Когда я увидела Володю в таком состоянии, я сразу поняла: все кончено.

Больше не будет у меня счастья. Неделя с Володей — самое лучшее, что у меня когда-либо в жизни было.

— Но почему с Ермаковым? — его лицо сразу вызвало у меня ассоциацию с каким-то стихийным бедствием.

«Бабушка, забери меня отсюда, забери!»

Я не могла плакать в первые несколько секунд, я просто почувствовала, что задыхаюсь — словно на меня навалилась огромная куча земли. Наверное, так чувствуют себя погребенные заживо.

Потом я завыла в голос.

— Чего ты от меня хочешь?! Ударь меня! Ударь!!!

Тая наверняка слышала меня в своей комнате. Но мне было все равно, что кто-то слышит меня.

У меня все рушилось, вся моя жизнь.

Вся моя нескладная, нелепая жизненка.

И тут случилось то, чего я никак не ожидала.

Володя обнял меня. Большой, сильный, надежный.

Мне сразу вспомнился отец — он вот так же утешал меня, когда я была маленькой.

И я зарыдала еще горче, еще отчаяннее.

* * *

— Все сходится, — Кряжев почему-то выглядел мрачнее обычного. — «Тойота Лэнд Крузер» с номером, в котором есть цифры два-три-два, зарегистрирован на Логунова Владимира Николаевича.

— Какое расстояние от столицы до нас? — спросил Рындин. — Километров шестьсот?

— Ван момент, плиз, — пальцы Кряжева забегали по клавиатуре. — Шестьсот тридцать два.

— Это сколько часов пути?

— Сейчас… Десять с половиной-одиннадцать. Если прибавить сюда время на заправку и какой-никакой отдых, получится часов пятнадцать.