Он шёл за ними от Большого театра, где ему пришлось прождать целый час. Хорошо, что опера оказалось короткой. Вечером на улице было ещё холодно. Следить оказалось не так сложно, – следователь и его спутница были настолько увлечены, что не обращали ни на что внимания.

«Тоже мне, следователь по особо важным делам», – подумал он.

Так они называли его в газетах. В статьях, призывающих срочно найти убийцу женщин и возлагающих надежду на этого следователя по особо важным делам Трегубова Ивана Ивановича. Он видел прямо сейчас, какие такие особо важные дела у этого следователя. Театры и девушки, вот какие. Что может такой следователь? Разве может он взять след и распутать убийство?

Беспечная болтовня преследуемой пары только распаляла его ненависть. Он хотел убивать. Как это, наверное, приятно, чувствовать, как нож входит в тело следователя по особо важным делам. Как приятно убить того, кто ищет убийц. В этом была бы воистину настоящая ирония. Но сейчас нельзя этого сделать. Слишком много людей вокруг. Свет фонарей. Если бы это был тёмный двор или пустынный парк, возможно, он уже бы и решился. Это же так просто.

Он подошёл слишком близко и услышал, как она засмеялась. Наверное, его шутке. Он ещё шутит, этот следователь по особо важным делам, но скоро, очень скоро он поймёт, что шутки для него кончились.

Наконец они остановились. Но куда же ему спрятаться, чтобы не попасть на глаза? Где будет лучше? Ага, вот дерево. Он встал за деревом и продолжал наблюдать. Она прильнула к нему. Как это отвратительно! Как можно любить следователя по особо важным делам, как его называют эти газетёнки? Но что это? Она уходит. Он стоит спиной. Вот он, шанс!

Он медленно выходит из-за дерева и кладет руку в карман. Но тут этот следователь поворачивается и смотрит на него. Как он почувствовал?

Следователь разворачивается и уходит домой. Значит, не в этот раз. А, может быть, сначала ему разобраться с ней? – приходит в голову неожиданная мысль.