- Но есть же сам Гандальф, - неуверенно сказал кто-то. - Он-то уж, надо полагать, не высокомерен?

Гандальф-то... Всем вспомнилось, как он насмешливо молчал, пока шло обсуждение. Не очень похоже, что он не высокомерен. И вообще, кто знает, что у него на уме... нет, чудакам спасение мира лучше не доверять!

Но тогда кому же?

- Гоббитам, - сказал Гандальф.

Все переглянулись. Гоббитам? Может быть, они и неплохие парни, но спасение мира...

- Украсть они сумеют не хуже, чем гномы, - сказал Гандальф. - И в отличие от вас, дорогие мои (в его голосе послышалась откровенная насмешка), они не говорят о своей скромности. Они просто скромны - и все.

- Ой! - тонким голосом воскликнул полноватый добродушный гоббит, открыв круглую дверь своей норы (забавная фантазия автора: у нор гоббитов были круглые двери) и увидев двенадцать пышно одетых гномов с посольскими жезлами в руках.

- Здравствуй, Фримпо, - сказал Гандальф (он был одним из двенадцати). - Принимай посольство.

Фримпо растерянно моргал.

- Посольство? Но почему ко мне?

- А почему нет? - сказал Гандальф.

Действительно, почему нет? Королей у гоббитов отродясь не было - какие могут быть короли у обитателей нор? Словосочетание "королевская нора" звучало бы несолидно; разумные гоббиты это понимали. Вообще, они много чего понимали и много чего умели: умели вырезать из терна затейливые курительные трубки, готовить множество разнообразных блюд из моркови и капусты, играть в шашки, рассуждать о старине, покачиваясь в кресле-качалке, летом считать облака на небе, зимой кубарем скатываться с холма, поднимая тучи сверкающей на солнце снежной пыли, петь хором, мгновенно прятаться при появлении опасности, принимать гостей, предсказывать погоду на завтра и не огорчаться, если предсказание не сбывалось, и многое, многое другое. И Фримпо умел все это не хуже других; кроме того, он был приятелем Гандальфа. Так почему же было не направить посольство к нему?

И, когда Гандальф объяснил все это Фримпо, тот тут же из растерянно-удивленного гоббита превратился в гоббита хлопотливо-гостеприимного.

- Прошу... прошу в дом... мне очень приятно... прошу в дом, - повторял он, вежливо кланяясь.

- А поместимся ли мы все в этом... доме? - спросил один из гномов.

Гандальф насмешливо посмотрел на него.

- Дома у гоббитов просторные, - сказал он. - А ростом мы ничуть их не выше.

Действительно, внушительные размеры столовой в норе у Фримпо вызвали у гномов удивленные восклицания.

- Это на случай, если нагрянет большая компания, - объяснил Фримпо. - У нас любят ходить в гости большими компаниями.

- А стол и табуреты - прямо-таки огромные! - изумлялись гномы. - Как будто не для гоббитов сделаны!

- Это потому что, когда мы пируем, мы любим болтать ногами, - объяснил Фримпо. -Когда ты сидишь за столом, и ноги твои упираются в пол, ты даже сам не заметишь, как начнешь важничать - приосанишься, руки упрешь в бока, ногой начнешь притопывать по полу... глядишь, и захочешь чем-нибудь похвастаться перед соседом. И все - пропало веселье. Какое же это веселье, когда все сидят надутые и друг перед другом важничают? А когда ногами ты до полу не достаешь - тут уж какая важность! Тут только веселые, беззлобные шутки, дружеское перемигивание, пересмеивание, поддакивание, подтрунивание и забавные истории!

"Ох, умен!" - изумились про себя гномы; вскоре они уже сами сидели за столом, болтая ногами (именно с этой сцены начиналась книга) и попивая отличное гоббитское пиво.

- Вы правильно сделали, что пришли сегодня, - сказал Фримпо, ставя на стол блюдо с тушеным кроликом. - Не каждый день удается добыть.

"Надо же, кролики едят кроликов!" - подумал один из гномов, и тут же ему стало стыдно этой мысли, и он покраснел и, поймав на себе строгий взгляд Гандальфа, который явно понял, почему он покраснел, покраснел еще больше.

В самом разгаре веселого застолья Гандальф перешел к делу.

- Друзья мои, - произнес Фримпо, поднявшись с кружкой пива в руке, - давайте встречаться почаще!

- Кто знает, кто знает, - покачал головой Гандальф, - удастся ли нам встретиться еще.

- Почему ты так говоришь? - встревожился Фримпо. - Что нам может помешать?

- Черный Кузнец... - вздохнул Гандальф, - Черный Кузнец...

- Черный Кузнец? - Фримпо широко открыл голубые глаза.

Гандальф вкратце объяснил ему, что Черный Кузнец - враг дружеских застолий, потех и забав; всех гоббитов он закует в цепи и заставит служить бездушным машинам на огромных заводах, извергающих в небо черный дым (технический прогресс и масонство были как-то связаны в представлении преподобного отца Толкина). Фримпо, выслушав все это, опечалился и повесил голову.

- Но, - сказал Гандальф, - старый, добрый мир еще может быть спасен.

Фримпо поднял голову; в глазах его сверкнула надежда.

- Я верю в это, - сказал он.

- Я тоже, - сказал Гандальф. - Потому что я верю в тебя, Фримпо.

Поняв окончательно, что Гандальф не шутит и что, действительно, только гоббит сможет уничтожить кольцо, Фримпо уставился в каминное пламя и долго просидел в глубокой задумчивости.

- Честно говоря, - сказал он, наконец, - хочется залезть под стол от страха.

- Это ничему не поможет, - сказал Гандальф.

- Понимаю, - ответил Фримпо. - Я сделаю все, что смогу.

- Сам сделаешь? - спросил Гандальф. - Ты мог бы порекомендовать кого-нибудь еще...

- Нет, Гандальф, - сказал Фримпо, - кто-нибудь еще - плохой работник, так у нас говорят. Ты сам должен трудиться на своем огороде.

Гандальф стал заметной фигурой - и не только среди гномов. Ни одно заседание Чрезвычайного Совета Белых Чародеев, созванного для того, чтобы возглавить борьбу с Черным Кузнецом, и наделенного неограниченными полномочиями, не обходилось теперь без него. Белые Чародеи, несмотря на свои обширнейшие познания, имели о гоббитах весьма смутное представление, и только Гандальф мог объяснить им, чего можно и чего нельзя ожидать от гоббита. Оказывалось, что ожидать от гоббита можно весьма много.

- Дворец Черного Кузнеца тщательно охраняется, - говорил высокий, суровый, длиннобородый чародей, пытливо вглядываясь в Гандальфа. - Туда и муха не влетит незамеченной.

- Муха, может, и не влетит, - не смущаясь, отвечал Гандальф, - а гоббит войдет. Есть у них такое свойство - что никто их не замечает.

- Но спальня-то, спальня! - волновался другой чародей пониже ростом, с короткой, аккуратно подстриженной бородой, обрамляющей круглое, озабоченное лицо. - Вы представляете, как должна охраняться спальня?

- А вы представляете, как охранял свой огород старый Лумпо Лампинс? - спрашивал в ответ Гандальф. - Огород был дороже ему всех колец на свете. Он не променял бы его ни на какую власть над миром. Как он его стерег! И тем не менее, Фримпо, когда ему было всего только пять лет, залез на огород к Лумпо и стянул самую большую репу. Представляете? У самого Лумпо Лампинса! Это вам не какой-нибудь Черный Кузнец!

Конечно, все понимали, что это балагурство и не более того, но от этого балагурства на душе у всех делалось как-то легче. "Не слишком ли мы все усложняем? - втайне спрашивали себя чародеи. - Не больше ли мудрости в кажущейся простоте? Черный Кузнец... он ведь, собственно, тоже чародей, и, как любой чародей, вполне способен перемудрить. И кто знает... не победит ли его на самом деле наивный простак Фримпо?"

Впрочем, на заседания Совета наивного простака Фримпо не приглашали, - преподобный отец Толкин писал об этом с грустной иронией. Фримпо должен всех спасти, честь ему и слава, но... вдруг он попадется, выполняя Миссию? Лучше, чтобы он знал поменьше... а Фримпо и не обижался на такое отношение к себе.

- Конечно, я немного завидую тебе, Гандальф, - говорил он. - Ты общаешься с людьми... с самыми умными из людей... но я понимаю их осторожность. Ничто не сможет заставить гоббита выдать чужую тайну, ничто! Но люди слишком мало нас знают...

И все было бы хорошо, но... один из чародеев, маленький веселый старичок с острой бородкой и сухими ладошками, которые он постоянно потирал, словно предвкушая какую-нибудь занятную каверзу, явился на очередное заседание с простым, ничем не примечательным на вид ларчиком подмышкой, и по его особенно веселому виду все сразу поняли: каверза будет.

- Тут у нас кое-какая сложность возникает, - деловито сообщил он, поставив ларчик на стол и всунув ключ в замочную скважину. Замок щелкнул. - Вот. - Веселый старичок достал из ларчика старинную на вид рукопись и показал присутствующим. - "Пророчества Абду-ль-Джаббара". Считались утраченными, а на самом деле надо было просто как следует порыться по библиотекам. Тут много любопытного, но сейчас нас интересует вот это.

Он быстро нашел нужное место и прочитал:

- "И, если спросят тебя, как погибнет величайшее из колец, отвечай: Кольцо, величайшее из колец, погибнет в огне только вместе с тем, кто принесет его к огню".

Воцарилось молчание.

- Подделка, - сказал высокий, длиннобородый чародей. Он терпеть не мог веселого старичка.

- Подделка? - воскликнул старичок. - Но взгляните сами, любезнейший. Мы же все тут взрослые люди. Знаем, чем подлинник отличается от подделки.

Высокий чародей взял рукопись, быстро заглянул в нее и молча положил на стол.

Все посмотрели на Гандальфа. Он был бледен, самоуверенность полностью покинула его.

- Вздор все это, - пробормотал он. - Вздор написал ваш Абду-ль-Джаббар.

Чародеи дружно покачали головами. Абду-ль-Джаббар не мог написать вздора.

Гандальф вскочил с места.

- Вы что, хотите, чтобы я уговорил Фримпо броситься в кратер? - закричал он.

- Да зачем же? - удивился веселый старичок. - Приставим к нему надежного человека, когда он украдет кольцо и пойдет с ним к кратеру - вот и все.

Гандальф внезапно успокоился.

- А, ну если так... так, пожалуй, можно... - сказал он.

Чародеи переглянулись. Внезапная покладистость Гандальфа всех удивила.

И не зря. На следующем заседании Гандальф холодно уведомил чародеев о том, что рассказал Фримпо про "надежного человека", и что Фримпо теперь не видит смысла бороться с Черным Кузнецом, коль скоро Белые Чародеи ничуть его не лучше.

- Вот именно! Вот именно! - горячо заговорил чародей с короткой бородою. - Мы не должны уподобляться... мне с самого начала не понравилась эта идея... никакая цель не оправдывает такие средства...

Веселый старичок перестал быть веселым и слушал все это со скучающим видом.

- Все это очень возвышенно про такие средства, - сказал он наконец. - Но у нас нет никаких других средств. Белой магией мы не сможем победить Черного Кузнеца, неужели не ясно?

- Стоит ли тогда его побеждать? - спросил длиннобородый чародей.

Повисшая тишина была тягостной, и длилась она долго - опасно долго для заседания Совета; могло создаться впечатление, что Совета больше никакого нет, а есть только безвольные, слабые, уныло опустившие головы люди. Только Гандальф не терял присутствия духа: надменно, снизу вверх он посматривал на чародеев. Наконец, терпение его иссякло.

- Ладно, вижу сегодня толку не будет. Пойду, посоветуюсь с Фримпо, - сказал он, поднялся с места и вышел.

Никто не имел права покидать формально не завершившегося заседания Совета. Никто не остановил Гандальфа.

И теперь, после исторических слов Гандальфа "Пойду, посоветуюсь с Фримпо" судьбу человечества решал уже другой совет, очень неожиданный с человеческой точки зрения - совет, в который входили только двое: гном и гоббит. И гоббит не подвел гнома.

- Ну послушай, - сказал Фримпо, - если это кольцо не хочет отправляться в огонь в одиночестве, то давай найдем голлума, и он составит ему отличную компанию!

- Голлума? - поднял брови Гандальф. Он много знал, но это слово слышал впервые.

- Ну да, голлума. Сделаем сразу два добрых дела: и от кольца избавимся, и одной сволочью меньше будет.

- Но кто это - голлум?

- Ничего не знаешь про голлумов? Счастливец! - вздохнул Фримпо и принялся объяснять. Голлумы - это такие подлые твари, которые имеют наглость называть себя гоббитами, но на самом деле, конечно, не имеют к гоббитам ни малейшего отношения. Ну да, рост у них, в общем, такой же, и в физиономиях есть отдаленное сходство, но только все это внешнее, а по сути... Никогда никакой гоббит не стал бы жить в болоте - плавать в болоте, нырять в болоте, ползать по болотной грязи, питаться разной болотной живностью, как делают это голлумы. Для них болото - родная стихия, ничего им, кроме болота, не нужно, и если они и выходят из него по ночам, то только для того, чтобы делать пакости: залезают в огороды к гоббитам, например, и перещупывают все, что там растет, своими мерзкими, осклизлыми руками или вытирают их о белье, вывешенное для просушки. И ладно бы крали что-нибудь - так нет же, овощей они не едят, белье им и подавно не нужно - просто пакость, пакость в чистом виде!

- Ты никогда мне про них не рассказывал, - сказал Гандальф.

- Естественно! Разве можно о таком рассказывать гостю! - воскликнул Фримпо. - "Голлум" у нас - самое скверное ругательство!

- Мда-а, - произнес Гандальф. - Ну а кольцо-то чем их может заинтересовать?

- Чем? Да каждый из них только и мечтает о власти - первым делом, конечно, над родным болотом, ну а потом уж заодно и над всем миром. Послушай, что можно сделать, - Фримпо приблизил губы к уху Гандальфа и перешел на шепот.

Идея Фримпо, в общем, понравилась чародеям. Оставались, правда, кое-какие сомнения, но Гандальф только махнул рукой:

- Пойдите да спросите сами у Фримпо, хватит уже, в самом деле, формальности разводить!

Присмиревшие чародеи дружно отправились в сад волшебных растений, занимавший внутренний двор Академии Белой Магии; Фримпо прогуливался по саду, критическим оком разглядывая что, где и как посажено.