После того, как пик Цинцзин более десяти дней укрывал демонического владыку Ло Бинхэ, ученики Шэнь Цинцю, не в силах выносить сопряжённых с этим тревог, были вынуждены молить его, чтобы он забрал некую персону и на время «залёг на дно» вместе с ним.
– Учитель, я ненавижу этот пик Байчжань! – причитала Нин Инъин. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Они такие грубые и нахальные, только и знают, что с утра до вечера ломать наши ворота!
– Учитель, – со слезами на глазах вторил ей Мин Фань. – На сей раз они правда узнали это не от меня! Этот ученик готов поклясться, прошу, поверьте ему! – Бросив робкий взгляд на Ло Бинхэ, он предложил: – Учитель, почему бы вам не отправить к ним шиди Ло, чтобы они пару-тройку раз обменялись боевым опытом на тренировочном поле? Быть может, если он наподдаст им как следует, они наконец оставят наш пик в покое?!
– У меня едва хватает времени, чтобы обсудить с учителем серьёзные вопросы, – холодно отозвался Ло Бинхэ, нимало не тронутый этой речью, – так что мне недосуг дурачиться с этими дикими мартышками.
Шэнь Цинцю лишь сдержанно взмахнул веером.
Похоже, с точки зрения его ученика, в число так называемых «серьёзных вопросов» входило исключительно изобретение новых блюд, протирание посуды и мебели в Бамбуковой хижине – а также стремление угодить учителю везде и во всём с единственной целью добиться его благосклонности…
– Учитель, – всхлипнул Мин Фань, – смилуйтесь над нами! Адепты с пика Аньдин заявили, что больше не желают помогать нам с починкой ворот, так что теперь вашему ученику всякий раз приходится преодолевать для этого многие сотни ли и платить из собственного кармана!..
Его завывания до смерти надоели Шэнь Цинцю.
В конце концов великий мастер Сюя в порыве великодушия, сопутствуемый нескончаемыми благодарностями Мин Фаня и слёзными жалобами Нин Инъин, которая нипочём не желала их отпускать, совершил благодеяние, покинув пик Цинцзин.
Всё это изрядно подпортило ему настроение.
Чёрт, прямо-таки вселенская несправедливость!
Сперва шиди L потворствует своим приспешникам, которые выламывают дверь некоего шисюна Sh, даже не думая возместить ущерб;
Когда же пострадавшая сторона обращается с запросом на выдачу корпоративных средств в ведомство шиди X, тот заявляет, что не может одобрить подобные расходы;
После этого некий ученик М, презрев долг перед учителем, сподвиг сотоварищей на то, чтобы, позабыв о жертвенности и бескорыстии, ради шкурных интересов выпроводить наставника с горы.
Сущий бунт в родном гнезде!
Что до Ло Бинхэ, то он, напротив, казался абсолютно счастливым: до тех пор, пока он мог невозбранно липнуть к учителю, ему было совершенно всё равно, где находиться. Но ещё сильнее его радовало, что эта докучливая толпа наконец перестанет маячить у него перед глазами.
– Учитель, куда мы теперь направимся? – Он нетерпеливо потянул Шэнь Цинцю за собой.
Опустив взгляд на обвившую его локоть руку, Шэнь Цинцю тотчас отвёл глаза, не в силах вынести этого зрелища.
Они и правда… всё больше походили на парочку подружек.
Да-да, тех самых, что, взявшись под ручку, весело шагают в лес по грибы[57]╭ (́▽`) ╭ (́▽`) ╯
Это сравнение сразило его, как удар молнии.
– А куда бы тебе хотелось? – вместо ответа спросил он.
– Быть может, навестим места, где мы уже бывали прежде, – поразмыслив, предложил Ло Бинхэ, – чтобы взглянуть, насколько они изменились?
Так и получилось, что после их «изгнания» с хребта Цанцюн первой остановкой стал город Шуанху.
Вообще-то, они могли бы достичь этого места за одну палочку ладана, полетев на мечах, но по каким-то соображениям Ло Бинхэ настоял на том, чтобы они отправились в путь на повозке.
Повозка так повозка – поскольку они никуда не спешили, Шэнь Цинцю было всё равно. Кто же знал, что едва они взойдут на неё, как Ло Бинхэ уставит на учителя выжидающий пристальный взгляд (который он, надо думать, полагал незаметным и ненавязчивым).
В тесной повозке было положительно некуда укрыться от этого взора, от которого все волоски на коже встали дыбом.
Не дождавшись со стороны учителя никакого ответа, Ло Бинхэ понял, что они, скажем, не на одной волне, и покаянно свесил голову.
– Учитель… неужели вы не помните? – беспомощно произнёс он, переплетя пальцы.
Шэнь Цинцю обнаружил, что почти любое движение его мысли можно начинать с озадаченной паузы.
– …Чего не помню? – спросил он.
– Как же, – с лёгким разочарованием отозвался Ло Бинхэ. – Некогда учитель взял с собой группу учеников пика Цинцзин, чтобы они набирались опыта, и позволил мне сесть в свою повозку…
Подумать только, Ло Бинхэ до сих пор хранит в памяти ту поросшую мхом историю! У Шэнь Цинцю же она практически выветрилась из головы.
– Учитель в самом деле не помнит, – взглянув на него, со вздохом заключил Ло Бинхэ.
Столкнувшись с такой сентиментальностью ученика, Шэнь Цинцю поневоле почувствовал себя виноватым. Жестом поманив Ло Бинхэ к себе, он потрепал его по щеке – всё равно что дал ребёнку конфетку.
– Учитель просто позабыл на мгновение и сожалеет об этом.
Похоже, угощение пришлось Ло Бинхэ по вкусу: уголки губ так и поползли вверх.
– Да, учитель оказал мне столько милостей, куда более значительных. Как он может помнить их все до единой…
«Вот только не надо делать из меня любящего Святого отца лишь потому, что я чего-то не помню», – возмутился про себя Шэнь Цинцю: он определённо не желал брать на себя ответственность за такой ореол!
Они непринуждённо прогуливались по улице, поглядывая по сторонам. Среди многочисленных лавочек, ломящихся от богатых товаров, трепетал необычайной красоты флаг. Он поневоле привлёк внимание Шэнь Цинцю, но как только его взгляд упал на лицо расположившейся под ним женщины, привычная лёгкая улыбка, про которую говорят: «На вид – радушная, благовоспитанная и сдержанная, на самом же деле – холодная и отстранённая», мигом застыла на его лице.
– Что такое? – тут же спросил чересчур внимательный к смене его настроений Ло Бинхэ. – Учитель кого-то узнал?
Под флагом собралось множество посетителей. За маленьким столиком, сродни тем, что используют гадатели из мира цзянху, сидела исполненная таинственного очарования молодая женщина. Откидывая за плечо шелковистые волосы, она подняла чистое чело и встретилась взглядом со стоящим в отдалении Шэнь Цинцю; её лицо тотчас исказилось, будто она только что проглотила не меньше цзиня[58] мышьяка.
Затем рядом с ним она заметила Ло Бинхэ – и, само собой, его неотразимая мордашка тут же затмила всё прочее. Просияв, женщина окликнула Шэнь Цинцю:
– Бессмертный мастер, надеюсь, у вас всё благополучно с нашей прошлой встречи?
– Немало воды утекло с тех пор, – признал он. – А госпожа всё хорошеет.
Этой красавицей оказалась госпожа Мэйинь собственной персоной.
Взмахом руки отослав околдованных посетителей, она освободила место для Шэнь Цинцю с учеником и со смехом заметила:
– Как я посмотрю, бессмертный мастер прямо-таки светится от счастья – не оттого ли, что пророчество вашей покорной служанки воплотилось в жизнь?
Хотя слова были обращены к Шэнь Цинцю, её внимание было всецело поглощено обольщением Ло Бинхэ, которому доставались проникнутые глубоким значением взгляды. Впервые за долгое время Шэнь Цинцю вспомнил, что напророчила ему госпожа Мэйинь.
– Этот Шэнь готов преклониться пред мастерством госпожи, – начал он, – однако, сдаётся мне, тогда вы позабыли сообщить мне самое важное…
При этих словах Ло Бинхэ сморгнул, а затем расплылся в улыбке:
– Учитель, как я посмотрю, вас с этой госпожой немало связывает…
Хоть с его лица при этом не сходила радушная улыбка, в голосе было столько уксуса, что от него сводило зубы.
Что касается оригинального Ло Бинхэ и госпожи Мэйинь, они были бесстыдной парочкой завзятых изменщиков, вместе проводящей ночи, когда им вздумается, – и вот теперь они благочинно восседают один против другого и ведут беседу, причём между ними то и дело повисают неловкие паузы, будто они не знают, что сказать друг другу… Зрелище для посвящённых, мягко говоря, странное.
– Так, мимолётное знакомство, – выдавил сухой смешок Шэнь Цинцю. – Крайне мимолётное. Мы повстречались несколько лет назад, и я никак не думал, что нам суждено вновь свидеться на просторах мира цзянху. Не ожидал, что госпожа откроет своё дело в центре города Шуанху…
– За это следует благодарить одного бессмертного мастера, что сопровождал вас, когда вы удостоили меня своим посещением в прошлый раз, – фыркнула предсказательница.
– Какого ещё бессмертного мастера? – тут же вмешался Ло Бинхэ.
Улыбка вновь застыла на лице Шэнь Цинцю.
– Не вините эту покорную служанку в том, что она злословит за спиной бессмертного мастера, – рассерженно начала госпожа Мэйинь, – но мы тогда устроили вам столь любезный приём, не совершив решительно ничего, могущего оскорбить господ бессмертных, и что получили от вашего славного знакомца взамен, позвольте спросить? Сперва он обрушил половину нашей горной обители, распугав почти всех моих сестриц! И всякий раз при последующих встречах он не давал этой покорной служанке ни малейшего шанса сохранить хотя бы подобие чувства собственного достоинства! Уж поверьте, за все те годы, что прожила на свете эта покорная служанка, – а их было немало, – ей никогда прежде не доводилось встречать столь же бессердечного человека, душа которого лишена даже малой толики нежных чувств: только и знает, что вопить, призывая к дракам да убийствам! Тьфу!
Вот он и дожил до того дня, когда Лю Цингэ удостоился плевка – в самом что ни на есть прямом смысле слова!
Поскольку столь варварским образом мог вести себя лишь один человек на всём белом свете, Ло Бинхэ мигом догадался, о ком речь.
– Учитель, – вновь возвёл он глаза на Шэнь Цинцю, – это Лю… то есть шишу Лю? Когда это вы путешествовали с ним вдвоём?
При виде того, как запульсировала тёмная жилка на чистом лбу ученика, Шэнь Цинцю сухо кашлянул:
– Это было, когда… тебя здесь не было.
– Не мог бы учитель поподробнее поведать этому ученику, – стиснул его ладонь Ло Бинхэ, – что именно вы с Лю… шишу Лю делали с этой прелестной, как цветок, демоницей?
К этому времени Шэнь Цинцю уже выработал безотказную тактику умиротворения ученика в подобных ситуациях. Надлежало предпринять следующие шаги:
1) Невозмутимо заверить: «Это не стоит того, чтобы ты злился»;
2) Заявить перед перекошенным в улыбке лицом демоницы: «Абсолютно ничего»;
3) При необходимости повторить.
Однако госпожа Мэйинь, явно не собираясь успокаиваться на этом, вновь подлила масла в огонь.
– Перед тем, как бежать, я самолично обдала того бессмертного мастера обольщающим демоническим ароматом, но его натура столь холодна, что на нём это едва ли отразилось.
В чём именно состояла особенность этого обольщающего демонического аромата, кристально ясно из его названия: разумеется, он представлял собой сильнейший афродизиак!
– И ничего?.. – закипая на глазах, переспросил Ло Бинхэ.
«…Да Небом и Землёй клянусь, ничего же! – возопил про себя Шэнь Цинцю. – И я даже не помогал ему сбросить напряжение!»
– Выходит, пока этот ученик продирался сквозь тернии Бесконечной бездны, – голос Ло Бинхэ трепетал от ревности и негодования, – учитель странствовал по живописным горам, развлекаясь с другим мужчиной средь прекрасных цветов…
«Тебе обязательно надо было выбрать именно эти слова? – возмутился про себя Шэнь Цинцю. – Нет чтобы сказать “с товарищем” или “с братом по школе”»…
– С чего это ты взял, будто мы там «развлекались»? – хмыкнул он, обмахиваясь веером с видом оскорблённой невинности. – В диких горах, где бесчинствуют демоны, один ни за что ни про что зашвырнул другого в яму с ледяной водой, наградив его лихорадкой от переохлаждения, – чему тут, спрашивается, завидовать?
– И всё?
– И всё, – торжественно заверил Шэнь Цинцю.
– Какая ещё «яма с ледяной водой»?!.. – разозлилась госпожа Мэйинь, с досады кусая ногти. – Это был мой любимый розовый пруд…
Коли они забрели в город Шуанху, само собой, им нужно было подыскать какое-нибудь занятие, ведь их долг – защищать простой народ, искоренять зло и тому подобное.
Порасспрашивав прохожих, они выяснили, что в особняке господина Чэня творятся очень странные дела.
В этом доме некогда укрывался кровожадный демон по прозванию Кожедел, приняв облик Де-эр, любимой наложницы старого господина, – и с тех пор, как демон был истреблён, флигель, где он обитал, не ведал покоя. Ночь за ночью оттуда раздавались леденящие кровь рыдания и стоны, до смерти пугающие домочадцев, и за все прошедшие годы с этим зловредным призраком так и не смогли совладать.
Господин Чэнь, которому почти сровнялось семьдесят, совсем поседел, однако прыти не утратил. Если тогда при нём находилась лишь одна любимая наложница – а именно Де-эр, – то теперь красотки сидели по обе стороны от него, составляя прелестную парочку. Похоже, даже то, что какое-то время у него под боком прятался демон в обличье красавицы, ничуть не отбило у него тяги к девичьим прелестям.
Невзирая на солидный возраст, его память была так же крепка; при виде Шэнь Цинцю он тотчас воскликнул:
– Бессмертный мастер Шэнь!
Столь же отстранённо-сдержанный, как и прежде, «бессмертный мастер» сохранял бесстрастное выражение лица, пока хозяин дома не осведомился, что это за молодой господин рядом с ним – тут его губы изогнулись в лёгкой улыбке.
– Один из маленьких учеников, что тогда были при мне, – учтиво отозвался он.
– Неудивительно, что он показался мне знакомым, – улыбнулся в ответ старик Чэнь. – Лишь глядя на бессмертного мастера и его любимого ученика, я понимаю, сколько лет минуло с той поры.
Войдя в роль прилежного секретаря, Ло Бинхэ деликатно взял обмен любезностями на себя, и Шэнь Цинцю был счастлив предоставить это ему, безмолвно стоя рядом и изображая недосягаемого бессмертного.
При виде того, как тиран мира демонов, крутизна которого способна потрясти небеса, вновь превращается в прилежного ученика, отраду глаз учителя, Шэнь Цинцю не мог не умилиться.
На пути к облюбованному призраком крылу Ло Бинхэ то и дело порывался взять учителя за руку. Однако Шэнь Цинцю раз за разом отводил руку – в точности как при отработке боевых приёмов. Если бы кому-нибудь из совершенствующихся довелось увидеть, как учитель и ученик самозабвенно используют техники своей школы для подобной ерунды, то наверняка выхаркали бы не менее трёх шэнов[59] крови.
В предположительно захваченном призраком флигеле, к которому никто не осмеливался приблизиться, царили тишина и спокойствие. Во внутреннем дворе ничего не изменилось с их предыдущего визита, за исключением сгустившейся здесь энергии инь.
– Учитель, вы помните, что это за место? – шепнул Ло Бинхэ, прощупывая почву.
«Такое, пожалуй, забудешь!» Ведь именно здесь он оказался, когда впервые прибег к «упрощённому режиму»…
…Ну ладно, шутка. Как Шэнь Цинцю мог забыть место, где подставил Ло Бинхэ под удар, да ещё и при отягчающих обстоятельствах.
Тогда он решился поставить жизнь ученика против своей, почти позволив Кожеделу ударить его, – не самый благовидный момент его биографии, и сейчас, воскресив его в памяти, Шэнь Цинцю невольно ощутил стыд.
Так и не дождавшись ответа, Ло Бинхэ вновь принялся сетовать:
– Неужто… учитель и это забыл? Этому ученику невыносимо горько.
С тех пор, как они принялись странствовать вдвоём, Ло Бинхэ завёл моду по полсотни раз на дню талдычить, что ему «невыносимо горько», стоило Шэнь Цинцю перекинуться парой слов с кем-либо, или съесть хотя бы на пару кусочков меньше обычного, или выставить ученика из кадки для купания, потому что вдвоём там слишком тесно… Тяготы Ло Бинхэ были всё равно что конские бобы[60]: хрусть – вот они есть, хрусть – и вот их уже нет.
Но сейчас, когда Шэнь Цинцю вновь оказался на «месте преступления», у него поневоле дрогнуло сердце, и выговор замер на устах – вместо этого он похлопал Ло Бинхэ по щеке:
– Не капризничай. Сегодня учитель выполнит одно из твоих желаний. Сперва разберёмся со злым духом, а потом вернёмся к этому вопросу.
– Правда? – Лицо Ло Бинхэ тотчас просветлело.
– Когда это учитель… – Шэнь Цинцю оборвал себя, прежде чем успел выкопать себе очередную яму необдуманными словами. Ведь, если бы у него вырвалось «подводил тебя» или «врал тебе», он бы отвесил самому себе звонкую оплеуху!
– Раз уж учитель сам заговорил об этом… – Ло Бинхэ вытащил моток красной верёвки.
Привет, вервие бессмертных, давненько не виделись!
При виде шокированного выражения лица Шэнь Цинцю Ло Бинхэ не стал настаивать – он лишь возвёл взгляд к небу и со вздохом пробормотал:
– Уж не знаю почему, но с тех пор, как мы спаслись от демона Кожедела, воспоминания об этом долго посещали этого ученика во снах…
«…Какие ещё сны?!» – Губы Шэнь Цинцю непроизвольно дёрнулись. Прежде всяких снов им надлежало разобраться с тёмным туманом, сгущающимся за спиной Ло Бинхэ. Давай-ка вылезай, призрак, не тушуйся!
Ничего не замечая вокруг себя, Ло Бинхэ продолжал делиться своими печалями:
– По правде говоря, эти сны порой беспокоят этого ученика и сейчас…
Если его предыдущие слова ещё заслуживали доверия, пусть и с натяжкой, то кто ж в здравом уме поверит, что его, безраздельного властелина Царства снов, способного с лёгкостью управляться с чужими кошмарами, может беспокоить какой-то там сон? Тут уж он совсем заврался, опираясь на осознание собственной правоты. Опустив ладонь на рукоять Сюя в готовности атаковать клубящийся тёмный туман, Шэнь Цинцю с усмешкой бросил:
– Ну и?..
– Итак, я… – продолжал безоглядно заливать Ло Бинхэ.
Наконец сгусток чёрного тумана не вынес подобного небрежения:
– Вашу &*%￥#@&!!! Вы что, меня не видите, слепцы?! – взревел он.
Этот голос был знаком Шэнь Цинцю, будто родной.
– Де-эр!
– Какая ещё Де-эр? – возмутился туман. – Я безжалостный Кожедел, наводящий ужас на всю округу!
Шэнь Цинцю оторопел: разве они не прихлопнули этого мелкого беса ещё тогда, в ходе стартового задания?.. Неупокоенный дух, о котором судачили в городе, оказался той самой тварью! Кто бы мог подумать, что застрявший на грани жизни и смерти демон все эти годы старательно продолжал мутить воду в поместье! Вот это приверженность профессии!
Тёмный туман исторг клуб чёрного дыма – Шэнь Цинцю предположил, что для него это равносильно плевку, – и изрёк:
– И вы, парочка бесстыдников, ещё осмеливаетесь ворковать передо мной, не ведая, что смерть близка!
– Учитель, – нахмурился Ло Бинхэ, – мне просто прибить его или захватить, чтобы допросить с пристрастием?
Однако Шэнь Цинцю стало любопытно, до какой степени идиотизма может дойти этот незадачливый дух, и потому, воздев руку, он велел Ло Бинхэ не двигаться.
– Ха! – выдохнул сгусток тумана и подплыл ближе к Шэнь Цинцю. – А ведь ты кажешься мне знакомым!
«Ну разумеется, знакомым – твой убийца стоит прямо перед тобой, а ты до сих пор этого не понял! Сколько уже лет минуло? Надо думать, около десяти, а упрощённый режим всё ещё действует: мало того, что IQ этого демона не вырос ни на йоту, так ещё и память у него уехала в минус!»
Кашлянув, Шэнь Цинцю напомнил:
– Этот Шэнь – глава пика Цинцзин.
На миг застыв в недоумении, сгусток тумана взорвался воплем:
– Шэнь Цинцю!!! Так это ты!!! А он-то тогда кто?!
– И его ты знаешь, – нехотя признал Шэнь Цинцю. – Он тоже тут был.
Сгусток тумана задумался не на шутку, пока его не озарило:
– Это ж тот щенок, твой ученик! – воскликнул он, разразившись громовым хохотом. – Как посмотрю, и ты кончил не лучше, Шэнь Цинцю! А ведь законы воздаяния этого мира и в самом деле работают! В итоге, хе-хе, твой собственный ученик… Ха-ха-ха! Позорище! Я знал, что кто-то отомстит за меня именем неба!
Шэнь Цинцю лишился дара речи. Тебе ли, демону, который при жизни творил лишь зло и пал жертвой справедливого возмездия, рассуждать о воздаянии и законах неба?
Безудержный хохот продолжался, пока перед глазами Шэнь Цинцю и его ученика не произошло изумительное явление: чёрный туман постепенно рассеялся сам по себе, словно ветер унёс клубы дыма над очагом. Когда от него остался последний завиток, демон удовлетворённо выдохнул:
– Возмездие! Шэнь Цинцю, ты наконец получил своё! И поделом тебе! Я умираю без сожалений!
…Он что, вот так просто переродился, став буддой? Вознёсся? Покинул пределы страдания?
Не слишком ли низка его планка для подобной «смерти без сожалений»?..
К тому же, как бы ни докучал ему Ло Бинхэ, это уж никак не тянуло на «воздаяние», о котором толковал зловредный дух!
Как только наводнившая двор тёмная энергия рассеялась, Ло Бинхэ тотчас предложил:
– Ну что, учитель, продолжим?
Губы Шэнь Цинцю исказила судорога. Подняв глаза на всё ещё сжимающего моток вервия бессмертных ученика, он только и нашёлся, что сказать:
– И что это ты собрался продолжать?
– Разве учитель не обещал, что сегодня исполнит одно моё желание? – с готовностью отозвался тот. – Если он милостиво соизволит снизойти до просьбы этого ученика и разрешит ему с крайней осторожностью употребить это вервие бессмертных…
Повисла пауза.
Хоть дух Кожедела необъяснимым образом вознёсся, воплотив все земные желания, Шэнь Цинцю и не думал возвращать Сюя в ножны.
Вместо этого он развернулся и с каменным лицом направился к выходу со двора.
Ло Бинхэ преградил ему путь:
– Учитель, вы же обещали…
Тот бесстрастно оттолкнул Ло Бинхэ, у которого на лице отразилась вселенская обида.
– Учитель, как вы можете вновь так поступать со мной! – попытался воззвать к его совести Ло Бинхэ.
«Прекрати реветь! – мысленно выбранил его Шэнь Цинцю. – Слёзы тут не помогут! И хватит позориться перед посторонними! В самом деле, в отношении этого маленького чудовища недопустимы ни малейшие послабления! Беру свои слова назад: Ло Бинхэ, ты и впрямь моё возмездие за былые грехи!»