Рядом с калиткой кладбища в Майсифелине растет старый тис, могильные плиты вблизи его извилистых корней давно покосились. По обе стороны от аллеи тянутся ряды надгробий; на одних надписи вырезаны классическим шрифтом, на других – готическим, и все они покрыты лишайником. Надгробия сделаны из камня мягкой породы, поэтому на тех, что обращены к западу (откуда обычно дуют ветры), буквы почти стерлись. Скоро уже никто не сможет прочесть имена умерших, и сами надгробия рассыплются и смешаются с землей.

Более новые памятники высечены из камня твердой породы – твердостью они могли бы поспорить с камнями фараонов. Поверхности их отшлифованы машинным способом. Цветы на них кладут пластмассовые, земля вокруг присыпана не гравием, а крошками битого зеленого стекла. Самое новое надгробие сделано из глыбы блестящего черного гранита; на одной его половине выгравирована надпись, вторая оставлена пустой.

Время от времени турист, случайно забредший за молельню, видит, как на краю каменной плиты сидит старый фермер-горец в вельветовых штанах и гетрах. Он смотрит на собственное отражение, а над головой у него проносятся облака.

После несчастного случая, унесшего жизнь брата, Бенджамин сделался таким потерянным и беспомощным, что едва мог застегнуть пуговицы на рубашке. Чтобы он не расстраивался еще больше, ему запретили приближаться к кладбищу; когда Кевин вместе с женой и малышом переехали в Видение, старик смотрел сквозь них, будто не узнавая.

В мае прошлого года Эйлин тихонько распустила слух, что дядя «уже слегка поехал умом» и ему самое место в доме престарелых.

Он наблюдал, как она распродает старую мебель – предмет за предметом.

Она продала пианино, чтобы купить стиральную машину, продала старую кровать с балдахином, чтобы заменить ее на новый спальный гарнитур. Перекрасила кухню в желтый цвет, поснимала и убрала на чердак все семейные фотографии, а на их место повесила картинку с принцессой Анной верхом на конкурной лошади. Почти все постельное белье, оставшееся от Мэри, отправилось на барахолку. Пропали стаффордширские спаниели, потом напольные часы; старая чугунная кухонная плита валялась и ржавела на дворе среди зарослей щавеля и крапивы.

Однажды в августе Бенджамин вышел из дома погулять, с наступлением темноты не вернулся, и Кевин снарядил поиски.

Ночь была темная. Нашли его на следующее утро: он сидел на могиле и спокойно ковырял в зубах травинкой.

С тех пор Майсифелин стал для Бенджамина вторым домом – вернее сказать, единственным. Кажется, он был вполне счастлив, когда ему удавалось проводить на кладбище хотя бы по часу в день. Иногда Нэнси Бикертон посылала за ним машину, чтобы позвать к себе на чаепитие.

Тео сменил южноафриканский паспорт на британский, продал свой луг и уехал в Индию, где надеется походить по горным тропам в Гималаях.

Со Скалой дело так и не сдвинулось с точки, и Мег по-прежнему живет там в одиночестве.

Рози Файфилд тоже продолжает жить в своем домике. Ее скрючил артрит, и потому в комнатах у нее беспорядок и грязь, но, когда местный санитарный инспектор предложил ей перебраться в приют, она огрызнулась:

– Вам придется за ноги меня волочить!

На восемьдесят второй день рождения сын подарил ей армейский бинокль, и по выходным дням ей нравится наблюдать за дельтапланеристами, стартующими с вершины Шишки Бикертона (она называет их вертолетчиками). Рози видит множество крошечных человечков, оснащенных яркими крыльями; они разбегаются, воспаряют в воздух, летят, а потом опускаются, кружась, как крылатки ясеня.

В этом году она стала свидетельницей катастрофы со смертельным исходом.