У Ивана оставалось ещё достаточно времени до встречи с Татьяной Михайловной в Большом театре, и Трегубов решил навестить господина Шустова младшего, который так холодно и жестко отправил прошлый раз Трегубова восвояси. К счастью для Ивана, Шустов оказался в своей конторе. Для Николая Николаевича повторный визит следователя стал полной неожиданностью.

– Извините, но Вы без предупреждения, а я спешу, – бросил он, не глядя в глаза Трегубову. – Нужно идти, дела. Можем встретиться на следующей неделе. Во вторник после обеда, Вас устроит?

– Я Вас долго не задержу, Николай Николаевич. Я знаю, что это Вы оплачиваете драки в трактирах.

Шустов, который уже собирался уходить, вернулся назад и уселся в кресло. Жестом он предложил Трегубову последовать его примеру, чем Иван и не преминул воспользоваться.

– Во-первых, это не я оплачиваю, это идея моего отца, – сказал Шустов.

– Подобные происшествия могут иметь для него и для Вас самые неприятные последствия, – свидетелей найти не проблема. Мы знаем, что Вы используете студентов.

– Послушайте, господин следователь… запамятовал Ваше имя…

– Иван Иванович Трегубов.

– Послушайте, Иван Иванович, жизнь моего отца была непростой, совершенно не такой, как у нас с Вами. Он многого добился, но при этом у него сформировалось собственное понимание мира и способов достижения в нём своих целей. Сейчас это уже старый и больной человек, управление компанией постепенно переходит ко мне и моим братьям. Как Вы могли заметить на улицах Москвы, мы по-другому смотрим на способы сделать наш товар более популярным.

– Да, я вижу это, – согласился Иван.

– Тогда чего Вы хотите? – Шустов сложил руки в замок, внимательно глядя на Трегубова.

– Я хочу, чтобы Вы всё это прекратили. Прекратили нанимать студентов и устраивать драки в трактирах и других питейных заведениях.

– Хорошо, я обещаю Вам это.

– Это не всё, – сказал Иван.

– Что ещё Вы хотите от меня?

– Вы должны компенсировать ущерб истцам.

– Хорошо, – согласился Шустов младший после минутного раздумья. – Но это будет неофициально. Если они получат деньги, то будут молчать о причинах этих происшествий.

– Я не могу решать за других, но готов озвучить им Ваше предложение. Предполагаю, что в текущей ситуации для них будет выгоднее согласиться, – сказал Иван.

– Договорились. А Вы, оказывается, неплохой коммерсант, господин следователь, – умеете убеждать. Но сейчас мне действительно пора. Сообщите мне, когда будет принято решение.

Вечером того же дня Трегубов и Татьяна Михайловна возвращались после концерта в Большом Театре и оживленно обсуждали увиденное.

– Вы не жалеете, что я уговорила Вас сходить, Иван Иванович?

– Нет, что Вы! Наоборот, я благодарен Вам за приглашение, – великолепная опера! Какая музыка! Мне кажется, я ничего подобного раньше не слышал, – ответил Иван.

– Я читала, что это дипломная работа Рахманинова. Если он в таком молодом возрасте создаёт такие оперы, то что можно ожидать впоследствии! – восхищенно прокомментировала девушка. – А Вы видели, что премьеру посетил Чайковский?

– Признаться, я не знаю Петра Ильича в лицо. Помимо этого, я был всецело поглощен действием на сцене.

– Этот Немирович-Данченко, который написал либретто, тоже неплох, не правда ли? Представьте себе: он сделал это всего лишь за месяц!

– Согласен. Он тоже постарался, но поэма Пушкина сама по себе хороша, и мне думается, что было несложно по ней написать либретто, – сказал Иван.

– Что Вы такое говорите?! – воскликнула девушка. – Вот Вы сами когда-нибудь пробовали написать подобное?

– Я? – нет, у меня, знаете, есть чем заняться.

– О чём таком Вы говорите? Сравниваете преступный мир с искусством! Вы видели, какова Сионицкая в роли Земфиры? Она просто завораживает! Какие чувства, какая страсть!

– Но мне казалось, всё это было немного, как бы сказать, по театральному. Слишком чувственно, – возразил Иван.

– Слишком? Не может быть? Что я слышу это от Вас? Какая трагедия, какая любовь и ревность!

– Но это же не по-настоящему. Разве в обычной жизни кипят подобные страсти? В жизни всё прозаичнее.

– Вы что же, не верите в настоящую любовь? – спросила девушка.

– Ну, почему же, верю. Но мне кажется странным, что в конце Алеко убивает Земфиру. Он же её любит.

– Так это же в порыве страсти, – возразила Трегубову Татьяна Михайловна.

– Все равно не понимаю. Нет, я могу понять, что он убил молодого цыгана из ревности потому, что тот был его соперник. Но зачем потом убивать Земфиру, когда больше нет препятствий? С какой целью? Как-то не логично.

– Это любовь, Иван Иванович, ну какая здесь может быть логика?

– По-моему сюжет здесь надуманный, – ответил Иван. – А логика должна быть во всём.

– Нет, это не так, – не согласилась девушка, – любовь не подвластна логике и математике, это совершенно разные категории. Алеко понимает, что Земфира его разлюбила, что он потерял её навсегда. Он не может без нее жить…

– Но зачем же тогда убивать? Он уже убил соперника, и у него нет мотива.

– Фу, Вы говорите, как полицейский.

– Я, по сути, он и есть. Объясните же мне тогда, в чём причина?

– Он любит, но понимает, что она уже никогда не будет его и тогда решает убить и её.

– Тогда получается, что настоящая причина – это эгоизм, – сделал вывод Трегубов.– Эгоизм побеждает любовь.

– Вы просто несносны! Наверное, Вы просто сами никогда никого не любили!

– Мне кажется, что все когда-то кого-то любили.

– Любили? – сразу заинтересовалась девушка. – Вы сказали это в прошедшем времени? Значит, теперь нет. И чем закончилась Ваша любовь? Наверное, чем-то печальным.

– Почему Вы так решили?

– Потому что Вы закрыли своё сердце и разум и теперь ожесточены и настроены против любви, пытаетесь найти во всём логическую причину. Может, это Ваша служба сделала Вас таким?

– Вы правы, взаимности я не получил, и как раз по причине своей службы, – согласился Иван.

Разговаривая таким образом и не замечая ничего вокруг, Трегубов и Татьяна Михайловна подошли к дому Трегубова и остановились перед дверью в подъезд. Девушка повернулась к Ивану, положила ему ладонь в перчатке на грудь и прильнула поближе, смотря ему в лицо снизу вверх.

– Но Вы не должны отчаиваться. Возможно, Вы просто ещё не нашли ту, которая пробудит в Вас чувства, ту, которая станет Вашей настоящей любовью, – прошептала она.

Иван на миг застыл, не понимая, то ли это продолжение их беседы, то ли Татьяна Михайловна высказывает ему свою симпатию. Пока Трегубов колебался, мгновенье было упущено. Девушка развернулась, широко улыбнулась и бросила на прощание:

– Спокойной ночи, Иван Иванович, спасибо за компанию.

Она открыла дверь и исчезла в тёмном проеме подъезда, оставив оцепеневшего следователя на улице, гадать, что это было.

Внезапно Иван почувствовал себя неуютно: будто кто-то рядом смотрит прямо на него. Он резко обернулся и увидел тень у ствола дерева на другой стороне улицы. «Что же, господин Стрельцов, Вы столь предсказуемы!» – усмехнулся про себя Трегубов.

В окнах Татьяны Михайловны зажегся свет, Иван отвернулся от соглядатая и тоже пошел к себе в квартиру.