Планы гения

Моник

— Хорошо, Моник. — Лео провел рукой по волосам, на лице отразилась такая тоска, что у меня сжалось сердце. — Цзин решила вывозить твою маму на прогулки в период ее лечения. Вертолет все время был наготове, он отвозил их туда-сюда. Они гуляли по паркам, ездили на пляж, в музеи, на концерты… даже в парк аттракционов заглянули.

Я не удержалась и улыбнулась:

— Это… хорошо.

— Моя жена очень любила твою маму. Она хотела, чтобы последние дни ее жизни были наполнены счастьем и приключениями, а не больничными стенами и страданием.

Я снова взглянула на альбом и принялась перелистывать страницы. Пальцы едва касались фотографий.

К своему изумлению, я наткнулась на фотографию, где мама несется на американских горках, раскинув руки в воздухе, и на ее изможденном лице, чистейший восторг, полный жизни крик радости.

Я одновременно смеялась и плакала, даже не подозревая, что такое вообще возможно.

Мама…

На следующем снимке она была на пляже. Вместе с Цзин они лепили какой-то жалкий замок из песка. И все равно, по их лицам было видно, они смеются от души. Этот смех будто слышался даже через фотографию.

— Вот это да… — дрожащая нижняя губа предательски выдала эмоции.

Лео болезненно поморщился, глядя на снимок, и кивнул в сторону края фотографии:

— А это кто, Моник?

Я наклонилась вперед.

Там, в нескольких шагах от наших матерей, стоял Лэй. Он уткнулся в телефон, одетый в дизайнерский синий костюм, до нелепого неуместный на пляже.

Лео тяжело выдохнул и отвернулся от фотографии.

— Иногда Цзин буквально заставляла его сопровождать их. Она считала, что Лэй слишком много работает. Это как раз тот день на пляже, она надеялась, что он хоть ненадолго расслабится.

— Но Лэй никогда не выходит из режима Хозяина Горы, — закончила я за него, уже понимая, как у них все устроено.

Сквозь новую волну слез я рассмеялась. На этом абсурдном снимке было что-то настолько нереальное, что иначе и не отреагировать.

Лэй был рядом с моей мамой и даже не знал. Господи боже.

Мы с Лео замолкли. Я продолжала перелистывать страницы альбома. Там были еще фотографии, одна за другой, каждая запечатлела моменты жизни и радости мамы и Цзин.

Наконец, я добралась до конца.

На последнем фото не было ни мамы, ни Цзин.

Вместо этого — мы. Я и мои сестры. Все в черном. У могилы мамы.

На заднем плане — родные и друзья, уже расходятся. А мы стоим. Смотрим, как опускают гроб в землю. . сломленные.

Тин-Тин сжала мою руку.

Хлоя едва держалась на ногах.

Джо в огромных черных очках, пряча заплаканные глаза, стояла с руками в карманах своего черного костюма.

К тому моменту мы уже успели проклясть отца.

И я до сих пор помню ту секунду до боли отчетливо, потому что… часть меня тогда правда хотела прыгнуть в эту яму следом за мамой. Потому что мне было страшно до усрачки. Страшно остаться одной. Страшно брать на себя заботу о сестрах.

Я не знала, справлюсь ли. Не знала, не испорчу ли им жизнь.

Воспоминание ударило с такой силой, что я едва не согнулась пополам.

Глядя на снимок, я схватилась за грудь. Боль того дня снова сжала легкие.

— Она должна была нам сказать, — выдохнула я, едва слышно. — Мы могли бы… могли бы…

Слова застряли в горле, горе сдавило его так сильно, что я не могла дышать.

В голове одна за другой всплывали мысли о том, что могло бы быть. Может… мы могли бы разделить с ней ту радость. Могли бы держать ее за руку, когда она отправлялась в эти маленькие приключения. Могли бы построить свои собственные воспоминания — на пляже, в парке аттракционов, где угодно.

Но она решила оставить нас в неведении.

И эта мысль вызвала новую волну слез — горячих, неконтролируемых, стекающих по щекам. Потому что, в конце концов… я знала.

Все, что я только что думала, это была хуйня. Полная хуйня.

Мы бы заставили тебя пройти лечение. Если не чувством вины, то спорами. Я с Джо закатили бы такую ссору, что ты бы сдалась. Вот почему ты нам ничего не сказала, мам. Ты знала, что мы не примем твоего выбора.

Я задержала взгляд на последнем снимке еще на секунду, а потом тихо закрыла альбом.

— Кто сделал это фото?

— Цзин.

— Она была на похоронах…

— Издалека. Она не знала, стоит ли подходить. Твоя мама боялась, что ты будешь с ней груба… из-за того, что твой отец изменил ей с китаянкой.

— Я и правда… немного с предвзятостью тогда относилась.

— Это не была предвзятость. Просто гнев, направленный не туда. Поверь, я понимаю это гораздо лучше, чем ты думаешь, — тяжело выдохнул Лео. — Через день после похорон Цзин перевела вам деньги, оформив это как часть нашей программы.

Я приоткрыла рот, не веря услышанному:

— Н-нам действительно пришел чек...

— Она приказала людям дяди Сонга следить за вами издалека. Верила, что твой отец возьмет на себя заботу. Молилась об этом каждую ночь.

Я стиснула зубы.

На лице Лео проступила ярость.

— Как ты и сама знаешь, он так и не помог. И из-за этого моя жена очень переживала. Сильно переживала.

Черт… и все это происходило у нас прямо под носом.

Лео продолжил:

— Цзин впала в депрессию. Постоянная тревога, бессонные ночи. Из-за этого я пошел к твоему отцу и провел с ним… напряженный разговор. Я дал ему деньги. Он должен был отнести их вам.

Меня пронзила печаль.

— Он, скорее всего, отнес их в казино.

— Так и было, — кивнул Лео. — Тогда я поговорил с Кенни Дином и сказал, чтобы его люди держали твоего отца подальше от их заведения.

Постепенно пазл начал складываться.

— Сноу не стал бы слушать отца.

— Не стал бы, — подтвердил Лео. — Поэтому я поговорил с ним лично.

— Но когда я рассказывала тебе о них, ты сделал вид, будто не знаешь, кто это.

— Потому что к тому моменту мой план уже запустился. Понимаешь, Моник… чего ты, похоже, не улавливаешь, так это… — Лео сжал и разжал кулаки. — Я был уверен, что твой ебаный отец причинил столько боли моей нежной жене, что…

— У нее случился сердечный приступ.

— Она была настолько мягкой и доброй… моим ангелом.

У меня задрожали руки.

— То есть… ты бы убил моего отца в любом случае? Неважно, что он сделал с деньгами? Хоть бы и принес их обратно из казино?

Жестокая улыбка расползлась по лицу Лео.

— Моник, это я подстроил так, чтобы он взял ту сумку с деньгами.

— Что? — выдохнула я.

— После смерти Цзин я начал готовиться к собственной, — сказал Лео, засунув руки в карманы и окинув взглядом спальню. — Но я знал, что Восток не выдержит моего ухода. Башка Лэя была глубоко в заднице у Шанель. Если бы я исчез, «Вороны Убийцы» немедленно захватили бы все, либо дергая Лэя за ниточки, либо начав тайную войну.

На самом деле… у меня был надежный источник. Он сообщил, что Ромео и Шанель уже десять лет как разрабатывали план, как захапать Восток после моей смерти. Медленно, осторожно, но все равно это был план.

— Блядь… — вырвалось у меня.

— До того как умереть, я должен был убрать Шанель. А значит, сначала нужно было убрать Ромео. В этом порядке. Уничтожить ее первой — бесполезно. Ромео слишком умен и слишком быстр на ответные удары. Он бы не стал тянуть. Он бы пришел за Востоком… — Лео тяжело вздохнул. — А тогда «Вороны Убийцы» нас бы разнесли. Я это нутром чувствую… Лэй бы не смог им противостоять. У него сердце слишком, мать его, большое.

Я моргнула.

— То есть… ты сначала убил Ромео?

— Ну… до него умер кто-то еще.

— Кто?

— Мужик по имени Джонни Капкейкс.

— И зачем ты это сделал?

— Я узнал, что он тайно действует против синдиката. Причем настолько глубоко, что мог втянуть в это Диму. А значит, и моего сына.

— Так… — я попыталась хоть как-то уложить все это в голове. — Ты начал план по устранению Джонни, потом Ромео, потом Шанель. Чтобы Восток стал сильнее.

— Да.

— Но тебе еще нужна была Хозяйка Горы. Потому что если ты мертв, а Шанель с Ромео тоже, то Лэй просто сядет в депрессии…

— Или вообще сведет счеты с жизнью из-за смерти Шанель.

Я снова моргнула.

— Ла-а-адно.

— Вот тут-то в плане и появилась ты. Лэю нужна была сильная, независимая женщина с огромным сердцем. Та, что посмотрит на всю его власть и деньги и не увидит в этом способ разбогатеть, а… испугается, — сказал Лео. — Ему нужна была женщина, которая знает, что такое потеря. Ты была идеальна.

Меня пробрало дрожью.

— Вот этого я и не понимаю. Когда ты решил втянуть меня в свой план?

— Ты торопишься.

— Ладно.

— Потерпи.

Я напряглась.

— Хорошо, я потерплю.

— После смерти твоей мамы, Цзин наблюдала, как ты берешь все в свои руки. Ей разрывала сердце эта картина… но она говорила о тебе так, будто ты была ее дочерью, — в глазах Лео выступила влага. Он отвернулся. — За ужином она говорила: «Мони сегодня охотилась за едой, Лео. Мы должны им помочь. Она слишком красивая, чтобы ходить по этим лесам одна…»

— О-она… называла меня Мони?

— Да.

— Мама меня так называла…

— Уверен, что да, — голос у Лео дрожал, он провел дрожащими пальцами по волосам. — Цзин все собиралась провернуть какой-то грандиозный план, чтобы привезти вас всех на Восток. Она верила, что ты и твои сестры смогли бы здесь по-настоящему расцвести, но…

— Но что?

Он начал мерить шагами комнату.

— Я сказал ей «нет». Мне казалось, это не вписывается в правила Востока. Никаких гостей. Есть устои. Это жизнь по определенным законам. Мы спорили… много. Часто.

Значит, мой отец был не единственным, кто разбил ей сердце.

Лео продолжал расхаживать, и от этого у меня все внутри сжималось.

— Я должен был согласиться. Мы должны были просто… перевезти вас сюда. Цзин была бы жива. Я же не идиот, понимаешь? Я это знаю. Знаю, черт возьми.

Я промолчала.

— А потом… Цзин умерла.

Я обхватила себя руками.

— И тогда… пока я планировал, кто должен умереть — я, Шанель, Ромео, я принял решение наконец-то поступить правильно по отношению к своей жене и привезти сюда тебя и твоих сестер. Но даже тогда я не думал, что ты станешь Хозяйкой Горы… нет… — Лео ускорил шаг.

Я начала мотать головой вслед за ним, следя, как он мечется туда-сюда.

Он резко остановился в центре комнаты.

— Вина. Кровь. Смерть. Холодные тела. Слишком много…

У меня все тело напряглось.

Тишина стала почти осязаемой. Он смотрел куда-то вдаль с пугающей сосредоточенностью.

Я не могла пошевелиться. Страх парализовал меня, мысли метались в голове, но тело словно замерло.

Потом он снова начал шагать по комнате.

— Я наблюдал за тобой достаточно долго, чтобы понять, что к тебе не подойти. Ты никому не доверяешь. Вечно занята. Работа. Сестры. Сон. Опять работа. — Он поднял палец в воздух. — Но каждый раз, когда возникали проблемы с твоим отцом, ты все бросала, чтобы с ними разобраться. Вот тогда я и понял, это мой шанс заставить тебя сдвинуться с места.

— Ты видел, как Сноу приходил ко мне из-за отцовских долгов в казино?

— Видел. Люди Сонга тоже. Мы все тогда хотели их убить, но… было рано. Шахматы — игра стратегии. Нужно уметь ждать.

Я переваривала все это и медленно встала с кровати.

— Так… ладно.

Он остановился и посмотрел на меня.

— Думай дальше, Моник. Теперь ты на Востоке. Вокруг тебя будут происходить такие же шахматные ходы. И ты обязана все просчитывать. Люди попытаются поставить тебя на свою доску. Но теперь ты моя дочь.

Против всякой логики, в груди что-то потеплело.

— А ты, — Лео смотрел на меня с дикой, фанатичной решимостью, — поставишь их на свою.

— Думай.

Я вспомнила тот день, когда Сноу ворвался ко мне в квартиру. Перемотала в памяти все заново.

Я не опустила винтовку, все так же направленнуюна Сноу.

— Что мой отец опять натворил?

— Вчера вечером он зашел в казино. Я пригласил его сыграть в блэкджек с крупными игроками., — сказал Сноу.

Я задрожала.

— Зачем ты это сделал? У него ведь нет денег.

— Он был пьян, — сказал Сноу. — И поставил на вас.

Я вскинула брови:

— В каком смысле, поставил на нас?

Датч усмехнулся:

— Он предложил тебя и твоих сестер в качестве залога.

— Он не мог так сделать. — Я покачала головой. — Мы ему не принадлежим.

— Ага. Мне все это показалось чертовски смешным, — Датч оглядел гостиную. — Я его никогда всерьез не воспринимал, но все равно дал сыграть..

Пазл начал сходиться.

Я уставилась на Лео:

— Ты был на той вип игре?

На его лице медленно появилась дьявольская ухмылка:

— Хорошо соображаешь. Да, мы с Сонгом там были.

— Семьдесят пять тысяч в сумке… это были твои деньги?

— Конечно мои.

Черт возьми…

Теперь уже я начала метаться по комнате, не в силах стоять на месте.

— Так мой отец сам додумался предложить нас в залог? Или это ты как-то… подкинул ему эту идею?

— Возможно, слегка подтолкнул. Такие, как твой отец и Сноу… стоит им услышать намек, и они уже уверены, что сами до этого додумались, — Лео скрестил руки на груди и наблюдал за мной, как хищник, обучающий детеныша первой охоте.

— Думай глубже. Ты начала с игры. А теперь вспомни, что было прямо перед этим.

— Он пришел пьяный… — губы предательски дрогнули. — Это ты его напоил?

— Это сделал Йонг.

— Йонг?.. Тот самый, про которого Джо говорила, что он обожает Тупака и ездит на Cadillac?

— Он самый. Йонг и привел твоего отца на ту игру.

— То есть Йонг тоже был за столом для випов?

Лео кивнул.

Меня передернуло. Я отступила на шаг:

— И как ты мог быть уверен, что отец возьмет ту сумку?

— Еще до того, как они туда приехали, Йонг сказал ему это сделать. Пообещал, что у него есть связи, и он все устроит, прикроет, если что.

Я покачала головой, в голосе дрожала ярость:

— Какого хрена вообще?!

— Он сам себя в это втянул…

— Не совсем…

— После смерти твоей матери он должен был заботиться о вас всех. Моя жена была бы жива, если бы он хоть что-то сделал, — лицо Лео перекосилось от ненависти, как будто он был готов убить моего отца еще раз. — Еще раньше, когда она боролась с раком, он должен был быть рядом. Поддержать. Если бы он это сделал, она бы, может, и не сломалась.

— Мы… мы не можем знать этого точно…

— Она сдалась, потому что у нее было разбито сердце.

— Не говори так…

— Моя жена в это верила.

Во мне больше не осталось слез.

Во взгляде Лео поселилась сама смерть.

— Твой отец был пиявкой. Он высасывал из всего надежду и жизнь. Жалкое подобие мужчины. У него было четыре прекрасные дочери. Все умные. Все сильные. Все умеющие любить. А он, сука, бросил их в той облезлой, дырявой квартире выживать как получится.

Он склонил голову набок.

— Знаешь, когда я понял, что именно ты должна стать Хозяйкой Горы?

Сердце заныло так, будто в него воткнули нож.

— Н-нет…

— Все эти дни я за тобой наблюдал. Каждый гребаный день я приезжал в Глори один и просто следил. Сначала, как ты идешь с фабрики курятины. Потом, как забираешь сестер из школы. Потом, как отвозишь их обратно, даже не поев. И сразу мчишься переодеваться, чтобы ночью вкалывать в этом ублюдском клубе, где к тебе липнут мужики. А ты стоишь, зубы сжаты, но не сгибаешься. Собираешь чаевые на больных ногах.

Потом, бегом домой. Спишь три часа, максимум четыре. Подрываешься. Готовишь сестрам завтрак. Проверяешь домашку. Собираешь их, везешь в школу. И обратно, снова на фабрику.

Я не знала, что, блядь, сказать.

Я просто смотрела на него в полном шоке.

Ни разу, ни одного раза, я не заметила, что Лео за мной следит. Но я и не могла. Я была слишком уставшей. Слишком, мать его, занятой, сражалась с бесконечными счетами.

Он скрестил руки на груди.

— Я попросил своих сестер найти Хозяйку Горы.

— Тетя Сьюзи и тетя Мин?

— Да. Они обошли весь Восток. Искали, искали… но так и не нашли никого, кто бы им подошел, — лицо Лео немного смягчилось. — Тогда я сказал им поехать в Глори. Посмотреть на тебя.

У меня глаза полезли на лоб.

— Они сказали, что ты им понравилась. Но не были уверены, клюнет ли Лэй. А я знал, клюнет, — Лео утвердительно кивнул. — Лэй — сын своего отца. И пусть он тогда был одержим Шанель, если бы рядом с ним появилась женщина с добротой, что была у его матери… С ее силой, любовью, теплом и тем, что могло бы его по-настоящему исцелить… он бы сразу захотел ее. Даже если сам не понял бы, почему.

Тетушки тоже были в доле…

— Если бы ты приехала на Восток, твой отец тут же попытался бы сунуться следом, — Лео ткнул пальцем в воздух. — А этот ублюдок не имеет права даже ступать сюда.

Я отвернулась.

— Что за мужик трахает других, пока у жены рак? Что за ублюдок бросает старшую дочь, чтобы она пожертвовала своей жизнью, тянула на себе остальных детей?! Чтобы она выматывалась, уставала, жила впроголодь и даже горевать толком не могла?! — голос Лео сорвался на крик. — Это не мужик! Вообще не мужик!!

Меня затрясло.

Он замолчал. Несколько секунд в комнате висела тишина. Потом он заговорил тише, почти спокойно:

— Все, кого я убил в этом году, заслужили смерть.

Эти слова, жесткие, беспощадные, ударили в меня с такой ясностью, что разом смели остатки моих сомнений.

Я снова посмотрела на него, поймала его суровый, прямой взгляд.

— Ты ведь все просчитал. Знал, что если Сноу тронет моих сестер, я мигом рвану в Чайна-таун искать отца. Без колебаний. Я бы стояла у его дома раньше, чем он бы успел подняться по лестнице.

— Всегда на себя все берет. Всегда держит все под контролем. Именно так Цзин тебя описывала, — сказал Лео и грустно улыбнулся. — И ты не подвела, Моник.

— Обед…

— Был запланирован заранее. Столик на двоих мы забронировали за три месяца до того дня.

Значит, ресторан с самого начала ждал нас.

Я тихо выдохнула:

— Деревянный крестик?

— Сонг еще до всей этой мясорубки сказал Чену выдать мне маячок. Это было частью плана. Мы понимали: если хотим, чтобы Лэй начал двигаться, у него должен быть способ меня отследить.

— И тебе нужен был способ, чтобы он встретился со мной.

— И он тоже не подвел.

Я с трудом сглотнула и снова села на край кровати.

— Но как ты понял… что мы влюбимся?

— Цзин была уверена, что ты идеально подходишь Лэю. Она знала нашего сына лучше, чем я… — голос Лео дрогнул. — Я просто верил. В Бога и в свою жену. Больше ни во что.

Одна слеза скатилась по его щеке. Он быстро стер ее рукой.

— Но вот чего я не учел… так это Дака.

В голове загудело от всего, что он только что выложил.

— Я не смог бы убить собственного племянника. Поэтому снова пришлось положиться на Бога… и на то, что мы с Сонгом правильно воспитали своих сыновей, — Лео потер подбородок. — Думаю, если Дак увидит, что Лэй по-настоящему тебя любит, он отступит. Хотя… я почти уверен, что он уже отступил.

— И…

Лео приподнял брови:

— И?

Моя нижняя губа задрожала.

— Ты правда веришь, что твой сын… любит меня?

Он тихо, мрачно рассмеялся:

— Моник, в тот момент, когда он надел на тебя наручники, я понял, что он влюблен.

— Ты… ты знал про наручники?

— У меня глаза повсюду, — спокойно сказал Лео.

Я взяла фотоальбом и прижала к груди.

— Можно я его оставлю?

— Теперь он твой и Лэя. Расскажи моим внукам об их бабушках. Пусть это будет история любви, без осуждения, без границ. Пусть станет легендой.

Горло сжалось от нахлынувшей грусти.

И тут вдруг в коридоре раздались тяжелые шаги.

В комнату стремительно вошел Сонг, его массивная фигура заполнила собой почти все пространство.

— Лэй все понял, — быстро сказал он.

Лео лишь покачал головой:

— Я так и думал. После вчерашнего Лэй всегда будет знать, где Моник… и следить, чтобы она была рядом.

Я не знала, говорит ли Лео о том, что Лэй ввел меня в дела Востока… или он уже знает, что я лишила его сына девственности.

Сонг продолжил:

— Мы заперли их в туннеле, но они уже поняли, где мы. Долго не продержим.

— Хотелось бы чуть больше времени с дочерью, — с усталостью выдохнул Лео. — А пресса? Они прибыли?

— Ждут в столовой. Готовы к фотосессии.

Лео взглянул на часы:

— Тогда идем. Времени у нас мало. Надеюсь, фотографы успеют снять только, как я пью чай с Моник, а не внезапную драку между мной и моим сыном.