Меня вызвали к Рафаэлю. Вся на нервах, я стою перед старинной дубовой дверью его кабинета. У меня и правда есть магические навыки, необходимые МИ–13, но за прошедшую неделю стало ясно: у меня практически нулевые шпионские способности.

Я хороша только в одном: в языках. Все остальное – полная катастрофа. Я не могу незаметно следить за кем-то, не замечаю условных знаков, не умею планировать сложные хитроумные операции. Когда требуется физическая сила, я проигрываю. После каждого занятия по самообороне мои ребра и бедра сплошь в синяках. На тренировке на полосе препятствий я едва не сломала ногу. Большинство курсантов уже задаются вопросом, что я здесь забыла.

Так что уже понятно, зачем Рафаэль меня вызвал. И перед его дверью я испытываю возрастающую уверенность, что вот-вот вылечу из академии.

Сначала я не хотела поступать сюда. Всю прошлую неделю Вивиан каждое утро с шести часов орала на меня. Тарквин и его шайка пендрагоновcких подхалимов при каждом удобном случае издеваются надо мной. «А вот и транспорт, который возит всех подряд…» И теперь, когда я доказала, что ни на что не гожусь, все согласны: мне здесь не место.

Я должна быть в восторге от перспективы выбраться отсюда. Но давайте будем честны… Мне здесь нравится. У меня появились новые друзья, и много. Хотя дело не только в этом. Я получила шанс стать кем-то значимым, изменить мир к лучшему.

К тому же я живу в настоящем замке.

Здесь я уже не просто Ния Мелисенда – одинокая, нищая торговка книжками. У меня есть шанс стать чертовым Стражем.

И теперь, стоя за дверью, я представляю, как ухожу отсюда. Возвращаюсь к маме в квартиру с одной спальней, где мучительное, разрушающее душу одиночество – единственный спутник. Где я наблюдаю, как мать каждый день вырубается и ночи напролет напивается, а потом ее тошнит в гостиной.

Но сейчас действительно пора постучаться, потому что я стою перед дверью как ненормальная уже десять минут.

Даже вход в рабочее пространство Рафаэля выглядит устрашающе. Над готической аркой вырезаны злобные горгульи, рядом висит металлический дверной молоточек в форме руки. Я заставляю себя взяться за него и постучать.

– Войдите, – раздается из-за двери низкий голос.

Вхожу и вижу Рафаэля в кожаном кресле за письменным столом из красного дерева. В камине потрескивает огонь, сквозь узкие окна в каменной стене пробиваются косые лучи. Здесь уютно и тепло от камина и свечей в канделябрах. Свет словно ласкает Рафаэля, закатанные рукава подчеркивают его мускулы.

Я совершенно не хочу вспоминать, как он выглядел без рубашки.

Рафаэль хмурится, уткнувшись взглядом в бумаги на столе.

– Ты хотел меня видеть? – спрашиваю я.

В комнате стоит странный гул, от которого звенит в ушах, сводит зубы, а по коже бегут мурашки.

Рафаэль поднимает глаза, в них мерцают отблески пламени.

– Присаживайся, моя любимая пикси. – Он кивает на кресло с высокой деревянной спинкой напротив стола, и я опускаюсь в него. Мышцы ноют, я чувствую их слабость даже через жесткую дубовую древесину.

– Я правда считаю, что могу добиться большего, – выпаливаю я. – И знаю, что ты обо мне думаешь. Знаю, что показала себя не с лучшей стороны. И что все считают, что мне здесь не место. Но я правда верю, что сейчас мое призвание – помогать МИ–13…

– Ты о чем? – Рафаэль пристально смотрит на меня. – Зачем ты изливаешь на меня свои тревоги?

– Я думала, ты скажешь мне убираться из академии…

Он качает головой:

– Пока нет.

Я с трудом перевожу дух:

– Хорошо. Потому что, знаешь, у меня может получиться. – Я произношу это с куда большей уверенностью, чем чувствую на самом деле.

– Знаю. Поэтому хочу, чтобы ты осталась. Неудивительно, что ты отстаешь от других. Ты только что пришла и пропустила две недели тренировок. Я взял тебя не потому, что из тебя выйдет великолепный боец. А потому, что ты Страж. Но у нас всего несколько месяцев до Отбора. Преподаватели научат тебя азам ведения боя, шпионажа и традиций фейри. Но они не научат использовать магические способности. А у Найвен, другого Стража, слишком много заданий, чтобы заниматься с тобой.

Я сглатываю комок:

– И что мне делать?

– Я сам научу тебя.

– Ты?

Лицо Рафаэля остается непроницаемым.

– Наши чувства друг к другу не имеют значения. И для тебя как шпиона чувства в принципе не имеют значения. Ты должна игнорировать их. Важны только факты.

Я киваю:

– Тебе повезло, что ты бесчувственный.

– Нам необходим Страж, а тебе нужно обучение, – продолжает он. – И я подхожу для этой роли лучше остальных.

Я глубоко вздыхаю. Какое облегчение знать, что Рафаэль сможет оставить за скобками свою ненависть ко мне…

– Ладно.

Он наклоняется, поднимает с пола деревянный ящик, ставит на стол, и гул, который я слышала, становится громче. Рафаэль поворачивает ящик так, чтобы я видела его содержимое. Внутри клубится мерцающий туман, чей цвет постоянно меняется. А еще я с трудом различаю очертания чего-то шарообразного. Да, скорее всего, это шар.

Я смотрю на него и хмурюсь:

– Это же Завеса.

– Это очень слабое подобие Завесы. Если прикоснешься, не убьет, но будет больно. Слышишь звук?

– Сразу, как только вошла, – киваю я. – Я слышу жужжание и чувствую легкое покалывание на тыльной стороне ладоней.

– Хорошо. Теперь тебе нужно достать шар из ящика. Используй магию.

Я делаю глубокий вдох:

– Я не знаю, как делала это раньше.

– Призови свою силу, чтобы убрать Завесу и схватить шар. Сосредоточься на магии. На своих ощущениях. На шуме и покалывании на коже.

На словах все просто. Прикрыв глаза, я сосредотачиваюсь на звуке в ушах и пытаюсь очистить разум.

Вибрация наполняет мое тело, волоски на руках встают дыбом. Я открываю глаза и расслабляюсь, стараясь сосредоточиться на маленькой кружащейся поверхности и ощутить магию, струящуюся по коже. Мир вокруг меркнет. Сработало? Когда я тянусь к шару, по коже пробегают мурашки, я словно притягиваю магию. Я вижу, как все вокруг взаимосвязано, как магические нити сплетаются в сеть. В тонкую паутину, которые можно распутать. И если просто наклониться вперед…

Едва мои пальцы касаются паутины, по руке прокатывается волна боли. Я вскрикиваю и отдергиваю руку.

Рафаэль наблюдает за мной, между его бровями пролегла морщинка. Он встает, подходит ближе и присаживаясь на край стола.

– Дай руку, – приказывает он.

Я подчиняюсь. Он касается моих пальцев своими, затем проводит по запястью.

– Так лучше?

От его прикосновений по телу бегут искры, по мышцам разливается жар, у меня сбивается дыхание.

– Магия исцеления, – шепчу я, краснея. Магия Рафаэля вызывает во всем теле приятное волнение. Эти прикосновения нравятся мне больше, чем следовало бы. Хочется закрыть глаза и откинуться на спинку кресла. Я хочу его руки…

Я останавливаю себя, пока мысли не зашли слишком далеко. Смотрю в серебристые глаза Рафаэля, и на секунду мне кажется, что он может узнать все мои тайны.

Я отдергиваю руку:

– Всё в порядке. Мне не нужна твоя магия.

– Выражение твоего лица говорит об обратном. – Рафаэль отстраняется.

– Все нормально.

– Тебе же больно. Это легко прочесть по твоей гримасе. Ты в курсе, что твои слова часто противоречат языку тела?

Я напрягаюсь:

– О чем это ты?

– А теперь у тебя такой вид, словно хочешь меня убить…

– Я совершенно спокойна, – цежу я сквозь стиснутые зубы.

– Ты говоришь каждому то, что он хочет слышать. Не худший навык для шпиона. Ты хорошо представляешь, что люди хотят от тебя услышать. С Таной ты говоришь с любопытством и непринужденно. Серану успокаиваешь и помогаешь ей быть собранной. Дариусу льстишь из-за его неуверенности. Ты понимаешь, что именно нужно людям, и даешь им это. И правильно. Но ты должна контролировать мимику, чтобы быть убедительной, осознавать свои эмоции и управлять ими.

В моих глазах мелькает удивление:

– Похоже, ты слишком пристально следишь за мной…

– Моя работа – присматривать за кадетами. А когда ты рядом со своей матерью, то появляется еще одна версия Нии, так?

Мои ноздри раздуваются:

– А при чем здесь это?

– С матерью ты более покладиста. Ты заверяешь ее, что позаботишься о ней. Никогда с ней не споришь. Но понимает ли она, что в глубине души ты сильно на нее обижена? Что устала собирать осколки ее беспорядочной жизни и пытаться сложить из них целое?

– Может, вернемся к тренировке? – язвительно интересуюсь я.

Рафаэль откидывается в кресле:

– Это и есть тренировка. Чувства мешают сосредоточиться и разрушают твою магию. Кроме того, во время операций под прикрытием тебе нужно разбираться в себе и контролировать эмоции. Ты же не хочешь, чтобы фейри читали твои мысли. Ты должна понимать, какую информацию транслируешь другим. Понимать свою истинную сущность и прятать ее от мира, чтобы ее нельзя было использовать против тебя. Как только ты разберешься в себе, то сможешь управлять эмоциями… – Он вздыхает. – Ладно. Давай начнем сначала. Когда ты шла за Завесу вместе с беглецами, о чем думала?

– Мне было страшно.

– Понятно. Но ты смогла подавить страх настолько, что призвала свою магию. Попробуй закрыть глаза и вспомнить тот момент. Ты почувствовала магию, когда вошла в Завесу?

Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить. И вспоминаю испуг и печаль. Мне сдавливает грудь.

– Нет. В основном я чувствовала страх. И сожаление. Я пыталась присмотреть за беглецами и не заметила, как Вена убежала. Патруль собирался схватить нас, и я уже видела, что они сделают с ней, если поймают. Они были такими жестокими, и я испугалась.

– И не помнишь, как почувствовала связь с магией?

– В тот момент не помню.

Ярость. Когда я думаю о фейри, охотящихся за маленьким босоногим Мало, то испытываю приступ ярости.

…Я открываю глаза. Гул пропал, покалывание в руках прошло, а в груди горячо. Смотрю на ящик. Завеса по-прежнему там, но ее сила исчезла. Я наклоняюсь вперед, готовясь к боли, но пальцы легко проходят сквозь туман. Я хватаю шар. Моя рука всё еще внутри ящика. Я смотрю на Рафаэля в ожидании его реакции.

На его губах появляется улыбка – и меня тут же захлестывает поток боли. Она обжигает, пронизывает насквозь. Я кричу, ослабляю хватку и роняю шар. Тот падает на пол. В следующую секунду мои руки оказываются в руках Рафаэля. Его магия шелестит по коже, посылает пульсирующий жар в мышцы. Сердце колотится как бешеное, я испускаю долгий прерывистый вздох.

– Спасибо.

Рафаэль приподнимает брови:

– Неплохо для начала.

Я высвобождаю руки и обхватываю ими себя. Я дрожу, зубы начинают стучать. Кажется, что холод пробирает до костей.

– Почему здесь так холодно? – Я смотрю на камин, где по-прежнему пляшет пламя.

– Применение магии очень быстро высасывает энергию из тела, – объясняет Рафаэль. – Это значит, что она забирает твое тепло. Разве не так было в прошлый раз, когда ты использовала свою силу?

Я смутно припоминаю ледяной ветер и резкое падение температуры.

– Да, действительно, так и было.

– Для первого раза хорошо, – заключает Рафаэль. – Твои способности нестабильны, но над этим мы поработаем. Есть идеи, почему магия перестала действовать?

– Нет.

Неправда. Магия перестала действовать, как только я взглянула на Рафаэля. Мою силу питали страх и ярость. А когда я смотрела на Рафаэля, чувствовала что-то другое. Неприятно признаваться самой себе, но мне хотелось произвести на него впечатление. Когда-то давно он отверг меня. И теперь я всего-навсего хочу доказать, что он ошибся.