Важность чая

Моник

После всего дерьма, что наговорил мне Лео, моя голова чуть не сварилась, давление росло и росло, пока не начало угрожающе подниматься, готовое взорваться от переизбытка новой информации и внезапного прозрения.

Мысли жужжали в бесконечном цикле, заевшие на одном месте и не способные заткнуться.

Мама дружила с Цзин? Тетки все это время следили за мной, вместе с Сонгом и Лео?

Обрывки мыслей метались в голове, сталкивались, перекрывали друг друга. Шум в голове был оглушающим, настолько, что я уже не слышала ничего другого.

И, как вишенка на торте, Лео фактически подтвердил, что я родственница Ромео и Шанель.

А теперь Лэй уже был в пути, и, честно говоря... я сама не знала, хочу ли, чтобы время с Лео закончилось.

Блядь. Этот день просто ебанутый.

Мы сломя голову мчались по первому пролету лестницы, и все, что я могла, это изо всех сил пытаться не отставать от Сонга и Лео, прижимая альбом с фотографиями к груди.

Рядом со мной Лео сузил глаза, раздраженно пробурчав:

— Это ни в какие ворота. Я хотел провести с тобой больше времени, Моник.

— Ну... после всех бомб, что ты взорвал у меня в голове, я тоже хотела бы больше времени.

— Хммм, — кивнул Лео. — Тогда, может, нам стоит перейти к плану Б, брат.

Впереди Сонг оглянулся через плечо:

— Мы не будем похищать Моник.

Я моргнула.

— Чего?

Лео продолжал говорить с Сонгом:

— Мы вернем ее завтра вечером. Не позже. Этого времени мне хватит, чтобы научить ее всему и все показать.

В голосе Сонга звучало раздражение:

— Мы уже проголосовали против плана Б. Наши сестры этого не одобрят, и я тоже.

Лео закатил глаза, что выглядело особенно странно на его мрачной, слегка психопатичной физиономии:

— Вы трое никогда не видите всей картины.

Я отступила на шаг:

— Никто меня не похищает.

Он посмотрел на меня:

— Но ты должна разобраться в политике Дворца и во всех тонкостях Востока.

— Окей… ну, пришли мне все по почте.

— У меня есть тетради. Но даже с ними, кое-что нужно объяснить лично.

Сонг бросил на него недовольный взгляд:

— Я сказал нет плану Б.

Я энергично закивала:

— Я за Сонга. К черту план Б.

— Мой сын силен и великолепно дерется. Лэй знает, что такое кровь и смерть. Он тот, кого мечтают видеть рядом на поле боя. И как правитель Востока он будет стоять до конца и защищать всех, — вздохнул Лео. — Но ты, Моник, ты станешь стратегическим разумом вашего союза. Это важно. Ты должна это понять… и взять все в свои руки.

— Взять в свои руки?

— Его. Да.

— Так, стоп. — Я едва успевала соображать, не говоря уже о том, чтобы поспевать за ними. — Ты хочешь сказать, что я буду… мозгом всей этой истории с управлением Востоком?

— Не «хочу сказать», Моник. Я знаю, что ты будешь. — Лео немного замедлил шаг. — Я понимаю, всего слишком много сразу. Но у тебя острый ум, ты справишься быстрее, чем сама думаешь. Ты вступаешь не просто в какую-то роль или брак. Ты обретаешь великую власть. А власть требует подготовки… и большой мудрости.

— Послушай... зачем вам вообще эта битва? Мы бы не гнались по времени, не пришлось бы умирать или…

— Ты не хочешь, чтобы я умер, Моник?

Я распахнула глаза:

— Я... ну... Слушай, я вообще против смерти, окей? И я знаю, Лэю будет больно, когда он тебя убьет... даже если он пока этого не осознает.

— Это уничтожит его. — В его глазах вдруг появилась такая глубокая, почти бездонная печаль. — Иногда я боюсь, что он просто не сможет это сделать.

— Тогда зачем все это? Почему не наказание, ну, типа... тюрьма или еще что?

— Нет. Нет. Нет. Я уже достаточно наказан. — Его лицо помрачнело. — Моей Цзин больше нет. Мой прекрасный цветок. Вся моя жизнь. Я должен умереть…

— Но Лео...

— Я должен умереть. Чтобы снова увидеть Цзин. И еще кое-что даже важнее...

Я сжала горло, сглотнув:

— Что?

— Я должен умереть, чтобы наследие Лэя действительно началось. Пока я жив, власть Лэя над Востоком будет расколота. Многие из его людей до сих пор считают меня своим главой. Это неправильно.

Мы добрались до второго уровня и быстро побежали по коридору. Нас встретили еще люди Лео, в темно-синих одеждах, с деревянными крестами на груди и сверкающими на свету мечами.

А я все не могла выкинуть из головы одержимость Лео собственной смертью.

Господи Иисусе.

Сама тяжесть его слов… она будто прорезала меня изнутри.

Безумие ли это, что я понимала его? Понимала его логику? Не душой, нет. А вот умом, да. Понимала, зачем он все это затеял: жертвы, убийства… это его извращенное самопожертвование, ради Лэя, ради будущего.

Он убил моего отца.

Это факт. Неоспоримый.

И как бы сильно я ни хотела его ненавидеть… причины его поступков терзали меня изнутри, превращая ненависть в тяжелую, запутанную ношу.

В голове Лео все было просто: если бы мой отец сделал то, что должен был… он был бы жив.

И, черт возьми, как тут с этим поспоришь?

Сколько ночей я сама лежала, уставившись в потолок, и думала, что, может, было бы лучше, если бы он умер. Из-за того, что бросил нас ради женщин, бухла и казино.

Может, у него и были причины. Глубокие, болезненные.

Может, он просто не справился с маминым раком и не знал, как пережить это по-нормальному. Может, все шло из детства, полного боли и пустоты. Его отец тоже никогда не был рядом.

Были ли у него хоть какие-то вменяемые оправдания за то, что он нас бросил? Если и были, Лео на них плевать хотел.

Да и… мне тоже было плевать.

Потому что когда пришло время, когда маме действительно нужен был кто-то рядом, там была я. Я не знала, как растить детей, не умела даже оплачивать счета. Но, блядь, я разобралась. Я справилась.

Почему отец не смог сделать то же самое?

У следующего пролета нас остановили люди Лео. Один из них осторожно выглянул вперед, проверяя, нет ли преследователей.

Лео нахмурился:

— Это что еще такое? Разве Лэй не в туннеле?

Один из мужчин заговорил:

— Его там нет, Великий Хозяин. Они каким-то образом выбрались оттуда слишком быстро.

Лео провел рукой по подбородку:

— Любовь заставляет мужчину пробить дыру в скале и проложить путь, которого раньше не было.

На лице солдата появилось беспокойство:

— Лэй сейчас снаружи, с тридцатью бойцами. И... Чен избавился от прессы.

— Черт возьми. — Лео скривился. — Нам нужно было зафиксировать чайную церемонию. Почему они вечно все портят?

Я посмотрела на него:

— А зачем нам вообще была нужна эта чайная церемония?

Выражение лица Лео смягчилось:

— Вчера Лэй допустил серьезную ошибку, слишком… резко представив тебя Востоку.

Сонг пожал своими массивными плечами:

— У Лэя были на то причины.

Лео нахмурился:

— Какие еще причины?

Сонг посмотрел на меня и мягко улыбнулся:

— Мой племянник потерял голову от любви.

— Все должно было идти постепенно. — Лео поднял палец, подчеркивая каждое слово.

— Дело не только в том, чтобы ты появилась и показала, какая ты красивая. Важно вплести тебя в ткань Востока, шаг за шагом. Ты понимаешь это, Моник?

— Да.

— Сегодняшняя чайная церемония должна была стать важной частью этого процесса.

— Он замолчал, будто проверяя, как я восприму сказанное. — Я пригласил прессу и журналы, которые давно продвигают идеи разнообразия.

— А… — только и смогла выдохнуть я.

— Они бы не просто первыми увидели тебя, — продолжил Лео, — но, возможно, стали бы твоими главными союзниками здесь, на Востоке. А тебе нужна будет поддержка общества, если ты действительно хочешь стать сильной Хозяйкой Горы.

Теперь я поняла.

Тяжесть упущенной возможности легла на плечи.

Как у Лео получается думать на десять шагов вперед и одновременно устраивать столько хаоса?

Вот он — человек, который выстроил свою жизнь и чужие как партию в шахматы.

И он видел во мне новую королеву этой игры.

Осознание этого одновременно пугало и восхищало.

Лео внимательно следил за моей реакцией:

— Эта пресс-конференция должна была стать основой твоего признания и авторитета здесь. Теперь ты понимаешь, Моник? Речь шла не о чае, а о легитимности. О уважении.

— Полностью понимаю, — тихо ответила я.

— Прекрасно, — осклабился Лео. — Значит, ты согласна, что мне стоит тебя похитить?

— О Боже, нет! — Я замахала руками и отступила назад.

— Назови мне хотя бы одну вескую причину, почему это плохая идея.

— Если я исчезну... Лэй вообще не будет готовиться к бою, не сможет сосредоточиться. Он просто будет носиться по всему Парадайз-Сити, измотанный и отчаянный, в поисках меня.

— Черт. Очень умно. — Улыбка на лице Лео исчезла. — Ты права. Сейчас, когда все почти идеально выстроено, я не могу тебя похищать. Лэй должен быть в лучшей форме для этой битвы.

Ну… что угодно, лишь бы он отстал с идеей утащить меня силой.

И все же я снова подумала о его плане с чайной церемонией.

Все было продумано до мелочей, план, в котором мою судьбу вплетали в традиции Востока, закрепляя за мной не просто место рядом с Лэем, но и в сердцах, и в умах тех, кем мы будем править.

А теперь, когда прессы не было, а церемония не состоялась, мой путь вперед казался размытым, неуверенным.

Плюс, я просто больше не могла позволить людям умирать только из-за того, что кто-то высказывался обо мне в интернете.

— Нам нужно придумать другой способ провести чайную церемонию, — сказала я вполголоса, скорее себе, чем Лео.

Но он снова усмехнулся:

— Обязательно.

— Я что-нибудь придумаю.

— В смысле?

— Поговорю с Лэем…

— Ты настолько веришь в разговор с моим сыном?

— Ну… то, что ты говоришь, в этом есть смысл…

— Он меня ненавидит. Думает, что я убью тебя, как убил Шанель. Лэй не откажется от этих «фактов». И уж точно ему плевать на чай.

— И вообще, Лэй тоже не может мне указывать, что и как делать. Вчера мы договорились, что не будет никакого Хозяина Горы в адрес меня.

Сонг рассмеялся, и Лео тоже не удержался.

Я нахмурилась:

— Мы правда договорились.

И вдруг вдалеке послышались крики и звон металла.

Вот дерьмо.

Сонг метнул в сторону Лео угрожающий взгляд:

— Уверен, это наши сестры сцепились с моими сыновьями и их людьми. Счастлив теперь?

— Я не ожидал, что Лэй так быстро поймет, где мы. — Лео напрягся, но продолжал смотреть на меня. — Я думал, у меня надежнее контроль над персоналом Дворца. Похоже, мой сын начал затыкать дыры в своей команде. У нас должен был быть еще час.

Я приподняла брови:

— Все это... ради чая?

— И не только, Моник. — Лео посмотрел серьезно. — Я хотел устроить фото-сессию, как ты завариваешь, подаешь и пьешь чай по всем восточным традициям со мной, Великим Хозяином Горы.

Я представила себе эту сцену, и накатило какое-то странное чувство грусти.

— Может, прозвучит глупо, но… мне бы правда хотелось, чтобы ты сам научил меня.

Лео усмехнулся:

— Никогда не бойся показаться сумасшедшей на Востоке. Здесь все чокнутые.

— Уже начинаю это понимать.

— В любом случае, этот момент с прессой должен был показать всем, что я не просто одобряю тебя как партнершу Лэя… но и что Цзин тоже бы одобрила.

— Почему ты так думаешь?

— Все знали, что я бы никогда не позволил никому даже переступить порог ее дома, «Цветка лотоса», без ее молчаливого согласия.

Его слова нарисовали в голове четкую картину моего тщательно продуманного дебюта на Востоке. Символическая передача факела, под невидимым взглядом памяти Цзин и стратегией Лео.

Черт. Этот Лео, настоящий зверь, когда речь заходит о планировании.

Лео вздохнул:

— А вместо этого… вчера… мой сын просто выпустил тебя перед камерами, как будто орет: «Смотрите! Я влюблен! Она офигенная и вся моя! Только попробуйте к ней подойти — я вас грохну!»

Я моргнула:

— Ну, я не думаю, что он прямо так все это сказал.

К моему удивлению, Сонг усмехнулся:

— Да он именно так и сказал.

Лео кивнул:

— Его показуха… была не просто демонстрация любви к тебе, а еще и предупреждение всем мужчинам Востока: мол, даже не думайте к ней подходить.

— Ты делал то же самое с Цзин, — ухмыльнулся Сонг.

— Ну, Лэй — вылитый отец, — сказал Лео и ткнул в меня пальцем. — А ты, выходит, моя дочь. Умная. Стратегичная.

Я резко вдохнула. Этот день крутил меня, как на карусели, и я уже не знала, останется ли у меня хоть капля мозгов к вечеру.

Лео продолжил:

— Если ты действительно веришь, что сможешь поговорить с моим сыном, тогда тебе нужно выиграть нам немного времени, Моник. Пусть не сегодня… но хотя бы завтра.

Я задумалась.

— А ты сама хочешь провести чайную церемонию?

Я тяжело выдохнула:

— Да, хочу. И не только ради того, чтобы завоевать расположение Востока, но... потому что, если меня примут, Лэю будет проще управлять после битвы.

— Вот именно, — Лео кивнул. — А почему это упростит все?

— Потому что Лэю еще придется наводить мосты с Югом и Западом. Ему совсем не нужно сейчас вступать в новую войну на Востоке из-за меня. И еще… Янь хочет забрать Восток после битвы…

— Что?!

Я моргнула:

— Янь. Она сказала, что собирается забрать Восток.

Сонг распахнул глаза:

— Когда?

— На Горе Утопии.

Голос Лео взлетел, и меня передернуло:

— Моя дочь сказала ЧТО?!

В его глазах вспыхнуло нечто темное, холодное, жестокое — черный, зловещий туман, поглотивший зрачки.

Он закручивался.

Разрастался.

Становился смертельно опасным.

Почти демоническим.

Если бы я не видела эту перемену своими глазами, я бы подумала, что его взгляд всегда был бездонной бездной, готовой проглотить меня целиком.

А теперь… я смотрела прямо в лицо убийцы, человека, который убил моего отца и всех остальных.

Думаю, именно это лицо Шанель увидела перед смертью.

И я отчаянно надеялась больше никогда его не видеть.

Потому что в этот момент я была чертовски близка к тому, чтобы обоссаться от страха.

Тревожный озноб прошел по венам, заставив меня задрожать.

Он наклонил голову вбок:

— Ты меня слышала, Моник?

— Д-да.

— Что именно сказала Янь?