На следующее утро Трегубов чувствовал себя не важно. Иван не только вымотался, но у него ещё усилился насморк. Накануне после ареста Колядко и Исаева он забрал из дома Бронского вещи Николая. Потом преодолел сопротивление Смирнова, который не хотел в тот же день ехать в Таганскую тюрьму, объясняя это тем, что они не успеют оформить в канцелярии все нужные документы. Но следователь был настойчив, и жандарм сдался. Они успели и в канцелярию, и в тюрьму.

– Ну что такого? Посидел бы ещё немного, поспал бы там, а мы его сейчас вытащим из камеры, а ему, поди, и переночевать негде, – ворчал подполковник.

Ночевать Николаю действительно было негде, поэтому Трегубов отвёз его к себе домой.

– Меня в таком виде ни в одну приличную гостиницу не поселят, – шутил Николай.

Но Трегубов видел, что его друг устал и морально, и физически за эти злосчастные дни в заключении. Дома они были поздно, Николай без ужина упал на кровать и сразу заснул. Утром, когда Иван уходил на службу, Канарейкин так ещё и не проснулся.

И вот больной и уставший за прошлый день Трегубов пришёл на службу и увидел Павлова, поджидающего его у двери. Иван вспомнил вчерашний разговор с подполковником Смирновым и выплеснул своё плохое настроение на Илью.

– Проходите, Илья Петрович, – сказал он, открывая дверь. – Присаживайтесь. Скажите, а почему Вы мне не рассказали, что Вас исключили из университета за драку, что Вы там чуть не убили кого-то?

– Но это было давно, – растерялся Павлов, – и какое отношение это имеет…

– Какое отношение? Мы с Вами работаем, и я должен знать, могу ли положиться на Вас. А если у Вас характер неуправляемый и склонность к агрессии…

– Послушайте, Иван Иванович, это было из-за того, что я много выпил. Алкоголь мне противопоказан. Я даже не помню, что напал на профессора, который сделал нам замечание за наше состояние.

– Мне сказали, что Вы чуть не зарезали его!

– Может быть, я не помню, ничего не помню. С тех пор я не пью ничего! Кроме того случая с заданием…

– Это хорошо, что Вы всё осознали, Илья Петрович, – спустив пар, Трегубов почувствовал себя немного лучше. – Что у Вас?

– Думаю, что я нашёл Попова, – обиженно ответил агент.

– Как Вам удалось? – удивился Трегубов. – У нас же ещё нет его фотографии.

– Я ещё не уверен, но думаю, что это он. Вчера я решил начать с конюшни в Сокольниках, раз уж последнюю безымянную жертву нашли там. Спросил смотрителя, какие кучера работали в тот день, и он составил список.

– Попова в списке не было?

– Не было. Но я попросил старшего смотрителя описать, что они из себя представляют, каждый, как человек. Он дал краткую характеристику на каждого, кроме одного.

– Почему? – спросил Иван.

– Потому что, он его совсем не знает. За день до убийства он перевелся с другой конюшни, и, угадайте, с какой?

– Которая обслуживает остановку в Петровском Парке? – догадался Трегубов.

– Именно! – обрадовался Павлов, который будто бы уже и забыл недавнюю выволочку от Трегубова. – И зовут его Василий Терехов. Фамилию сменил, а имя не стал менять!

– Как зовут кондуктора, который ездил с ним в тот день? Он должен подтвердить, что Василий отлучался в Сокольничью Рощу.

– Э, не подумал об этом, простите, – сник Илья.

– Ладно, это сейчас не важно, – никуда кондуктор от нас не денется. Кстати, Сокольники пока конечная станция, значит, там дежурит смотритель, который следит за графиком. Его тоже нужно будет допросить.

– Теперь понятно, почему он убивает на конечных станциях, – сказал Павлов.

– Почему же? – Трегубов с интересом посмотрел на агента.

– Когда разворачивают вагоны, можно незаметно отлучиться.

– Не думаю, – сказал Иван. – В такой момент кучер тоже нужен под рукой. Я бы предположил, что он выбирает эти места из-за того, что на конечных станциях менее людно, особенно поздним вечером и особенно в парках.

– Вы правы, – согласился Илья, – ещё в позднее время большие перерывы, по полчаса бывают. И конка стоит достаточно времени, чтобы найти жертву.

– Думаю, что жертву он ищет среди одиноких пассажирок, – предположил Трегубов.

– Вы снова правы, как я об этом не подумал!

– Еще он неглуп, – продолжал Иван, – он меняет линии, чтобы его не поймали. Вы взяли у старшего смотрителя на конюшне описание внешности Терехова?

– Зачем? Я дождался, когда конка с уставшими лошадьми вернётся в конюшню, и попросил смотрителя показать мне его.

– Как он выглядит? – спросил Иван.

– Такой, с бородой. Обычный мужичок, если честно, встретишь – не подумаешь, что злодей.

– Если бы по внешнему виду можно было бы узнать преступника, мы бы с тобой были не нужны, – философски заметил Иван. – Он сегодня работает?

– Да, можно его арестовать в конюшне при смене лошадей.

Через четыре часа Трегубов и Павлов уже допрашивали Терехова в участке Сокольнической части полиции, расположенном недалеко от рощи. Задержание прошло буднично, без проблем или накладок. Иван взял с собой ещё двух агентов в штатском, чтобы заранее не испугать кучера. Старший смотритель помог организовать засаду и отвлёк внимание кучера, пока к нему сзади подбегали агенты. Затем Трегубов поблагодарил за помощь старшего смотрителя Сокольнической конюшни «Первого общества» и попросил прислать к нему кондуктора, который ездил с Тереховым в день убийства, когда тот будет свободен.

Василий Терехов, или Попов, действительно оказался человеком без особых примет, лет около тридцати. Русые волосы, русая борода, правильные черты лица с небольшим носом, серые глаза. Ни одной черты, за которую мог бы зацепиться взгляд, кроме следа от сильного ожога на ладони и тыльной стороне запястья, который мог быть получен очень давно, быть может, даже в детстве. Василий, не выражая никаких эмоций, смотрел прямо перед собой, прямо между Трегубовым и Павловым.

– Василий Фёдорович, – начал Иван, – Вы знаете, почему Вы арестованы?

– Нет, – сказал Василий, бросив короткий взгляд на Трегубова.

– Вы арестованы за четыре убийства с целью ограбления.

Василий и ухом не повёл, просто сидел, продолжая смотреть вперед, и молчал.

– Ещё Вы арестованы за убийство мадам Дюпон в прошлом году. Помните, Вы к ней кучером устроились работать? И за побег из тюрьмы, – на этот раз Ивану показалось, что мимолетный страх на долю секунды пробился сквозь маску равнодушия, надетую кучером. – Да, мы знаем, что Вы не Терехов, а Попов.

– Терехов я! – громко сказал Василий.

– Послушайте, у нас есть Ваша фотография, сделанная в прошлый раз. Предполагаю, что Ваш ожог даже сняли на фотокамеру, – Иван увидел, как вздрогнул арестованный и понял, что его предположение попало в точку. – Поэтому Вы можете отпираться сколько хотите, но мы возьмем Ваше старое дело и присовокупим к нему новые. И знаете что?

Трегубов видел, как напряженно слушает Василий, молчит, но маска безразличия сползает с лица. Если кучер неглуп, он должен понимать, что ему грозит.

– То, что мы имеем столько доказательств, что Вы не попадёте на каторгу.

– Не попаду? – удивился Василий.

– Нет, – ответил следователь, – Вас повесят. А что Вы думали? Ограбления, пять известных нам убийств, совершенных с особой жестокостью, – это отягчающие обстоятельства.

– Ежели Вы всё уже порешали, давайте, ведите, вешайте. Что с меня взять ещё? Что нужно?

– Если Вы признаетесь, может, Вам заменят повешение каторгой…

Кучер внезапно громко засмеялся, его борода тряслась, и он долго не мог остановиться, смеялся до слёз.

– Еще не известно, что хуже, – сказал Василий, когда перестал смеяться, – каторга – это только мучиться дольше.

– Как бы там ни было, – холодно сказал Иван, – мы можем обойтись и без признания. Как я уже сказал, доказательств мы собрали достаточно.

Кучер задумался и начал раскачиваться на стуле, затем он посмотрел сначала на Павлова, который записывал показания, потом на Трегубова и, собравшись с духом, сказал:

– Ладно, раз надобно моё слово, как признание, признаюсь – клянусь богом, не убивал никого, не брал грех на душу.

– Вы что, издеваетесь? – Павлов вскочил на ноги, но Иван положил ему руку на плечо и снова усадил.

– Однако факты говорят об обратном, Василий Фёдорович. И у нас есть Ваше признание, что Вы убили мадам Дюпон.

– Так меня тогда били промеж ног, тут кто угодно признается, – заявил Василий.

– Вас поймали, когда Вы продавали нательный крест убитой, – возразил Иван.

– Нательный крест? Нательный крест – это я, каюсь… Бес попутал, украл.

– Украл? Снял с трупа, – не согласился Трегубов.

– Не, не с него, в доме стащил, для того и пришёл туда, потом убёг. Мадаму эту французскую не я порешил, и ваших четырёх тоже не убивал. Христом богом клянусь! – перекрестился кучер.

Трегубов и Павлов переглянулись. Допрос пошёл совсем не по тому сценарию, который ожидал Иван. Доказательств было предостаточно, и, что важно, уже было признание в одном из убийств. Теперь же кучер отрицает даже прошлогоднее убийство. Какой смысл? Трегубов сказал ему правду: повешение – наиболее вероятный приговор для Василия Попова. Ну, что же, раз преступник упорствует, придётся потратить больше времени, и всё. С признанием было бы проще, но они соберут улики, показания свидетелей. Агенты, что поехали обыскивать комнату, привезут скальпель Василия.

– Раз Вы не хотите помочь нам и облегчить свою собственную участь, посидите до суда в тюрьме, – сказал Иван. – Подумайте о душе, о боге, которого тут упоминаете, о своих невинно убиенных жертвах. Может, что надумаете. И на этот раз Вам не сбежать, теперь надзор совсем другой будет.

– Нечего мне добавить, – ответил на этот монолог Василий. – Не убивал и всё тут!

В дверь постучали. Это был агент, который ездил обыскивать комнату кучера. Трегубов распорядился увести Попова, а сам стал расспрашивать агента.

– Нашли скальпель?

– Нет, не нашли, – ответил Трегубову агент.

– Как же так, при нём его тоже не было! – расстроился Иван.

– Так выкинул, – предположил агент.

– Нет, – покачал головой следователь, – он всегда убивает только им, значит, где-то прячет, а мы плохо ищем.

– Что-то интересное в квартире было?

– Комната бедная, грязная. Но хозяин говорит, что Попов платит исправно. Под матрасом нашли девяносто три рубля.

– Большая сумма для кучера, – сказал Иван. – Но, предполагаю, на вопрос про деньги он скажет, что скопил. Нужно составить опись всех вещей в комнате и показать родственникам жертв, может, что-то узнают.

Агент кивнул и ушёл. Трегубов повернулся к Павлову:

– Вы сегодня хорошо сработали, быстро нашли подозреваемого и попали в точку. Теперь нужно оформить доказательства и довести дело до конца. Надеюсь, трупов больше не будет.

– Но он же не признался! – сказал Павлов. – И скальпель мы не нашли. Вдруг это не он?