13 мая, 21:48 по Московскому поясному времени

Северодвинск, Архангельская область

Стоя у себя в кабинете перед письменным столом, Туров швырнул трубку на телефон с такой силой, что аппарат защищенной связи отлетел в сторону. Проводная связь продолжала действовать – но только она одна.

Капитану первого ранга уже доложили, что врагу удалось благополучно скрыться, улетев на борту небольшого самолета. Этот самолет до сих пор нигде не удавалось обнаружить. Поскольку солнечная буря продолжала терзать регион, радиолокационные системы базы, способные заглянуть за горизонт, используя сигналы, отраженные от ионосферы, показывали сплошной статический шум, различить в котором небольшой летательный аппарат было невозможно. Одного этого уже было достаточно, чтобы привести Турова в бешенство.

Но, что гораздо хуже, погибли его подчиненные.

После всего случившегося Туров был вынужден связаться с находящимся в Североморске вице-адмиралом Глазковым, командующим Северным флотом, и рассказал ему обо всем, начиная с двух московских студентов, которых пытали, а затем убили по приказу Сычкина.

Гнев адмирала, буквально осязаемый на ощупь, до сих пор жег Турову уши. Ярость Глазкова была вызвана не только тем, что его подчиненный позволил пленникам бежать, но и тем, какими опасностями это грозило. Американцы получили возможность первыми высадиться на островок, затерявшийся в Восточно-Сибирском море, и застолбить свои права на него. И Туров, и Глазков прекрасно сознавали, какое геостратегическое значение может иметь этот клочок суши в самом сердце Арктики на надежды России расширить свои полярные владения. Не говоря уже о том, что американцы получили возможность изучить ту неведомую угрозу, которая могла скрываться на этом острове, – а может быть, и использовать ее в качестве оружия.

Выслушав доклад Турова, адмирал наорал на него, приказав собрать ударную группу – и лично ее возглавить. Его последние слова не допускали никаких возражений: «Шевели своей задницей, или я вышвырну тебя вон с базы!»

Также Глазков приказал направить в Восточно-Сибирское море судно «Иван Ляхов» – новейший патрульный корабль ледового класса, с экипажем из закаленных Арктикой моряков и самым современным вооружением. Туров должен был прибыть на борт судна вместе с группой спецназа из двадцати четырех человек, которых он отобрал лично после первой встречи с Сычкиным. Этой группе предстояло через час вылететь с базы на борту транспортного Ан–74[41], оснащенного лыжами для посадки на снег.

Единственная проблема заключалась в том, что из священника удалось вытянуть лишь приблизительное местонахождение таинственного острова. Для более точного определения его координат требовалось обследовать обширный район, покрытый льдами.

Тем временем Глазков готовил к отплытию еще один корабль. Туров неодобрительно отнесся к этому решению, считая его ошибочным. Однако он не имел возможности отменить приказ адмирала.

И снова Туров чувствовал, что попал в ловушку, как это уже случалось в прошлом, во время учений, закончившихся трагедией. Он понимал, что, как и тогда, если решение вышестоящего начальства приведет к катастрофе, последствия этого падут на голову ему, а не этому мерзавцу Глазкову.

Из гневных размышлений Турова вывел стук в дверь.

– Войдите! – рявкнул он.

В кабинет вошел Олег, прихрамывая на забинтованную ногу. Следом за ним вошли еще трое, а два солдата остались снаружи у дверей.

На лице у Сычкина сияло торжествующее выражение, от которого Туров пришел в бешенство. Ефим Разгулин тенью следовал за своим повелителем, маяча своей тушей позади архиерея.

Туров предположил, что Сычкин также успел связаться с Глазковым, предупредив адмирала по своим каналам. Об этом говорило то, как оперативно откликнулся адмирал на доклад самого Турова.

– Когда мы отбываем? – нетерпеливо спросил Сычкин.

Пропустив его вопрос мимо ушей, капитан первого ранга сосредоточил все свое внимание на третьем члене маленькой группы – на женщине с белоснежными волосами и бледной кожей, испорченной татуировкой. Валентина Михайлова прибыла вчера, вместе с архиереем и пленниками. Туров запретил ей доступ на базу, отправив ее в расположенный неподалеку город Северодвинск, – что, возможно, явилось ошибкой.

Холодные как лед голубые глаза Михайловой сверлили капитана насквозь, ее ярость была под стать его собственной. Но Туров не поддался этой ярости.

– Вы знаете этих американцев. Тех, кому удалось бежать. И их соратников. В прошлом вам уже приходилось иметь с ними дело.

Это был не вопрос, а утверждение.

Михайлова оскалилась, обращая свою ярость на Сычкина:

– Я предупреждала его, что этих людей нельзя недооценивать!

– В таком случае вы отправляетесь с нами! – Туров ткнул в нее пальцем.

– Куда? – спокойно выдержала его взгляд Михайлова.

– В Восточно-Сибирское море. Туда, куда направились остальные.

Ярость схлынула, сменившись мрачным удовлетворением. Определенно, у этой женщины имелись свои счеты с врагом. Она пожала плечами, выражая свое согласие.

После того как этот вопрос был улажен, Олег увел посетителей прочь. Оставшись в кабинете один, Туров повернулся к окнам, выходящим на терзаемое штормом Белое море. По-прежнему валил снег – зима отказывалась уступать свои права весне. Над волнами носились черные тучи. Это зрелище полностью соответствовало настроению Турова.

Капитан первого ранга поднял руку с золотым перстнем, опоясывающим палец. Он долго разглядывал меч с крыльями, эмблему общества «Архангел». Возможно, завтра сбудутся все надежды и мечты этого общества.

«Найти Гиперборею…»

От этой мысли Туров не испытывал радости.

Только страх.

Он вспомнил то, что рассказал Сычкин про письмо сына Екатерины II относительно того, что скрывалось на этом затерянном континенте.

«Чудеса и ужасы».

Туров не мог сказать, насколько это соответствует действительности. Он знал только то, что настоящий ужас – это отправиться в тот район, по приказу Глазкова. Помимо патрульного судна ледового класса с группой спецназа, адмирал направил туда еще один корабль – новейшую российскую подводную лодку. Только что принятая в состав флота, она совершала первый поход в районе Берингова пролива, неподалеку от того района, куда следовали остальные силы. Это была подлодка «Белгород» проекта 09852.

Однако всем она была известна под более подходящим названием.

«Подлодка Судного дня».