Здесь следует сделать небольшое лирическое отступление – рассказать подробнее о лице № 2 Главного управления, вставшем на сторону Людмилы в этой неприятной истории. Феликс Григорьевич Аржанов, выдающийся специалист в области нефтяной промышленности, до переезда в Тюмень был главным инженером «Юганскнефти». В Главк он попал несколько лет назад, после страшной потери… Они с женой, сыном и племянником собирались в отпуск. Выехали из дома в пять утра. В предрассветных сумерках Феликс не заметил насыпи гравия, влетел в нее на скорости, машина перевернулась, и жена вылетела на дорогу. Она скончалась на месте, у него на глазах. Ни он, ни дети не пострадали…
После аварии он полностью погрузился в работу. Очень тяжело переживал потерю жены, матери его сына, и считал себя виноватым. Жить в том же доме, постоянно ездить там, где все случилось, было невыносимо. Его коллеги не могли не заметить, как ему тяжело, и начальник Главного Управления решил пригласить его на должность своего заместителя. И действительно, переезд, новая работа, постоянные командировки дали Феликсу возможность отвлечься. С воспитанием сына ему помогали родители жены – сам он при таком образе жизни справиться не мог.
Казалось бы, Тюмень – не такой уж маленький город, но судьба впервые свела их с Людмилой еще до того, как она начала работать в Главке. Один человек, муж ее начальницы, работавший вместе с ним, как-то сказал ей:
– Людмила, вы знаете, у меня есть друг… У него произошла такая трагедия, он потерял жену в аварии, остался один с восьмилетним мальчиком. Вот думаю познакомить его с какой-нибудь хорошей женщиной. У вас случайно нет незамужних подруг?
Ей в голову пришла одна – подруга Балды и Зануды, той самой институтской парочки, спаивающей ее мужа. Приличная, умная женщина… Немного полноватая, но веселая и приятная. Почему бы нет?.. Это их ни к чему не обязывает, не понравятся друг другу – ничего страшного. Назначили день знакомства.
Все собрались у Людмилы – в их комнатушке, они тогда еще жили в коммуналке – муж начальницы, потенциальный жених, подруга, ну и сама Людмила. На стол накрывать денег особых не было, и она напекла пирожков – простеньких, с картошкой, но очень вкусных. Рассчитала по две штуки на человека. Проглотили их за считанные секунды… Больше предложить было нечего, поэтому засиживаться гости не стали. Вина не было, только чай с малиновым вареньем. Поболтали ни о чем и разошлись. С той подругой у него не сложилось, как-то не возникло между ними взаимного интереса, но их общий приятель позже передал Людмиле, посмеиваясь: «Феликс сказал, что ему очень понравилась хозяйка». Понятно, она пропустила его слова мимо ушей и долго еще о них не вспоминала.
Сталкивались они и позже – в пансионате на Черном море, где отдыхали семьями. Он к тому времени все-таки обзавелся второй женой, москвичкой, у них родился сын… Она была прекрасной хозяйкой и матерью, но настоящего чувства у Феликса к ней не возникло. Просто он устал от одиночества и считал, что так будет лучше для воспитания старшего сына. Но не сложилось. Каждый жил своей жизнью. Что ж, так бывает! Обвинять в этом некого, сердцу не прикажешь.
В Главке Феликс с Людмилой стали встречаться регулярно – на переговорах, на банкетах с иностранцами… Он проявляет к ней внимание, незаметно помогая в мелочах, – она сразу догадывается, что ему небезразлична. Всплывает в памяти та давняя история со сватовством.
И вот в тот момент, когда на нее сваливаются все беды – муж в психиатрической больнице, с работы хотят выкинуть – он приходит на помощь. Старается убедить Начальника, что она ни в чем не виновата, просто стала жертвой дамских интриг. Делает все, чтобы ее поддержать. Один из немногих, кто протянул ей руку в тот тяжелый период!
Как-то они оказываются вместе в небольшой гостинице в Нижневартовске – для иностранцев и руководства. Она сопровождала американца, а он приехал по своим делам. Вечером после ужина он начинает ее расспрашивать о цели поездки. Как то, как другое? Так, разговорившись, они остаются в зале совсем одни, и он тянется к ней, чтобы поцеловать. Но ей совсем не до его поцелуев и ухаживаний. Она твердо говорит: «Нет» – и уходит в свою комнату. Дверь закрывает на ключ.
Потом слышит – шаги в коридоре. Понятно, решил проверить: вдруг она его ждет? Но не тут-то было.
Дернул дверку. Закрыто. Ну, все понятно. Пошел назад.
«Не нахал, – думает она. – Это приятно».
Позже Феликс расскажет, что, узнав, что приедет американец с Людмилой, сразу решил продлить себе командировку на несколько дней.
Постепенно буря на работе утихает, все возвращается на круги своя. М. не хочет, чтобы Людмила повесилась, и отдает команду: «Пусть она работает». Этой победе она обязана своему характеру и счастливому случаю. Через год ее даже повышают в должности, дают прибавку и переводят на привилегированный третий этаж с коврами и шикарной мебелью. Ей отводят место в кабинете: новым «соседом» оказывается Александр Ильич, бывший замначальника КГБ по Тюменской области, замечательный человек – очень интеллигентный, спокойный, интереснейший собеседник.
– Александр Ильич, почему вы ушли на пенсию, не стали начальником? – как-то спрашивает его Людмила.
– Не для моего характера такая высокая должность, – отвечает он. – Мне и тут хорошо.
Наверное, слишком уж он правильный. На высокие должности чаще пробиваются подхалимы и интриганы, готовые ради карьеры если не на все, то очень на многое… Ну, не всегда, конечно.
Начинается очень интересный период в ее работе переводчиком. Между пятью крупнейшими нефтяными компаниями мира – British Petroleum, Mitsubishi (Япония), Codevintec (Франция) и Mannesman (ФРГ) – идет борьба за многомиллионный контракт по газлифту. Переговоры проходят в три раунда. Она не только переводит – вся ответственность за пребывание делегаций лежит на ней. Ей приходится составлять программу на каждый день, подготавливать зал переговоров, следить, чтобы на столах были и ручки, и блокноты. Заглядывать в туалеты, проверять, есть ли туалетная бумага (а в то время с ней были перебои), контролировать, что готовят участникам в специальном ресторане. В распоряжении Главка – прекрасный Дом техники, переговоры проходят там, и там же ресторан, в котором обслуживают делегации. Работа ответственная, занимает много времени, но очень интересно! Встречи делегаций, размещение, сопровождение во время досуга, перевод на переговорах, обеды, ужины, всегда вместе – с восьми утра до позднего вечера. Нефтяную терминологию она уже щелкает как орешки, получая от этого удовольствие и удовлетворение. Особенно интересно сравнивать поведение представителей зарубежных компаний во время визитов: три этапа переговоров длились больше года. Codevintec не производит серьезного впечатления. Французы веселые, любят пить вино и говорить обо всем, кроме самого главного. British Petroleum – солидная компания, держится со знанием дела. Но почему-то больше всего ей по душе японцы из Mitsubishi. А еще ей очень нравится их музыка – мелодичная, камерная, чувственная. Она открыла ее для себя еще несколько лет назад, в круизе по Японии.
Переговоры позади, все ждут результатов. И что вы думаете?.. Выигрывает Codevintec! Людмила не верит своим ушам. Очевидное – невероятное! И вот заключительный банкет, подведение итогов совместной работы за эти одиннадцать месяцев. Поочередно включают гимны стран-участниц переговоров. Когда звучит японская трогательная мелодия, у японцев на глаза наворачиваются слезы… Советские и иностранные специалисты успели так сдружиться, что расставаться больно. Тосты, речи, шампанское льется рекой, на столе черная икра и другие деликатесы, а главное блюдо – домашние сибирские пельмени с водкой. Все очень довольны условиями, благодарят принимающую сторону. И правда, гостиница была отличная, не то что на ВДНХ!
Но вот и прощальный тост. Встает Феликс, благодарит всех присутствующих и желает хорошего возвращения на родину. Людмила никак не может оправиться от удивления: почему же победа досталась французской компании? Что тут скажешь – политика…
Вскоре после окончания переговоров Начальник вызывает ее к себе в кабинет. «Боже, что еще случилось?..» – волнуется она. После той истории с интригами придворных дам она уже ни в чем не уверена.
– Людмила Николаевна! Я очень доволен вашей работой и хочу назначить вас директором Дома техники.
Вот это сюрприз! Такую большую должность не каждому предложат…
Она радостно рассказывает Феликсу.
– Ты что, с ума сошла?! Директор – это же материально ответственное лицо. Все будет на тебе, и ресторан тоже. Ты представляешь, сколько там работы? А еще в тюрьму могут посадить за растраты. Ты разве можешь поручиться за весь персонал?
Его слова действуют на нее, как холодный душ – мгновенное отрезвление. Конечно, нужно отказаться.
Теперь, по прошествии почти пятидесяти лет, она удивляется тому, каким замечательным психологом был ее начальник, как точно он анализировал особенности и отличительные качества своих сотрудников. Да, он был удивительный человек! Глыба!
Ее сотрудничество с КГБ заключается в том, что после переговоров с иностранцами и командировок она встречается с куратором на какой-то квартире и докладывает о впечатлениях. А еще – передает записи, которые делает чудо-аппаратик размером со спичечную коробочку. Аппаратик лежит у нее в сумочке и перед началом переговоров она нажимает на кнопку. Проще некуда! Она понятия не имеет, есть ли какой-то толк от ее сотрудничества – вряд ли благодаря ей удалось выявить настоящих шпионов – но лишних вопросов не задает.
Надо сказать, с куратором ей очень повезло. Сергею Нуреевичу она может доверять – он хорошо к ней относится. По возвращении из Японии она даже рассказывает ему про пьяного Максима и нелепую попытку изнасилования. И не зря…
Время идет, она уже и думать забыла о том случае, и тут ее отправляют в командировку в Канаду. Делегация нефтяников из разных уголков СССР должна посетить месторождения в провинции Альберта, города Эдмонтон и Калгари. А она будет их сопровождать, как обычно, в качестве переводчика. И надо же такому случиться – на последней комиссии для выездной визы товарищ Максим, умудрившийся все-таки пробиться наверх и стать важной персоной в городе, демонстрирует свой злопамятный характер. На последнем этапе проверки благонадежности, во время заседания комиссии сильных мира сего, Максим встает и заявляет, что он против поездки Людмилы за рубеж, она не достойна высокой чести представлять моральный облик советского гражданина. Куратору Людмилы Сергею Нуреевичу понятна причина отказа, и, пристально глядя на Максима, он твердо говорит, что КГБ настаивает на ее кандидатуре. И ничего тот поделать не может – КГБ поважнее комсомола!
Об этом Сергей Нуреевич расскажет ей уже после ее возвращения из Канады.
Итак, командировке быть – Макс не смог испортить ей репутацию, кишка тонка. Руководитель их делегации – начальник «Башнефти», заслуженный нефтяник, с 35-го года управляющий нефтяными проектами республики. Помимо него едут еще пять специалистов из разных нефтяных районов страны.
Дорога до Канады – сама по себе целое приключение: сначала самолетом в Москву, потом трансатлантический рейс до Монреаля, а из Монреаля – уже в Альберту. Канада производит на Людмилу приятное впечатление. Как и в Японии, там очень чисто, в магазинах чего только нет… И тем не менее она все равно не завидует канадцам – она настоящая патриотка своей страны – и совершенно искренне рассказывает им о преимуществах советской системы. О недостатках они знают сами. Помнится, в инструкции от КГБ как раз был такой пункт: «Во время пребывания за границей советские граждане должны, используя имеющиеся возможности, разъяснять миролюбивую внешнюю политику советского государства, достижения советского народа в развитии экономики, науки, культуры и других областях коммунистического строительства». Все эти преимущества она уже испытала на себе: бесплатное образование и детские сады, получение квартир, бесплатное лечение, путевки в санатории и детские пионерские лагеря… А еще ей очень нравится советский подход к воспитанию: дети должны быть всегда чем-то заняты, а не болтаться без дела. Любой ребенок после школы имеет возможность бесплатно заниматься спортом, пением, разными науками.
Командировка тяжелая, десять дней подряд приходится переводить с утра до вечера почти без передышки. С ними работает переводчиком бывший украинец, перебравшийся в Канаду много лет назад, но помощи от него мало – в русском разговорном он не силен. А переводческие задачи попадаются очень непростые – руководитель делегации любит рассказывать анекдоты, которые надо красиво пересказывать! Украинец аккуратно намекает, что перевод не дословный. «Наша задача – делать правильный, литературный перевод. Иногда невозможно перевести афоризмы богатого русского языка», – отвечает она.
Вернувшись в Москву, она спит, и спит, и спит – восемнадцать часов подряд.
Как-то незаметно жизнь превращается в гонку на выживание. Отношения с Юрой сходят на нет. Любовь угасла окончательно, сменившись состраданием и жалостью. Особенно давит осознание, что эта болезнь очень надолго, если не навсегда, что муж никогда не будет ей опорой и защитой – все ложится на ее плечи. Работа на полторы ставки, воспитание сына… Хорошо, из Челябинска к ним перебирается мама, помогает ей с хозяйством. И с Дениской, слава богу, все в порядке, проблем с ним не бывает. Она любит его безумно, он ее отрада и утешение. Все каникулы она проводит с ним вдвоем.
При третьем рецидиве болезни Юру удается отправить на лечение в Москву – опять же с помощью М. – на знаменитую «Канатчикову дачу», где условия намного лучше. Когда она приезжает к нему туда, она поражается разнице в сравнении с тюменскими бараками. А еще оттуда так просто не сбежишь. В этой больнице лечатся известные люди – одновременно с Юрой там оказывается звезда картины «Летят журавли», Татьяна Самойлова, с тяжелым психическим расстройством.
Трудно видеть свою первую любовь в таком состоянии – а это длится уже почти восемь лет. Но, несмотря ни на что, Людмила никогда не жалуется. Она поняла, что жизнь надо принимать такой, какая она есть, и смотреть вперед и только вперед! Спину держим прямо, голову вверх!
Постепенно и как-то незаметно Феликс становится самым близким для нее человеком после Дениски. Они встречаются в квартире его друга, правда, нечасто – свободного времени у обоих почти нет.
По работе они, разумеется, сталкиваются постоянно: он часто проводит переговоры, она переводит – и время от времени делает записи для КГБ.
После одной из деловых встреч ее куратор неожиданно звонит посреди рабочего дня: записи на устройстве не оказалось. Но она совершенно точно нажимала на кнопку! Ситуация деликатная, тем более что переговоры проводил Феликс. Как доказать, что она ни в чем не виновата? Она переживает, что отсутствие записи переговоров будет наводить на разные мысли, ведь КГБ наверняка знает об их отношениях… Как будто ей и без того мало проблем! Но, к счастью, через несколько дней Сергей Нуреевич перезванивает: устройство сломалось, это не ее вина.
Работников этой конторы она видит везде, когда сопровождает иностранцев – в цирке, на почте, в ресторане… Причем лица одни и те же, они даже не заботятся о том, чтобы менять агентов! Неужели им все равно, заметят их или нет? Во время очередной встречи с Сергеем Нуреевичем она решает его спросить:
– Если я вижу одних и тех же агентов в разных точках в течение дня, как могут их не заметить мои подопечные? Разве наблюдение не должно быть незаметным?
Куратор только улыбается:
– Да что вы, это только вы у нас такая глазастая! Не волнуйтесь, все под контролем.
Новая командировка – в Америку, на выставку нефтяного оборудования в Талсе, штат Оклахома. Их всего шестеро: руководитель делегации – замминистра нефтяной промышленности, Василий Яковлевич Соколов, четыре начальника нефтяных предприятий с разных концов СССР, и она, единственная женщина в сугубо мужской компании. Работа чуть легче, чем в Канаде – но все равно нужно переводить сложные переговоры с утра до вечера и нет времени для отдыха. После Талсы их везут в Хьюстон – показывают Центр управления полетами, демонстрируют новшества и достижения в освоении космоса.
Как-то вечером они решают сходить в кино – мужчинам любопытно увидеть американский кинотеатр изнутри и, конечно, посмотреть порнофильм. В программе – фильм «Рабочие девушки». Людмилу напрягает, что на афише изображены весьма легкомысленно одетые девушки и есть обозначение, что эта картина только для взрослых, со сценами секса, но мужчины решают, что надо идти все равно. У Людмилы на этот счет свое мнение. Но у них другая психология, им это интересно.
В огромном зале почти пусто, на двадцати рядах, кроме их группы, всего человек пять – только сели, и уже что-то жуют. Гаснет свет, показ начинается…
Сюжет интересный, Людмила проникается сочувствием к девушкам, которых эксплуатируют и унижают мужчины, заставляя ради своего удовольствия носить неудобные корсеты и странные костюмы… Но выдерживает советская делегация совсем недолго. Только на экране пошли сцены секса разного характера, в разном составе и разных позах – и их руководитель, Василий Яковлевич, поднимается с места и шепчет:
– Уходим!
Людмила радуется, что в полумраке кинозала не видно, какая она красная. Остальные не особо торопятся уходить и оглядываются на экран, но раз руководитель сказал… Хочешь – не хочешь, приходится поддерживать репутацию советского гражданина!
Через пару дней руководитель нефтяного предприятия из Грузии потихоньку говорит ей:
– Людмила, ты знаешь, очень хочется сходить в ночной клуб. Интересно, что у них там творится.
«Ну конечно, интересно, – думает она. – 1979 год, у нас ночных клубов нет, да и фильмов, где есть секс, у нас не показывают».
– Ладно, попробую устроить, – обещает она, смеясь. Мужчины!
Улучив момент, когда никого из иностранцев рядом нет, она обращается к руководителю:
– Василий Яковлевич, американцы приглашают нас посетить ночной клуб… Отказываться неудобно.
А принимающей стороне говорит с улыбкой:
– Наша делегация хотела бы посетить ночной клуб.
Окей, ноу проблем, – не моргнув глазом, отвечает американец.
– Что ж, раз приглашают, поехали, – неохотно соглашается Василий Яковлевич.
Едут. Мужчины уже настроились, возбужденно переговариваются между собой – они никогда подобного не видели, любопытство. На улице уже темно, толком и не разобрать, где они сейчас – днем все эти улицы выглядят совершенно иначе. Останавливаются у какого-то небольшого здания, в окне горит слабый огонек, а больше ничего не видно. Сопровождающий их американец уходит узнать, что там, и быстро возвращается, разводит руками:
– Нет, туда вам не надо, это мужской клуб.
Едут по другому адресу, опять не то – американец говорит, что тут они могут оставить только Людмилу. Ей, понятное дело, это не нужно.
Третий адрес, четвертый – все закрыто. Василий Яковлевич уже теряет терпение, впрочем, ему эта затея не особо нравилась с самого начала:
– Ну все, накатались уже, поехали в отель!
Американец объясняет: сегодня воскресенье, как правило, это выходной, и клубы закрыты – надо готовиться к трудовой неделе.
Заваривший эту кашу грузин, сидящий сзади, толкает ее тихонько в плечо – мол, ни в коем случае! Придумай что-нибудь!
– Василий Яковлевич, американцы предлагают заехать еще в один. Если опять мимо, тогда сразу в отель, – импровизирует она.
На этот раз удача повернулась к нефтяникам лицом: клуб тот, что нужно, и Людмилу тоже пускают – в порядке исключения, как переводчицу. А что там переводить? Нечего!
Полумрак, маленькая круглая сцена. Вокруг за столиками сидят мужчины, пьют алкоголь, крепкий и не очень. Играет тихая музыка, а на сцене вокруг шеста танцуют девицы разной этнической принадлежности. На них нет ничего, кроме трусиков, да и те совсем крошечные – треугольничек ткани на веревочках. Кожа соблазнительно блестит, ноги взлетают выше головы, девицы кружатся, переворачиваются вниз головой, встряхивают волосами… Какая, наверное, нужна силища, чтобы поднимать свое тело вот так, просто ухватившись за шест! А кажется, будто это совсем просто…
Американцы время от времени отрываются от выпивки, подходят к сцене и просовывают под веревочки трусиков, сбоку, зеленые банкноты. Если присмотреться, можно даже разглядеть, во сколько оценили мастерство танцовщицы.
Танцы становятся все зажигательнее и призывнее, хотя, казалось бы, куда уж больше, глаза мужчин блестят, они громко переговариваются. Дым стоит коромыслом, даже дышать тяжело. Людмила терпеть не может запах сигарет, и ей хочется поскорее выбраться из этого чертова клуба. Василий Яковлевич тоже сидит как на иголках, а вот остальные очень довольны представлением.
Вдруг одна из девушек изящным движением срывает все с себя, а потом… направляется в их сторону! Она услышала русскую речь и радостно усаживается на колени к их грузину. Из всех мужчин выбрала именно его. Губа не дура! Красавец, высокий брюнет… Этого руководитель советской делегации уже вытерпеть не может:
– Друзья мои! Завтра у нас полет, вставать надо рано. Пора в отель.
Друзья не слишком довольны – еще бы, на самом интересном месте! А бедный грузин! Он так размечтался, что она начнет его целовать. Но… поехали в отель.
Честно признаться, в стриптиз-шоу Людмилу больше всего заинтересовало нижнее белье стриптизерш. У них в Советском Союзе носят в основном трусики местного производства из трикотажа и, конечно, совсем не такие красивые. О шелковом, кружевном белье они узнали не так давно, и добыть его почти невозможно. Только по большому блату! Колготок тоже нет – чулки крепятся либо прямо к трусикам до середины колена, либо к специальному поясу с защелками. Ну а зимой – шерстяные рейтузы. Не слишком эротично, зато практично.
При всем при этом советские дамы, как убедилась Людмила за несколько командировок, одеваются ничуть не хуже заграничных. Оканадившийся украинец, помнится, даже спрашивал ее, как она умудряется каждый день появляться в новом наряде? Ведь чемоданчик у нее совсем маленький! Да все просто – голь на выдумки хитра. По-разному комбинируешь верх, меняешь иногда брючки на юбку, и людям кажется, что у тебя полный шкаф одежды.
Суточные, 15 долларов, которые командированным за границу выдают в валюте, очень скромные, все, конечно, стараются экономить, чтобы купить что-то дефицитное или даже привезти на родину и сбыть там, хоть это и карается законом. А как сэкономить в поездке? Ну, разумеется, на питании: берешь с собой эмалированную кружку побольше, кипятильник и сухие супы в пакете. Неделю-другую можно и посидеть на таком пайке, зато потом у тебя в кармане останутся заветные банкноты. В Советском Союзе за продажу долларов или зарубежных товаров могут посадить в тюрьму, если узнают. Но очень, очень многие все равно продают, ведь это так выгодно – спрос высок. Иначе как с рук красивые аксессуары, колготки или, скажем, джинсы, не достать. «Фирму» готовы покупать втридорога.
Денег им меняли мало, а хотелось купить много – и подарки родным, и что-то для дома, и для себя. Жили они в шикарных гостиницах, в каждой в фойе – маленький магазин, где продают разную парфюмерию, сувениры и всякие мелочи. Она заходит туда почти каждый день: ее взгляд приковывает маленький золотистый цилиндрик – красная губная помада изумительного, сочного оттенка спелой малины. Как же жаль, что денег нет и завтра они возвращаются на Родину… А может, взять и вынести потихоньку? Это же такая мелочь, никто и не заметит, на полках столько всего! Но она слышала, что здесь, в Америке, если кто-то выносит неоплаченный товар из магазина, на выходе звенит звонок.
Попасться с поличным – хуже не придумаешь, позор! Ей представляется, с каким презрением на нее будет смотреть продавщица, как она вызовет сотрудников отеля, а те – полицию… Как придется объясняться перед Василием Яковлевичем… Оправдаться и замять такую историю будет сложно. И зачем она купила себе тот шикарный плащ! Денег-то осталось только на подарки Денису и Юре.
С этими мыслями она снова приходит в магазин, украдкой поглядывая на выход: что же тут может звонить? Вроде ничего не видно, просто стеклянные двери. Не могли же они запрятать это устройство так, что оно совсем не заметно? Или могли?.. Соблазн велик, и страх тоже. Но в конце концов соблазн побеждает. Она тихонько кладет помаду в сумочку и выходит. Ноги подкашиваются, руки трясутся, сердце колотится так, что, кажется, его слышно со стороны… Вот стеклянные двери остаются за спиной и… ничего, тишина. Звонок не звенит. Продавщица, занятая журналом, не обращает на нее внимания.
Она клянется себе, что это первый и последний раз. Никогда больше она не возьмет ничего чужого. Да… Этого она от себя не ожидала.
И все-таки Людмила уверена – наша страна самая лучшая, советская власть заботится о своем народе. А у них – в Америке, в Европе, в Японии – загнивающий капитализм. Так работает пропаганда! И в другую сторону тоже… Как позже будет рассказывать ей третий муж, англичанин, в те годы он тоже имел совершенно не соответствующие реальности представления об СССР. Он считал, что все русские женщины толстые, как жена Хрущева (хотя ее назвать толстой нельзя, просто полненькая; кстати, это не мешало ей знать несколько языков и быть эрудированной женщиной), мужчины – пьяницы, а по улицам ходят медведи. Позже, под впечатлением от советских фильмов 1950-х – 1980-х он будет говорить: «Я и не думал, что у вас самые красивые женщины! И почему вы жаловались, что у вас в магазинах ничего нет, когда вы так хорошо одеты?» Вот оно, великое искусство пустить пыль в глаза, из ничего сделать конфетку!
Из Тюмени Людмиле часто приходится летать в разные глухие места на севере, где работают английские и американские специалисты. Добраться туда можно только вертолетом – никаких аэродромов там нет, приземляются они порой прямо посреди леса, на поляне, или в поле. Как-то раз, весной, вертолет садится почти на болоте, по весне кругом вода. А Людмила в туфельках – ведь в городе все уже просохло. Как выходить? Если придется мочить ноги, прощайте, японские туфли, – вряд ли у нее потом получится отмыть их настолько, чтобы можно было ходить в них на работу… Нет, скорее уж она перейдет это болото босиком! Совсем недавно, зимой, она потеряла во время одной из таких мини-командировок любимую лисью шапку: наклонилась к нефтяному насосу во время переговоров на месторождении – и черные, неприятно пахнущие брызги запачкали весь рыжий мех. Так обидно было!
К счастью, у пилота находятся запасные сапоги, конечно, сильно не по размеру, но тут уж не до жиру: главное, добраться до сухого участка и не потерять их в какой-нибудь луже.
В этих командировках, в разговорах с иностранными специалистами, ее знания технических вопросов становятся намного глубже. Она уже не испытывает таких затруднений, как раньше. Переводчиков, владеющих нефтяной терминологией, мало, и они на вес золота. Теперь она – по-настоящему незаменимый специалист и гордится этим. Когда ее приглашают на международную выставку нефтяного оборудования в Москве, работать с крупнейшей американской компанией Camco, она рассказывает советским инженерам обо всех тонкостях сама, сразу на русском, не дожидаясь объяснений американцев. Вторая переводчица, из Москвы, английским владеет неплохо, но терминологии не знает, как Людмила несколько лет назад. Самое смешное – когда нужно отойти, даже на минутку, в туалет, Людмилу просят не задерживаться надолго – боятся, очевидно, что ее напарница не справится с переводом в одиночку. В конце работы директор Camco благодарит ее от лица компании и вручает ей в подарок японский магнитофон (второй девушке достается радио). Дениска будет счастлив, она и не надеялась купить ему такой…
Прощаясь, американец спрашивает ее, не хочет ли она уехать в Америку и работать у них. Она с улыбкой благодарит его за предложение, но категорически отказывается. Никуда она не уедет! Она любит свою страну, и ей здесь хорошо.
Иногда у нее бывают спецзадания: например, этим летом ей поручили навещать в больнице английского нефтяника, невзрачного средних лет мужчину с нордическим характером по фамилии Бич. Мистер Бич много лет играл в футбол и вот на просмотре оборудования неудачно упал, так, что ходить не мог совсем – повредил мениск – и его положили в городскую больницу Тюмени. Настроение, конечно, у него неважное – какая радость лежать в больнице в чужой стране, не зная языка!
В первый раз, встретив ее, он долго рассказывал, как его тут лечат («Каждый день уколы! Утром и вечером! И я даже не знаю, что именно мне колют! А еще здесь не разрешают закрывать дверь в палату даже ночью! Никакого личного пространства…»), жаловался, как болит нога и как ему грустно.
– Людмила, вы не могли бы купить мне вина? – просит он напоследок.
Она извиняется, говорит, что не может – в наших больницах нельзя алкоголь – но, видя, как он расстроен, решает все-таки в следующий раз сделать ему приятное.
Купив «Киндзмараули», знаменитое грузинское вино, она переливает его в бутылку из-под сока и на следующий день вручает несчастному больному:
– Попробуйте этот сок! Я уверена, что он вам очень понравится, – и подмигивает одним глазом.
Тот с непонимающим видом пробует – и расплывается в улыбке.
На следующий день она приносит ему новую бутылку «сока». Предыдущий, конечно, в суровых больничных условиях уже выпит.
На третий день в палату к англичанину подселяют второго больного с загипсованной почти по плечо рукой. Лицо у него знакомое, и она напрягает память, стараясь вспомнить, где она могла его видеть. Боже, это же сотрудник КГБ! Именно он когда-то проводил инструктаж для их группы перед поездкой в Японию. Какое счастье, что она его вспомнила!
Минут через пять «больной» агент выходит из палаты. Людмила легонько хлопает себя пальцами по плечам, чтобы предупредить мистера Бича – этот человек носит погоны! Тот кивком дает ей понять, что все понял. Вслух говорить опасно – наверняка, перед тем как выйти, он включил такую же маленькую коробочку, какую включает она во время важных переговоров.
В общем-то скрывать им нечего, секретных дел у них нет, но вот вино… С вином придется завязать. Эти передачи могут испортить ее репутацию в КГБ, что чревато проблемами. Если к ней не будет доверия, ее не выпустят больше из страны, и тогда плакали зарубежные командировки.
Через два дня загипсованный «больной» испаряется, но Людмила уже не рискует проносить в палату алкоголь. С этой инстанцией лучше работать без риска…
…Проходит время – полгода или немногим больше – и куратор Людмилы, Сергей Нуреевич, приглашает ее на очередную встречу, правда, почему-то вне «графика» – командировок и переговоров не было. Они, как обычно, встречаются в чужой квартире. О ее хозяйке Людмила знает только, что она ученая, большая начальница, но в лицо ее ни разу не видела.
После взаимных приветствий и разговоров о семье он доходит до главного:
– Людмила Николаевна, меня переводят на другую работу. Нет-нет, все в порядке! Это повышение. Я вас пригласил, чтобы представить вам моего коллегу, с которым вы теперь будете работать.
И тут из другой комнаты выходит… Мнимый больной, лежавший в одной палате с бедным мистером Бичем!
– Вы знаете его? – спрашивает Сергей Нуреевич на всякий случай.
Людмила, надеясь, что на ее лице ничего не дрогнуло, когда новый куратор вошел, делает задумчиво-серьезный вид, как бы пытаясь вспомнить.
– Нет, – твердо говорит она.
Что тут сказать? Не признаваться же, в самом деле, что она помнит его по больнице! Не стоит показывать этим людям свою наблюдательность и интеллект – кто знает, к чему это может привести… Нет, лучше личное мнение держать при себе.
Ничего плохого о новом кураторе сказать она не может. Разве что… Он любит приходить к ней домой, вместо того чтобы назначать встречи на «нейтральной территории», и пить кофе. По три кружки подряд. Дефицитного растворимого кофе в металлической банке! Гостеприимство требует предлагать гостю кофе или чай, но Людмила каждый раз думает: «Ну почему он такой жадный?» Сам кладет полную ложку с верхом, да еще сахара три. Сахара не жалко, а вот кофе попробуй купи! Только через знакомых продавцов. Хорошо, что эти встречи происходят нечасто.
В то время, когда в стране создавали искусственный дефицит, продавцы во всех магазинах, администраторы в гостиницах, работницы на бензоколонках правили городом. Для них везде была открыта дорога, им дарили подарки или переплачивали. Знакомство с ними очень важно. По блату можно получить дефицитные продукты – сосиски, колбасу, туалетную бумагу, обувь, одежду – все, что к этому продавцу попадает в руки. Знакомство с грузчиком тоже может быть полезно: к девяти утра у тебя под дверью стоят творог, молоко, кефир, сметана… Немного приплачиваешь за доставку – и все довольны.
Ко всему люди приспосабливаются – и к очередям, и к пустым прилавкам. Они радовались жизни, несмотря ни на что, преодолевали трудности, не зацикливаясь на них. Таков русский народ! И кстати, дефицит дефицитом, а холодильники были почти у всех полные. Ходили друг к другу в гости, дружили семьями, столы всегда ломились от разных блюд, приготовленных хозяйкой, – домработниц не было.