Профессор Райт Пендрагон стоит перед нами в каменном зале, одетый в длинную черную преподавательскую мантию; на нем золотой торк. На рукавах вышит зловещий фамильный герб – щит с короной и отрубленной головой в центре. Он не только наш профессор, но и Сенешаль[25] Башни Авалона – местный директор и рыцарь Круглого стола. Вместе с Вивиан и Рафаэлем он входит в число самых высокопоставленных членов МИ–13, которые тайно встречаются для планирования наших миссий. К сожалению, меня он, похоже, ненавидит.

Я опираюсь подбородком на запястье и наблюдаю, как другие курсанты входят друг за другом, занимая места на скамьях по обе стороны зала. Свет проникает в ромбовидные окна и падает полосами на пол.

Туфли Райта стучат по каменным плитам, пока он вышагивает между скамьями. Поворачивается, роскошные светлые усы подрагивают; поправляет монокль и смотрит в потолок.

– Магия. Самое большое преимущество фейри перед родом человеческим. И, как говорит моя прекрасная племянница Джиневра, самая серьезная угроза для нас, людей.

Джиневра – та роскошная платиновая блондинка, которая была в комнате Рафаэля. Мои мысли уносятся далеко, когда я представляю, чем Рафаэль с Джиневрой занимались в то утро…

Я пытаюсь сосредоточиться, но чувствую себя измотанной. Сегодня утром Вивиан была особенно настойчива, заставив меня выполнить ряд упражнений по укреплению моих легких. Из-за занятий с ней, регулярных уроков верховой езды, письменных заданий и зазубривания географии Франции последние три недели я почти не сплю. Кроме того, я провела три тренировки с Рафаэлем, на которых он постоянно повторял, чтобы я не обращала внимания на эмоции. Я искренне старалась, потому что его манящий запах и мощные загорелые плечи сводят меня с ума.

Постепенно, день за днем, я совершенствуюсь. Теперь я могу отключить маленькую тренировочную Завесу почти на десять секунд – при условии, что не буду смотреть в глубокие серебристые глаза Рафаэля и отвлекаться.

Мои познания в языке фейри растут с каждым днем, а произношение больше не заставляет Тану болезненно морщиться. Правда, в боевых искусствах я по-прежнему никудышна – маленькая, слабая, вся в синяках…

Я хлопаю глазами, спохватившись, что не слушаю Сенешаля, а пялюсь на одну из горгулий над дверным проемом.

Райт расхаживает взад-вперед, заложив руки за спину: мантия нараспашку, под ней бархатный жилет и синий галстук в звездочках.

– Когда-то фейри владели первобытной магией, божественной силой, которая угрожала миру людей. Древние фейри могли творить самое что ни на есть смертоносное колдовство. Итак, какими пятью первозданными силами обладали древние фейри? – Райт оглядывает поднятые руки, щурясь в монокль. – Кто-нибудь знает о пяти изначальных силах?

Я даже не пытаюсь тянуть руку. Райт никогда не вызывает меня. Он дядя Тарквина и, по-видимому, разделяет неприязнь племянника ко мне. Когда его взгляд время от времени встречается с моим, Райт морщит нос, словно от вони.

Он кивает рыжему курсанту по имени Вален, который тут же краснеет:

– Древние фейри могли превращать одних существ в других. Превращать людей в лягушек, муравьев или в кого-нибудь еще. Могли с помощью заклинаний создавать предметы – в основном «золото дураков», которое потом исчезало. Умели управлять разумом людей, заставляя их действовать против своей воли. Могли заставлять людей влюбляться в них. И… э-э… – Вален таращит глаза, силясь вспомнить пятую легендарную магическую силу.

– Ну, Вален? – Усы Райта шевелятся. – Что это за сила? Она очень опасна. Что это за магический ритуал, ну же?

С другого конца аудитории доносится хихиканье Горацио, Тарквина и их шайки. Райт недовольно качает головой:

– А пятая изначальная сила – это… – Он оборачивается. – Тарквин?

Тарквин в другом конце класса скрещивает руки на груди:

– Аэромантия. Управление погодой.

– Верно, – Райт одобрительно кивает. – Аэромантия, аморомантия, также известная как любовная магия, превращения, управление разумом и заклинания. Это пять изначальных сил. Например, Мерлин умел управлять погодой. Ему как аэроманту присвоили высший уровень в Башне Авалона. Но после его кончины магия фейри начала слабеть. Король Оберон винит в этом людей. Прогресс и технологии. По его словам, отчасти это и стало причиной вторжения фейри. Больше тысячи лет никто из них не мог применить ни одну из пяти сил.

– За исключением Ловца Снов, – бормочет мне на ухо Дариус.

Райт резко оборачивается:

– Мистер Мертон, есть что-то чрезвычайно важное, чем вы хотели бы поделиться со всеми?

Дариус откашливается:

– Ловец Снов, внук королевы Морганы. Ходят слухи, что он может управлять не только снами, но и погодой.

Райт бледнеет:

– Мы не говорим о принце фейри. Вы что, идиот? – Его слова разносятся под сводами.

Дариус съеживается на скамейке.

– Никогда не думайте о нем, – продолжает Райт. – Не говорите о нем. Не вспоминайте о нем. Если вы о нем подумаете, он может вам присниться. И как только он это сделает, вы пригласите его в свой разум. И тогда Ловец Снов превратит ваш мир в кошмар. Он будет мучить вас всеми мыслимыми способами. Всем присутствующим здесь известно, что этого следует избегать. Видимо, всем, кроме вас и вашей подруги, мисс Мелисенды.

Тарквин оборачивается и смотрит на нас. Его глаза лучатся неподдельной радостью.

Меня пробирает дрожь, кожу словно затянуло паутиной инея. Я хочу расспросить побольше о Ловце Снов, но, похоже, это запрещено.

– Бóльшая часть современной магии – остатки прежних способностей фейри. – Райт продолжает расхаживать по аудитории. – Просто иллюзии. Чары. Слабая телепатия. С нашего позволения теперь у некоторых агентов МИ–13 тоже есть эти способности… все разновидности. Все разновидности. – Он скептически повторяет последнюю фразу и как-то неестественно хихикает. – Важно отметить, что у фейри должна быть только одна способность одновременно. – Голос Райта эхом отражается от сводов. – Когда их больше одной, магия становится слабой и нестабильной. Запутанной. Диаметральная магия – это магия, мешающая сама себе. К тем, кто владеет диаметральной магией, в мире фейри относятся с презрением, потому что такие обычно сходят с ума. Они становятся опасными, невменяемыми, прожорливыми идиотами, которые пытаются полакомиться и людьми, и фейри. Каннибалами. – Райт поворачивается и идет в обратную сторону. – Теперь, когда силы фейри ослабли, они начинают опираться на человеческие технологии. Каков самый наглядный тому пример, Тарквин?

– Поезд Гобанно, – с легкой насмешливой улыбкой отвечает тот.

– Верно. – Райт кивает. – Поезд Гобанно – часть соглашений о статусе-кво. Этот поезд соединяет независимый, подконтрольный людям юг Франции с оккупированным севером. Фейри иногда ввозят на нем человеческие товары. А мы изредка перебрасываем этим поездом секретных агентов в самое сердце оккупированной Франции.

Он оборачивается и смотрит на меня с прищуром:

– Мисс… Мелисенда. Поскольку вы уделяете мне столь пристальное внимание, буду рад услышать ваше мнение. Предположим, вы агент и едете этим поездом на торжественный прием. Как вы представитесь тому, кто заговорит с вами? Какую личность выберете?

Вот дерьмо… Я прочищаю горло, пытаясь вспомнить прочитанное пару дней назад.

– Я бы представилась баронессой с дальнего острова в королевстве фейри. С Сакса или Коллибуса. Большинство фейри их не знает, поэтому вопросов не возникнет. А в качестве дополнительного прикрытия возьму с собой еще двух агентов. Один будет изображать моего лакея, а другой – личного секретаря. Они смогут собрать дополнительные сведения в разных местах.

– Подробная легенда… – Райт приподнимает бровь. – А в качестве дополнительных агентов вы будете использовать своих друзей, мисс О'Рурк и мистера Мертона…

– Ну да, – настороженно отвечаю я. Серана и Дариус неловко ерзают, и я начинаю понимать, что угодила в западню.

– И тогда вы обнаружите, что фейри с Сакса и Коллибуса почти никогда не приглашают на большие торжества. А фейри с Коллибуса никогда не поедут поездом, потому что они отсталые, наивные и не доверяют человеческим изобретениям. Вашу легенду тут же раскроют. Вы попадете в плен, а ваших друзей будут пытать до смерти, и всё из-за вас. И что вы чувствуете теперь? Теперь, когда вас заставляют смотреть, как ваших друзей режут на куски, чтобы они выдали наши секреты? Мисс О'Рурк сломают пальцы – один за другим. Мистеру Мертону выбьют зубы молотком. И медленно сдерут заживо кожу с вас троих, пока вы не расскажете всё, что знаете о Камелоте. А всё потому, что у вас нашлись дела поважнее, чем сосредоточиться на занятии… О нет. Ничего хорошего, верно?

Я опускаю глаза на каменные плиты пола, меня подташнивает. Когда Рафаэль звал меня в академию, он не упоминал о возможных пытках.

– Вот зачем мы здесь. – Голос Райта разносится по классу, он обращается ко всем присутствующим. – Не столь важно, что мисс Мелисенде нет дела до жизни своих друзей. К счастью, ее задача – всего лишь провести через барьер хорошо подготовленного агента. Но если вы, остальные, не будете знать мельчайшие детали культуры наших врагов, вас раскроют. И ваши друзья будут мучиться вместе с вами на дыбе.

Весь класс смотрит на меня так, словно я только что кого-то убила.

Сенешаль выпячивает грудь:

– А теперь, мисс Мелисенда, будьте добры, поведайте мне…

Большая дубовая дверь в конце зала со скрипом открывается, и входят Рафаэль и Амон. Райт спешит к ним, Рафаэль наклоняется к нему и что-то тихо говорит.

Серана вздыхает:

– Полный идиотизм. Ты с ходу ответила гораздо лучше, чем любой другой на твоем месте. И потом, ты все-таки новенькая.

– Я упустила кое-что важное. – Я и правда провалилась.

– Только потому, что ты уже на пределе! Ты же почти не спишь, Ния.

– Ния Мелисенда. – Голос Рафаэля гремит по залу, пронзительный взгляд впивается в меня.

У Амона взволнованный вид; лицо Райта покраснело от гнева, челюсти сжаты.

Рафаэль кивает на дверь:

– Идем. Есть задание.