Смирнов, как и обещал, высадил Трегубова возле дома. Иван направился в свою квартиру, расположенную на первом этаже, которую ещё в прошлом году занимала семья его сестры. Но не успел он закрыть за собой дверь, как в неё постучались. Трегубов повернулся и открыл дверь. На пороге стояла его новая постоялица Татьяна Михайловна, на ней была темно-синяя кофта, надетая поверх серого платья.

– Здравствуйте, Татьяна Михайловна, – поздоровался Иван. – Чем обязан?

– Увидела Вас в окно. Вы так медленно и так одиноко шли домой, что мне захотелось пригласить Вас к нам на чашечку чая, заодно ближе познакомиться. Что думаете?

– Вы со своей подругой? – спросил Трегубов.

– Нет, мне с обеда Митя помогает, младший брат Виктории. Я всё утром помыла, и мы немного переставили мебель, если Вы не против, конечно.

– Я не против, – ответил Иван.

– Так что, Иван Иванович?

– Вы знаете, я устал сегодня…

– Давайте, у нас горячий чай и тульские пряники!

– Ну, если тульские, – Трегубов вспомнил про свои подозрения и решил, что будет неплохо выяснить, что к чему, – если тульские, я готов.

Они поднялись на второй этаж. Вода действительно уже вскипела, а на столе, покрытом белой скатертью, стоял самовар и ваза с пряниками Гречихиных. Когда Иван вошёл, то увидел, как Митя расставляет на полке несколько книг. Гимназист обернулся и недоуменно посмотрел на Трегубова, словно не ожидал его увидеть. За чаем поначалу разговаривала Татьяна Михайловна. Она рассказала, как хотела поступить в университет, чтобы получить диплом, но женщин перестали принимать в качестве студенток, поэтому она смогла стать только вольнослушательницей. Девушка поведала, что хотела бы продолжать обучение, но у нее нет средств поехать за границу.

– Мне очень нравится физика и математика, химические опыты, а приходится работать стенографисткой. Зачастую это очень скучно, хотя сейчас в Москве будет работа с иностранцами, и я надеюсь, что это будет мне полезно, хотя бы попрактикую языки. А Вам нравится Ваша служба, Иван Иванович?

– В принципе, да, – ответил Трегубов.

– Вы всегда хотели ловить преступников?

– Нет, так получилось, почти случайно. Но я не жалею.

– А сейчас Вы чем занимаетесь? Какое дело ведете? Давайте, я Вам горячей воды подолью?

Трегубов сразу насторожился и подумал, что к этому всё и шло. Он посмотрел на хозяйку: та хлопотала и делала вид, что не обращает на Трегубова особого внимания, а вот Митя не отрываясь рассматривал Ивана. Ну, что же, раз она этого хочет, он расскажет.

– Ищем душегуба, убийцу, грабит девушек и женщин, при этом жестоко режет их тело ножом.

– О, господи! – воскликнула Татьяна Михайловна и опустилась на стул. – Что за ужасы Вы рассказываете? Так на улицу страшно будет выходить! Разве нет в вашей работе чего поспокойней? Каких-нибудь романтических историй, как, например, в рассказе «Знатный холостяк» про сыщика из Лондона. Вы знаете Шерлока Холмса?

– Да, я читал этот рассказ и знаком с произведениями Артура Конан Дойла. Мне кажется, сейчас все его читают. Однако хочу заметить, что в нашей профессии, в отличие от книг, мы редко сталкиваемся с романтическими чувствами, скорее наоборот, больше имеем дело с человеческими пороками, жестокостью и алчностью.

– С алчностью? Вы имеете ввиду воровство и кражи? Не расскажете ли про какой-нибудь интересный и необычный случай? Было бы крайне интересно.

– Да, я про воровство, но так спонтанно не могу припомнить ничего уникального, всё достаточно прозаически и не стоит Вашего внимания, – уклончиво ответил Иван, предполагая, что Татьяна Михайловна хочет получить информацию по краже документов Бронского.

– Скажите, пожалуйста, Иван Иванович, – девушка вдруг резко поменяла тему разговора, – Вы театр любите?

– Да, люблю. Думаю, все любят театр, – ответил Трегубов.

– А к опере как относитесь?

– Оперу тоже люблю.

– Знаете такого композитора Рахманинова?

– Нет, не приходилось слышать раньше, – ответил Иван, – а что, он известен нынче?

– Наоборот, это начинающий композитор. Говорят, он просто гений! Я не праздно любопытствую. Вы меня извините, пожалуйста. В Большем театре завтра премьера, опера Алеко, по поэме Александра Сергеевича «Цыганы». Мы хотели с Викторией пойти, моей подругой, Вы её упоминали недавно, купили билеты уже, но она не сможет. Знаю, что это не совсем прилично с моей стороны Вас приглашать, но я в Москве никого больше не знаю, кроме Вас. Может быть, Вы мне составите компанию? Тем более, что по Москве убийца разгуливает. С Вами будет спокойнее, тем паче, что Вы оперу любите.

Трегубов внутренне улыбнулся такому предложению. «Ну, что же, господин Стрельцов, поиграем в эту игру», – подумал Иван.

– Почему бы Вам не сходить с Митей? – предложил Трегубов.

– Что Вы! Он… он, конечно, очень милый, – Татьяна очаровательно улыбнулась гимназисту, – но совсем мальчик ещё, к тому же Виктория говорила мне, что он ненавидит оперу.

– Вы не любите оперу? – обратился Иван к молчавшему Мите.

Гимназист был застигнут вопросом Трегубова врасплох. Он замялся, переменился в лице, покраснел и открыл рот, чтобы что-то сказать, но, посмотрев на Татьяну Михайловну, выдавил из себя только:

– Нет.

– Но неужели у Вас совсем не с кем пойти? А сослуживцы? – продолжил свою игру Иван.

– Пока не успела с ними познакомиться, – тяжело вздохнула девушка, – завтра только выхожу, взяла два свободных дня на переезд. Хорошо, что Виктория помогла, не забыла меня. Мы вместе учились в гимназии в Петербурге, пока её родители не переехали в Москву.

– Давно не виделись с ней?

– Давно, но переписывались. Хотели вместе сходить в театр, поговорить, но у неё заболела мама. Ничего, думаю, у нас ещё будет время.

– Что же, бывает. Желаю маме Вашей подруги скорейшего выздоровления, – сказал Трегубов, а сам подумал, что девушка слишком много рассказывает незнакомому человеку, и ведёт себя несколько настойчиво.

– Спасибо Вам, – поблагодарила Татьяна Михайловна и продолжила, словно подслушав мысли Трегубова, – Дарья Андреевна отзывалась о Вас, как об отзывчивом и хорошем человеке.

«Опять эта мифическая Дарья Андреевна», – подумал Иван.

– Как я говорил Вам давеча, не могу вспомнить эту Дарью Андреевну. Кто она?

– К сожалению, не знаю, один раз только видела. Я поняла, что она очень дружна с семьей Виктории и хорошо разбирается в московских доходных домах.

Девушка продолжала щебетать, а гимназист всё так же молча сверлил взглядом Трегубова, словно стремясь проникнуть в его мысли. Трегубов чувствовал некоторое напряжение в комнате, но не мог определить причину. Он подумал: оба ли его собеседника агенты Стрельцова или только Татьяна Михайловна? Трегубов задался вопросом, мог ли Стрельцов использовать гимназиста – по сути, подростка – в своих целях. Ответ был очевиден: мог, моральных границ у тайного советника не было.

– Хорошо, Татьяна Михайловна, я с радостью составлю Вам компанию завтра, если ничто не задержит меня на службе, а такое бывает. Подумайте ещё раз, может, выберите другого спутника или спутницу?

– Спасибо. Раз Вы согласились, теперь неудобно искать кого-то ещё, – девушка изящно обошла последнюю попытку Ивана избежать похода в театр. – Мы можем встретиться перед театром, – так у Вас будет запас по времени, если не будете успевать домой.

Трегубову ничего не оставалось как согласиться. Он посидел ещё немного, потом сослался на то, что ему рано вставать, попрощался и ушёл. Дома ему снова попался на глаза непрочитанный рассказ о Шерлоке Холмсе. Иван подумал, что подобные произведения действительно придают налёт романтизма расследованию преступлений, хотя его там совсем нет, и люди плохо себе представляют, чем он на самом деле занимается, не могут себе представить, как в реальности выглядят жертвы, которые находит полиция. Он вздохнул и лёг спать, уверенный, что сегодня он продвинулся вперед по обоим делам.