– Агенту ни в коем случае нельзя без ножа! – рявкает Вивиан.

Утренний свет заглядывает в высокие окна. Я столько спала за последние сутки, что всё вокруг до сих пор кажется словно во сне.

Мы выстроились в большом зале с деревянными полами и каменными сводчатыми арками. На стенах поблескивает оружие.

Двадцать два курсанта в обмундировании: прозрачные платья, какие носят фейри, на женщинах, облегающие костюмы на мужчинах.

Мы здесь для того, чтобы научиться убивать.

Мне ужасно не везет: первое занятие в академии самообороны ведет женщина, угрожавшая перерезать мне горло, когда я усну. На ней короткое черное платье с длинными рукавами, высокие ботинки; на поясе ножны.

– Нож – лучший друг агента, – продолжает Вивиан. Она расхаживает по залу, стуча каблуками по деревянному полу, и пристально рассматривает нас. – Как вам всем известно, я очень дружелюбна…

Кто-то хихикает. Вивиан поворачивается и бросает на него холодный пронзительный взгляд. Смех затихает.

– Вот почему у меня при себе много друзей! – Ее голос отражается от сводчатого потолка. – Нож за поясом, нож в рукаве, нож в ботинке. Когда я отправляюсь на задание без ботинок, пояса или рукавов, то прячу нож в трусах.

Часть курсантов смущенно переминается с ноги на ногу. Перед глазами возникает образ Вивиан, разгуливающей с ножом в нижнем белье.

– Иногда самые глупые спрашивают, зачем нам ножи и мечи, когда есть пистолеты. Они же есть у британских военных. В таких случаях я отвечаю так: потому что, гребаные вы кретины, мы, черт возьми, не солдаты, а шпионы. Ваша задача – затеряться в толпе, а не лезть в бой. Фейри используют стрелы, мечи и ножи, поэтому и мы используем стрелы, мечи и ножи. Итак, слушайте внимательно. Я расскажу, что вам следует знать о ножах. – Она взмахивает рукой, из рукава в ладонь выскальзывает длинный клинок. Вивиан подбрасывает его. Он несколько раз кувыркается в воздухе, она ловит его, указывая на острие. – Этот острый конец нужно вонзить во врага.

Оглядывает зал – убедиться, что мы поняли.

– Я разобью вас на пары и посмотрю, как вы усвоили эту сложную технику, которую я сейчас описала, – наконец объявляет Вивиан. – Вы будете использовать закругленные ножи, чтобы случайно не пораниться. – Она указывает на деревянную стойку у стены, из которой торчат рукояти. – Теоретически вы не должны поубивать друг друга, хотя несчастные случаи бывали. Подходите к своим напарникам, когда я назову имена. Серана и Дариус. Лиам и Клара.

Я внимательно вслушиваюсь, надеясь, что мне удастся встать в пару с Таной. В конце концов это логично: мы примерно одного роста и…

– Ния и Тарквин.

Чтоб её… Она специально подобрала мне Пендрагона, да?

Вся напряженная, я подхожу к стене, беру со стойки тренировочный нож и провожу по лезвию, проверяя, что оно тупое. Оборачиваюсь и вижу ухмыляющегося Тарквина. Сегодня его волосы зачесаны назад и блестят. Его дружок из столовой тоже пялится на меня.

– Горацио. – Прилизанные каштановые волосы Тарквина сверкают в свете канделябра. – По-твоему, сколько времени потребуется, чтобы ее прикончить?

Горацио фыркает:

– Похоже, она из тех, с кем можно делать что угодно.

– Она собирается переводить нас через барьер – туда и обратно. Это ее функция, так? Транспорт. Рейсовый автобус, – рассуждает Тарквин, и гримаса исчезает с его лица. – Вот кто она такая. Рейсовый автобус. Который перевозит всех подряд, правда?

Стиснув зубы, я подхожу к нему. Я не позволю им разозлить меня.

– Что ж… – Встаю напротив Тарквина. – Нам придется…

Он делает выпад. Тупое лезвие втыкается мне в живот. Хотя оно недостаточно острое, чтобы разрезать, от удара перехватывает дыхание, и через секунду меня пронзает острая боль. Я сгибаюсь пополам, держась за живот.

– Погоди… – хриплю я.

Тарквин снова атакует, на этот раз вонзая нож в ключицу. От удара у меня клацают зубы, я чувствую кровавый привкус.

– Я дважды убил тебя, рейсовый автобус, – шипит Тарквин с кривой ухмылкой. – Не понимаю, зачем мы допускаем сюда этих простолюдинов… Ты случайно не знаешь, Горацио? Похоже, от безысходности.

Где-то рядом гогочет Горацио.

– Они пытаются доказать, что все равны, но это же бессмыслица, – добавляет Тарквин. – Принимают неопытных и неподготовленных, чтобы идти в ногу со временем… – Он снова смотрит на меня. – Откуда ты родом? Твоя мать из тех, из уличных? Неужели в Камелоте теперь столько детей шлюх, разгуливающих по нашим священным залам?

Он снова замахивается. Я инстинктивно отшатываюсь влево. Лезвие свистит возле уха. Тарквин на секунду теряет равновесие. Но у меня тоже есть нож. Я делаю отчаянный выпад и пытаюсь нанести удар, однако Тарквин уже отскакивает назад.

Я тяжело дышу, уже ощущая, как у меня перехватывает дыхание. Серана дала несколько советов перед тем, как мы вошли в класс, и я стараюсь им следовать. Соберись. Смотри в глаза противнику. Жди благоприятного момента.

Тарквин неуклюже бросается на меня – я отскакиваю. Он снова наносит удар – я уклоняюсь. Конечно, он сильнее, но я меньше и, кажется, проворнее. Думаю, только так можно победить такого, как он. Утомить его. Держать дистанцию. Дожидаться подходящего момента.

Слева раздается крик, и Тарквин отвлекается, повернувшись в ту сторону. Это мой шанс. Я прыгаю вперед…

Противник поворачивается, хватает и выкручивает мне запястье. Боль пронзает руку. Со стоном я роняю нож. Плавным движением Тарквин швыряет меня на пол. Я не успеваю подняться, как он оказывается сверху. Адреналин бурлит в венах, сердце колотится. На самом деле Тарквин не отвлекался. И никакой он не медлительный. Это была уловка.

Он прижимает меня к полу, сжимая мои запястья одной рукой. Прядь волос выбивается из прилизанной прически, щеки краснеют, глаза горят безумным весельем. Ноздри на кончике длинного тонкого носа раздуваются сильнее прежнего. Другой рукой он приставляет нож к моему горлу. Я не могу дышать.

– Вот такое положение мне больше нравится.

Его голос, злобный и ядовитый, звучит в голове. Тебя нужно поставить на место. Стоило быть полюбезнее, когда тебе давали шанс. А теперь посмотри, до чего ты докатилась. Потаскуха…

Я не в силах ответить. Тарквин наклоняется ближе, на нижней губе блестит капелька слюны.

– Снова тебя убил, – шепчет он. – И снова. И снова. Я предупреждал. Тебе здесь не место. Тебя взяли, потому что ты просто транспорт. Причем дешевый.

Лицо Тарквина так близко, что я вижу пóры на коже. Я сопротивляюсь, но не могу его оттолкнуть. Пытаюсь ударить коленом в спину, но нога еле шевелится. Легкие горят, в глазах темнеет. Грудь вот-вот лопнет от напряжения. Мне нужно отдышаться…

Внезапно Тарквин отпускает меня. Я делаю долгий протяжный вдох, мир плывет перед глазами. Я кашляю, хватая ртом воздух, и чувствую себя полумертвой.

Это провал.

Но и Тарквин пострадал. Он лежит на полу и стонет, его губа кровоточит.

Я поворачиваюсь и вижу возвышающегося над нами Рафаэля.

– Нехорошо у вас вышло.

– Действительно, – выдавливаю я.

Рафаэль бросает ледяной взгляд на Тарквина и со вздохом засовывает руки в карманы:

– Если убьешь одного из двух наших оставшихся Стражей, Пендрагон, я тебя прикончу. – Он мрачно улыбается. – И мне плевать, кем была твоя прапрабабка.

– Да пошел ты, полуфейри… – Тарквин вытирает окровавленную губу. – Как эта полукровка собирается выполнять задания, если не может даже слегка потренироваться?

– Чувак, чувак! – выкрикивает Горацио. – Почему она вообще здесь?

– Она тренируется первый день, – спокойно парирует Рафаэль. – Убийство – не метод обучения.

– Рафаэль! – Резкий голос Вивиан эхом разносится по залу.

Все останавливают тренировку и смотрят на Рафаэля, Тарквина и меня. Похоже, мы устроили настоящее шоу. Ненавижу быть в центре внимания…

– Это мое занятие, – говорит Вивиан. – И я думаю, что справлюсь сама.

– Что-то не похоже. – Светлые глаза Рафаэля сверкают. – Мне показалось, что мы вот-вот лишимся одного из Стражей.

Вивиан спокойно скрещивает руки на груди:

– Я видела, что происходило, и все шло нормально. Не было никаких веских причин вмешиваться в тренировку. Ния получила ценный урок.

– Вивиан, если вдруг обнаружишь у себя такой же редкий дар, как у Нии, тогда можешь не особо о ней заботиться.

Вивиан смотрит на Рафаэля, прищурившись.

– Убирайся, – цедит она сквозь сжатые зубы.

Рафаэль бросает на меня странный взгляд, поворачивается и грациозно покидает зал.

Вивиан резко поворачивается, ее щеки покраснели:

– Ладно, на сегодня хватит. Верните ножи на место и проваливайте.

Она стоит у стойки для ножей, скрестив руки на груди. Я пропускаю Тарквина и Горацио вперед, чтобы не смотреть на них, и возвращаю нож.

– Ния, ты в порядке? – спрашивает Серана.

Я чувствую себя разбитой и раздавленной. Бормочу:

– Всё нормально, не беспокойся.

– Не беспокоиться? – Она наклоняет голову, глядя на меня сверху вниз. – Тарквин, лучше помолись, чтобы в следующий раз мы не оказались в паре.

Я улыбаюсь ей:

– Ага.

Дариус подходит к нам с вытаращенными глазами:

– Поверить не могу, что Рафаэль это сделал… Вот так запросто стащил с тебя Тарквина и отшвырнул! Этот аристократишка взлетел в воздух как тряпичная кукла.

– Жалко, я не видела…

Вивиан откашливается. Она выглядит разъяренной.

– Ния, я хочу с тобой поговорить. А вы двое отвалите!

Дариус корчит мне рожицу, и они с Сераной направляются к выходу.

Вивиан бросает на меня сердитый взгляд:

– Что это было сегодня?

– Тарквин вышел из себя.

– Мне нет дела до Тарквина. – Вивиан прищуривается. – Он способен за себя постоять. Он хороший боец. Я инструктор по самообороне и должна быть уверена, что на задании ты сможешь позаботиться о себе и напарниках. Но прямо сейчас, Ния, это кажется маловероятным.

– Я никогда к такому не готовилась, – возражаю я. – Я работаю в книжном магазине.

– Да неужели? А когда ты будешь на задании, то станешь просить пощады, потому что ты просто безобидная маленькая читательница книжечек? – Она качает головой. – Никогда не встречала такого жалкого проявления инстинкта самосохранения. Тарквин – здоровый парень. Как можно его победить?

Я удивленно вскидываю брови:

– Нужно быть быстрее?

– Не неси чушь. Ты не можешь быть быстрее. Он тренировался с детства, а ты слабая.

Я прикусываю губу:

– Значит… я должна его измотать. Держать на расстоянии, пока…

– У тебя же астма? Чем дольше длится схватка, тем меньше у тебя шансов.

– Нужно использовать против Тарквина его вес? – в отчаянии спрашиваю я.

– Как? Запугать его диетическими советами?

– Я не знаю… Почему бы вам не рассказать, как мне победить?

– Используй всё, что у тебя есть! – рявкает Вивиан.

– Простите, но что это значит?

– Почему ты не откусила ему нос?

У меня отвисает челюсть:

– Вы хотите, чтобы я откусила ему нос?

– Он был сверху, в нескольких дюймах. Все, что тебе нужно было сделать, – поднять голову и откусить ему нос. Вцепиться в этот нос зубами изо всех сил и грызть, пока не разорвешь в клочья. Или отвлечь Тарквина и ногтями выцарапать ему глаз.

– Вы хотите, чтобы я его ослепила?

– Я хочу, чтобы ты попыталась! – кричит Вивиан. – Почему ты не ударила его скрытым ножом?

Я таращусь на нее:

– Каким скрытым ножом?

– Который должна иметь при себе. – Она раздраженно всплескивает руками. – Ты маленькая и слабая. Тебе всегда нужно носить с собой скрытый нож. И каплю яда. Не будь идиоткой, Ния. Рафаэль прав в одном: нравишься ты мне или нет, но ты одна из двух наших Стражей – и должна остаться в живых. Значит, все средства хороши.

Я откашливаюсь:

– Значит, вы не будете пытаться меня убить?

– Убью, если окажешься предательницей. А если нет, то не буду. Лично мне ты не нравишься, но мы можем использовать твой дар. А для этого тебе нужно выжить.

– Я и собираюсь.

Вивиан оглядывает меня с ног до головы:

– С этого момента я буду тренировать тебя. Занятия начинаются в восемь утра, поэтому я хочу, чтобы ты приходила к шести, перед завтраком. Будем тренироваться индивидуально.

– Чудесно. – Перспектива каждый день с утра пораньше выслушивать вопли Вивиан напоминает мой личный ад. – И как долго?

– Пока. Я. Не буду. Довольна. – Она отворачивается.

Сердце бешено колотится, пока я поспешно выхожу из зала. К моей радости, Серана дожидается в каменном коридоре.

– Чего она хотела?

Я вздыхаю:

– Чтобы я позанималась дополнительно.

– Не так уж плохо.

– Каждое утро в шесть.

У нее отвисает челюсть:

– Это же настоящая пытка…

– Все же это лучше, чем умереть. – И, подумав, я добавляю: – Чуть-чуть лучше.

* * *

Когда мы появляемся на уроке фейри-языка, остальные курсанты уже сидят на скамьях, расставленных вдоль длинного зала. На каменном потолке вырезаны слова на фейри и прекрасные виноградные лозы и цветы. Мы с Сераной тоже занимаем места.

Амон, с которым я познакомился накануне, входит в деревянную дверь и идет по центру зала. Он поглаживает светлую бороду, на пальцах сверкают кольца.

– Доброе утро. – Его низкий голос отражается от потолка. – Надеюсь, все вы написали эссе, заданное на прошлом уроке…

– Вот фигня, – бормочет Серана. – Я забыла.

– Давайте посмотрим. – Амон оглядывает класс и останавливает взгляд на блондинке. – Мойра, если я скажу: «Слиха, ма ан билах ласифрия», что ты ответишь?

– Э-э… – Мойра вымученно улыбается. – Смола?

Он поджимает губы:

– Достаточно. Пока что. А если я скажу: «Тавои ити чуинг эн феаста», что бы ты ответила, Серана?

Я мысленно перевожу с фейри, что он только что пригласил ее на праздник.

– Э-э-э… – Серана ерзает на скамье. – Я бы ответила…

– Ле плексиур мо стор, – шепотом подсказываю я, прикрывая рот ладонью. – Я бы с радостью, сэр.

– Ле плексисигур мо сортор, – выпаливает Серана.

Амон хмурится:

– Не понимаю, при чем тут мой дядя, но он никогда не поступил бы так с коровой. Ния, кажется, ты знаешь ответ. Что бы ты сказала?

Я откашливаюсь:

– Ле плексиур мо стор. Ани рак гуна нуа де дит.

Он выгибает бровь и спрашивает на фейри:

– Ты уже немного владеешь языком фейри?

– Чуть-чуть, – отвечаю я тоже на фейри. – Мне говорили, что у меня неправильное произношение. Я училась по книгам, а этот язык не похож на другие, которые я знаю.

– А сколько еще языков ты знаешь?

Я начинаю загибать пальцы:

– Английский, французский, итальянский, испанский и немного арабский. Я люблю языки, и в магазине, где я работала, было очень много книг на иностранных языках.

– Язык – это покров богов, – замечает Амон.

Это цитата из стихотворения на фейри, и я отвечаю следующей строкой, изо всех сил стараясь произносить слова как Амон:

– Но молчание – их истинная суть.

Под бородой Амона мелькает что-то похожее на улыбку.

– Что ж, – произносит он. – Не знаю, говорили тебе или нет, но это основа. Думаю, ты в числе моих самых продвинутых студентов.