Фримпо вопросительно повернулся к голлуму; на того стена явно не произвела впечатления. Он подошел к ней и медленно провел по ней рукой.

- Липнет, - сказал он. - Этот замок строили не против голлумов.

И Фримпо тут же убедился в справедливости этих слов. Разницы между вертикальными и горизонтальными поверхностями для голлумов не существовало. "Туда же... в повелители мира собрался", - подумал Фримпо, наблюдая, как голлум, извиваясь, быстро всползает вверх по стене. Не всякая способность сочетается с идеей величия. Стены Черного Замка были построены с уклоном наружу, возрастающим по мере высоты, но голлуму это было нипочем. Он пролез между двумя крепостными зубцами, мгновенье спустя между ними вновь показалась его бледная, печальная физиономия.

- Лезь за мной! - крикнул он Фримпо и швырнул ему веревочную лестницу.

Когда Фримпо взобрался наверх, он понял, почему стражники не ходили по стенам - они спали. Спать в доспехах было, надо полагать, неудобно - дыхание у спящих было тяжелым, прерывистым. Стражник, уснувший у подножия лестницы, ведшей со стены вниз, храпел, и когда Фримпо осторожно обходил его, всхрапнул так громко, как будто гаркнул на него. Фримпо побелел от страха. Голлум с удивлением посмотрел на него. "Ты чего? - спросил он, не понижая голоса. - Он же спит. Времени у нас сколько угодно".

Двор замка был завален спящими - одни спали в доспехах, блестевших на солнце, другие - в пышных, пестрых одеждах придворной челяди, и все это выглядело странно. Особенно странно выглядел спавший священник: он лежал на боку, в скомкавшейся сутане, с крестом, свалившимся в пыль, в картинно-вызывающем противоречии евангельскому завету "Бодрствуйте!" Когда Фримпо и голлум проходили мимо, священник внезапно открыл глаза, бессмысленно посмотрел на них, с блаженной улыбкой пробормотал: "Ангелы божьи!" - и как-то успокоенно перевернулся на другой бок, словно этого видения ему было достаточно для обретения вечного душевного мира. "Тоже мне, нашел ангелов, - подумал Фримпо, - ну ладно я, но этот..." (Агнесса, прочитав про священника, задумалась: с одной стороны, помещение его здесь, в Черном Замке, являющемся более чем прозрачной метафорой ада, было несомненной оплошностью автора. Преподобный отец Толкин, наверно, просто не мог представить себе замок без священника, как не мог представить его, например, без повара, и не сообразил вовремя, что для данного замка следует сделать исключение. Но, с другой стороны, было в этой оплошности что-то уютное, смягчающее угловатое христианское противопоставление бога и дьявола, намекающее на то, что все на самом деле сложнее...) И все действительно было сложнее. Черный Кузнец, еще недавно столь грозный, больше не волновал Фримпо: видя все новых и новых спящих, разных званий, уснувших в разных позах, он понимал, что с Черным Кузнецом хлопот не будет. Другое занимало сейчас его мысли. "А ведь они и с гоббитами могут сделать то же самое. В любой момент. Когда им заблагорассудится. Хорошо, что я узнал. Когда вернусь, надо будет решить этот вопрос. Основательно решить. Черный Кузнец - нашли, кого бояться! Да он просто щенок по сравнению с ними! А если этот еще получит кольцо... С чего я взял, что он меня послушается и будет ждать, пока мы доберемся до вулкана? Увидит кольцо и наденет прямо сейчас!"

Голлум уже подходил ко входу в главную башню. Тяжелая каменная дверь была открыта, стражники - отборнейшие из отборнейших - спали ничуть не хуже всех прочих. Фримпо бросился вперед и преградил голлуму дорогу.

- Стой!

- Что такое? - спросил голлум.

- В башне могут быть ловушки!

- Ловушки? - голлум посмотрел на Фримпо со снисходительным сожалением (Фримпо не забыл этого взгляда). - Какие глупости! Черный Кузнец - правитель, такой же, каким буду я; чтобы править, нужно знать очень, очень много; к нему в башню постоянно должны подниматься подчиненные с докладами; какие же там могут быть ловушки?

- Все равно, мы не знаем всего... я должен идти первым... на всякий случай... твоя жизнь очень важна, понимаешь?

Получилось, в общем-то говоря, фальшиво. Особенно вот это "понимаешь". Фримпо сам себе стал неприятен в эту минуту, но ничего, обошлось... Глакку он неприятен не стал. В лице у Глакка что-то дрогнуло; будущий правитель умел сдерживать свои чувства и не показал, что растроган.

- Ну хорошо, - сказал он, - если тебе так будет спокойнее...

Никаких ловушек в башне не было. Винтовая лестница вела наверх, в строго и мрачно обставленное помещение - кабинет правителя. Тяжелый стол из черного дерева, тяжелые стулья со строго-прямыми, резными спинками, шкафы, уставленные тяжелыми, темными томами, в которых излагались темные науки, большой глобус, изображавший мир, таким, каким он должен был стать - на всех землях возвышались черные замки с развевающимися черными знаменами на башнях, по всем морям плыли крутобокие черные корабли с надутыми черными парусами. Фримпо с усмешкой посмотрел на глобус и перевел взгляд на правителя - Черный Кузнец спал, сидя за столом, уронив голову на руки. Фримпо тихонько подкрался к нему - голлум, который особо не спешил, еще только поднимался по лестнице. Ага, вот оно! На указательном пальце правой руки, на вид ничем не примечательное - без украшений, из тусклого серебристого металла. Фримпо осторожно прикоснулся к кольцу. Рука Черного Кузнеца молниеносно сжалась в кулак. Фримпо отлетел от стола, ударился головой об угол шкафа, свалился на пол и опрометью на четвереньках пополз к выходу - где уперся в колени входившего в кабинет голлума.

- Бежим! - прохрипел Фримпо, но голлум остался совершенно спокоен.

- Зачем бежать? - спросил он. Спокойствие голлума подействовало на Фримпо; он оглянулся - Черный Кузнец продолжал спать.

- Я хотел снять кольцо, - громко зашептал Фримпо, - а он сжал руку в кулак!

- Он сильный человек, - с уважением сказал голлум, - но его время прошло.

Он подошел к Черному Кузнецу и негромко заговорил:

- Не надо сжимать руку. Нет смысла ее сжимать. Кольцо - просто кольцо, и тебе оно не нужно. Оно всегда мешало тебе. Сейчас оно мешает тебе отдыхать. Избавься от него, и ты отдохнешь и проснешься в новом, счастливом мире. Ну, ну же!

Рука Черного Кузнеца разжалась, он умиротворенно задышал во сне. Голлум деликатно снял кольцо у него с пальца, и тут Фримпо опомнился.

- Э, э, э! - закричал он, бросившись к голлуму с вытянутыми руками. Ему показалось, что голлум собирается надеть кольцо. - Легитимность, легитимность!

- Само собой, - мягко улыбнулся голлум и положил кольцо в карман.

Путешествие к вулкану почти превратилось в приятную прогулку. Можно было уже не прятаться в ямах; приспешники Черного Кузнеца, от которых и раньше-то был мало толку, окончательно перестали докучать нашим героям: Черный Кузнец, когда он очнулся и понял, что кольцо украдено, как и следовало ожидать, послал погоню в ложном направлении; ему и в голову не могло прийти, что кольцо могут похитить не для того, чтобы им воспользоваться, а для того, чтобы его уничтожить. Путь к вулкану был совершенно свободен и чрезвычайно удобен: заблудиться было невозможно, дым вулкана был виден издалека. Волшебные лепешки (не черствеющие и необычайно сытные), которыми снабдили Фримпо Белые Чародеи, успели уже изрядно приесться путешественникам, но теперь можно было, как уютно, по-домашнему, выражался гоббит, "разнообразить стол": добыть у местных жителей крынку молока, жареную курицу, пару-тройку яблок голлуму ничего не стоило в любое время суток; способности его в этом отношении были изумительны, так что Фримпо только качал головой и думал про себя: "Воровать-то они, оказывается, тоже умеют... ох, наплачемся мы с ними, если за ум не возьмемся!" - но ел и пил, конечно, с удовольствием. Глакк старательно запоминал каждый дом, откуда приносил добычу; "когда приду к власти, - говорил он, - возмещу хозяевам сторицей. И не только! Они станут самыми счастливыми из моих подданных!"

Только одно мешало путешествию полностью превратиться в приятную прогулку: расчеты Фримпо строились на глупости голлума, и до сих пор с этим все обстояло благополучно; но дурак-то он дурак, а кольцо у него в кармане; почует что-нибудь, раз - и наденет - одна секунда! Холодный пот прошибал Фримпо при этой мысли; однажды он не выдержал и принялся рассказывать голлуму старинную легенду о могучем короле, который поспорил, что наденет "вот это самое" кольцо просто так, без всяких там клятв над кратером, потому что, мол, все эти клятвы - вздор, предрассудки, в которые стыдно верить великому королю; "великий-то он был великий, - небрежно завершил Фримпо, - а только не помогло ему его величие: только собрался надеть кольцо, как ударила с неба молния - и нет короля!" Голлум выслушал все это с грустной улыбкой и заметил: "Не похоже на старинную легенду (у Фримпо потемнело в глазах от страха), в старинных легендах есть правда, а здесь правды нет; кто-то придумал эту историю совсем недавно и ввел тебя в заблуждение". "Ах ты черт! - выругался про себя Фримпо, - тебя, я смотрю, в заблуждение не введешь!" Он больше не пытался запугивать Глакка, тем более что необходимости в этом не было ни малейшей: чем ближе они подходили к вулкану, тем торжественней становилось у голлума настроение, тем дальше он оставлял позади мысли, несовместимые с достоинством повелителя мира. Когда населенные земли кончились и началась каменистая пустыня (ближайшие подступы к вулкану), голлум обратился к ней с речью.

- Приветствую тебя, великая пустыня! - начал он каким-то резким, квакающим голосом. - Все истинные цари, перед тем как обращаться к многочисленным толпам, сначала говорят с пустыней. Ее молчание не принимает лжи; лживое слово съеживается перед молчанием пустыни, и тускнеют его пестрые одежды; только слово правды как камень ложится к другим камням.

"Ишь, как разливается! - думал Фримпо; впрочем, величие местности производило впечатление и на него. Вулкан рос и рос перед ними; гигантский, страшный, он уже занимал полнеба; дым черным столбом уходил в невообразимую высоту. "Не очень подходящее место для гоббитов, -думал Фримпо, - прямо-таки в порошок стирает. Другой бы на моем месте давно бы наутек пустился, а я ничего, иду. Впрочем, что это я как будто бы хвастаюсь перед собою? Просто мне поручили дело, и я его выполняю, вот и все".

Поэтому, и когда начался подъем, Фримпо не дрогнул. Взбираться на вулкан - дело трудное, опасное. Склоны его ходуном ходят - дрожат, словно чудовищной силой сдерживаемая мощь великих землетрясений рвется наружу. Изо всех щелей подымаются дымки - коварные, они обступают со всех сторон и как будто нашептывают что-то; голова от них начинает болеть, ноги подгибаются, появляется нестерпимое желание упасть и лежать и не думать ни о каких Миссиях... но бодрая травка и здесь выручила, спасибо ей, удивительное совершенно растение, а там, где склоны отвесными становились, там веревочная лестница приходила на помощь... ну то есть, не сама по себе, конечно... кое-кто ловкий - ну вы сами знаете, кто - кому отвесные склоны нипочем, скидывал ее сверху для Фримпо. Вот так и добрались до самого края кратера. Здесь уже, конечно, дым валит по-настоящему. Ночь - хотя во всем остальном мире полдень. Под ногами бездна - лучше не смотреть, голова закружится, бурлит на самом дне этой бездны расплавленная красно-золотистая масса, глаз от нее не отведешь, но нет, мы не смотрим - Фримпо отполз от края. Подняться на ноги он не решался - не то что голлум: тот стоял на самом краю бездны, прямо, подняв голову и протянув перед собой руки. Глаза его светились восторгом.

- Я пришел, - громко заговорил Глакк (так громко, что Фримпо его голос показался оглушающим; "Что ж он так орет!" - подумал гоббит, прижавшись к земле), - я пришел к тебе, великая гора, принести великую клятву. Слушай ее, великая гора. Клянусь, что не буду спать спокойно, пока остается в мире несправедливость. Клянусь, что не буду есть досыта, пока остается в мире голод. Клянусь (Фримпо поднял голову и потихоньку стал подползать к голлуму; тот не обращал на него внимания), что не буду радоваться ничему, пока остается в мире печаль. Клянусь, что не буду лгать (Фримпо подполз ближе). Клянусь, что буду выслушивать любые жалобы, даже если это будут жалобы на меня самого. Клянусь, что буду пожимать любую протянутую мне руку...

Возможности выполнить эти клятвы Глакку не было предоставлено. С криком "И-эх!" Фримпо вскочил на ноги и изо всех сил толкнул Глакка в спину. Глакк потерял равновесие, по-дурацки замахал руками и полетел в огненную бездну. Вместе с ним полетело кольцо.

А Фримпо, честно говоря, чуть и сам не свалился. Нога соскользнула. Черт его знает, как он удержался в последний момент. Откинулся назад всем телом, упал на спину, прилично ударился головой о камень. Крепко выругался. Потом рассмеялся. "Очень уж вы привередливы, мистер Фримпо, - сказал он сам себе вслух, наслаждаясь звуком собственного голоса. - Голова, конечно, будет болеть. Но это пройдет. И посмотрите, в каком прекрасном месте вы находитесь. Вот мы сейчас немножечко отползем от края... вот... и еще немножечко... и место станет еще прекраснее. Вы заслужили это прекрасное место, мистер Фримпо, заслужили... для гоббита, никогда раньше не занимавшегося спасением человечества, вы справились не так уж плохо. Можно было бы даже выкурить по этому поводу трубочку... но нет, не стоит, дыму здесь и так слишком много. Так что давайте-ка потихоньку вставать, мистер Фримпо, вставать и убираться отсюда, пока не кончилась у нас бодрая травка".

Легко сказать - убираться. Кое о чем Фримпо совершенно не подумал, когда поднимался на вулкан. Не догадались еще, о чем? Правильно - о том, как он будет спускаться. Вместе с голлумом это было бы нетрудно сделать. А вот без него, по причине отвесных склонов... "Трудновато, - сказал Фримпо и присел на камень. - Ай-яй-яй! Вот ведь какая незадача у нас с вами вышла, мистер Фримпо. Боюсь, не придется вам услышать благодарность от спасенного человечества... но то еще не большая беда, я не тщеславный, а вот кто будет устраивать бег в мешках на Осеннем Празднике? Кто призы придумает, кто речь остроумную и веселую скажет, кто угощение приготовит? До сих пор это вашей обязанностью было, мистер Фримпо, и негоже вам от нее отлынивать. Ну-ка, вспомните, чему вас Белые Чародеи учили. Переволновались вы, все позабыли, а слова вам, между прочим, говорились такие: "После того, как Миссия будет выполнена, если у тебя будут трудности с возвращением... - а я сейчас смело могу сказать, что они у меня есть... - произнеси заклинание... - что же там было за заклинание? Странное какое-то... помнится, мне оно не понравилось... Ну, понравилось-не понравилось, мистер Фримпо, а выбора у вас нет... "Брат Ветра, неси зайца в свое гнездо!" - так оно звучало? Именно так. И еще было сказано: "Произнесешь заклинание, стой неподвижно, несмотря ни на что". Фримпо вскочил и истошным голосом завопил: "Брат Ветра, неси зайца в свое гнездо!" Потом замер. Черная тень метнулась сквозь дым. Огромный орел небрежно ухватил Фримпо когтистой лапой за пояс и взмыл вместе с ним в небо.