12 мая, 10:18 по Московскому поясному времени

Свято-Троицкая Сергиева лавра, Российская Федерация

Грей остановился на пороге.

– Что это такое?

– Похоже на личный кабинет, – заметил Филарет. – Возможно, семнадцатого или восемнадцатого столетия.

Зачарованный и потрясенный, коммандер смотрел на интерьер в стиле барокко.

Стены кабинета были обиты красным деревом, на полках стояли пыльные фолианты в кожаных переплетах, перемежающиеся с различными диковинками. Ровный потолок над головой, укрепленный балками, был отштукатурен. С одной стороны висел богатый гобелен, от пола до самого потолка, а под ним красный ковер покрывал вымощенный плиткой пол. В дальнем углу даже был небольшой камин. Над каминной полкой красовался изогнутый бивень мамонта.

Однако взгляд Грея притягивало то, что находилось посредине. Это был большой письменный стол со столешницей из атласного дерева, инкрустированный серебряной и золотой филигранью. На столе стояла одинокая стеклянная лампа, окруженная россыпью бумаг, географических карт и различных бронзовых инструментов. Здесь лежала даже раскрытая книга. Казалось, какой-то исследователь только что отошел, намереваясь в ближайшее время вернуться.

– Что вы скажете по этому поводу? – спросил у Грея Бейли.

– Этот кабинет явно производит впечатление аномалии. Он из другого временно́го периода, нежели все остальные пещеры. Полагаю, это и есть центр всей библиотеки, но, судя по всему, его добавили уже позднее. Вероятно, чтобы проводить исследования в более уютной обстановке.

К нему подошла Анна.

– Скорее всего, это дело рук императрицы Екатерины. Она оборудовала этот кабинет, после того как обнаружила библиотеку. Ей нравилось отмечать своей печатью старинные русские места.

– Но кто здесь работал? – спросил Джейсон. – Вряд ли это была сама императрица.

– В настоящий момент здесь будем работать мы. – Грей прошел в кабинет. – Если мы хотим найти какие-либо указания относительно Гипербореи, они должны находиться именно здесь. Я в этом уверен. – Он повернулся к остальным. – Но будьте предельно осторожны!

Все разошлись изучать различные части кабинета. Грей направился к письменному столу, увлекая за собой Анну. Он остановился перед россыпью книг и бумаг. На самой высокой кипе под неровным углом застыла толстая тетрадь. Сквозь толстый слой пыли на ее обложке проглядывала выведенная серебром надпись.

Наклонившись, Грей сдул с тетради пыль, открывая ровную строчку русских букв.

Оглянувшись на Анну, Грей увидел, что у той округлились глаза.

– Что здесь написано? – спросил он.

– Это имя. Вне всякого сомнения, хозяина этого стола, того человека, кто проводил здесь исследования.

– И кто же это?

Анна указала на надпись.

– Михаил Васильевич Ломоносов.

Грей покачал головой, не узнав это имя.

– Это был величайший русский ученый того времени. Разносторонне образованный гений. Преуспевший в самых разных областях науки. В химии, физике, геологии, астрономии… – Анна повернулась к Грею. – Также Ломоносов был научным советником Екатерины Второй и удостоился титула статский советник.

Обдумывая ее слова, Грей обвел взглядом кабинет.

– Если Екатерина хотела поручить кому-то изучение этой библиотеки в поисках указаний на Гиперборею, понятно, почему она остановила свой выбор на Ломоносове.

– Вне всякого сомнения. Также хорошо задокументировано то, что Ломоносов проявлял величайший интерес к Арктике, поскольку родился он в Архангельской губернии, недалеко от побережья Белого моря. Особенно его интересовала загадка Северного магнитного полюса.

– А может быть, и другие тайны этого ледяного мира, – добавил Грей.

– Возможно.

– Однако, если Екатерина действительно совершила потрясающее открытие, обнаружив Золотую библиотеку, почему она сосредоточилась на этом затерянном континенте? Что так неожиданно привлекло ее внимание?

– Императрица была одержима – не Гипербореей, а стремлением найти корни русского народа. Сначала она верила в то, что нашими далекими предками были скифы.

– Воинственные кочевники, жившие в степях Евразии? – Грей вспомнил, как накануне вечером во время дискуссии в посольстве Бейли и Филарет заводили разговор об этом народе Бронзовой эры.

– Они самые. Даже сегодня среди последователей философии Александра Дугина есть ответвление, именующее себя «новыми скифами». На самом деле существуют сильные трения между «новыми скифами» и обществом «Архангел»; обе группы ведут жаркие споры по поводу того, кто из них прав.

– А на чем в свое время остановилась Екатерина?

– Императрица отвернулась от скифов, проникнувшись убежденностью в том, что истинные корни русского народа следует искать гораздо дальше на севере.

– В Гиперборее.

Анна кивнула:

– Ее увлечение Гипербореей подробно задокументировано. И есть непроверенные данные о том, что императрица снарядила корабли для секретной экспедиции к Северному полюсу, в поисках затерянного континента.

– Я бы сказал, эта экспедиция нашла Гиперборею, – окликнул стоящий у камина Джейсон. – Или, по крайней мере, нашла что-то.

Грей и Анна повернулись к нему. Джейсон, уперев руки в бока, уставился на бивень мамонта. Полки кабинета были заставлены другими предметами: большими кристаллами, чучелами птиц под стеклянными колпаками, раскрашенной керамикой, крошечными бронзовыми статуэтками.

Грей не понял, почему именно бивень привлек внимание Джейсона. Тем не менее он шагнул ближе.

– Что это?

Джейсон указал вверх, другой рукой счищая пыль с поверхности артефакта.

– Кто-то использовал эту здоровенную кость как полотно для своих художеств.

Присмотревшись внимательнее, Грей понял, что парень прав. Время не пощадило рисунок, вырезанный на кости, и все-таки можно было без труда различить пирамиды и высокие башни со шпилями.

Грей оглянулся на Бейли и Филарета, которые беседовали вполголоса в противоположном конце кабинета, поглощенные изучением содержимого полок. Он вспомнил слова епископа про археологические открытия, сделанные на островах в Белом море.

«Пирамиды, гробницы и троны».

Пирс внимательно исследовал резьбу по кости.

«Этот рисунок позволяет одним глазком взглянуть на то, как выглядели когда-то те разрушенные города? Или же это свидетельство какой-то продвинутой цивилизации, существовавшей еще дальше к северу?»

– На стене табличка. – Анна указала вверх, но не на бивень мамонта. – На ней длинный перечень имен. Похоже на мемориал погибшим исследователям.

Подняв взгляд, Грей убедился в том, что она права.

– Но что написано слева от списка? На имя это не похоже.

– Это действительно не имя. Но, на мой взгляд, эти слова как раз служат доказательством того, что перед нами эпитафия тем, кто погиб, исследуя неведомые земли. Возможно, тем, кто стремился найти Гиперборею и не вернулся.

– Что там написано?

Анна прочитала фразу вслух:

– «Никогда не ходите туда, никогда не вторгайтесь в эти пределы, никогда не будите то, что спит». – Она повернулась к Грею. – Возможно, отчасти именно поэтому Екатерина II спрятала библиотеку, сохранив свое открытие в тайне. Судя по всему, снаряженная ею экспедиция обнаружила что-то очень опасное.

– В таком случае зачем сохранять все это? – спросил Грей. – Зачем оставлять в Москве, а может быть, и в других местах указания, ведущие сюда? Несомненно, императрица хотела, чтобы библиотеку обнаружили.

– Быть может, когда-нибудь. Определенно, Екатерина считала, что эти знания необходимо сохранить. Даже если они опасные. Возможно, она опасалась, что ее современники еще не готовы к тому, чтобы иметь дело со всем этим.

Грей задумчиво кивнул.

– Екатерина оставила указания грядущим поколениям. Быть может, в качестве своеобразного испытания. – Он мысленно представил себе заминированное подземное хранилище и зашифрованную страницу древнегреческой рукописи. – Призванного установить, что новые исследователи достаточно осторожны и мудры, чтобы получить эти знания.

– Но верно ли это в отношении нас? – спросила Анна. – Первая группа исследователей не была достаточно осторожной и поплатилась за это. И хотя мы, возможно, проявили свои умственные способности, раскрыв зашифрованный рисунок, сделали мы это лишь благодаря обману – воспользовавшись современными технологиями, чтобы заглянуть сквозь рисунок лавры и увидеть исходную загадку.

С этим Грей спорить не мог.

Однако Джейсон поднял гораздо более важную тему.

– Но каким образом Екатерина Великая и Ломоносов открыли местонахождение Гипербореи? И, что значительно важнее, как нам пройти по их стопам?

Грей повернулся к письменному столу, на котором застыли во времени труды гениального русского ученого.

«Определенно, ключ должен быть здесь».

Коммандер окинул взглядом беспорядочно разбросанные бумаги, дневники и книги. Он увидел два бронзовых компаса – магнитных, указывающих на истинный север, и инструмент для рисования окружностей. Также на столе лежали потемневший от времени серебряный секстант, вместе с металлическими линейками и транспортирами.

«Всё это картографические инструменты».

Эта мысль привлекла Грея к разноцветной карте, расстеленной на столе, нарисованной яркими розовыми, зелеными и желтыми красками. Плотный пергамент пожелтел и растрескался от времени, что указывало на то, что карта значительно старше всего остального, лежащего на столе.

Пирс шагнул к карте, желая рассмотреть ее получше, однако ее закрывала раскрытая книга, лежащая на ней. Нарушив свое собственное предостережение, он аккуратно закрыл книгу и отодвинул ее в сторону, полностью открывая лежащую под ней карту.

Эта карта показалась ему смутно знакомой – то был один из первых примеров ранней картографии. Также он сталкивался с ней совсем недавно, занимаясь исследованием затерянных континентов, – и причина тому была очевидна.

Склонившись над картой, Грей изучил тонкую работу древнего мастера, географические названия и примечания, сделанные на латыни. Его указательный палец застыл над правым нижним углом, где было написано название карты: «Septentrionalium Terrarum».

Заглянув ему через плечо, Анна увидела, на что он указывает, и перевела латинскую надпись:

– «Из Северных Земель».

Грей обернулся к ней.

– Это копия карты Меркатора, – объяснила Анна, определенно также узнав карту. – Которая считается самой старой картой Арктики. Фламандский картограф Герард Меркатор составил ее в шестнадцатом столетии.

Грей кивнул. Карта представляла собой вид на Арктику сверху, с Северным полюсом в центре. Вызывало восхищение то, как точно грубые очертания берегов соответствуют реальным участкам суши. Вот только в середине вокруг полюса была нарисована обширная суша, разделенная на четыре части реками.

«Неудивительно, что эта карта привлекла внимание Ломоносова».

Оглянувшись на Анну, Грей указал на середину карты:

– Должно быть, это и есть Гиперборея?

– Многие в это верили. Однако сам Меркатор никогда так не утверждал. Больше того, и по сей день его считают доскональным и точным картографом.

– Похоже, в данном случае он отошел от своих принципов.

– Вы должны понять, что Меркатор составил эту карту на основании сведений, полученных из многих источников, в основном из зарисовок и рассказов первых исследователей Арктики. И не вызывает сомнений, что многие изображенные на карте объекты точны. Береговая линия, замечания – с описанием не только различных земель, но и населяющих их народов. – Она указала на нижнюю правую четверть воображаемого континента. – Как здесь, например.

– Как можете сами прочитать, – продолжала Анна, – здесь указывается, что в этой области живут «пигмеи». Многие исследователи полагают, что Меркатор ошибся, описывая отличающихся невысоким ростом местных жителей. Скорее всего, он имел в виду предков современных эскимосов.

– Итак, Меркатор смешал правду с вымыслом. Но что насчет обширного массива суши в середине карты? – Грей обвел пальцем загадочный континент, расположенный вокруг Северного полюса.

Анна вздохнула.

– Согласно описанию Меркатора, на Северном полюсе возвышается огромная гора, сложенная из чистого магнитного железняка, около тридцати трех километров в поперечнике. Именно на нее указывают стрелки всех компасов, притягиваясь к этой магнитной вершине. И не только стрелки компасов; гора также притянула к себе эти четыре реки.

– Разделившие континент на четыре сектора, – отметил Грей.

– Совершенно верно. И там, где встречаются эти реки, у подножия горы, они образуют огромный водоворот, проливающийся в мир, расположенный внизу.

– Однако ничего подобного в районе Северного полюса нет. Как мог такой доскональный и тщательный человек, как Меркатор, так ошибаться?

– Опять же, Меркатор составлял свои карты на основании рассказов участников арктических экспедиций.

– Например?

– Насколько я помню из курса истории, таких было много, – пожала плечами Анна. – Например, в шестнадцатом веке были два авантюриста, Фробишер и Дэвис, которые совершили путешествие по северу Канады и описали необычайно сильные течения, увлекающие айсберги к полюсу. Они полагали, что это и есть те самые реки.

Вздохнув, Грей покачал головой:

– Полагаю, это лишний раз доказывает, что всю информацию необходимо перепроверять по разным источникам.

– Меркатор проверял! – недовольно нахмурилась Анна. – Эти двое канадских искателей приключений не были единственными, кто рассказывал про Арктику. Наиболее влиятельным источником Меркатора был английский монах из Оксфорда, Николас из Линна, который в четырнадцатом столетии посетил Норвегию, а затем отправился дальше на север, проникнув глубоко в Арктику. Свои впечатления он описал в книге путевых заметок «Inventio Fortunata», которую по возвращении в Англию преподнес королю Эдуарду Третьему – вместе с подарком.

Анна бросила многозначительный взгляд на Грея, словно это было что-то важное.

– И что это было?

– Астролябия, которой монах пользовался во время своих путешествий.

Грей выпрямился, мысленно представив рисунок в древнегреческой рукописи. Этот аспект его очень заинтересовал.

– Что было в тех путевых заметках?

Анна перевела взгляд на карту.

– Согласно Меркатору, вы видите на этой карте страну гор из магнитного железняка и водоворотов – однако считаете все это фантастикой.

– Но это и есть чистой воды фантастика! – решительно произнес Грей. – Определенно, этот английский монах Николас выпил слишком много пива, составляя свои путевые заметки.

– Этого мы никогда не узнаем, – печально усмехнулась Анна. – К пятнадцатому столетию все экземпляры «Inventio Fortunata» пропали. Об этой книге нам известно только потому, что Меркатор и другие исследователи ознакомились с ней и выписали из нее отдельные фрагменты. В числе этих исследователей следует выделить Якоба Кнойена, ученого из Брабанта, который читал путевые заметки Николаса и пересказал их в своей собственной книге «Itinerarium». – Она бросила на Грея многозначительный взгляд. – Которая, в свою очередь, также пропала.

Пирс задумался над ее словами.

– Такое ощущение, будто кто-то сознательно уничтожал все свидетельства существования этой книги – а может быть, и Гипербореи.

– Остались только бледные тени. – Анна пожала плечами. – Вроде карты Меркатора. И письмо, которое картограф написал своему другу, королевскому астроному, упомянув в нем о путевых заметках монаха.

Грей нахмурился:

– Эх, вот бы получить эту книгу в свои руки!

Отец Бейли и епископ Филарет, привлеченные этим разговором, подошли к ним и молча их слушали. Именно Бейли нарушил тишину и указал очевидное, в буквальном смысле ткнув пальцем на письменный стол.

– Разве это не она? – спросил он.

Оторвавшись от карты, Грей и Анна посмотрели на лежащую рядом с ней книгу. Грей сам закрыл ее, убирая с карты Меркатора. Полностью поглощенный этой загадочной картой, он не обратил внимания на книгу.

На кожаном переплете черными тиснеными буквами было выведено два слова.