Это была необычайная история. Мы шли вдоль мыса Доброй Надежды и под влиянием пассатов, дувших сильнее обычного, удалились на запад на добрую сотню миль – гораздо дальше, чем я бывал прежде.
Я превосходно запомнил ту ночь. Полагаю, все случившееся отпечаталось в моей памяти: там сохранились тысячи мельчайших деталей, каковые в иной ситуации я позабыл бы через час. И, конечно, то, что мы часто разговаривали об этом происшествии, помогло сохранить в памяти всю последовательность удивительных событий.
Я помню, что стоял вместе со старшим помощником с наветренной стороны кормы и рассуждал о разных суевериях старых морских волков. Я был третьим помощником, и дело было между четвертой и пятой склянками на первой вахте, то есть между десятью и половиной одиннадцатого. Внезапно мой спутник замер, приподнял голову и несколько раз втянул носом воздух.
– Вот что я скажу, мистер, – произнес он, – кажется, тянет каким-то испорченным ромом. Ты разве не чувствуешь?
Я пару раз вдохнул запахи, принесенные дувшим на траверзе легчайшим ветерком; потом я подошел к фальшборту и наклонился, снова вдохнув слабый бриз. И неожиданно я ощутил какое-то дуновение, слабое и неприятное, и все-таки слабо напоминавшее о каком-то запахе, с которым я сталкивался прежде.
– Я, кажется, что-то чувствую, мистер Ламмарт, – ответил я. – Вроде почти могу припомнить, что именно, а вот назвать никак не могу. – Я посмотрел далеко во тьму – туда, откуда дул ветер. – Что, по-вашему, это за вонь? – спросил я.
– Теперь уже ничего не чувствую, – ответил он, подойдя ко мне и остановившись у края палубы. – Оно исчезло. Нет! Ей-богу! Вот оно снова. Ну надо же! Уф!
Запах теперь окружал нас, он будто заполнил ночной воздух. Он по-прежнему казался неуловимо знакомым, и все-таки он был очень странным, а прежде всего – он был, разумеется, просто отвратителен.
Зловоние усиливалось, и тогда старпом попросил меня пройти вперед и узнать, заметил ли что-нибудь вахтенный матрос. Когда я добрался до полубака, то позвал вахтенного, собираясь выяснить, чувствует ли он запах.
– Учуяли что-то, сэр? – воскликнул он. – Шутите, что ли?! Я точно уверен, что да. Я уже просто потравился здесь.
Я помчался вперед и остановился около вахтенного. Запах, конечно, был просто невыносим, сделав еще пару вдохов и получив весьма сомнительное удовольствие, я спросил вахтенного, не приходило ли ему в голову, что это может быть мертвый кит. Но он очень решительно возражал; по его словам, он ходил на китобойных судах почти пятнадцать лет и прекрасно знал, как пахнет мертвый кит, «так же точно, как вы узнаете запах дрянного виски, сэр», как выразился матрос.
– Нет там никакого кита, Бог ведает, что там такое. Думаю, что это Дэви Джонс вылез подышать.
Я оставался с ним еще несколько минут, неотрывно глядя во тьму, но не мог увидеть ничего; ведь даже если рядом с нами и находилось нечто огромное, сомневаюсь, сумел ли бы я его разглядеть – такой темной была ночь, без единой звезды, но полная смутными, мрачными туманами, со всех сторон окружавшими наш корабль.
Я вернулся к старпому и сообщил, что вахтенный матрос жаловался на запах, но ни он, ни я не сумели в темноте ничего разглядеть и не смогли подыскать объяснения случившемуся.
К этому времени странный, отвратительный запах, казалось, разлился в воздухе вокруг нас, и старпом предложил мне спуститься и закрыть все люки, чтобы мерзкий аромат не проник в каюты и салон.
Когда я вернулся, он предложил, что нам стоит закрыть двери кают-компании, и после этого мы продолжали прохаживаться по корме, обсуждая необычайный запах и останавливаясь время от времени, чтобы воспользоваться ночными биноклями и осмотреться вокруг.
– Ну, скажу тебе, и воняет здесь, мистер, – заметил старпом, – и это очень похоже на тот огромный старый брошенный корабль, на борт которого я когда-то поднялся на севере Атлантики. То была настоящая древность, и у нас мороз по коже прошел. Там были только странная, темная, столетняя трюмная вода, мертвецы и морские водоросли. Я не могу позабыть о том дне, мы… почти подобрались к чему-то древнему и очень, очень необычному; хорошо, что мы не зашли далеко!
– Замечаете, как чертовски тихо вокруг в последние полчаса или около того? – сказал я немного позже. – Должно быть, туман заглушает все звуки.
– Это туман, – сказал помощник, подходя к фальшборту и всматриваясь вдаль. – О Господи, что там такое? – воскликнул он.
Что-то сбило шапку с его головы, и она упала, резко стукнув где-то у моих ног. И внезапно, понимаете ли, я почувствовал: может случиться что-то нехорошее.
– Уходите от фальшборта, сэр! – резко выкрикнул я, одним прыжком подскочил к нему, ухватил за плечи и потащил назад. – Уйдите в сторону!
– В чем дело, мистер? – рявкнул он, рванувшись изо всех сил. – Что с тобой такое? Это ты сбил с меня шляпу? – Он наклонился и начал наощупь искать свой головной убор; пока он этим занимался, я услышал, как что-то постукивает по тому поручню, от которого только что отошел старпом.
– Боже мой, сэр! – прошептал я. – Там что-то есть. Слушайте!
Старший помощник замер, прислушиваясь; потом он услышал это. Было очень похоже на то, что некое существо ощупывало фальшборт в темноте совсем рядом, а не в целых двух фатомах[81] под нами.
– Кто там? – тотчас спросил старпом. Потом, когда ответа не последовало: – Что это за дьявольские шутки? Кто там валяет дурака? – Он быстро шагнул в темноте к поручню, но я ухватил его за локоть.
– Не надо, мистер! – сказал я, стараясь не повышать голоса. – Это не человек. Позвольте мне зажечь огонь.
– Тогда скорее! – ответил он. Я повернулся, бросился на корму к нактоузу[82] и схватил зажженную лампу. Пока я этим занимался, то услышал, как старпом что-то странным голосом кричит во тьме. Потом раздался громкий, резкий, грохочущий звук, затем треск; старпом тотчас закричал мне, чтобы я поспешил с огнем. Его голос стал иным, пока он кричал. Потом я услышал два громких, тупых удара и необычайный звук, будто кто-то задыхался; и затем, пока я мчался по корме, раздался громкий звон стекла, и тотчас воцарилась тишина.
– Мистер Ламмарт! – кричал я. – Мистер Ламмарт! – А затем я достиг того места, где оставил старпома; с тех пор прошло секунд сорок, но его уже не было.
– Мистер Ламмарт! – снова закричал я, подняв лампу высоко над головой и осматриваясь по сторонам. Когда я пытался рассмотреть, что творится сзади, нога скользнула по какой-то луже, и я рухнул на палубу с ужасным громким стуком, разбив лампу и оставшись без света.
Я почти тотчас же вскочил на ноги. Я сразу нащупал лампу, но, занимаясь этим, я услышал крики людей на верхней палубе, а затем – топот их ног; матросы бежали на корму. Я нашел разбитую лампу и понял, что она бесполезна; тогда я проскочил по сходному трапу и полминуты спустя вернулся с большой лампой из кают-компании, лучи света от нее были очень яркими после недавней темноты.
Я снова помчался вперед, прикрывая на бегу верхний край стеклянного колпака, чтобы сквозняк не погасил лампу; ее пламя, казалось, делало наветренную сторону кормы такой же светлой, как днем – если бы не туман, который придавал какую-то неопределенность всем окружающим вещам.
Там, где я недавно оставил старпома, на палубе виднелась лужа крови, но нигде не было никаких следов самого человека. Я подбежал к фальшборту и поднял над ним лампу. На металле виднелись следы крови, и сам металлический прут, казалось, согнула какая-то огромная сила. Я протянул руку и почувствовал, что стержень расшатан. Потом я наклонился через борт и, держа лампу на расстоянии вытянутой руки, осмотрелся вокруг.
– Мистер Ламмарт! – кричал я в ночь и в густой туман. – Мистер Ламмарт! Мистер Ламмарт! – Но мой голос, казалось, исчезал, потерянный, приглушенный и бесконечно слабый, во тьме среди волн.
Я слышал дыхание людей, стоявших на подветренной стороне кормы. Я развернулся к ним, высоко подняв лампу.
– Мы что-то слышали, сэр, – сказал Тарплей, старший матрос нашей вахты. – Что-то не так, сэр?
– Старпом исчез, – негромко произнес я. – Мы что-то услышали, и я отправился за лампой к нактоузу. Потом он закричал, и я слышал, как что-то ломается, а когда я вернулся, он исчез бесследно. – Я обернулся и указал лампой в сторону моря, и люди столпились у фальшборта и смотрели, изумленные.
– Кровь, сэр, – произнес Тарплей, указывая вниз. – Здесь что-то чертовски странное. – Он махнул огромной рукой в темноту. – Оно воняет…
Он так и не договорил; внезапно один из матросов выкрикнул каким-то испуганным голосом: «Взгляните, сэр! Взгляните, сэр!»
Я увидел, всего лишь на один краткий миг, как нечто появляется над водой, как оно движется в жутких отблесках света; а затем, прежде чем я успел задуматься о том, что же увидел, лампа разлетелась на куски по всей палубе. В то же мгновение я пришел в себя и постиг невероятное безумие того, что мы делали; ибо мы стояли в темной, непостижимой ночи, а в темноте, вне всяких сомнений, скрывалось некое чудовищное создание; и все мы находились в его власти. Я, казалось, почувствовал, как оно скользит рядом с нами, и я ощутил отвращение, от которого мурашки побежали по всему телу.
– Отойдите от борта! – закричал я. – Отойдите! – Раздался топот ног, когда люди исполнили команду, внезапно почувствовав опасность; я последовал за остальными. И когда я бежал, то почувствовал, как некое незримое существо коснулось моего плеча, и неописуемый запах ударил мне в ноздри – это был запах существа, двигавшегося за мной в темноте.
– Все вниз в кубрик! – завопил я. – Живее вниз! Не медлите ни секунды!
Началась суматоха на темной верхней палубе, а затем люди бросились вниз по сходному трапу в кубрик, падая и проклиная друг друга в темноте. Я окликнул рулевого, приказав присоединиться к нам, а потом тоже спустился.
Я натолкнулся на мужчин, собравшихся у подножия трапа и перекрывших проход, все они теснились в кромешной тьме. Голос капитана заполнил кают-компанию, и он весьма решительно потребовал объяснить, почему поднялся такой шум. Из каюты стюарда также донесся голос, затрещали спички, а потом зажглась и лампа в самой кают-компании.
Я протолкнулся сквозь толпу и отыскал капитана, он стоял в ночной рубашке посреди помещения, сонный и сердитый, хотя, возможно, замешательство одолевало все прочие чувства. Он держал в руке лампу; свет озарил всех собравшихся.
Я поспешил все ему объяснить, рассказал о невероятном исчезновении старпома и о собственном убеждении, что некая необычайная тварь скрывалась рядом с кораблем среди тьмы и тумана. Я упомянул странный запах, а потом сказал, как старпом предположил: мы дрейфуем рядом с какими-то древними, сгнившими в море остатками брошенного корабля. И знаете ли, когда я выразил свои подозрения – весьма неуклюже, но вслух, – в моем воображении начали возникать ужасные опасности; тысячи кошмарных и невозможных в море вещей внезапно стали возможными.
Капитан (по фамилии Джелди) не стал тратить время на одевание; он бросился в свою каюту и вышел через несколько мгновений с несколькими револьверами и горстью патронов. Второй помощник капитана примчался на шум и внимательно выслушал все то, что я рассказывал; затем он зашагал назад к своей койке и вернулся с лампой и огромным смит-и-вессоном, явно уже заряженным.
Капитан Джелди протянул мне один из своих револьверов и дал несколько патронов; мы начали поспешно заряжать оружие. Затем капитан подхватил лампу и направился к лестнице, приказав людям в кают-компании убираться с дороги.
– Вы хотите, чтобы они пошли с нами, сэр? – спросил я.
– Нет, – ответил он. – Совершенно бесполезно подвергать их еще какому-то ненужному риску. – Он, обернувшись, отдал приказ: – Оставайтесь здесь и молчите; если вы мне понадобитесь, я вас позову; тогда поторопитесь!
– Да, да, сэр, – сказали вахтенные хором; а затем я последовал за капитаном вверх по трапу, второй помощник капитана шел следом за нами.
Мы вышли по трапу на безмолвную, опустевшую корму. Туман стал куда гуще за то недолгое время, что я провел внизу, и ветер окончательно утих. Туман был таким плотным, что просто давил на нас, и наши лампы создавали в этой гуще нечто вроде светящихся ореолов, будто бы поглощавших весь свет каким-то особым способом.
– Где он был? – почти шепотом спросил меня капитан.
– На левом борту, сэр, – сказал я, – чуть впереди рубки и примерно в дюжине футов от фальшборта. Я покажу вам точное место.
Мы пошли вперед по наветренной стороне, продвигаясь медленно и осторожно, но тем не менее разглядеть сквозь туман нам удавалось совсем немного. Один раз, поскольку я шагал впереди, мне показалось, что я слышу в тумане слабый звук, но он сливался со скрипом снастей, поскольку корабль слегка качало на странной, маслянистой поверхности. Кроме этого слабого звука и далекого шелеста парусов наверху, на всем корабле царила абсолютная тишина. Уверяю вас, тишина казалась мне почти угрожающей, что легко объяснить моим напряженно-возбужденным состоянием.
– Я оставил его где-то здесь, – прошептал я капитану несколько секунд спустя. – Опустите пониже вашу лампу, сэр. На палубе есть кровь.
Капитан Джелди так и сделал, слабый звук сорвался с его губ, когда он осмотрел палубу. Затем, не обратив внимания на мое поспешное предупреждение, он подошел к фальшборту, подняв лампу повыше. Я последовал за ним, потому что не мог его бросить; нас нагнал и второй помощник капитана со своей лампой. Они наклонились за борт и вытянули лампы в туман, в неведомую тьму, окружавшую корабль со всех сторон. Я помню, что лампы казались всего лишь двумя маленькими яркими пятнами в тумане, они были бесполезны, но все-таки могли в какой-то мере показать нам безбрежность ночи и всесилие тьмы. Возможно, я говорю странные вещи, но это позволит вам понять, что я испытывал в тот момент. И все время, знаете ли, меня охватывало отвратительное, пугающее ожидание – что-то стремилось к нам из той бесконечной тьмы и тумана, в который погрузились и море, и ночь; а мы были лишь тремя окутанными туманом, незаметными силуэтами – и мы в испуге озирались по сторонам.
Туман теперь был настолько густым, что мы не могли разглядеть даже поверхность воды, по обе стороны от нас фальшборт уходил во тьму. И затем, пока мы стояли и наблюдали, я услышал движение на верхней палубе. Я схватил капитана Джелди за локоть.
– Уйдите от фальшборта, сэр, – сказал я очень тихо; он, быстро почувствовав опасность, сделал шаг назад и позволил мне отвести его подальше. Второй помощник последовал за нами, мы втроем стояли в тумане, озираясь и изо всех сил сжимая револьверы, а непроницаемые волны тумана медленно обвивали наши лампы, то расходясь, то сплетаясь в потоках воздуха.
– Что вы слышали, мистер? – спросил капитан через несколько мгновений.
– Тсс! – пробормотал я. – Вот оно снова. Что-то движется на верхней палубе!
Капитан Джелди теперь и сам все слышал, мы втроем замерли, что есть силы пытаясь расслышать побольше. Но нам, увы, нелегко было понять, откуда исходит звук. А затем внезапно раздался скрежет рым-болта на палубе, еще и еще раз, как будто кто-то или что-то возился и играл с ним.
– Эй, на верхней палубе! – громко вскрикнул капитан, голос казался мне хриплым и устрашающим, но туман немедленно заглушал его. – Эй, на верхней палубе! Кто там?
Но в ответ не раздалось ни звука. Мы стояли на месте, пытаясь увидеть и услышать хоть что-нибудь. Неожиданно второй помощник пробормотал:
– Смотрящий, сэр! Смотрящий!
Капитан Джелди тотчас понял намек.
– Эй, смотрящий! – выкрикнул он.
Затем донесся далекий приглушенный крик, ответ смотрящего с полубака:
– Сэр-р-р-р? – Эхо этого голоса долго звучало в странных туманных водоворотах.
– Спускайся в носовой кубрик, закрой все двери – и ни звука, пока я не прикажу! – крикнул капитан Джелди, и его голос растворился в тумане. Потом послышался ответ матроса: «Да, да, сэр!» – показавшийся нам слабым и жалобным. Почти тотчас же лязгнула стальная дверь, звук был гулким и далеким; вскоре заперли и другую дверь.
– В любом случае, это должно их защитить, – произнес второй помощник. И в тот момент, когда он говорил, с верхней палубы снова донесся неясный шум: нечто двигалось с невероятной и неестественной осторожностью.
– Эй, на верхней палубе! – снова крикнул капитан Джелди. – Если там кто-то есть, отвечайте, иначе я буду стрелять!
Ответ был и удивительным, и ужасающим – внезапно палубу сотряс мощный удар, а затем раздался низкий звук, будто что-то огромное катили по верхней палубе. А потом – ужасающая тишина.
– Боже мой! – прошептал капитан Джелди, – Что это было? – Он поднял пистолет, но я вцепился в его запястье.
– Не стреляйте, сэр! – прошептал я. – Это бессмысленно. Это, что бы там ни было, но оно… кажется, оно просто огромное, сэр. Я думаю, не стоит стрелять. – Я не сумел выразить свои смутные мысли словами; но чувствовал, что на верхней палубе присутствовала некая сила, с коей бесполезно сражаться таким неэффективным оружием, как пули и револьверы.
И тогда, когда я сжимал запястье капитана Джелди, а он колебался, неспособный принять решение, послышалось блеяние овец, звук лопающихся веревок и ломающихся досок; а в следующее мгновение раздался громкий треск, за ним последовали такие же звуки. Овцы теперь блеяли непрерывно.
– Боже мой! – произнес второй помощник. – Овчарню кто-то разнес на куски. Бог ты мой! Кто же мог сотворить такое?
Ужасное избиение прекратилось, раздался громкий плеск; после этого наступила такая полная тишина, что, казалось, будто весь ночной воздух переполнен невыносимым и напряженным молчанием. И затем хлопки влажной парусины, где-то далеко вверху, заставили меня вздрогнуть – одинокий звук прорвался внезапно сквозь это адское молчание и ударил прямо по моим истерзанным нервам.
– Спускайтесь вниз, вы оба. Побыстрее! – пробормотал капитан Джелди. – Что-то бродит на корабле над нами или совсем рядом, и мы ничего не можем поделать, пока не станет светло.
Мы спустились и закрыли двери кают-компании, и так корабль лег в дрейф на просторах Атлантики, без рулевого и впередсмотрящего, без вахтенного офицера – только нечто невероятное блуждало по верхней палубе судна.
Несколько часов мы просидели в капитанской каюте, обсуждая положение дел; все вахтенные спали, растянувшись на полу кают-компании. Капитан Джелди и второй помощник по-прежнему оставались в пижамах, и наши заряженные револьверы лежали рядом, на столике в каюте. И мы с тревогой ожидали, когда же наконец наступит рассвет.
Когда стало светлее, мы попытались через иллюминаторы разглядеть море, но туман оставался таким густым, что мы как будто заглядывали в серое небытие, которое казалось белым теперь, поскольку начинался день.
– Что ж, – сказал капитан Джелди, – теперь нам нужно осмотреться.
Он вышел из кают-компании. Поднявшись наверх, капитан отпер обе двери, и туман опустился на нас, белый и непроницаемый. На некоторое время мы втроем замерли, стараясь сохранять тишину и прислушиваясь, держа револьверы наготове; но до нас не донеслось ни единого звука, кроме странного, глухого хлопания парусов и слабого скрипа такелажа, когда корабль раскачивался на почти незаметных волнах.
Тогда капитан осторожно шагнул на палубу; он был в своих комнатных туфлях и потому ступал бесшумно. Я был обут в резиновые боты и шагал очень тихо, а второй помощник, шедший позади меня, шел босиком. Капитан Джелди сделал лишь несколько шагов по палубе, и туман окончательно скрыл его.
– Уф-ф! – услышал я бормотание капитана. – Вонь еще хуже прежнего! – В туманных вихрях его голос казался странным и неразборчивым.
– Солнце скоро разгонит весь этот туман, – заметил сзади второй помощник, стараясь говорить шепотом.
Мы последовали за капитаном и обнаружили его в нескольких морских саженях впереди; капитан стоял, окутанный туманом, и напряженно прислушивался.
– Ничего не слышу! – прошептал он. – Пойдем вперед, так же тихо, как раньше. Теперь ни звука.
Мы двинулись вперед, подобно трем теням, и внезапно капитан Джелди споткнулся обо что-то на палубе и рухнул лицом вниз со страшным грохотом. Он быстро вскочил, грубо выругавшись, и мы замерли молча, ожидая, что какая-то адская тварь может в любой момент броситься на нас из этой белой туманной дымки. Как только я решил, что вижу приближение кого-то или чего-то, я поднял свой револьвер, но через мгновение понял: мне всего лишь почудилось. Напряжение нервов, связанное с ожиданием неизбежного, ослабло, и капитан Джелди наклонился, чтобы осмотреть лежавший на палубе предмет.
– Это наш курятник сюда сбросили! – пробормотал он. – Его просто в щепки разнесло!
– Вот, наверное, что я слышал вчера вечером, когда исчез старпом, – шепнул я. – Раздался громкий треск как раз перед тем, как он крикнул, чтобы я поторопился с лампой.
Капитан Джелди оставил разбитый курятник, и мы тихо, на цыпочках двинулись к фальшборту на юте. Здесь мы наклонились и уставились в чистую белизну тумана, скрывшую все вокруг.
– Ничего не вижу, – прошептал второй помощник. И в то же время, пока он говорил, мне показалось, что я слышу слабый, неясный, почти неразличимый шум где-то внизу, под нами; и я схватил своих спутников за руки, попытавшись протиснуться мимо них вперед.
– Там что-то есть, – пробормотал я. – Ради всего святого, отойдите назад.
Мы сделали шаг или два, а затем остановились, вслушиваясь; и в тот самый миг легкий ветерок овеял нас, прорвавшись сквозь туман.
– Бриз начинается, – сказал второй помощник. – Взгляните, туман уже расходится.
Он был прав. Непроницаемая белая пелена исчезала, и внезапно мы смогли разглядеть угол комингса[83] сквозь рассеявшийся туман. Через минуту мы уже рассмотрели грот-мачту, а затем воздух очистился, корабль стал виден весь – словно великая стена белизны рассеялась, оставшись позади.
– Смотрите! – воскликнули мы все вместе. Весь корабль теперь был ясно виден; но взгляд наш был обращен совсем в другую сторону. Быстро осмотрев пустую верхнюю палубу, мы почти тотчас же увидели нечто за пределами судна. Все вокруг было покрыто водорослями – наверное, на добрую четверть мили в каждую сторону.
– Водоросли! – выкрикнул капитан Джелди, будто его осенило. – Водоросли! Взгляните! Ей-богу, я теперь, похоже, знаю, куда подевался помощник!
Он развернулся, подбежал к левому борту и осмотрелся. Внезапно он замер и тихо подозвал нас, обернувшись. Мы подчинились приказу и теперь стояли по обе стороны от него, всматриваясь в воду.
– Смотрите! – сказал капитан, указывая за борт. – Видите огромную тварь? Вот она… Там! Смотрите!
Сначала я не мог ничего разглядеть, кроме водорослей, простиравшихся повсюду, – мы, очевидно, попали в эти заросли вскоре после наступления темноты. Затем, когда я внимательнее присмотрелся, мой пристальный взгляд начал различать среди окружающих водорослей нечто кожистое, более темное, чем сама морская растительность.
– Мой Бог! – произнес капитан Джелди. – Какой монстр! Какой монстр! Только взгляните на него! Взгляните на глаза этого существа! Вот что схватило старпома. Какая адская тварь!
Теперь я все разглядел как следует; три массивных щупальца свивались среди скоплений водорослей; а затем я неожиданно понял, что два необычных круглых объекта, неподвижные и непостижимые, были глазами существа, скрывавшегося у самой поверхности воды. Оно, казалось, бессмысленно уставилось на наш корабль. Я слабо различил нечто бесформенное и чудовищное – вероятно, это можно было назвать головой существа.
– Мой бог! – пробормотал я. – Это какой-то огромный кальмар! Что за ужасная тварь! Что…
Тут последовал резкий ответ капитана. Он выстрелил в существо, и немедленно началось самое кошмарное волнение воды. Водоросли поднимались вверх буквально тоннами. Огромное количество растений было брошено на борт могучими щупальцами монстра. Море, казалось, почти закипело, обратившись в один большой котел из водорослей и воды, тварь была повсюду, а стальные борта корабля гудели от низких, могучих ударов, наносимых этим огромным существом. И в этот кружащийся вокруг смерч из щупалец, водорослей и морской воды мы разряжали наши револьверы – с такой скоростью, с какой мы успевали стрелять и перезаряжать. Я помню то чувство жестокого удовлетворения, какое испытывал, пытаясь таким образом отомстить за смерть старпома.
Внезапно капитан крикнул, чтобы мы отскочили назад, и мы тотчас повиновались. Едва все исполнили приказ, водоросли поднялись огромной горой на высоту более двадцати футов, и более чем тонна выплеснулась на палубу. В следующее мгновение три чудовищных щупальца протянулись через борт, и судно начало медленно и неуклонно крениться направо, поскольку монстр всем весом навалился на корабль. Тварь почти вылезла из моря по правому борту, и ее огромное мощное туловище, обвитое водорослями, казалось пропитанным кровью и странной черной жидкостью.
Щупальца, протянувшиеся на борт, извивались в разные стороны, и внезапно одно из них как-то отвратительно, подобно змее, обвилось вокруг основания грот-мачты. Оно, казалось, притянуло и остальные, два других щупальца добрались до мачты почти тотчас же и начали раскачивать ее с такой омерзительной силой, что все рангоутное дерево, на сто пятьдесят футов в высоту, начало явно дрожать, а потом и само судно закачалось от поразительных усилий существа.
– Он свалит мачту, сэр! – сказал второй помощник, задыхаясь. – Мой бог! Он тянет ее в сторону! Вот…
– Один из этих подрывных зарядов! – сказал я Джелди; вдруг меня словно посетило озарение, и я завопил: – Разнесем мерзавца в клочья!
– Давайте один, скорее! – сказал капитан, решительно взмахнув рукой. – Вы знаете, где они лежат.
Через тридцать секунд я вернулся с патроном. Капитан Джелди вынул нож и срезал фитиль почти до основания; потом он очень аккуратно поджег остаток и спокойно держал снаряд, пока я не помчался назад, крича, чтобы он бросил бомбу – я знал, что через несколько секунд она должна взорваться.
Капитан Джелди бросил снаряд так, как бросают кольца, бомба упала в море как раз возле массы чудовища, находившегося у самой поверхности воды. Бросок был так хорошо рассчитан, что заряд взорвался сразу же, едва только коснувшись воды.
Воздействие взрыва на кальмара оказалось удивительным. Казалось, он был буквально уничтожен. Огромные щупальца выпустили мачту и беспомощно упали на палубу, а потом медленно и безжизненно уползли через фальшборт, когда огромное тело скрывалось из поля зрения, вдали, за бортом судна, среди водорослей. Корабль медленно накренился на правый борт, а затем выровнялся. «Слава богу!» – прошептал я и посмотрел на своих спутников. Они побледнели и покрылись потом – наверное, у меня был такой же вид.
– Снова подул бриз, – произнес второй помощник минуту спустя. – Мы движемся. – Не говоря больше ни слова, он развернулся и бросился на корму к штурвалу, пока корабль шел, рассекая водоросли.
– Взгляните сюда, эта тварь разнесла овчарню! – закричал Джелди, указывая вперед. – Вот и световой люк над парусным складом разбит вдребезги!
Капитан подошел поближе и поглядел вниз. Внезапно он издал громкий удивленный крик:
– Здесь старпом! – завопил он. – Он вовсе не за бортом! Он здесь!
Он спустился вниз через световой люк, а я последовал за ним; и, разумеется, там мы обнаружили старпома, лежавшего без чувств на горе запасных парусов. В правой руке он сжимал открытый финский нож, который носил по старой привычке; левая рука была покрыта коркой засохшей крови – рана выглядела ужасно. Позднее мы пришли к выводу, что он порезался, пытаясь отсечь одно из щупалец кальмара, ухватившего офицера за левое запястье. Кончик щупальца еще обвивался вокруг его руки, как будто был срезан секунду назад. В остальном, серьезных повреждений на его теле мы не нашли; существо, очевидно, в ярости отбросило его в сторону, и он через люк провалился на груду парусов.
Мы вытащили его на палубу, а потом уложили на койку, оставив стюарда позаботиться о раненом. Когда мы возвратились наверх, корабль уже вышел за пределы зоны водорослей, и мы с капитаном замерли на несколько мгновений, всматриваясь за корму.
Пока мы стояли и смотрели, что-то вздрогнуло в гуще водорослей – длинная, тонкая, мерзкая тварь, извивавшаяся и трепетавшая в лучах утреннего света, а теперь снова укрывшаяся в своем убежище – настоящий паук глубин, ожидающий в огромной сети, которую госпожа Природа связала из течений и потоков для этого создания.
А мы отправились дальше на север, подчиняясь усилившимся пассатам, и оставили позади тот чудовищный след посреди пустыни морской.