Семейные дела

Мони

Хотя мы говорили по телефону, я отчетливо представляла лицо Бэнкса — хмурые брови, плотно сжатые губы, натянутые в тонкую яростную линию.

Когда он и злился, и волновался одновременно, в его глазах вспыхивало особое выражение — гневный блеск, от которого становилось не по себе.

Челюсть напрягалась, мышцы под кожей подергивались, он изо всех сил пытался держать себя в руках. Я видела этот взгляд не раз, он означал, что вот-вот начнется одна из его защитных, но до невозможности назойливых тирад, от которых хочется выколоть себе глаза.

Я шумно выдохнула:

— Во-первых, я не притворялась Мишель Обамой…

— Последний раз, когда мы разговаривали, ты ни словом не обмолвилась, что стала Хозяйкой Горы! — рявкнул он.

— Я ведь и в эфире ничего про это не говорила...

— Ага, зато теперь весь Парадайз-Сити гадает, не стала ли ты новой Хозяйкой Горы Востока.

— У меня был сумасшедший день!

— Мони, из-за тебя прошлой ночью убивали людей. Да, блядь. Мы и эту новость поймали, даже тут, на Юге. Мы все уставились в экран и ждали новых сводок.

— Мы? Это кто?

— Абсолютно все, Мони. Даже Тин-Тин уставилась в телек.

— Господи, нет. Мои сестры видели новости?

— Еще как. Хлоя первая всех собрала. Вы с Лэем всплыли у нее в соцсетях.

— О, черт...

— Мама приготовила ужин, и мы ели прямо перед телевизором, ты же знаешь, как она это дерьмо ненавидит, но они как раз обсуждали тебя на местном вечернем шоу. Разбирали, что ты вообще делаешь на Востоке, поднимали тему расы, пытались выяснить, кто ты такая, откуда. Мама махала в экран Библией весь вечер.

— Господи Иисусе!

— А сегодня утром мы с Марсело стояли у ворот вместе с семидесятью людьми, пытались вытащить тебя оттуда, но все было наглухо закрыто. Сколько бы мы ни стреляли по замку…

— Стоп. Можете вы оба хоть на секунду….

— Что? Успокоиться? Мони, которую я знаю, не сидела бы так спокойно, когда из-за нее гибнут люди …

— Я не спокойна. Просто... у меня было время все обдумать…

— Где ты сейчас?

— Так. Подожди. — Я поставила телефон на подоконник. — Во-первых, Бэнкс, прости. Я обещала звонить каждый день, но потом приехала на Восток, а тут все такое огромное и безумное…

— Я же говорил, Восток — это психушка.

— Да уж... теперь я это по-настоящему поняла. Еще я сегодня разговаривала с Лео.

— С Лео? С тем психом, что угрохал людей прошлой ночью?

Я вздрогнула:

— Да.

— Ты теперь тусуешься с убийцами, да?

— Можешь помолчать, чтобы я могла рассказать все по порядку?

— О да, расскажи, прошу, потому что я, блядь, даже не сомкнул глаз этой ночью.

— Со мной все в порядке.

— Правда?

— Да.

— А по-моему, ты в опасности.

— Я в безопасности.

— С чего ты взяла, что ты в безопасности?

— Потому что я прямо сейчас дома… У меня тут три чернокожих фрейлины, которые могут надрать любому задницу.

— Ты сказала "фрейлины"?

— Да.

— Значит, все официально? Ты теперь Хозяйка Горы?

— Ну... — Я почувствовала, как нервы натянулись до предела. — Я сегодня это решила.

— Мони!

— Это моя жизнь, и я выбрала это место для себя…

— Да ты вообще не знала о его существовании до того, как Лэй тебя похитил!

— Он меня не похищал…

— Похищал.

Я вспомнила события последних недель и пожала плечами:

— Ладно. Хорошо. Он похитил меня. Но ты не знаешь, что я сегодня узнала от Лео…

— От психопата?

— Да. То есть нет. Ну... да. Он психопат, но... милый.

— А, ну раз он милый психопат, тогда все прекрасно. Можно не переживать.

Я покачала головой:

— В общем, я поговорила с Лео, и оказалось, он знал маму.

На мое удивление, Бэнкс замолчал.

Я бы поставила сотню баксов, что у него сейчас глаза на лоб полезли, а челюсть отвисла от шока.

Я прочистила горло:

— Более того, мама дружила с Цзин — матерью Лэя. И она несколько раз бывала на Востоке. У меня есть фото, где она в саду у «Цветка лотоса»... моего нового дома... в котором я стою прямо сейчас.

Голос Бэнкса звучал так, будто его ударили по голове кувалдой, и он едва справлялся с тем, чтобы просто двигать ртом:

— Мони?

— Да?

— Ты, блядь, о чем вообще сейчас говоришь?

— У меня целый фотоальбом с кучей снимков мамы и Цзин. Там столько всего, и про отца, и про казино, и про Лео, и про теток Лэя, которые все это замутили. Лео, между прочим, готов сдохнуть, лишь бы я родила ему правнука и назвала его Лео-младший.

— Мони... что?

— Ага. Я знаю. Это сейчас у тебя мозг просто взорвется.

— Честно? Я вообще не понимаю, что ты несешь.

Я тяжело вздохнула:

— Мне придется начать с самого начала.

— Расскажи все.

И я рассказала.

На это ушло добрых двадцать минут. Бэнкс не перебивал ни разу, но я готова поклясться, что у него раз за разом глаза лезли на лоб от всего, что я рассказывала.

Когда я закончила, в трубке повисла такая тишина, что я всерьез задумалась, не оборвалась ли связь.

— Бэнкс? Ты тут?

Когда он наконец заговорил, выдавил только:

— Ни хрена себе, Мони.

— Вот именно.

Опять долгая пауза.

Когда он заговорил снова, голос его стал заметно мягче:

— Ну…

Я приподняла бровь.

— Что ты теперь собираешься делать?

Я посмотрела в окно.

Наступила ночь, и сад за окном стал казаться еще волшебнее. Фонари, развешанные на деревьях, мягко светились. Я заметила, как обслуживающий персонал вышел с подносами и какими-то вещами, хотя саму площадку, которую они украсили для нас, отсюда не было видно.

Мне нужно торопиться, Лэй уже ждет.

Я снова медленно выдохнула:

— Знаю, ты сейчас подумаешь, что я спятила, но... кажется, я как бы... простила Лео за то, что он сделал с моим отцом.

— Я не прощаю Лео, но понимаю. Если бы я тогда знал, что творится в Глори… ну... я бы, наверное, не раз отхлестал дядю. Может, даже чуть не прикончил бы.

— Я была там совсем одна…

— А не должна была быть.

— Знаю. Я просто пыталась доказать семье и себе, что справлюсь… но не справилась.

— Ты справилась, Мони. Не гони на себя.

— Ну... — Я снова посмотрела на сад. — Мне нравится этот дом, Бэнкс. И сам сад. Ты бы только увидел это место. Здесь так красиво. Я прямо вижу, как мои сестры начинают новую, потрясающую жизнь на Востоке.

— Сестры Хозяйки Горы? Да их там, мать его, как королев встречать будут. Если, конечно, ты выкинешь оттуда всех этих расистских ублюдков.

— Ну… это будет непросто. Но я хочу попробовать.

— Вот дерьмо.

Я знала, он сейчас трет себе висок, пытаясь унять головную боль, которую я ему устроила.

— Бэнкс, правда, все будет хорошо.

— Каждый гребаный раз, когда мы с тобой говорим, я думаю: ну все, теперь-то все наладилось. А на следующий день, снова полный пиздец. Причем масштаба «катастрофа столетия».

— Знаю.

— Ты снова все тащишь на себе, как тогда в Глори, когда заботилась о девчонках и тянула все в одиночку.

Я нахмурилась.

— Все, что я пытаюсь тебе сказать — это то, что семья важна, Мони. По-настоящему важна.

— Я знаю.

— У многих вообще нет семьи, которой есть до них дело.

— Я знаю.

— И далеко не у каждой женщины есть такой ебанутый кузен, который, если что, порвет любого ублюдка на куски.

— Это правда.

— А я — тот самый ебанутый кузен.

— Знаю.

— И ты помнишь, как нас мама воспитывала. Защищай черных женщин, чего бы это ни стоило. Она твердилa это постоянно. Постоянно, блядь. И вот теперь ты на Востоке, а какие-то уебаны называют тебя обезьяной. Я вообще не уверен, как Лэй к тебе относится. Он держит тебя в изоляции, как псих. И не забывай, его отец ебнутый напрочь.

— Ладно. Все, что ты говоришь, имеет смысл.

— Семья важна.

— Я знаю.

— Впусти семью в эту ситуацию. Тогда у тебя будет настоящая опора.

— Ну… Лэй завтра пришлет за вами с девчонками вертолет. Так что это уже шаг в нужном направлении.

— Что?

— Ага. Я хочу, чтобы ты увидел «Цветок лотоса»…

— И поговорил с Лэем…

— Эй, стоп. Никто про разговор с Лэем не говорил…

— Да брось. Мы с Марсело по-любому собираемся с ним потолковать.

— Подожди. Никто не говорил, что Марсело тоже приедет.

— Что, Марсело нельзя? Ну, тогда сама ему об этом скажи.

— Чего?

— Он тут рядом и хочет с тобой поговорить.

Я распахнула глаза:

— Ладно, хорошо. Пусть Марсело прилетает, я с ним поговорю. Но самое главное, предупреди Тин-Тин, Хлою и Джо, что завтра они летят в гости. Я хочу, чтобы они выбрали себе комнаты и увидели сад.

— Сделаю.

— Вертолет будет где-то… — Я вспомнила про чайную церемонию и решила, что вечер подойдет лучше всего. — Примерно в пять вечера.

— Отлично. Только скажи Лэю и его людям, что им придется прислать два вертолета, чтобы забрать нас всех, и что мы тоже приедем со своими, надо будет где-то припарковать пару штук на посадочной площадке у дворца.

— Эй, никто не говорил, что будет еще и дополнительные вертолеты.

— Мони, как, черт возьми, я должен привезти твоих сестер, маму, Сида, Марсело, Ганнера, себя, наших ребят, мой гриль и морозилку в один вертолет?

Я моргнула:

— Бэнкс, с хуя ли ты решил, что всех этих людей надо везти?!

— Мама не может приехать?

— Тетя может. Но, чувак… ты только что перечислил полдеревни и потом добавил, блядь, гриль! Нам не нужен ни гриль, ни морозилка!

— Девочка, ты слишком долго на Востоке. Уже забыла, что если в саду собирается больше пяти черных — это автоматически барбекю.

— Эй, стой! — Я замахала руками, будто он мог меня видеть. — Я не говорила ни слова про барбекю, Бэнкс. Никто не говорил про барбекю. Я сказала — просто приехать, посмотреть дом –

— Ты же знаешь, твои сестры приедут голодные…

— Ладно! У меня есть шеф и обслуживающий персонал, которые…

— Этот шеф не умеет готовить мои фирменные ребрышки от Бэнкса! — Потом он отодвинулся от телефона и заорал: — Мам! Достань из морозилки курицу, ребрышки и говяжьи котлеты! У Мони завтра барбекю на Востоке! Всем передай!

— У нас не будет никакого барбекю!

Он вернулся к трубке:

— Ладно, кузина. Скоро увидимся…

— Бэнкс, я, блядь, серьезно…

— Вот, держи Марсело. Он хочет с тобой поговорить.

— Но, Бэнкс... — Я наклонилась ближе к телефону. — Бэнкс? Бэнкс?!

И тут в трубке раздался глубокий голос Марсело, и он явно был не в духе.

— МоМо, нам нужно поговорить. И прямо. Ебать. Сейчас.

Я сглотнула.

Ну все... понеслась.