Лина… Таких женщин я не встречал еще.

Котенок — вот что пришло мне на ум, когда я узнал ее чуть ближе. Беззащитная, бесхитростная, открытая.

Как она могла выживать в Снежинске?

Непросто здесь такой выжить, ох, непросто…

Тревога во мне сразу поселилась, необъяснимая тревога…

Сначала я случайно обнаружил несколько пустых бутылок из-под крепленого вина в шкафу в ее комнате.

— Ну, ты даешь, — только и оставалось мне произнести удрученно.

— Это девчонки принесли, а у меня руки не дошли их выбросить, — пролепетала она. — Я как-то и забыла про них.

А потом состоялся тот разговор с Ремезовым. Когда у меня с Линой все закрутилось-завертелось, я обо всем и обо всех забыл. С Ремезовым встретился случайно. Он меня к себе зазвал. И поведал…

Ремезов подливал мне водку, подсовывал закуски, потом спросил:

— У тебя с Линкой Кравчук вроде как роман?

Тон его мне очень не понравился.

— Вроде того, — я постарался выглядеть беспечным. — А что?

— Да понимаешь… В общем, она одна из самых активных шлюх Снежинска.

Меня словно кувалдой по затылку огрели.

— Н-ну… — только смог выдавить из себя я.

— С твоим родственником она тоже трахалась, — продолжал Ремезов.

— С каким еще родственником?

— С Мишкой Ермаковым.

— Да какой он мне родственник? Седьмая вода на киселе.

— Они с Линкой вот тут у меня сидели. Ермаков пьяный, за ляжки ее хватает, а она хохочет. Тоже пьяная в дупель.

Второй удар кувалдой — теперь уже по темечку.

— Ермаков-то, ты ведь знаешь, какой фраер. В военной форме в отпуск к мамаше своей приехал. Все бабы его. Ну, и Линка тоже. Ермаков мне в деталях все расписывал, как он с Линкой кувыркался. Залетела она от него, аборт делала.

Проклятый Снежинск, где все охотятся друг на друга, обманывают друг друга, делают подлости друг другу. Война всех против всех. А победители — пусть даже в самых мелких конфликтах — похваляются своими победами.

— Угу, Коля, — мне хотелось врезать Ремезову между глаз. У меня хорошо удар поставлен — доску «сороковку» без дураков кулаком разбивал. — Это хорошо, что ты мне рассказал.