Когда сознание вернулось к Шэнь Цинцю, он ощутил живительную прохладу, снизошедшую на раны; терзавшее их невыносимое жжение наконец утихло.

С трудом приподняв веки, он увидел стоящего на одном колене человека, который склонился, осматривая его.

Подол тёмного одеяния распростёрся по белокаменной платформе. Рядом виднелись классически строгий тяжёлый меч и несколько пустых бутылочек из-под снадобий.

Он узнал этот меч – Сюаньсу. А посетителем, разумеется, был Юэ Цинъюань. Его прекрасное лицо было отмечено тем же ласковым выражением, что и обычно, но с него сбежали все краски, уступая место следам утомления. И в самом деле, кто ещё в такое время мог захотеть видеть его, помимо Юэ Цинъюаня?

– Как ты сюда попал? – прохрипел Шэнь Цинцю.

Учитывая, что Ло Бинхэ сделал всё, дабы заставить его страдать, он ни при каких обстоятельствах не позволил бы главе школы посетить Водную тюрьму, чтобы поддержать друга.

Видя, что Шэнь Цинцю всё ещё способен отвечать ему, Юэ Цинъюань облегчённо вздохнул и, сжав его руку, прошептал:

– Не нужно ничего говорить. Сосредоточься на накоплении энергии.

Он явно собирался отдать Шэнь Цинцю собственную духовную энергию, чтобы помочь исцелить раны, и тот не стал препятствовать ему, подумав: «Верно, как-никак, он – глава школы. До какой бы степени ни зарвались Ло Бинхэ со старым главой Дворца, они всё-таки вынуждены соблюдать внешние приличия».

И всё же, должно быть, Юэ Цинъюаню стоило немалого труда пробиться сюда.

Омывая раны, волны духовной энергии кололи кожу и плоть, будто тысячи игл. Жгучая ненависть вновь взметнулась в душе Шэнь Цинцю, и вопреки боли он рассмеялся, скрежеща зубами:

– Ло Бинхэ, мелкий ублюдок, а у тебя ещё припрятана пара козырей в рукаве!

Слыша в его голосе неизбывную злобу, Юэ Цинъюань вздохнул.

Он не то чтобы часто вздыхал, но у Шэнь Цинцю был настоящий талант выводить его из душевного равновесия.

– …Шиди, – устало произнёс он, – раз уж ты оказался в таком положении, почему бы тебе наконец не переосмыслить свои заблуждения?

Однако, даже выплёвывая выбитые зубы, даже глотая собственную кровь, Шэнь Цинцю никогда не согласился бы признать свои ошибки – в особенности перед Юэ Цинъюанем.

– И что же это за заблуждения? – съязвил он в ответ. – Глава школы, скажи-ка мне, кто есть Ло Бинхэ, как не ублюдок? Вот погоди – и увидишь, он не удовлетворится тем, что сокрушит меня одного. Когда весь мир совершенствующихся содрогнётся от его деяний, ты признаешь, что единственной моей ошибкой было то, что я не убил его в самом начале!

Юэ Цинъюань лишь покачал головой, словно и не ожидал иного ответа – равно как не видел смысла вразумлять или переубеждать друга. Да и теперь, когда события приняли такой поворот, никакие увещевания уже не помогли бы.

– Это правда, что ты убил шиди Лю? – внезапно спросил он.

В этот момент Шэнь Цинцю меньше всего на свете желал видеть выражение его лица – и всё же не удержался от того, чтобы бросить на него взгляд.

Помедлив пару мгновений, он выдернул руку из пальцев Юэ Цинъюаня и сел.

– Ты ведь действительно всё время твердил, что убьёшь его однажды, – добавил тот. – Но я никогда не думал, что ты в самом деле на это способен.

– И теперь не думаешь? – холодно поинтересовался Шэнь Цинцю. – Убил так убил – главе школы не кажется, что он немного запоздал с обвинениями против этого Шэня? Или ты вознамерился очистить школу от неправедных?

– Не мне винить тебя, – признал Юэ Цинъюань.

Его лицо оставалось абсолютно невозмутимым, во взгляде светилось спокойствие – оно-то и вывело Шэнь Цинцю из себя, будто в нём самом крылся упрёк:

– Что ты хочешь этим сказать?!

– А шиди не задумывался о том, что, обращайся он тогда с Ло Бинхэ иначе, всего этого не случилось бы?

Шэнь Цинцю усмехнулся.

– Глава школы изволит шутить? Что сделано – того не воротишь. Даже «задумайся» я об этом тысячу, да хоть десять тысяч раз, «тогда» останется «тогда», и никакого «иначе» быть не может – равно как и шанса на спасение!

Юэ Цинъюань приподнял голову.

Шэнь Цинцю прекрасно понимал, что эти слова вонзаются в грудь друга подобно ножам. Сперва это доставило ему ни с чем не сравнимое удовольствие, но глядя на то, как Юэ Цинъюань недвижно стоит на коленях, уставив на него невидящий взгляд, – ни следа обычного невозмутимого достоинства и безупречных манер, он словно в одночасье постарел на много лет, – Шэнь Цинцю испытал странное чувство.

Возможно, то была жалость.

Юэ Цинъюань, глава прославленной школы Цанцюн, который не дрогнул бы, даже обрушься перед ним гора Тайшань, всегда собранный и невозмутимый, дошёл до столь жалкого состояния. Он казался таким беспомощным в своём горе, что Шэнь Цинцю поневоле ощутил укол сострадания.

И болезненный узел, теснивший его грудь долгие годы, наконец распустился.

Он с облегчением подумал: а ведь, несмотря ни на что, Юэ Цинъюань по-прежнему готов на всё ради друга!

Даже если он и был в чём-то виноват перед ним, он давно искупил свою вину.

– Ступай, – велел ему Шэнь Цинцю. – И позволь мне сказать тебе одно: даже если бы тебе удалось обратить время вспять, всё пришло бы к тому же. Моё сердце исполнено яда, внутренности пропитались ненавистью. И в том, что нынче Ло Бинхэ желает мне мучительной смерти, я могу винить лишь себя.

– Неужто твоё сердце до сих пор полно ненависти?

– Я могу радоваться жизни, только когда другие несчастны, – расхохотался Шэнь Цинцю. – А ты как думал?

Подняв Сюаньсу обеими руками на уровень глаз, Юэ Цинъюань протянул меч ему:

– Если тобою движет лишь ненависть, обнажи Сюаньсу и забери мою жизнь.

– Убить тебя прямо здесь, глава школы Юэ? – ухмыльнулся Шэнь Цинцю. – Или ты полагаешь, что тех прегрешений, которые возлагает на меня Ло Бинхэ, недостаточно? Да кем ты себя возомнил? Думаешь, что, убив тебя, я утолю свою вражду? Нет, мои обиды так просто не избыть – я ненавижу весь мир. Прошу простить этого Шэня за прямоту, глава школы Юэ, но вы о себе чересчур высокого мнения, раз думаете, что можете стать такого рода лекарством!

Даже получив подобную отповедь, Юэ Цинъюань не опускал рук, словно смысл сказанного не доходил до него. Наконец, набравшись мужества, он позвал его:

– Сяо Цзю, я…

– Не называй меня так! – рыкнул в ответ Шэнь Цинцю.

Глава школы медленно опустил лежащий на вытянутых руках меч. После долгого молчания он вновь сжал ладонь Шэнь Цинцю и продолжил передавать духовную энергию, чтобы исцелить его раны.

Казалось, после того, как его оборвали, он больше не решался заговорить вновь.

– Благодарю главу школы за безграничную милость, – произнёс Шэнь Цинцю некоторое время спустя. – А теперь скройся с глаз и впредь не приходи.

Вернув Сюаньсу на пояс, Юэ Цинъюань медленно удалился, подчиняясь его желанию.

«Если можешь избежать моей злой судьбы, уходи как можно дальше, глава школы Юэ. И отныне никогда не связывайся с подобными Шэнь Цинцю».