Стая волков ретировалась в лес, куда Камилле идти уже совсем не хотелось. Стало совсем темно, заблудиться ночью в неизвестном лесу было проще простого, а уж Камилле тем более. К тому же эти крылья… они ощущались как часть тела, но на повороте их заносило. Что с ними делать теперь, было совершенно непонятно.

«Интересно, как я буду их мыть? И каким шампунем?» – о чём ещё можно думать после того, как сегодня тебя несколько раз чуть не убило, а потом чуть не сожрали?

– Так-так-так… А теперь я и летать могу? – Камилла даже не замечала, что разговаривает сама с собой.

Около тридцати минут ей понадобилось, чтобы научиться складывать и раскрывать крылья. Лететь к дому эльфов она решила, используя компас. Ведь, как сказала миссис Друсилия, если вдруг собьётся с пути, компас будет вести её сам. Кое‑как пристроив рюкзак спереди, одной рукой держа компас, Камилла осторожно попробовала взлететь. Занос крыльев был настолько мощным, что она несколько раз падала в траву, ударяясь лицом о собственный рюкзак. С пятой или шестой попытки ей удалось подняться в небо. Ещё какое‑то время ушло на отработку манёвров. Но за это она была вознаграждена: весь дневной путь, пройденный в мучениях, занял каких‑то пару часов. Компас привел её прямо к домику эльфов. Проблемой оказалось только спуститься между деревьев: крылья застревали, приходилось их складывать, так что было непонятно, спускается она или падает. Шлёпнувшись на ягодицы прямо на пороге лесного домика, она решила, что всё прошло вполне сносно. Намного увереннее, чем в прошлый раз, она постучала в дверь.

– Что случилось? Кто там?! – выглянул из-за двери перепуганный спросонья Ауст. На этот раз на нём была смешная пижама в горошек и полосатая шапочка в виде длинного конуса с красным помпончиком.

– Камилла, ты? Так поздно? Живая?! – забросал он её вопросами.

– Не ожидал, да? – ответила Камилла. – Так можно я хотя бы войду?

Войдя в дом, она ощутила вдруг резкую лёгкость в спине.

– Куда они делись? – обернувшись назад, спросила она Ауста.

– Кто?

– Ты их не видел?

– Нет, – признался Ауст.

Из своих комнат повыглядывали остальные члены семьи.

– Камилла, здравствуй. – Иления, как всегда, была очень вежливой.

– Вы не представляете, что со мной сегодня произошло!

– Ты нашла, что искала? – спросила миссис Друсилия.

– Я вам сейчас такое расскажу! – не могла успокоиться Камилла. – Я так долго шла, чуть не погибла от холода. Потом эта стена… Она треснула – и появилась дверь. Потом был очень длинный ледяной коридор, а в конце – огромнейший ледяной зал. Я зашла в светящийся круг, а потом меня чуть не съели волки… И ещё оказалось, что я умею летать!

Слушая сбивчивый рассказ Камиллы, кто угодно мог счесть её сумасшедшей. Но только не миссис Друсилия, которая вполне понимала, о чём та говорит.

– Успокойся, детка. Присядь. Ты, должно быть, очень голодна, – сказала старушка-эльф.

– Да, я очень хочу есть! И принять ванну. Разрешите мне остаться на ночь! Мне совсем некуда идти.

– Разумеется, оставайся, Камилла, – ответила Иления.

– Детка, попав в свечение, ты прошла своего рода перерождение в этом мире. Крылья будут появляться за твоей спиной только во время опасности, а затем пропадать, когда уже ничто не будет представлять угрозы. Волки не тронули тебя, так как поняли, что ты особенная. Даже они понимают, кто ты и зачем здесь.

– А что сказали тебе титаны? Самое главное ты не сказала, – миссис Друсилия была очень серьёзна.

– Титаны мертвы, – ответила Камилла. – В пещере я видела следы борьбы. Они повержены.

– Не может этого быть! – на добром лице старушки изобразился ужас. – А как давно, детка?

– Ну, я, конечно, не патологоанатом, но, судя по тому, что Зло из вашего мира всё же проникло в наш… по моему умозаключению – пару тысяч лет, не меньше.

– Детка, значит, они не смогли рассказать тебе про второй способ… очень жаль, – грустно покачав головой, ответила миссис Друсилия.

Меж тем Иления поставила перед Камиллой тарелку горячего супа и ещё тёплый хлеб, а затем налила стакан ягодного чая. Это был, пожалуй, лучший момент за весь день. Камилла жадно принялась есть, забыв на мгновение о напряжённом разговоре.

– Что за способ? – спросила Камилла, наслаждаясь супом Илении.

– Мама, умоляю, расскажи ей всё! – не выдержав напряжения, взмолился Ауст.

– Вы что‑то недоговариваете? – девушка обвела эльфов подозрительным взглядом, на миг забыв про еду.

– Детка, уничтожить Зло в мирах можно двумя способами, один из которых хранили титаны, охраняющие проход в ваш мир. Но увы… если они убиты, то, скорее всего, эта тайна умерла вместе с ними.

– Это я уже поняла, а что за второй способ?

– А второй способ, детка, тебе совсем не понравится, – грустно констатировала старушка.

– Миссис Друсилия, честно говоря, мне здесь много чего не нравится: Ледяная стена, волки, невозможность вернуться домой, новые части тела, которые у меня неожиданно отрастают… я даже не знаю, чем вы ещё могли бы меня удивить.

– Чтобы уничтожить Зло, – голос старой эльфийки вдруг стал сильным и зазвенел, словно меч о металл, – чтобы уничтожить Зло, страж вырвет твоё сердце и вонзит его в самый его источник. Ибо сердце – ключ, который уничтожит Зло и освободит все миры.

Ложка с супом застыла в руке Камиллы. Несколько секунд она неподвижно смотрела перед собой. Потом положила ложку и отодвинула от себя тарелку.

– Так, всё. Я хочу домой. – Она старалась унять подступающую дрожь.

Но худо было не только ей: Ауст метался из угла в угол, не находя себе места.

– Иления, где мои успокоительные капли? – его голос срывался на истерику.

– Это не тебя хотят на запчасти разобрать, – усмехнулась Камилла. – Значит, вариантов нет?

Оперевшись одной рукой на стол, она исподлобья смотрела на миссис Друсилию.

– Мне очень жаль, детка, – ответила старушка-эльф.

– Ну, теперь‑то вы мне всё рассказали? Или ещё чем порадуете? – Камилла лихорадочно соображала, как ей оказаться как можно дальше от этого места, а уж от Ледяной стены тем более.

В воздухе повисла тишина.

– Как я понимаю, всё… или же что‑то ещё есть, о чем я не знаю? Давайте уже выкладывайте до конца. Меня уже ничем не напугать.

– Детка, не только стражи тебя ищут, – голос старушки-эльфа вновь зазвучал печально и встревоженно.

– Ммм… А кто ещё?

– Хранители, маги и все, кто у них в услужении, – ответила миссис Друсилия.

– Зачем? Я же для них небезопасна, – переспросила Камилла.

– Потому и ищут. Ты представляешь собой опасность для них. Если они уничтожат тебя, не останется ничего, что сможет им помешать.

Камилла потёрла ладонью дёргающийся глаз и неожиданно совершенно спокойно спросила:

– Хорошо. А можно мне помыться? А то такие важные встречи намечаются, а я с немытой головой.

Ауст отвёл Камиллу в ещё тёплую с вечера баню. Мыло и шампуни потрясающе пахли травами, которых не было в нашем мире. Они мягко обволакивали и отлично пенились, а кожа после них стала нежной, как у младенца. «Здесь нет никаких химических добавок», – с наслаждением намыливаясь, думала Камилла. Все остальные мысли она старательно гнала от себя.

После банных процедур её провели в комнату, где она спала в прошлый раз. Камилла чувствовала приятную расслабленность во всём теле, но лишь погасила свет и легла, как беспокойные мысли вновь навалились на неё. Многое из услышанного и увиденного сегодня не укладывалось в голове, и плана дальнейших действий тоже не было. Единственное, что она понимала: все здесь хотят её убить (зачем?), домой не попасть, так как сквозного прохода в стене она не нашла. Правда, остаётся ещё трое ворот, но совершенно не факт, что они будут открыты, да и как их искать? Хранители или стражи найдут её быстрее, ведь все уже знают о её рождении и даже о том, что она здесь. Пожертвовать собой ради спасения миров, конечно, благородное дело… если бы речь шла о ком‑то другом. Да, раньше она никогда не задумывалась, что чувствовали солдаты на войне, намеренно жертвуя своими жизнями ради спасения других людей.

Перед глазами Камиллы возникло милое личико дочери. Пронзила острая тоска по дому, отозвалась физической болью во всём теле. Полночи её терзали мысли, как могло бы всё сложиться, если бы она не уехала из дому, если бы Адель отговорила её в тот вечер, когда они вдвоём пили чай на балконе. Ничего из того, что случилось теперь, не произошло бы. «Да, – думала она, – настоящую ценность вещам мы понимаем только тогда, когда их теряем. И потом… потом готовы отдать всё, чтобы отмотать время назад. Но уже поздно. Слишком поздно…» С этими невесёлыми мыслями она и уснула, не заметив, что подушка, набитая душистыми травами, стала совсем мокрой.