В гостиной дома князя Бронского собрались все гости за исключением Николая Канарейкина, по-прежнему сидящего в Таганской тюрьме. Сам Дмитрий Евгеньевич сидел во главе стола, спиной к своему кабинету. С противоположной стороны, напротив него, разместился Алексей Алексеевич Коваль. Смирнов и Трегубов на этот раз уселись спиной к окнам и лицом к входу в гостиную. В дверях стоял вооруженный агент полиции. На этом настоял Иван.

– Трегубов, Вы меня пугаете, – отозвался на эту просьбу Смирнов. – Скажите мне честно, что может случиться?

Но Иван только промолчал в ответ, поскольку сам ещё не был уверен в том, что правильно понял всю цепь событий того дня, когда пропал договор.

Все собравшиеся за столом молча ждали Стрельцова, за которым направили экипаж. На присутствии тайного советника настоял уже подполковник жандармерии.

– Лучше пусть будет на виду в этот момент, – пояснил он Трегубову.

Конечно, в гостиной чувствовалось напряжение и нервная атмосфера. И если по князю с бегающим взглядом по всем присутствующим или по графу Исаеву, который по три раза в минуту менял свое положение в кресле, это было хорошо заметно, то господин Колядко казался абсолютно спокойным. Он принёс с собой папку и, тихо бормоча себе под нос, делал какие-то заметки и раскладывал листы бумаги в своём каталоге. У двери на кухню, стараясь казаться спокойной, стояла горничная Надежда Константиновна. Трегубов хотел позвать ещё повариху Варвару, но отказался от этой идеи, когда ему объяснили, что ей нужно готовить обед. Иван решил: когда наступит необходимость, её можно будет вызвать.

Наконец в дверях появился Стрельцов. Он оглядел всех собравшихся и вызывающим тоном спросил:

– Что здесь происходит? Зачем меня оторвали от дел? Документ нашелся?

– Садитесь на свободное место, Александр Николаевич, прошу Вас, – объяснил подполковник Смирнов. – Иван Иванович сейчас нам расскажет, где может быть пропавший документ. Мы ждали только Вас.

– Что значит «где может быть»? – возмутился тайный советник. – Зачем Вы меня сюда привезли, если ещё ничего не нашли?

– Садитесь, садитесь, сейчас мы всё с Вами услышим.

Стрельцов уселся, недовольно качая головой, словно показывая, что он подчиняется, но не верит в успех Трегубова, который ещё раз всех оглядел и обратился к Ковалю:

– Алексей Алексеевич, скажите, пожалуйста, насколько я понял, на втором этаже находятся две комнаты князя Бронского?

– Да, – ответил Коваль.

– Вы их обыскивали?

– Что? – князь привстал со своего места, вращая глазами и не веря в то, что он только-что услышал. – Что это за клоунада, что за цирк? Я что же, по-вашему, сам у себя украл документ?! Что за нелепые оскорбления?

– Прошу Вас, Дмитрий Евгеньевич, успокойтесь и садитесь, – твердо попросил Трегубов, – Вы же хотите найти пропавший договор? Вот так, спасибо. Алексей Алексеевич, повторю свой вопрос: Вы обыскали помещения Дмитрия Евгеньевича?

– Нет, – медленно ответил Коваль, облизнув губы. – Не видел в этом насущной необходимости. Зачем? Вы серьёзно подозреваете князя Бронского?

– Алексей Алексеевич, Вы допустили ошибку с самого начала расследования. Если Вы читали рассказы о сыщике Шерлоке Холмсе, это та самая ошибка, которую совершают читатели некоторых рассказов об этом сыщике, когда принимают версию событий, выбранную автором, и не думают о других возможных версиях. Вы изначально, как только нашли косвенное доказательство того, что украсть документы мог господин Канарейкин, сами себя ограничили единственной версией преступления. Больше никаких версий Вы не рассматривали, а стремились собрать доказательства таким образом, чтобы они указывали на Канарейкина.

– Но, – начал отвечать на обвинения Коваль, – все факты были налицо. Александр Николаевич вот тоже меня поддержал.

– Вы оба заблуждались, – Трегубов бросил короткий взгляд на Стрельцова. – В результате этого, невиновного человека избили в тюрьме, чтобы выпытать у него то, о чём он и представления не имеет. И вследствие этой ошибки документ ещё не найден.

– Так Вы считаете, что бумаги в моей комнате? – спросил уже спокойнее князь Трегубова. – Я сейчас же пойду их искать. – Он снова поднялся с места.

– Дмитрий Евгеньевич, прошу Вас ещё раз, садитесь, – попросил князя Трегубов.

– Но…

– Пожалуйста, – продолжал настаивать следователь. – Искать пойдёт тот, кто не перепрячет документы, а, напротив, быстро их найдёт. Надежда Константиновна, позовите, пожалуйста, Варвару.

– Варвару?– удивленно переспросила горничная.

За столом пронёсся коллективный вздох удивления выбором Трегубова для поиска пропавшего договора.

– Да, её.

Сидящий рядом с Трегубовым жандарм с любопытством покосился на Ивана, но ничего не сказал. Горничная вышла на кухню, а затем вернулась с девушкой. Варвара с недоумением смотрела на собравшееся сообщество, вытирая руки о фартук.

– Варвара Никаноровна, – обратился к поварихе следователь, – я предполагаю, что пропавший документ, который, как Вы знаете, мы все ищем не первый день, находится в покоях князя Дмитрия Евгеньевича. Не могли бы Вы пойти и поискать его там?

– Я? Прямо сейчас? – Варвара пристально смотрела на Трегубова, который также не отводил от неё взгляда.

– Откуда она может знать, что нужно искать? – раздраженно бросил князь.

Следователь повернулся к Бронскому и спросил:

– Мы ищем документ или нет?

– Хорошо, поступайте, как хотите, – сдался князь. – Посмотрим, что у Вас получится.

Повариха посмотрела на хозяина, потом на Трегубова, её настороженное лицо расслабилось, и она сказала:

– Как скажете. А где искать?

– Там должно быть две комнаты: небольшая гостиная и непосредственно спальня. Предполагаю, что в спальню заходить не нужно. Ищите в гостиной, где-то на виду. Полагаю, что Вы сами разберетесь.

– Цирк, – повторил оценку происходящего вслед за князем Коваль.

Варвара медленно прошла вдоль стола под любопытные взоры сидящих и скрылась в дверях. За столом воцарилось молчание, все только переглядывались, кроме Колядко, который продолжал заниматься своими лошадьми и ни на что не обращал внимание. Стрельцов повернулся к Трегубову, словно говоря: «Попробуй только сделать ошибку или неверный шаг, и сразу наступит расплата».

Через несколько минут ожидания в дверях появилась Варвара, выглядевшая, на удивление, спокойно и невозмутимо. Она остановилась на пороге, держа в руках папку и вопросительно посмотрела на Трегубова.

– Где она была? – спросил Трегубов.

– За большой картиной с пейзажем, в гостиной, которая рядом с окном, – ответила повариха.

– Отдайте папку, пожалуйста, князю, пусть проверит, всё ли на месте.

Варвара снова прошла вдоль стола и положила папку перед Бронским. Князь нервно и судорожно стал просматривать её содержимое, а потом заявил с нескрываемым волнением в голосе:

– Да, всё на месте. Какое счастье! Но как?! Скажите, как она туда попала?

– Варвара, не уходите, пожалуйста, – попросил Трегубов, видя, как девушка собралась ускользнуть на кухню. – Можете объяснить князю, как она туда попала?

– Могу, – повариха посмотрела на Бронского. – Договор засунул за картину укравший его человек.

– Что Вы такое говорите?! – воскликнул пораженный князь и посмотрел, на Трегубова, словно ожидая дальнейших объяснений.

– Документы взял и спрятал в Вашей комнате Ваш друг. Правда, Константин Егорович? – Трегубов повернулся к графу Исаеву.

– Но… но зачем? – Бронский растерянно посмотрел на графа. – Это просто невозможно!

– Всё это чушь, ничего я никуда не клал и не брал, – возмутился Исаев.

– Я сейчас поясню, подождите, Константин Егорович – сказал Трегубов и обратился к князю Бронскому, – я не знаю зачем, то есть, с какой целью он это сделал, но знаю почему.

– Почему? – спросил князь.

– Потому что ему нужны деньги. Потому что он никак не может продать дом в Москве. Это не дом, а развалины. Но граф должен отдать Вам определенную сумму, которой у него нет, и, как я понимаю, взять её негде. В тот день они играли в шахматы с Канарейкиным в библиотеке, затем граф пошел переодеваться, оставив Канарейкина думать над следующим ходом. Тот увлекся партией и просидел несколько минут, обдумывая свой следующий ход. Для него эти минуты пролетели, как мгновения. За это время граф переоделся и спустился вниз. Дверь в кабинет князя была открыта, – открытой её оставила горничная, предварительно положив туда найденную папку. Господин Исаев увидел папку с документом через открытую дверь и ему стало любопытно, что это. Он посмотрел документ и сразу понял, какую ценность он представляет для князя. Не знаю, что он хотел с ним делать потом, – продать Дмитрию Евгеньевичу, найти и в благодарность попросить списать долг. Не знаю. Может, он и сам не знал в тот момент, но решил воспользоваться ситуацией. Он взял документ и отнес папку в единственное место, где, по его мнению, её не будут искать, когда хватятся, – в покои князя. У него было мало времени, чтобы выбрать место, и он спрятал ее за картину. Когда господин Исаев выходил из комнаты, его увидел Канарейкин, который в тот же момент покинул библиотеку. Тогда граф сделал вид, что ему послышалось, как вернулся Дмитрий Евгеньевич и он стучится к нему в дверь. Затем господин Исаев снова ушёл в свою комнату, будто бы он ещё не переодел жилетку и давая время Канарейкину спуститься вниз и попасть под подозрение. На эту уловку и попался Алексей Алексеевич Коваль. Я понял, что кто-то был там до Николая Канарейкина, когда он мне рассказал, что, спустившись, обнаружил дверь в кабинет закрытой. А горничная показала, что оставила её открытой. Следовательно, кто-то её закрыл до того, как Канарейкин спустился вниз. Но кто? Надежда Константиновна и Варвара были на кухне вдвоем. Значит, не они. Если принять за допущение, что Канарейкин не виноват, то оставался только граф, поскольку господа Бронский и Колядко гуляли. Во время моего первого визита господин Исаев скрыл от меня, что Канарейкин оставался несколько минут в библиотеке, и скрыл, что стучался в комнату Дмитрия Евгеньевича.

– Но, я не понимаю… Константин Егорович богат, у него дворец в Петербурге, – недоуменно сказал князь.

– Дворец дважды заложен, – внезапно поделился своей информацией подполковник Смирнов, – что само по себе можно расценить как мошенничество. У графа Исаева совсем нет денег, только долги.

– Костя, – Бронский обратился к Исаеву, – ну почему ты мне ничего не сказал?! Почему нельзя было просто сказать! Я бы понял, помог…

Граф Исаев опустил голову и глаза и ничего не ответил своему бывшему товарищу по оружию.

– Но, послушайте, Иван Иванович, у Вас получается неувязочка, – заговорил обиженный на Трегубова Коваль.

– Какая? – спросил Иван.

– Господин граф не мог выкрасть документ ранее, в первый раз, поскольку ездил с Канарейкиным смотреть дом.

– А он их и не крал в первый раз, Алексей Алексеевич.

– Кто же их тогда взял? Или горничная всё выдумала? Я про историю с роялем, – Коваль посмотрел на Надежду Константиновну.

– Нет, она ничего не придумала. После знакомства с обстоятельствами дела у меня было две версии кражи, – пояснил Трегубов. – Виновник – или один человек, или два сообщника. Если бы кража была делом рук одного человека, тогда это могла быть только повариха Варвара, которая была целый день на кухне и могла много раз незаметно попасть в кабинет Дмитрия Евгеньевича. У всех остальных есть алиби либо на первый эпизод, либо на второй.

Но после некоторых событий и размышлений я отмёл это предположение. Скажу честно, вторую версию, с причастностью гостей князя, я сначала счёл наименее вероятной, поскольку все три гостя не знали друг друга ранее и не могли иметь общего мотива. Разве что кто-то из них не имел сообщника в доме. Но я вернулся к этой версии после того, как только понял, что кража документа графом была спонтанная и незапланированная. Что никакого предварительного сговора не было. И если вторая кража состоялась, если так можно выразиться, случайно, то первая кража была запланирована. Из-за отсутствия достаточного количества времени воришка неудачно выбрал место, чтобы спрятать папку. Как мы знаем, её нашла горничная Надежда Константиновна. Предполагаю, наш злоумышленник потом хотел перепрятать папку, но не успел.

– Так кто же выкрал документ в первый раз? – нетерпеливо спросил Трегубова князь Бронский.

– Варвара, Вы назовёте этого человека? – спросил Иван.

Все присутствующие снова удивленно повернули головы и посмотрели на повариху. Та напряженно посмотрела на Трегубова, а потом решилась и громко сказала:

– Это фон дер Бланк. Немецкий шпион.

В гостиной князя словно пронёсся шторм возбуждённых голосов. Стрельцов, Коваль и Смирнов вскочили с мест.

– Какой ещё немецкий шпион? – спросил жандарм Трегубова.

– Варвара, покажите его, пожалуйста, – попросил Иван.

Девушка подняла руку и указала:

– Фон дер Бланк – это господин Колядко.

Семён Павлович перестал заниматься заметками, неторопливо огляделся и спокойно улыбнулся:

– У Вас очень буйная фантазия, барышня.

– Что такое? Этого не может быть! – выкрикнул князь, перекрывая гул голосов. – Я знаю Семёна Павловича много лет! Какой ещё шпион?! Что Вы несете!

– Тише, тише, господа! – попросил Иван, и гул голосов стал стихать, -Ссадитесь. Сейчас Вам всё станет ясно. Как только я понял, что два злоумышленника не связаны между собой, я начал подозревать в первой краже двух человек: горничную и господина Колядко. Но если для подобного поступка Надежды Константиновны у меня не было мотива, – как я его не искал, найти не смог, – то у господина Колядко просто не было достаточно времени, чтобы проникнуть в кабинет, найти там нужные документ и успеть его спрятать, если бы…

– Если бы – что? – нетерпеливо прервал Трегубова Коваль.

– Если бы князь Дмитрий Евгеньевич сам не оставил его на столе в гостиной.

Теперь центром внимания стал хозяин дома.

– Что, ах, да, – пробормотал князь. – Такое может быть… До обеда я работал в кабинете, а после обеда решил поработать в гостиной – здесь светлее – и мог забыть убрать документ, мог его оставить. Не помню, со мной это бывает, к сожалению.

– Дмитрий Евгеньевич и господин Колядко спускались по лестнице, чтобы пойти на прогулку, как предложил князь, и тут Семён Павлович сквозь открытые двери заметил на столе гостиной, на этом столе, папку. Он прекрасно знал, над чем работает князь. Это была его цель. Это был его шанс. Он ждал подобного момента. Ему повезло: теперь не нужно лезть в кабинет, рыться в документах. Он галантно пропускает Дмитрия Евгеньевича в дверях на улицу, незаметно снимает шарф и оставляет его в прихожей. Это мое предположение. Далее господин Колядко спохватывается и возвращается за шарфом, оставив Дмитрия Евгеньевича ждать на улице. Он бегом бежит в гостиную кидает папку в рояль и закрывает крышку. Далее Вы всё знаете.

– Никогда не слышал такой занимательной истории, господин Трегубов. – спокойно сказал Колядко, – У Вас богатое воображение. Я родился в Харькове, а не в Германии, и я никакой не фон дер кто-то там.

– Варвара, – спросил Трегубов, – Вы же знали кто такой господин Колядко, когда устраивались на работу в этот дом?

– Как такое возможно? – князь снова вскочил со своего места. – Господин Трегубов, конечно, спасибо Вам, что Вы нашли документы, но то, что Вы говорите про Семёна Павловича и про Варвару, знаете, это… это…

– Дело в том, Дмитрий Евгеньевич, что Варвара, тоже не та, за кого себя выдает, – сказал Трегубов. – Она не работала в ресторане, как мне сегодня доложили. Предполагаю, она просто попросила его хозяина, господина Алена, подстроить с Вами встречу. Возможно, она приложила руку и к тому, что Вас покинул Ваш старый повар, чтобы занять его место.

Когда я её увидел в первый раз, сразу понял, что здесь что-то не то: грамотная девушка, умеющая хорошо готовить французские блюда, но которая при этом пыталась выглядеть и говорить нарочито по-деревенски. Это вызвало мои подозрения.

– Но зачем ей это? Зачем такие сложности? Чтобы устроится на работу? – спросил князь Бронский.

– Нет, чтобы следить за Вами и господином Колядко. Не так ли, Варвара, или как Вас зовут на самом деле?

– Барбара, – ответила девушка. – Я здесь по поручению господина де Монтебелло, посла французской республики. Он узнал, что выверка договора поручена господину Бронскому, который, как мы знали, весьма дружен с резидентом германской разведки в Москве. Резонно было предположить, что со стороны фон дер Бланка были возможны действия, которые могли нанести ущерб переговорам Франции и России.

– Так ты… Вы что, шпионили за мной?! – поразился Бронский.

– Вы – французская шпионка! – в первый раз вмешался в происходящее Стрельцов.

– Я служу послу Франции и действовала в интересах не только своей страны, но и вашей.

– Тем не менее, мадмуазель, теперь нам придётся выдворить Вас из страны, – язвительно заявил Стрельцов.

– Французская шпионка… – обескураженно пробормотал князь Бронский, на которого сегодня свалилось слишком много открытий.

– Мадмуазель Барбара, это Вы проверили папку Колядко, предположив, что туда он спрятал похищенные документы?

– Да, – призналась девушка.

– Не обнаружив там документов, Вы, очевидно, пришли к тому же выводу, что и я. Решили ночью обыскать гостиную князя на втором этаже. Тем более, что Вы в отличие от меня, знали, что покои князя не обыскивали.

– Всё так и было, но кто-то проснулся, я услышала скрип двери, и мне пришлось отказаться от этой затеи, чтобы не выдать себя.

– Ещё один вопрос, более личный, если позволите: Вы говорите совершенно без акцента и похожи на русскую девушку. Вы не француженка?

– Моя мать русская, поэтому я хорошо владею двумя языками и поэтому работаю у посла Франции, – ответила Барбара.

– У меня больше нет вопросов, – закончил Трегубов и посмотрел на Смирнова, который довольно поглаживал рукой свои усы.

– Я ухожу, довольно уже, наслушался здесь всяких оскорблений, – неожиданно заявил Колядко. – Позвольте откланяться, Ваше Сиятельство!

Он встал, сунул под мышку свою папку и, как ни в чем не бывало, собрался выйти из гостиной.

– Держите его! – крикнул вооруженному агенту вскочивший Смирнов.

– Что за насилие! – возмутился Колядко. – Что Вы себе позволяете?!

– Алексей Алексеевич, – обратился Смирнов к Ковалю, – арестуйте его. И этого тоже.

Жандарм указал сначала на Колядко, а затем на сидевшего в полном унынии графа Исаева.

– Арестуйте ещё француженку, – подсказал Ковалю Стрельцов.

– А вот это не нужно, – возразил подполковник, – мы с ней, конечно, ещё поговорим. Думаю, она никуда не убежит, а нам незачем сейчас вступать во всякие конфронтации с послом Франции. Вы молодец, Трегубов, именно этого мы от Вас и ждали.

Когда полицейские увели арестованных, подполковник жандармерии обратил внимание на сидящего в прострации князя Бронского.

– Полноте, Ваше Сиятельство, зачем печалиться, если всё закончилось хорошо.

– Что же хорошего в том, что два друга оказались предателями? – возразил Смирнову князь.

– Так бывает в жизни. Идёмте, Трегубов, нам здесь больше нечего делать.

Тайный советник Стрельцов тоже собрался уходить, он уже встал с места и на пороге обернулся к Смирнову и Трегубову.

– Не подумайте, что это конец, Иван Иванович.