

Рафаэль грустно улыбается:

– И я бесконечно благодарен. Но, как я уже сказал, ты едва не погибла. У нас в МИ–13 несколько телепатов и всего два Стража. Во время этой миссии ты доказала, что сможешь стать замечательным агентом. Но если мы не подавим вторую способность, ты можешь погибнуть.

– Твоя манера общения с пациентами оставляет желать лучшего. – К горлу подступает тошнота. Я не хочу, чтобы меня вырвало прямо в постель, но еще не чувствую в себе сил встать. – Почему меня тошнит? Минуту назад я была в порядке.

Рафаэль снова улыбается – теперь лукаво:

– Ну, это действие моей магии. Она не смогла излечить твой магический изъян, но с морской болезнью справится.

Я смотрю на него и испытываю внезапное желание, чтобы он опять забрался ко мне в постель.

– Но ты сама меня прогнала, – замечает он.

– Наверное, это было ошибкой, – отрывисто отвечаю я, отворачиваюсь и натягиваю одеяло до плеч.

Кровать гнется под его тяжестью, когда он ложится позади, его тело изгибается вокруг моего. Его магия уже воздействует на мою кожу.

Я закрываю глаза и вспоминаю, как Рафаэль бросил меня. После нашего поцелуя я не видела его три дня. А когда нашла в виноградниках, он заявил, что потерял ко мне всякий интерес и у него есть дела поважнее, чем развлекать избалованную девчонку-американку. У Рафаэля явно имелись варианты получше. Например, элегантные и утонченные девушки, с которыми он проводил время в замке. Или такие, как Джиневра Пендрагон. Она – Пендрагон, и никто не назовет ее отбросом.

Мне было семнадцать. Я провела остаток лета, валяясь на полу в своей комнате, вся такая несчастная…

Рука Рафаэля покровительственно обвивается вокруг моей талии. На секунду все мысли сводятся к одному: каково это, ощущать его кожу на своей.

Мысленно я приказываю себе отказаться от наслаждения. Не позволяй себе снова влюбиться в него, Ния. Я годами возводила ментальные барьеры против таких шикарных мужчин, как Рафаэль. И не позволю этим стенам обрушиться лишь из-за его совершенного тела.

Больше никаких мыслей о Рафаэле – только не в этом смысле. В конце концов он встретит кого-нибудь вроде Джиневры. Я окажусь идиоткой, если буду думать о нем, и ни о ком другом.