Перед возвращением Трегубов поручил Илье продолжить поиски сторожа, купить карту Москвы и нанести на неё места преступлений. Затем он пошел встречаться с подполковником у Сенатского дворца. Кода Иван подошёл, Смирнов уже нетерпеливо мерил шагами дворик.

– Куда же Вы пропали, Иван Иванович? Я Вас жду, мы же договорись. Там Ваш однокашник тоже скучает, наверное, ждёт Вашего посещения, а Вы где-то гуляете.

– Не Вы ли мне утром намекали, что убийствами тоже нужно заниматься? Вот занимаюсь. Едем!

Московская губернская уголовная тюрьма, построенная почти сто лет назад по приказу Александра Первого, располагалась недалеко от Таганской площади. В духе того времени в эту тюрьму попадали уже не только за уголовные преступления, но и за политические. Смирнов и Трегубов зашли в главное четырёхэтажное здание тюрьмы, построенное из красного кирпича, где подполковник предоставил документы на проведение допроса Николая Канарейкина. старого друга Ивана по тульской гимназии.

Когда Николай увидел Трегубова, его разбитые губы растянулись в улыбке. Смирнов добился отдельной камеры для встречи, а сейчас ожидал снаружи, решив, что наедине друзьям будет проще общаться. Иван, ожидавший нечто подобное, всё равно оказался не готов к внешнему виду Николая, с кровоподтёками и синяками на лице. Канарейкин прочитал все мысли Трегубова по его взгляду.

– Что, неважно выгляжу? Я надеялся, что ты узнаешь про меня и придешь, только это меня и поддерживало. Меня отпускают? Они разобрались и нашли эти проклятые документы? – спросил Николай с надеждой в голосе.

Трегубов сел напротив своего друга. За последние годы Николай прибавил в весе и убавил в количестве волос на голове. Круглые очки, обычно создававшие его интеллигентный образ, сейчас отсутствовали, поэтому Канарейкин близоруко щурился.

– Не нашли, – честно ответил Иван и увидел, как его друг буквально обмяк на своём стуле.

– Я этого больше не выдержу, – всхлипнул он.

– Понимаю.

– Нет, не понимаешь! Как можно понять, что тебя избивают, чтобы узнать, то, чего ты не знаешь?!

– Этого больше не будет, – я занимаюсь этим делом. Но пока документы не найдены, тебя не отпустят. Это не в моих силах.

– А если их никогда не найдут, я проведу здесь всю свою жизнь?

– Уверен, что они найдутся, я приложу все свои усилия, но ты мне тоже должен помочь.

– Чем я могу помочь, находясь здесь? – спросил Николай.

– Ты должен мне помочь понять, что именно произошло, и почему именно тебя отправили сюда.

– Почему – и так понятно: знатные господа и мужик из Тульской губернии… конечно, виноват я. Небось, этот князь сам где-то потерял бумаги, а свалил всё на меня.

Трегубов признался себе, что такую версию событий он не рассматривал, а она была возможной. Бронский мог потерять договор и с помощью верной прислуги инсценировать кражу, чтобы оправдать себя в пропаже документов. Иван взял это на заметку, но вслух сказал другое:

– Коля, помоги мне, пожалуйста. Я уже допросил всех обитателей дома Бронского, но верю я сейчас только тебе. Расскажи мне с самого начала, как ты туда попал и что делал.

– Как оказался? Не хотел я там оказываться. В последнее время в Москве я останавливаюсь в гостинице «Континенталь», она в центре, и отремонтировали её лет пять назад. Я хотел так и в этот раз, но он меня уговорил.

– Кто – он?

– Граф Исаев.

– У которого ты дом хочешь купить в Москве? – уточнил Трегубов.

– Не хочу. За такие деньги эту развалину?! Да туда на ремонт ещё столько же нужно, там сто лет никто не жил!

– Странно, я его понял так, что Вы почти договорились.

– Никто в здравом уме за такие деньги не купит эти руины, поверь мне.

– Верю. Но ты сказал, что он убедил тебя поселиться у Бронского. Зачем?

– Не знаю, может, думал, что общество князей и графов мне польстит и вскружит голову настолько, что я потеряю здравый смысл.

– Скажи, что ты делал после того, как поселился у Бронского?

– Поначалу всё было хорошо: мы приехали вечером, хозяин был любезен, разместил нас. На следующий день мы позавтракали, отправились смотреть дом. Я сразу понял, что это не мой вариант. Не собираюсь заниматься восстановительными работами, а он всё расписывал: мол, какое расположение, какая история… Потом мы пошли пообедать в какой-то трактир недалеко от дома, где-то на Петровке, кажется. Прости, я Москву знаю хуже, чем Тулу и Петербург.

– А зачем тебе дом в Москве? Ты мне раньше не говорил, что хочешь его купить, – спросил Трегубов.

– Знаешь, после голодных лет стало выгодно торговать пшеницей, доставка стала дешевле, хлеб дороже, вот я и занялся. Через Москву проще всё гонять, она как бы в центре путей находится – вокзалы, речной порт. Но чтобы всё нормально работало, нужно быть здесь.

– Я понял. Итак, ты остановился на обеде.

– За обедом я графу и сказал, что мне его дом не подходит. Он предложил немного скинуть, но я объяснил, что мне он и дешевле такой не нужен.

– Как он воспринял отказ? – поинтересовался Иван.

– Знаешь, – задумался Николай, – мне показалось, что я далеко не первый, кому он предлагает, и что ему это уже говорили. То есть, он был недоволен, но не удивлен. Наверное, он сам понимает, что это дорого.

– Но ему нужны деньги, – закончил мысль Иван, – не так ли?

– Похоже на то. А кому они не нужны, с другой стороны?

– Потом Вы вернулись к Бронскому? Сразу?

– Да. У меня ничего не было запланировано, поскольку я ожидал, что больше времени потрачу на осмотр дома. Мы приехали, князь и Колядко как раз вышли прогуляться. Исаев предложил мне скоротать время, сыграть в шахматы, я согласился, – он неплохо играет.

– Про тебя он сказал то же самое. Продолжай.

– У нас сложилась сложная ситуация, – на доске, я имею ввиду, – приближалось время ужина. Исаев предложил спуститься поужинать, я согласился. Он сказал, что ему нужно сначала зайти переодеться, сделал ход и вышел.

– Постой, – Трегубов прервал Николая. – Ты сказал: он вышел? А ты остался?

– Да, мне же переодеваться не нужно было. Я решил подумать над его ходом.

– То есть, ты не сразу спустился вниз в гостиную и некоторое время не видел, чем был занят Исаев?

– Я спустился не сразу, минут через пять или десять, не помню, когда придумал свой следующий ход. А Исаев был тоже наверху, он стучался в комнату Бронского.

– Но князя ещё не было? – спросил Иван.

– Не было. Но граф сказал, что он услышал шум и подумал, что тот вернулся.

– Дальше? – спросил Трегубов.

– Дальше я спустился вниз, а граф снова ушел в свою комнату. Я его подождал внизу, он спустился через несколько минут, затем вернулись Бронский и Колядко. Стали накрывать на стол. Князь зашёл в кабинет перед самым ужином и обнаружил пропажу. Сразу позвонил в полицию, а нас всех попросил поужинать и не расходиться. Приехала полиция, перевернула всё вверх дном. Этот лысый и омерзительный Коваль всех допросил, а потом отправил меня сюда. Вот и всё.

– Скажи, пожалуйста, а утром за завтраком не было ничего необычного?

– Я не заметил, – пожал плечами Николай.

– Князь сразу пошёл работать в кабинет? – продолжал спрашивать Трегубов.

– Кажется, да. Точно! Сразу. Ещё не всю посуду убрала служанка.

– Потом Вы уехали с графом?

– Да.

– Когда ты спустился вниз перед ужином ты никого не встретил в доме, в гостиной?

– Никого, пока не пришёл граф.

– Скажи, когда ты зашёл в гостиную, дверь в кабинет князя была открыта или закрыта?

– Я не помню, – покачал головой Канарейкин.

– Подумай ещё, это очень важно.

Николай зажмурился и некоторое время сидел с закрытыми глазами, потом открыл их и сказал:

– Закрыта.

– Ты уверен?

– Уверен.

Теперь задумался Трегубов. Он сидел молча, а Николай боялся прервать его молчание.

– Дело начинает проясняться, – наконец сказал Иван.

– Ты знаешь где документы? – оживился Канарейкин.

– Нет, но подозреваю. Думаю, они ещё в доме, и мы их найдём.

– И что же дальше? – тихо спросил Николай.

– Дальше мне нужно будет снова всех допросить, чтобы уточнить детали.

– Я останусь здесь?

– Я сожалею, Коля, но я правда не могу тебя вытащить прямо сейчас. Но, думаю, что уже скоро.

Трегубов встал, подошёл к другу и успокаивающе положил ему руку на плечо.

– Как всё прошло? – спросил Трегубова Смирнов, когда они вышли с территории тюрьмы.

– Я узнал всё, что хотел. Но то, что с ним делают, это просто отвратительно и недопустимо, необходимо это остановить!

– Я уже распорядился, – сказал жандарм. – Взгляните на это с другой стороны: на кону судьба государства. А если война, сколько людей погибнет? А тут – что? Ну, лицо ему немного попортили. Сравните: это совершенно другой масштаб!

– А если Вы бы оказались на месте Канарейкина?! – возмутился Трегубов.

– Я не окажусь на его месте, не таков. Давайте я Вас к дому лучше подвезу, – предложил Смирнов, когда они взяли извозчика.

– Ах, мне нужно ещё запрос сделать на передачу дел по двум убийствам, которые похожи на наше – то, что в Петровском Парке, – вспомнил Трегубов.

– Это будет долго, – заметил подполковник.

– Я знаю, но они мне нужны.

– Хорошо, я завтра сам займусь и привезу их Вам.

– Вы очень любезны, но записи по номерам дел, участкам и именам жертв остались у меня в кабинете.

– Хорошо, – вздохнул жандарм. – Отвезу Вас, заеду и заберу.

– Но дверь кабинета заперта, – сказал Трегубов.

– Ну и что? – холодно ответил жандарм.

– Возьмите лучше это, – Иван достал из кармана ключ. – Оставите потом у меня на столе.