После ужина тетя Тоня даже дежурных из столовой быстро спровадила, заявив:

– Дальше я сама справлюсь. Времени еще достаточно. И Юсуф поможет. А вы идите прихорашивайтесь.

И все начали готовиться к празднику. Правда, только девочки сразу разошлись по комнатам, а мальчишки под руководством взрослых сначала вынесли из кладовки колонки и стереосистему. Дядя Юсуф подсказал, где их найти. Установили на сцене, подключили, благо специалистов в этом деле нашлось немало, включая Павла и даже Руслана Юнировича.

Еще приволокли из столовой несколько столиков, чтобы разместить подносы с вак беляшами, абрикосовым пирогом и стаканами под компот. Тетя Тоня специально сварила двойную порцию, чтобы хватило и на обед, и на празднование. А в завершение, опять же по наводке и с разрешения Юсуфа, доставили телевизор из красного уголка. В конце концов, какой же Новый год без речи Горбачева[6] и боя кремлевских курантов? И тогда уже тоже разбрелись по комнатам.

Хотя какие могут быть у пацанов особые сборы, даже ради Нового года? Это только девчонки притащили с собой подходящие к случаю наряды и украшения. Кто-то из них привез даже плойку, пусть и сделанную из электропаяльника каким-то неведомым умельцем. Ее как эстафетную палочку передавали из рук в руки, строго следя, чтобы ни у кого не задержалась слишком долго.

Таня с самодовольной улыбкой извлекла из сумки палетку теней Ruby Rose, тушь для ресниц и самый настоящий карандаш для подводки, как и замышляла, выпрошенные у старшеклассниц. Правда, карандаш был совсем коротенький, не длиннее пальца, со вставленной с другого конца заточенной спичкой, чтобы рисовать тонкие стрелки. Всем этим добром она щедро пообещала дать попользоваться хозяйке плойки, поэтому в первую очередь та и досталась им с Майей.

Майя после долгих сомнений все-таки вынула из маленького кармашка в чемодане польскую помаду Pupa в ярко-красном тюбике с крошечным выдвижным зеркалом внутри, которой когда-то красила губы мама. Помады тоже осталось не так уж много: маслянисто поблескивающий скошенный розовый кончик чуть-чуть выступал над краем, даже если выкрутить по полной.

– Живем! – восторженно определила Таня, а потом привычно прицепилась к соседке по комнате, заметив, что та не суетится, как все остальные нормальные люди, а сидит на кровати и читает книжку: – Курдюмова, а ты чего не собираешься? Планируешь интеллектом брать? – предположила насмешливо, хотя и беззлобно. – А может, думаешь, и так самая красивая? Или особого приглашения ждешь? Прям интересно, от кого.

Света, оторвавшись от книжки, подняла глаза, сообщила негромко и довольно безучастно:

– Я не пойду.

– Ну ты чеканутая! – воскликнула Каширина, уставилась въедливо, поинтересовалась с вызовом: – А что тебе не так-то? Не желаешь тусить с такими, как мы? – И, как всегда, перевела взгляд на Майю в поисках участия и поддержки. – Майка, представь! А мы, оказывается, для Светочки недостаточно хороши, чтобы с нами Новый год встречать.

Но Майя впервые за все время ее не поддержала, бросила пренебрежительно:

– Танюх, да отстань ты от нее. Пусть делает как хочет. Или она тебе реально на празднике нужна?

Хотя не только потому, что жаль было время тратить на глупые разборки, а еще и понимая, почему Курдюмовой не до веселья: ее же отец недавно бросил, ушел из семьи к другой. Естественно, каждому очень хотелось верить, что с Нового года жизнь пойдет по-новому: станет лучше, радостней, счастливей, если расклеилась, наладится и так далее. Только вот иногда, сколько ни старайся, все равно не верилось, а в существование чудес особенно.

Таня показательно фыркнула:

– Да вот еще! Сдалась она мне! – и почти пропела, сладенько улыбаясь: – Меньше народу, больше кислороду.

В зале собрались к девяти. Самое то, чтобы не заснуть ненароком в комнате, не выдержав ожидания, и не слишком устать до боя курантов. Тетя Тоня, убедившись, что все угощения доставлены, включая огромную кастрюлю компота, опустила в нее половник, расправила скатерть, еще раз окинула придирчивым взглядом, но ничего предосудительного не обнаружила и довольно заключила:

– Вроде все в порядке. Ну тогда мы с Юсуфом пошли.

– Куда? – удивилась Лада. – А разве вы не с нами?

– Ну да зачем мы тут? – отмахнулась тетя Тоня. – Только будем вам мешать. – Но услышала в ответ убежденное:

– Не будете. Оставайтесь.

– Ост-тавайтесь, – поддержала Ладу оказавшаяся рядом Полина Пирогова.

Ее всегда притягивало туда, где находились взрослые. С ровесниками она чувствовала себя не очень уютно. Да и кому понравится выслушивать насмешки и дразнилки, ловить пренебрежительные взгляды? Но, возможно, имелись у Полины и другие причины.

– Компотику хочешь? – тут же поинтересовалась у нее тетя Тоня и, не дожидаясь ответа, ухватила половник, сняла с подноса стакан, наполнила, протянула. – Держи-ка, милая. – А затем, словно фокусник, вытащила из кармана кофты большую конфету. – И вот еще.

Полина определила мгновенно:

– «Гулливер». – Добавила: – М-мои любимые!

Тетя Тоня довольно рассмеялась.

– Вот и кушай давай.

Но Полина не спешила разворачивать угощение. Она внимательно и серьезно заглянула поварихе в глаза, спросила:

– А у вас д-дети есть?

– Нет, девонька, – ответила та, вздохнула украдкой, печально улыбнулась. – Бог не дал. Да и встретились мы уже поздно. – Погладила Полину по голове.

Та не увернулась, не отпрянула, не заявила, что не надо с ней так, она ведь уже не маленькая, а опять спросила:

– А в-вы не хотели уд-дочерить кого-нибудь?

Тетя Тоня не ответила, зато посмотрела как-то по-особому. И было в ее взгляде так много всего, что Полина разобраться не сумела – опыта жизненного не хватило. А разъяснять повариха не стала, опять вздохнула, коротко переглянулась с мужем, который напряженно замер и подобрался. Потом обхватила Полину за плечи, притянула к себе, прижала к мягкому теплому боку, поинтересовалась как бы между делом:

– А лет-то тебе сколько, милая?

– Д-двенадцать. Исполнится. З-завтра.

– Первого января, что ли? – ошеломленно уточнила тетя Тоня, но уже через мгновение снова стала привычной, добродушно-веселой. – Надо же! – воскликнула, но после зачем-то повторила шепотом, опять переводя взгляд на Юсуфа: – Завтра. Двенадцать.

Тот в ответ так и не произнес ни слова, лишь кивнул чуть заметно.

Таня Каширина потыкала Майю локтем.

– Глянь-ка, Курдюмова-то все-таки приперлась. А уж выпендривалась-то.

Майя проследила за ее взглядом.

Света действительно находилась в зале, но наверняка только ради Марины Борисовны. Чтобы не давать ей лишних поводов для беспокойства, еще раз напоминая, что в семье у них больше не всё в порядке. И чтобы избежать расспросов. Но держалась она в стороне: устроилась на одном из стульев, почти у самого выхода из зала, только что книжку с собой не притащила, сидела и безучастно пялилась в окно.

А на улице опять шел снег. Правда, пока не такой густой, как вчера. Мелкие хлопья кружились в свете фонаря и, казалось, не падали вниз, а бесконечно порхали и порхали, словно белые мотыльки.

– Пойдем, что ли, попробуем, чего мы там напекли, – предложила подруге Таня, но добраться до столиков с подносами они так и не успели – помешал громкий стук.

Но на этот раз никто не пугался. Хотя, может, только из-за того, что не успели, потому как дверь моментально распахнулась и через порог переступил… Дед Мороз. В длинной красной шубе и шапке с меховой оторочкой, с белой бородой, с тяжелым туго набитым мешком и даже с посохом.

Понятно, что не самый настоящий, а переодетый Руслан Юнирович, которого все узнали без труда. Но раскрывать его и говорить, что в сказочного зимнего деда никто давно уже не верит, никому и в голову не пришло.

– Здравствуйте, дети! – как полагалось, пробасил географ и принялся декламировать:

– Твердой поступью шагает по планете Новый год, Много добрых пожеланий и веселья он несет. Чтоб мечты у всех сбывались, он отсыпет новых дней И заронит искры счастья в души взрослых и детей!

Он только раз запнулся, когда встретился взглядом с Ладой, но быстро продолжил, сделав вид, что просто оправлял бороду:

– Сквозь метели шел и вьюгу, нес с подарками мешок. В час урочный я добрался! Хоть с трудом, но все же смог!

– Ждали дедушку? – Руслан Юнирович обвел ребят взглядом, театрально нахмурив брови.

Если честно, Лада его просто не узнавала и никогда не поверила бы, что он так мог, если бы сама сейчас не видела. Обычно всё, чем он занимался, так или иначе было связано только с географией. Вот там Руслан действительно находился в своей тарелке, умел интересно рассказать и увлечь.

Ученики ни разу не жаловались, что у него на уроках скучно, но, когда дело касалось чего-то еще, о нем вспоминали чуть ли не в последнюю очередь. И роль Деда Мороза Лада с самого начала планировала предложить Павлу, но Руслан сам вызвался, совершенно неожиданно. И ведь справлялся, очень даже хорошо справлялся, открываясь по-новому, с ранее незнакомой стороны.

– Только что-то у вас как-то невесело, – прохаживаясь туда-сюда и постукивая посохом, произнес Дед Мороз. – Даже елочка не горит. А ну-ка, ребятишки, давайте потанцуем да поиграем.

И никто не возразил. Сначала поиграли в «крокодила», потом в «музыкальные стулья». И огоньки на елочке тоже зажгли.

Атмосфера установилась по-настоящему новогодняя, проблемы отступили, уже охотно верилось, что впереди обязательно ждет что-то чудесное, и от предвкушения этого кружило голову. Даже Марина Борисовна улыбалась впервые за долгое время, даже Света отлипла от стула и присоединилась к остальным, поддавшись веселым призывам Лады.

– Ух, молодцы! – стирая со лба несуществующий, а вероятно, и вполне реальный пот, опять пробасил Руслан Юнирович. – Порадовали дедушку. Заработали подарки, заработали. Вот я вам мешок тут под елочку поставлю. Как праздник закончится, заберете.

– А чё? – выступила Каширина, скривив уголок рта, уточнила язвительно: – Стишки дедушке рассказывать не будем?

Географ поначалу растерялся, но на этот раз нашелся довольно быстро.

– Ну, если хочешь, девочка, возражать не буду. Послушаю с удовольствием. – Огляделся по сторонам, скомандовал: – А ну-ка, тащите сюда табуреточку. – И, опять посмотрев на Каширину, объявил: – Сейчас нам Танечка расскажет стишок.

Остальные тоже дружно уставились на нее. Даже Майя не удержалась, подтолкнула, хихикая:

– Иди давай.

Но Таня, кое-как сохранив независимый вид, демонстративно закатила глаза, выдохнула негодующе:

– Я что, совсем ку-ку? И вообще, я просто пошутила.

– Ну тогда ладно, – произнес Дед Мороз. – В следующий раз. А сейчас я дальше пойду. Дел у меня много. А вы веселитесь. Но Новый год, смотрите, не прозевайте. – Заключил громко: – До свидания, детишки! – И затопал к выходу под музыку и мелькание разноцветных огоньков, а проходя мимо выключателей, щелкнул ими, убирая верхний свет.