12 мая, 10:39 по Московскому поясному времени

Москва, Российская Федерация

Такер с трудом дышал сквозь плотную ткань мешка, надетого ему на голову. Руки были скованы за спиной. Он беспомощно подпрыгивал и трясся на заднем сиденье внедорожника. Сидящая спереди Михайлова разговаривала по сотовому телефону. К сожалению, она говорила по-русски, поэтому Такер не понимал, о чем идет речь. Ему было ясно только одно.

«Она в бешенстве».

Сидящая рядом с Такером женщина с забранными в хвостик волосами и тонким шрамом на лице, Надира Али-Саид, вжимала ему в бок пистолет, целясь в почки. Однако Такер и не собирался сопротивляться. Слушая разговор Михайловой по телефону, он уловил, как та упомянула имя доктора Штутт.

«Если меня везут к Элле и Марко, я разыграю роль покорного пленника».

И все-таки оставался один вопрос.

«Куда меня везут?»

Прошло уже около полутора часов с тех пор, как его схватили. По оценкам Такера, после того как его под дулом пистолета пересадили из «Мерседеса» во внедорожник, машина проехала миль двадцать-тридцать. Шум транспортного потока нарастал: визг тормозов, гудки клаксонов, рев двигателей.

«Похоже, мы направляемся в сторону Москвы».

Еще через несколько минут внедорожник резко свернул, после чего подпрыгнул на нескольких «лежачих полицейских». От последнего толчка Такер свалился с сиденья. Тем не менее пистолет не отрывался от его почек, что говорило о профессионализме охранявшей его женщины.

Наконец машина резко затормозила. Через мгновение дверь открылась. Даже несмотря на надетый на голову мешок, Такер почувствовал яркий свет, сообщивший о том, что в гараж машина не заехала. Также он услышал рев мощных двигателей, низкий гул, смешанный с пронзительным завыванием. Такер понял, что это шум реактивных самолетов, взлетающих и совершающих посадку.

«Аэропорт…»

Это его встревожило. Он надеялся на то, что его отвезут куда-то недалеко, где будет больше шансов дождаться помощи.

Надира подтолкнула его пистолетом. Такер кое-как перебрался к двери. Когда он уже нагнулся, собираясь выйти из машины, чья-то рука стащила у него с головы мешок. Такер заморгал, ослепленный ярким светом.

Перед ним стояла Михайлова, с мешком в руках.

– Сычкин хочет с тобой поговорить.

– Не сомневаюсь, наша беседа будет очень милой. Но что насчет доктора Штутт и моей собаки?

– Это зверье твое? – удивилась Михайлова. – Не знала, что «Сигма» обзавелась собственной псарней… Ты торчишь занозой у меня в заднице еще с Петербурга.

– Я не имею никакого отношения к «Сигме», – честно признался Такер, получив наслаждение от того, как удивленно наморщила лоб Михайлова. – Меня пригласили для выполнения определенной работы. Как и тебя.

– Ты наемник? – В ее голосе прозвучало недоверие.

– Лично я предпочитаю выражение «работник по контракту». Мне заплатили за то, чтобы я выследил вашего связного в Петербурге. Я был одним из многих, кому поручили следить за вашей организацией. – Это заявление было неправдой, однако Такеру оно понравилось. – Моя специализация – слежка и эвакуация. Освободив доктора Штутт, я должен был наблюдать за тем, чтобы с ней больше ничего не произошло. Так что скорее это вы заноза у меня в заднице.

Михайлова выслушала все это, задумчиво потирая подбородок. Такер не мог сказать, поверила ли она ему, однако не было никаких сомнений в том, что сейчас она соображала, как обратить все себе на пользу.

Наконец Михайлова отступила в сторону, освобождая Такеру дорогу. Тот выбрался из машины, что оказалось очень непросто, поскольку руки у него были скованы за спиной. Оглядевшись по сторонам, Такер понял, что машина остановилась у терминала для частных самолетов, расположенного рядом с большим, оживленным аэропортом. Судя по тому расстоянию, которое они проехали от Сергиева Посада, Такер предположил, что это международный аэропорт Шереметьево.

Его провели к открытому ангару. Такер обратил внимание на стоящий неподалеку маленький реактивный лайнер. Двигатели уже работали, угрюмый сотрудник убирал из-под колес шасси тормозные башмаки. Он не выказал никакого любопытства или удивления при виде скованного пленника, которого провели в ангар под дулом пистолета, словно это было обыденным явлением.

Из глубины открытого ангара донесся голос:

– Такер!..

Сделав еще несколько шагов, Уэйн различил в полумраке силуэт Эллы. Она стояла перед закрытой дверью кабинета. Также Такер увидел знакомую четвероногую тень. Марко уже учуял хозяина – ворвавшийся в ангар сквозняк донес до овчарки его запах.

Собака жалобно заскулила, приветствуя Такера. Дернув поводок, она едва не сбила Эллу с ног.

– Место! – приказал Такер. – Сидеть!

Марко прыгнул было к нему еще раз, затем послушно опустился на задние лапы.

Уэйн знал, что знакомые простые команды помогут молодой овчарке успокоиться. В незнакомой ситуации собаки подвержены стрессу, а учитывая случившееся, не было ничего удивительного в том, что нервы у Марко были натянуты до предела. Услышать голос хозяина и вернуться к привычной рутине дрессировки явилось для овчарки чем-то вроде теплых дружеских объятий.

Такер приблизился к Элле и собаке. За ними присматривал грозный верзила Ефим Разгулин. Монах был без оружия, однако одно его присутствие было уже достаточно устрашающим.

Шедшая впереди Такера Михайлова прошла мимо здоровенного монаха и без стука открыла дверь в кабинет. Такер был оставлен нежным заботам Надиры, которая подвела его к Элле и Марко.

Только тут Такер заметил на голове овчарки намордник. Хотя умом он понимал необходимость этой предусмотрительности, его все равно захлестнула ярость.

Марко снова заскулил, приветствуя хозяина, но не двинулся с места, строго выполняя последнюю команду. Собака повела хвостом, однако это не было радостным вилянием. Шевельнулся только кончик – свидетельство тревоги, словно Марко опасался, что совершил какую-то оплошность.

Такер пожалел о том, что не может погладить овчарку, успокоив ее. И все-таки он сделал все, что мог сделать со скованными за спиной руками. Опустившись на корточки, склонился к собаке.

– Марко, хороший мальчик!

Высунувшийся сквозь прутья намордника язык лизнул его по лицу.

– Я тоже рад тебя видеть, – сказал Такер.

– Как ты? – присела рядом с ним Элла.

– У меня бывали дни получше, – повернувшись к ней, он пожал плечами.

Ее напряженные плечи слегка расслабились. Голос опустился до шепота.

– Ты знаешь, что сталось с твоим другом, мистером Ковальски?

– Его здесь нет?

– Он пытался помочь нам бежать, – покачала головой Элла, – но потом мы расстались.

Такер нахмурился. Ему хотелось надеяться на то, что великану удалось выбраться из горящего особняка. Он повернулся к Элле:

– А ты как? Что с тобой произошло?

– У меня также бывали дни получше… – Элла покосилась на Ефима. – Нас собираются отвезти на север. На арктическую базу в Северодвинске. Меня будут держать там до тех пор, пока я не понадоблюсь.

– В таком случае просто делай то, что от тебя просят. Нам нужно понять, что здесь происходит.

– Ну а ты?

– Это по-прежнему подвешено в воздухе.

Дверь открылась, и из кабинета вышли Михайлова и Сычкин. Вид у обоих был недовольный – их определенно не радовало то, что произошло, а архиерей к тому же злился на Такера.

– Мне доложили, что мой дом в Сергиевом Посаде, принадлежавший нашему семейству на протяжении пяти поколений, сгорел дотла. – В каждом слове прозвучала ледяная горечь. – И ты имеешь к этому самое непосредственное отношение.

Такер оставался сидеть на корточках, делая все возможное, чтобы казаться безобидным.

– Меня наняли, чтобы я разыскал доктора Штутт. Чтобы мои собаки взяли ее след. И только. Это не моя война.

Сычкин посмотрел на Марко. Почувствовав на себе его внимание, овчарка оскалилась, показывая острые клыки. Из горла у нее вырвалось глухое рычание.

– Тихо! – приказал Такер.

Марко прищурился: какое-то мгновение казалось, что он откажется повиноваться. С самого начала дрессировки молодая овчарка демонстрировала свое упрямство. Неудивительно, что щенка не взяли в учебный центр в Лэкленде. Однако Такер понимал, что упрямство порождалось умом. Если не торопиться, при надлежащем обучении Марко, возможно, со временем затмит Кейна.

«Ладно, Кейна он не затмит… другой такой собаки быть не может».

Марко перестал скалиться, ворчание затихло. И все-таки один длинный клык по-прежнему торчал из пасти.

«Определенно, упрямый».

Сычкин едва заметно кивнул, признавая то, что Такер справился со своей собакой.

– Похоже, доктор Штутт прониклась симпатией к вашей собаке. Если овчарка будет вас слушаться, в вашем присутствии будет какая-то польза. И все-таки если вы собираетесь оставаться с нами и дальше, вам нужно заплатить за путешествие на север.

– Каким образом?

– Я хочу, чтобы вы рассказали все, что знаете, о тех, кто вас нанял. Кто эти люди? Что им известно?

Такер сглотнул комок в горле, не в силах решить, готов ли он подчиниться этому требованию.

Его колебания не остались без внимания.

Сычкин кивнул Ефиму, показывая, что монах повинуется ему так же беспрекословно, как повинуется Такеру Марко. Достав пистолет, Ефим направил его Элле в голову.

– Похоже, мне придется четко обозначить свою позицию, – предупредил архиерей.

Глядя на него, Такер мысленно представил, как вырывает ему бороду с кожей.

– Доктор Штутт нужна вам, – сделав над собой усилие, как можно спокойнее произнес он.

Сычкин усмехнулся, однако в его улыбке не было тепла.

– Совершенно верно. – Еще один кивок, и пистолет нацелился на Марко. – А вот эта собака – нет. Существуют и другие способы добиться сотрудничества доктора Штутт.

Такер стиснул зубы.

– Если солжете, смерть вашего напарника будет долгой и мучительной. А вы будете наблюдать за ней от начала и до самого конца. – Сычкин подался вперед. – Так что я предлагаю вам рассказать кое-что такое, что можно будет считать достаточным для оплаты вашего безопасного путешествия на север. Если вы меня разочаруете, наш разговор закончится.

Такер взвесил возможные варианты. Если он солжет, Марко, вне всякого сомнения, будет ждать жестокая смерть, а следом за ним умрет Такер – но только после того, как из него под пытками вытянут все, что он знает. А потом, скорее всего, такая же судьба будет ждать и Эллу. Итог: или неминуемая смерть от рук этих чудовищ, или надежда на то, что Грей и остальные справятся с нависшей над ними угрозой. Такеру очень не хотелось подставлять под удар своих товарищей, но по крайней мере они пока что на свободе и могут действовать.

Уэйн почувствовал боль в стиснутых наручниками запястьях, увидел настороженную морду Марко, прочитал страх у Эллы в глазах – и принял решение.

«Извини, Грей».

Он шумно вздохнул, сознавая, какая именно информация поможет ему выиграть максимальное время.

– Итак? – нетерпеливо спросил Сычкин.

– Вы ищете то место в Троице-Сергиевой лавре, где находится Золотая библиотека, – скрепя сердце начал Такер. – Моим товарищам уже известно, где она спрятана.

Сычкин посмотрел на Михайлову.

– Я предупреждала вас, что мы имеем дело с очень умным противником, – ответила та, признавая, что такое возможно. – Не следует его недооценивать.

Архиерей снова повернулся к Такеру:

– Где?

Сознавая, какой будет цена лжи, Такер ответил искренне:

– В Звонковой башне.