Из-за опоздания Павлова им пришлось взять извозчика, платить которому пришлось, к собственной досаде, опять Илье. Такими темпами могло ничего не остаться для выплаты части долга ростовщику. Павлов грустно смотрел по сторонам, пока не увидел конечную станцию московской конной железной дороги или конки в просторечии. В те дни рельсы этой линии заканчивались в Сокольниках, но город уже планировал протянуть их в Богородский парк. На станции стоял двухэтажный вагончик с четверкой лошадей, вдоль второго этажа шла надпись большими белыми буквами «водка Шустова». Илья сразу вспомнил поручение Трегубова и в тот же момент увидел своего старого знакомца, студента медика Александра, того самого, который декламировал неплохие стихи собственного сочинения. «Вот так совпадение!» – подумал Павлов. Студент шёл из парка к остановке.

– Стой! – окрикнул извозчика Илья и, как только тот притормозил, соскочил на землю.

– Куда?! – запоздало возмутился фотограф. – Опаздываем, скоро стемнеет!

Но Павлов уже не слышал его. Он догнал Александра и опустил ему руку на плечо, чтобы остановить. Студент резко вздрогнул и развернулся, его лицо было испуганным, но спустя пару мгновений пришло узнавание.

– Илья? Что ты здесь делаешь?

– Здравствуй, я здесь случайно, проезжал со знакомым фотографом и вдруг увидел тебя. Захотел поздороваться и договориться о встрече.

– Что договариваться-то? – удивился Александр. – Мы собираемся всё там же, на Моховой. Заходи в любой день.

– Отлично! Обязательно зайду. А скажи, пожалуйста, ты не слышал про драки из-за водки Шустова?

– Что-то такое было. А что тебе за интерес?

– Ничего, просто хочется понять не отравимся ли, если её пить. Вон, посмотри, она всё время на слуху сейчас, – Павлов указал на рекламную надпись на вагоне.

– Да, ты прав. Надо разобраться с этим, не ровен час траванёмся, а не хотелось бы, – посмотрел в том же направлении Александр. – Поспрашиваю народ.

Тут кондуктор конки зазвонил в колокол, и студент заторопился:

– Извини, пора, иначе опоздаю.

– Да и мне пора, – Илья посмотрел на машущего ему руками фотографа.

Он вернулся и залез в экипаж, стараясь не обращать внимание на злобное бормотание соседа. Собственно, проехать им оставалось совсем немного. На дороге показался городовой, а далее пришлось спешиться и идти сквозь деревья и кусты Сокольнической рощи,       хотя в то время это ещё не был парк в полном понимании этого слова. Сокольнической роще, выкупленной городом пятнадцать лет назад, ещё только предстояло стать парком. А сейчас они приближались к деревянной ротонде, где в теплую погоду играл оркестр.

Лев Яковлевич уже хозяйничал вокруг трупа. Фотограф ринулся вперед, оттолкнув на ходу Павлова, – времени для съемки действительно оставалось мало. На этот раз она лежала лицом вниз, пальто и яркие юбки задрались, из-под них торчали нелепо раскинутые ноги в стоптанных сапожках.

– Что здесь? – из-за ротонды со стороны дороги, идущей сквозь деревья, показался угрюмый Трегубов, которого нашли в доме Бронского.

Подполковник Смирнов оставил адрес, где они будут находиться, и просил сообщать лично ему все новости об убийстве в Петровском парке. Как только стало ясно, что совершено похожее преступление, сообщили всем участникам группы, которая вела расследование. Теперь вне зависимости от района преступления дело вела одна и та же группа.

Настроение Ивана было в самой низкой точке его шкалы. Помимо всех проблем, свалившихся на него за последние два дня, не хватало ещё Стрельцова. Говорят, что яблоко падает недалеко тот яблони. Но какая пропасть лежала между отцом и сыном, Алексеем Стрельцовым, который был другом Ивана! Алексей был иногда нерешительным, но всегда честным и отзывчивым, в отличие от своего отца, лишенного понятия чести. Отца, который смерть собственного сына пытался обратить в собственные карьерные дивиденды. Его застал врасплох приезд тайного советника, хотя это был ожидаемый шаг в такой ситуации. Приехать и взять всё под свой личный контроль.

Заявление Стрельцова о том, что Иван должен быть в тюрьме, вызвало сначала шок, а затем поток вопросов со стороны князя Бронского. Только спокойствие и расторопность жандармского подполковника сгладила эмоции и снова вернула всех на деловой лад. Он быстро объяснил, что, поскольку Иван несколько лет назад завербовал Канарейкина как агента, то знает его лучше, а потому он сможет лучше и, что главное, быстрее, разобраться в деле. Смирнов доходчиво объяснил, что никаких претензий к Трегубову у полиции нет, что Стрельцова ввели в заблуждение, смотря при этом прямо в глаза тайного советника. Тот, прекрасно осознавая статус жандарма в текущей иерархии министерства внутренних дел, в котором бывший генерал жандармского корпуса и начальник подполковника только что занял пост директора департамента полиции и теперь был начальником их обоих, счёл разумным промолчать и не спорить. В этот момент появился курьер, сообщивший о новом преступлении. Трегубову пришлось уехать, и вот он в Сокольниках.

– А Вы? – вопросительно посмотрел доктор на Ивана.

– Лев Яковлевич, это Иван Иванович Трегубов, – пояснил Илья, – наш следователь.

– Ах, извините, не знал. Рад знакомству.

– Взаимно, Лев Яковлевич. Так что случилось?

– Убийство, как видеть изволите. Тот же стиль, что у Петровского замка, то же оружие, – напоминает медицинский скальпель.

– Переверните, – попросил фотограф.

Доктор и Павлов перевернули жертву. Спереди пальто тоже было в крови, глаза были навыкате, по лицу густо размазана косметика. Женщине было от двадцати до двадцати пяти лет.

– Похоже, проститутка, – предположил Трегубов.

– Похоже, – согласился доктор.

Павлов при этих словах брезгливо отстранился чуть назад, что не укрылось ни от доктора, ни от следователя.

– Что ещё… – продолжил Лев Яковлевич, – убита давно, может, утром, может, ночью. Точнее скажу после вскрытия. Долго лежала, пока её не обнаружили здесь дети, которые играли в прятки. За ротондой, в кустах, её не видно с дорожки, и она могла бы лежать здесь ещё долго.

– Раны на груди и на спине, – констатировал Трегубов.

– Да, она сопротивлялась, убегала. Он пытался убить её не здесь, а где-то в другом месте. Возможно, ближе к остановке. Но не смог. Она дала отпор, в отличие от предыдущей жертвы, попыталась убежать, он догнал и, как обычно, начал орудовать ножом.

– Сумочки не было? – спросил Иван.

– Нет, ни сумочки, ни денег, – ответил городовой, стоявший поодаль. – Ограбление.

– Но зачем убивать, тем более так жестоко, если можно было просто отнять? – задал риторический вопрос Иван.

– Люди бывают разные, многие озлоблены жизнью, – пожал плечами доктор.

– Второе убийство, значит, будут новые, – сказал Иван.

– Как же – второе? – поднял голову фотограф, до этого складывавший в сумку свой аппарат, он посмотрел на Павлова, – разве Вы не сказали?

– Не сказал – что? – Трегубов тоже посмотрел на молодого агента.

– Я ещё в прошлый раз говорил, что уже делал фотографии подобных преступлений.

– Илья Петрович? – Иван строго посмотрел на Павлова.

– Извините, забыл в этой суете. Больше такого не повторится.

– Хорошо, давайте пройдём по следам, – устало вздохнул Трегубов. Сегодня у него уже не осталось сил читать нравоучения.

Трегубов и Павлов пошли по оставленным в снегу следам жертвы и преступника. Если в городе на некоторых улицах снег уже почти весь растаял или почернел от грязи, то в парке под деревьями лежали ещё достаточно глубокие сугробы. В нескольких местах они обратили внимание на пятна, похожие на пятна крови. В некоторых местах следы шли параллельно с другими, возможно, оставленными ранее. Скорее всего, доктор был прав, и убийца напал на девушку в другом месте. Следы кончились на утоптанной многочисленными ногами дорожке, которая выводила прямо к остановке.

– Итак, она либо шла на остановку, либо наоборот, – сказал вслух Трегубов и снова полез в сугробы под деревьями.

– Что Вы делаете? – не понял Павлов.

– Есть только два варианта, почему она побежала в лес, – ответил тот осматриваясь вокруг.

– Какие же?

– Возможно, преступник шел за ней от остановки, или же ждал, скрываясь за деревьями. Если бы он шёл вслед за ней к остановке, то, скорее всего, жертва туда бы и побежала. Но она побежала в глубину парка. Посмотрите вон там, с той стороны!

Павлов углубился в кусты и прошел несколько десятков метров, – снег был девственно ровным и покрытым подтаявшей ледяной коркой сверху.

– Ничего! – крикнул Илья Ивану.

Они вылезли из кустов на дорожку, отряхивая ноги. Трегубов ещё раз внимательно осмотрелся. Уже смеркалось, и под деревьями начали сгущаться тени.

– Не понимаю, – сказал он.

– Чего? – спросил с интересом Павлов.

– Убитая не шла в сторону остановки, она шла в парк. Он её не поджидал, а шёл за ней. Но зачем идти в парк в такое время?

– Может, это клиент, если она была проституткой? – предположил Илья.

– Может, но весенний парк – не самое лучшее место для свиданий и, судя по предыдущему преступлению, он просто выбирает безлюдные места для ограблений. Быстро же он потратил деньги библиотекарши, – вздохнул Иван. – Интересно, на что?

– Кто же его знает? – ответил Павлов, вспомнив про свои долги.

– Вот что я Вам скажу, Илья Петрович, завтра я, очевидно, буду заниматься другим делом, а Вы вытащите в архивах всё, что есть по аналогичным делам. Может, фотограф вспомнит и расскажет, в каких местах он фотографировал и когда, – это упростит Вам задачу. Что это у Вас в папке? То, что я просил?

– Отчет о вскрытии и фотографии с предыдущего убийства.

– Давайте, я заберу, посмотрю дома. Что ещё вы узнали?

– Сторож, который работал в библиотеке, исчез.

– Что значит – исчез?

– На работу не пришел, мать сказала: дома не появлялся, что для него необычно.

– Испугался и убежал? – предположил Иван.

– Возможно, – согласился Павлов, – но почему – непонятно. Он же в вечер убийства был на работе, в библиотеке.

– А кто это может подтвердить? – спросил Трегубов. – Мы же не знаем точного времени убийства.

– Есть предположение у кого он может скрываться.

– Это хорошо. Проверьте. Вечером возьмите городового и опросите пассажиров конки, которые выходят на этой остановке. Кто-то может ездить каждый день кто мог видеть или знать убитую. Постарайтесь узнать её имя. Послезавтра утром приходите ко мне, доложите и поедем допросим ещё раз этого мясника.

– Молчанова?

– Да.