– Это я, –  не задумываясь отозвался Рю.

Гвардеец кивнул, но, прежде чем он успел что-то сказать, в разговор встрял Роберт:

– Но как же, ваше благородие? Это мой боец. –  Его голос был как никогда сладким, а тон –  подобострастным. –  У него какие-то неприятности?

– Никак нет. Отойдите и не мешайте. –  Гвардеец явно не собирался тратить время на Роберта. –  Парень, бери свои вещи и следуй за нами.

Рю кивнул, тут же развернулся и быстрым шагом двинулся к шатру. Что бы сейчас ни происходило, вмешательство гвардейцев спасло его от разборок с Робертом и их весьма неприятных последствий, а гербы на форме вселяли надежду на встречу с графом.

Другие члены труппы встретили его молча. Проходя мимо них, Рю почти физически чувствовал их тяжелые взгляды, полные злости, а то и ненависти. Все они были в той же ситуации, в которую сейчас чуть не попал Рю, вот только графские гвардейцы не спешили им на помощь. Юноше вдруг стало жалко своих коллег, ведь какими бы скудоумными и неприятными они ни были, они оказались такими же маленькими беспомощными мухами в лапах большого паука. Но почти сразу в памяти всплыли все колкости и оскорбления, которые Томас и другие отпускали в его сторону каждый день, и жалость как ветром сдуло.

Рю не составило труда найти в шатре свои пожитки, состоящие из мечей и мешка с едой, где также были спрятаны кошели с монетами. Мешок с прочими вещами остался в трактире, и Рю почему-то сомневался, что увидит его снова, но ничего особенно ценного там все равно не было. Не прошло и пары минут, как он уже вернулся к ожидавшим его гвардейцам. Старший кивнул юноше, солдаты по команде развернулись на каблуках и уверенным шагом двинулись прочь. Рю последовал за ними, стараясь держать темп и волевым усилием не позволяя себе оборачиваться, чтобы увидеть выражение лица Роберта.

Спустя несколько минут, когда стало понятно, что солдаты держат путь не к ристалищу, юноша все же решился спросить:

– Простите… эм… сэр, а куда мы идем?

– Тебя хочет видеть граф, –  только и ответил гвардеец, даже не удосужившись обернуться. Он явно не планировал раскрывать какие-то еще детали, а может, просто не знал их.

Но Рю это было не так уж и важно. Надежда, растоптанная невниманием графа фон Форле на турнире, возродилась, окрыляя. Идти стало как будто легче, и Рю без труда подстроился под строевой шаг гвардейцев. У него все-таки получилось! Будущее, которое только что казалось таким мрачным, вновь заиграло яркими красками.

Радостное возбуждение прервал комментарий Тииля: «Я все в голову не возьму: почему ты так радуешься тому, что станешь гвардейцем местного графа?»

«Это же огромная честь! –  возмутился Рю. –  И я наконец-то смогу жить в нормальных условиях и делать то, что умею».

«Но ты же мог делать то же самое в Гирине?»

Слова духа несколько охладили пыл Рю. А Тииль продолжил свою мысль: «Если бы ты остался у Клода ковыряться в книгах или поехал в Город библиотек, у меня бы и вопросов не возникло! А так получается, что ты проделал весь этот путь, рискнул всем, только чтобы делать то же самое, к чему тебя готовили всю жизнь? Вы, люди, очень странные».

Сказанное духом заставило юношу задуматься, ведь Тииль, бесспорно, был прав. Рю так зацепился за возможность делать то, что у него хорошо получалось, что совсем забыл о тех мечтах, с которыми садился на корабль на Континент. Мечтах о другой жизни. Удивительным образом, сделав небольшой крюк, его жизнь стремилась встать в ту же колею, по которой шла с самого рождения, а он и не заметил. Впрочем, наверняка у графа фон Форле, в отличие от гиринских дворян и чиновников, есть большая библиотека, где Рю сможет читать новые книги. А потом, возможно, граф заметит и другие таланты Рю и назначит его своим советником…

Тем временем Рю с гвардейцами добрался до пределов города, и юноша понял, что его ведут во дворец. Сердце вновь забилось чаще, а разговор с Тиилем тут же забылся. Рю еще не доводилось бывать во дворцах аристократов Континента, о которых он так много читал в героическом эпосе и исторических книгах. Ему вдруг вспомнилось то отношение, с которым он столкнулся в Локастском университете, и он с удовлетворением подумал, что в этот раз попадет в окружение благородных людей уже не как какой-то посыльный, а как гость самого хозяина.

Дворец впечатлил Рю даже больше, чем собор в Локасте. Двухэтажное здание снаружи было украшено изящными колоннами и красивой лепниной с позолотой. Первый этаж сиял огромными арочными окнами, и каждое из них было застеклено! Рю никогда раньше не видел такого обилия стекла –  род графа явно отличался немалым богатством, раз мог себе такое позволить. В дальней своей части дворец чуть более походил на замок, которым когда-то и являлся, а завершавшая его крыло приземистая башня была полностью расписана фресками с сюжетами легенд. Стараясь не отставать от своих сопровождающих, Рю попытался разглядеть изображения, но с такого расстояния не сумел разобрать ни одного и понадеялся, что у него еще будет такая возможность.

Вскоре гвардейцы подвели его к одному из боковых входов, и Рю вдруг пробил холодный пот: а что, если граф им недоволен? Что, если он потребует арестовать Рю или обвинит его в нечестности на турнире? Все это время воображение рисовало Рю лишь счастливые картины будущего, но вдруг, когда до встречи с графом оставалось всего ничего, откуда-то из глубин сознания вновь полезли страхи и опасения. Ведь граф мог просто позвать Рю, чтобы поздравить его с победой, а затем отпустить на все четыре стороны. И если об этом узнает Роберт, то наверняка воплотит свою угрозу в жизнь…

Рю с трудом заставил себя переступить порог дворца и последовать за гвардейцами по низкому темному коридору. Его вид лишь усилил сомнения, заставляя дыхание и шаг сбиваться. К счастью, гвардейцы не обратили на это особого внимания или же притворились, что не обратили. А вдруг они доложат графу, что его гость –  трус?

Коридор уперся в неприметную низкую дверь, и гвардейцы остановились перед ней, пропуская Рю вперед. Юноша дернул на себя створку, и она открылась совершенно бесшумно. Он вошел в залитое ярким светом помещение и остолбенел. Такого он еще не видел: огромный зал уходил во все стороны на многие метры, а в высоту занимал, видимо, два или три этажа. По обеим его сторонам одно за другим шли те самые арочные окна, из которых открывался вид на город и поля за ним. С потолка свисало несколько гигантских, больше человеческого роста, люстр, украшенных огромным количеством крупных бусин из сверкающего горного хрусталя. Свечи, вставленные в круглые ободья, сейчас не горели, но Рю мог представить, какое невероятное сияние они испускают вечером. Пол зала покрывал невероятной красоты паркет из разных пород дерева, плашками которого был выложен герб дома фон Форле. Все это великолепие дополняли стоящие вдоль стен бархатные кресла с позолоченными подлокотниками и инкрустированные перламутром маленькие круглые столики. От обилия роскоши у Рю закружилась голова, и он бы так и остался стоять, пораженный этим великолепием, если бы старший из гвардейцев не подтолкнул его легонько в плечо:

– Ты чего застыл? Пошли, граф ждет.

Рю покорно последовал за ним, все еще оглядываясь по сторонам и стараясь запомнить как можно больше деталей интерьера. Где-то на задворках сознания все еще давали о себе знать страхи и опасения, но они померкли на фоне увиденного и уже не оказывали на состояние юноши столь большого влияния.

Прекрасный зал сменился следующим, не менее удивительным, но уже более камерным, выполненным в темно-красных тонах, а затем коридор, проходящий через все эти помещения, привел их в большой кабинет со стенами, отделанными резным черным деревом. Рю тут же обратил внимание на полки, занимавшие одну из стен от пола до потолка. Все они были плотно заставлены самыми разными книгами, и еще немало книг стопками лежали на полу возле полок и на углу большого дубового рабочего стола, чьи массивные ножки были выполнены в виде царственных львов. За столом сидел темноволосый мужчина с роскошной бородой и изящно подкрученными усами –  граф Николас фон Форле.

Старший гвардеец встал по стойке смирно и отдал честь, его подчиненные сделали то же самое.

– Рю Омано доставлен по вашему приказу, милорд! –  отрапортовал гвардеец.

– Спасибо, Александр, –  кивнул граф. –  Оставьте пару бойцов на всякий случай и можете быть свободны.

– Слушаюсь, милорд!

Гвардеец отдал указания двум подчиненным, которые заняли места по обе стороны от входной двери, а сам уверенным шагом вышел из кабинета.

– Ну что же, приветствую тебя еще раз, Рю Омано. –  Граф чуть улыбнулся, пристально разглядывая юношу. У него был приятный спокойный глубокий голос, который немного напомнил Рю голос Клода.

– Благодарю вас за приглашение, милорд, –  отозвался Рю и склонился в низком поклоне на гиринский манер.

– Я думаю, ты понимаешь, что я позвал тебя не просто так?

Рю кивнул:

– Да, милорд. Но я могу лишь гадать, что вам потребовалось от простого воина.

– Простого? –  В голосе графа слышалось удивление. –  Ты так скромен для представителя рода Омано.

Рю, который до этого момента учтиво смотрел себе под ноги, резко поднял взгляд на собеседника. Он никак не ожидал, что кому-то на Континенте известен род Омано, кроме разве что ученых вроде Клода. Тот факт, что о его семье слышал даже роальский граф, поверг юношу в шок. Чуть совладав с собой, Рю все же решился спросить:

– Вы слышали про мой клан, милорд?

Графа реакция Рю явно позабавила.

– Несколько лет назад мой король приказал мне изучить возможности установления более прочных торговых связей с Гирином, и я обратился в университет Локаста, чтобы побольше разузнать об этой стране. Помимо прочего, мне удалось узнать кое-что и о главных его семьях. Так что да, я слышал про твой клан. –  Граф сделал паузу, покручивая в пальцах перо и глядя сквозь него на Рю. –  И как же представитель знатного гиринского рода оказался бойцом в труппе грязного мошенника?

Рю не смог придумать достойный ответ и тупо смотрел себе под ноги.

– Так что же? Я жду.

– Ну… В силу различных обстоятельств я был вынужден покинуть свой клан и отправиться в… эм… свободное плавание.

– На Континент?

– Да.

– Далеко же тебя занесло это свободное плавание. И давно ты тут, Рю Омано?

– Год, милорд.

Граф вдруг присвистнул:

– И за год ты так хорошо овладел роальским языком?

– У меня был хороший учитель, милорд. –  Рю решил не распространяться о том, что знал язык и раньше.

– Действительно… –  Голос графа звучал задумчиво. –  Что ж, Рю Омано, у меня есть для тебя деловое предложение.

Сердце Рю затрепетало. Вот оно! То, что еще несколько часов назад было глупой мечтой, вдруг обрело все шансы воплотиться в реальность.

– Дело в том, что я не просто так устроил этот турнир. Моему младшему сыну нужен учитель фехтования. Ты ему очень понравился и к тому же победил, так что я хочу предложить тебе работу. Что скажешь?

Сердце Рю упало. Он думал, что граф предложит ему должность своего телохранителя или военного советника, а на деле он предлагал роль няньки для своего сына. Да, в родном Гирине роль наставника в доме главы провинции была бы невероятно почетной, но в Роале такой человек ценился едва ли выше, чем хороший мажордом. Но юноша и сам прекрасно понимал, что даже это предложение –  куда больше, чем он имел право надеяться. К тому же эта работа все еще предполагала жизнь в роскошном графском дворце, уютную постель и вкусную еду. А альтернативой было возвращение в рабство к Роберту.

– Это будет честью для меня, милорд.

– Вот и славно! –  Граф удовлетворенно хлопнул в ладоши. –  Мэттью это будет полезно. У вас не такая большая разница в возрасте, надеюсь, это усилит его интерес к учебе.

Рю понял, что, если виконт не воспылает интересом к фехтованию, это сочтут его виной. Уверенности в успехе у него не было, но вариант вернуться к Роберту юноша даже не рассматривал.

– Мой управляющий все оформит, –  продолжил граф и затем обратился к гвардейцам: –  Проводите Рю Омано к Патрису.

– Есть! –  хором отозвались солдаты и направились к двери.

– Благодарю вас, милорд, –  промямлил Рю на прощание, снова глубоко кланяясь, но граф уже перестал обращать на него внимание, занявшись какими-то бумагами, лежащими на столе.

Рю выделили комнату в одном из флигелей дворца. Управляющий Патрис, худой пожилой мужчина с острой седой бородкой и роскошными завитыми усами под стать графским, долго извинялся за то, что комната совсем маленькая, но она оказалась в несколько раз больше мансарды, в которой Рю жил у Клода. Патрис оставил юношу обживаться, но предупредил, что с утра граф первым делом будет ждать его в тренировочном зале. Управляющий также объяснил Рю, где тот может помыться, и заверил его, что горничные принесут ему новую чистую одежду.

Когда, наконец помывшись после долгих дней в дороге, Рю вернулся в свою комнату, на кровати он обнаружил аккуратную стопку вещей. Он ожидал увидеть ливрею с гербом фон Форле, подобную той, которую носил Патрис, но, к его облегчению, слуги принесли ему обычную одежду, которую мог бы надеть роальский торговец или служащий среднего достатка. Переодеться в чистое было крайне приятно, как и погрузиться в пушистую перину на широкой кровати. День выдался непростым, и Рю почувствовал, что засыпает, но не тут-то было. Сквозь полуприкрытые глаза он увидел, как полутемная комната осветилась неестественным белым светом, и знакомый голос произнес:

– Ну что, поздравляю, ты добился своего!

Рю хотел было отмахнуться от духа, но вдруг понял, что кто-то из слуг мог зайти в комнату и увидеть незваного гостя. Эта мысль заставила его резко сесть на кровати, сбрасывая дремоту.

– Ты что, спрячься немедленно, вдруг кто-то тебя увидит!

– То есть до этого тебя это не волновало? Ну ладно. –  После этих слов стоящий посреди комнаты высокий мужчина исчез, а на его месте появился небольшой белоснежный сокол. Птица пару раз лениво взмахнула крыльями и приземлилась на стоящий у окна рабочий стол.

– Ты доволен? –  Рю уже знал, что дух может говорить и в птичьем обличье, но ему все еще было от этого не по себе.

– Да… Спасибо.

– Это что, благодарность? Удивительно! –  Сокол пару раз шевельнул крыльями, подражая человеческой жестикуляции.

– Я за многое тебе благодарен, –  Рю немного обидело такое отношение духа, –  но иногда ты просто невыносим.

– Оправдания, оправдания… –  Сокол пропрыгал по столу, приближаясь к Рю, и наклонил голову, буравя юношу ярко-желтыми глазами.

– Например, ты невыносим сейчас! –  не выдержал Рю, с усилием удерживая себя в вертикальном положении и противясь желанию проигнорировать духа и спокойно уснуть. –  Я хочу спать.

– Я заметил. Но все-таки хотел предложить тебе как следует подумать о том, чего ты на самом деле хочешь. Я бы ни за что не догадался, что стать шутом для маленького избалованного мальчика –  это предел твоих мечтаний.

– Не шутом, а учителем фехтования.

– А есть разница? –  Рю понял, что Тииль закатил бы глаза, если бы птичье обличье ему это позволяло.

– Ты же сам знаешь, что есть. Тебе больше нечем заняться, кроме как бесить меня, да?

– Действи-ительно… У меня же есть более амбициозные цели, чем быть чьей-то нянькой.

С этими словами дух исчез.

Обычно такое поведение Тииля приводило Рю в бешенство, но сегодня он слишком устал, чтобы реагировать на его выходки. Он упал обратно на подушку и почти сразу уснул. Последней мыслью, промелькнувшей в его голове перед тем, как он погрузился в сладкую тьму сна, было: «А ведь он всегда оказывается прав…»

Рю окружала непроглядная тьма, будто он снова оказался в подвале, куда его в детстве иногда в наказание сажал отец. Но что-то здесь было не так. Он знал, что тьма вокруг него движется, клубится подобно дыму от костра в безветренный день или облакам. Тьма ощущалась почти физически, она обволакивала, как теплая вода, шуршала, как песок. То тут, то там она касалась открытых участков кожи, как лапки паука. Тьма не несла угрозы, но и не сулила ничего хорошего. Рю попытался пойти вперед, чтобы вырваться, но куда бы он ни шел, тьма была везде. Он не мог даже понять, движется ли он или просто стоит на месте, а может, ходит по кругу. Во тьме невозможно было ориентироваться.

Вдруг до него донесся какой-то звук. Сперва совсем тихий, но все нарастающий и нарастающий. Звук этот был похож на пение какого-то незнакомого музыкального инструмента. Или на звон капели во время весенней оттепели. Звук все усиливался и вдруг сложился в нечто, похожее на голоса:

– Рю… –  позвала тьма. –  Рю…

Ему не было страшно. Он знал, что ему должно было быть страшно, но тьма как будто поглощала все эмоции. Не успокаивала, но делала тело и душу онемевшими, холодными.

– Рю…

Вдруг во тьму ворвался какой-то незнакомый шум, сквозь ее клубы прорвались полоски яркого света, и Рю открыл глаза, жмурясь от яркого солнца и не совсем понимая, где находится.

– О, вы проснулись! –  услышал он бодрый голос Патриса. –  Граф будет ждать вас через час. Вы можете позавтракать на кухне, одевайтесь скорее, я вас провожу.

Когда Рю вошел в тренировочный зал, граф с сыном уже были там. Мужчина что-то рассказывал мальчику про тренировочные мечи на стойке. Рю невольно испугался, что опоздал и в первый же день разозлит графа, но тот встретил его исключительно дружелюбно.

– Рю, а вот и ты! Мэттью, поздоровайся со своим новым наставником.

Мальчик обернулся к Рю, он едва ли не светился от восторга. Рассматривая юного виконта вблизи, Рю понял, что на деле он на несколько лет младше, чем ему показалось изначально.

– Мастер Рю! –  Голос у Мэттью был еще детским и тонким, лишь подтверждая его юный возраст. Он вдруг замялся, не зная, что сказать, поднял взгляд на отца, который смотрел на него строго, но с добротой. Граф слегка кивнул в сторону Рю, и мальчик, вдохновленный поддержкой отца, снова повернулся к юноше и с серьезным видом продолжил: –  Рад познакомиться с вами! Я виконт Мэттью Андреас фон Форле. Буду рад учиться у вас! –  И он чуть неуверенно протянул свою маленькую ручку для рукопожатия.

Немного растерянный из-за столь официального представления такого маленького ребенка, Рю все же пожал его руку и ответил:

– Буду рад учить вас, милорд.

Мальчик смущенно засмеялся, явно не привыкший к такому обращению, и снова бросил взгляд на отца, ища поддержки. Рю невольно почувствовал укол в сердце: его собственный отец никогда к нему так не относился. Но времени на сантименты не было, нужно было произвести впечатление на графа.

– Чему бы вы хотели, чтобы я учил вашего сына?

– А ты можешь что-то, кроме того, что мы видели на турнире? –  с легким интересом спросил граф.

– Континентальный стиль фехтования для меня необычен, милорд, я привык сражаться двумя мечами.

– Двумя? А покажи.

Рю подошел к подставке с тренировочным оружием и начал перебирать деревянные мечи и палки в поисках чего-то хотя бы отдаленно похожего на его собственные клинки, которые он предусмотрительно оставил в своей комнате. После долгих поисков ему все же удалось найти подходящие, и, вооружившись, он подошел к тренировочному манекену, стоявшему у одной из стен. Принимая боевую стойку, он мельком взглянул на графа и юного виконта и с удивлением обнаружил, что оба смотрят на него с неподдельным интересом, а ребенок даже с восторгом. Это вселило в Рю уверенность, и он с удовольствием выполнил несколько своих любимых приемов. В Гирине было принято сражаться двумя мечами, один чуть короче другого, а не использовать щит, как делали на Континенте. Рю казалось, что это делает гиринский стиль фехтования куда более изящным и грациозным, и он несколько раз предлагал Роберту выпускать его на арену с двумя клинками, но тот и слушать не хотел. Распорядитель был уверен, что иноземный стиль не понравится толпе, и даже разок не уследил за языком и назвал его варварским. Но на графа и Мэттью приемы Рю произвели немалое впечатление. Когда Рю закончил демонстрацию и повернулся к зрителям, мальчик радостно захлопал в ладоши, чуть подпрыгивая, а граф уважительно кивнул:

– Очень интересно, Рю Омано, очень интересно. Мне сразу показалось, что ты держишь меч не так, как другие бойцы. И ты же носишь два меча под своим плащом, не так ли?

Рю вздрогнул. Граф оказался первым, кто обратил на это внимание.

– Да, милорд.

– В таком случае я хочу, чтобы ты научил Мэттью всему, что знаешь сам. Мэттью, ты обещаешь мне слушаться мастера Рю и прилежно учиться?

– Да! –  Мальчик был готов начать прямо сейчас.

– Вот и хорошо. Я вас оставлю. Патрис сообщит, когда пора будет обедать.

С этими словами граф развернулся на каблуках и уверенным широким шагом двинулся прочь из зала, оставляя Рю один на один с юным виконтом.

Тииль, не утруждаясь материализоваться, разглядывал спящего Рю. Во сне его подопечный, как и все люди, выглядел таким невинным. Сложно было вообразить, какой он оказался занозой в заднице. Тииль в очередной раз посетовал про себя, что именно этот юнец унаследовал такую большую долю таланта Оманоске. Дух с удовольствием остался бы в Гирине и наблюдал за каким-нибудь очередным неодаренным потомком, которого было достаточно навещать пару раз в год, просто чтобы убедиться, что его коротенькая жизнь еще не оборвалась.

Последний раз такой сильный потомок рождался очень давно. Кажется, это был правнук Великого, хотя Тиилю всегда было сложно следить за родственными связями людей.

Дух огляделся. В его глазах окружающий мир выглядел совсем не таким, как в восприятии людей. Все вокруг казалось размытым, многие объекты едва просматривались, и только Рю, носитель силы, выделялся на этом фоне невероятной, режущей четкостью. Так было не всегда. Пока Врата были открыты, духи могли приходить в мир людей и становиться в нем не менее материальными, чем его коренные обитатели, видеть его так же, как и они. И даже после закрытия Врат, обретая физическую форму, будь то птицы или человека, Тииль мог куда лучше концентрироваться на формах и текстурах, которые составляли мир людей. Но сейчас, пребывая в своем естественном обличии, он и сам был не более чем легким движением воздуха, и весь окружающий мир казался таким же эфемерным, напоминая о доме.

Вдруг Тииль почувствовал какой-то зов. Где-то совсем рядом, а может, и за многие сотни километров, кто-то искал его. И в этом зове Тииль ощутил глубокое, бесконечное одиночество. Дух удивился. Среди обычных людей редко встречались те, чьи эмоции были достаточно сильны, чтобы повлиять на него. Хотя, возможно, где-то рядом находился еще один потомок Оманоске.

Заинтригованный, Тииль поддался зову и позволил ему увлечь себя. Сперва ничего не происходило, но затем мир вокруг постепенно начал меняться. Тииль оказался в ярко освещенном бальном зале, вместившим в себя множество парадно одетых людей. Многоярусные хрустальные люстры, разбрасывая яркие блики, сияли тысячами свечей. За огромными арочными окнами угадывался силуэт темного ночного города. Откуда-то доносилась приятная музыка, но оркестра видно не было. Люди вокруг увлеченно танцевали. Изящные подтянутые кавалеры кружили в менуэте элегантных дам в шикарных платьях. Отовсюду слышались смех и непринужденные разговоры.

Но Тииль знал, что все это было не более чем фантазией. Его затянуло в чей-то сон, и все эти люди были лишь тенями, создающими антураж, подобно хрустальной люстре. Дух мог бы покинуть это наваждение и вернуться к своему подопечному, но ему вдруг стало любопытно. Кто бы ни позвал его сюда, этот человек был невероятно одинок, настолько, что был бы рад любому обществу, даже с другой стороны. Так это дело оставлять нельзя, решил дух и двинулся вглубь зала, на ходу меняя свой облик, чтобы соответствовать атмосфере сна. Во снах принять любой облик было куда проще, чем в реальности, но Тииль никогда не любил врать и потому изменил лишь костюм и прическу.

Его поиски продлились недолго. Найти среди теней живого человека не составило большого труда. Молодая девушка сидела на полу посреди танцующих и плакала, закрыв лицо руками. Ее длинные темные волосы рассыпались по подрагивающим в такт рыданиям плечам. Тииль подошел поближе и, сделав изящный поклон, спросил:

– Что же заставило такую прекрасную особу плакать?

Девушка вздрогнула от неожиданности и подняла на него покрасневшие глаза. С прекрасной он, конечно, погорячился. Тиилю было сложно оценивать людей по внешности, но все же он достаточно прожил среди них, чтобы иметь какое-то представление об их эстетических предпочтениях. Девушка, на вид примерно одного возраста с Рю, обладала вполне заурядной внешностью. Вытянутое лицо, курносый нос, небольшие глаза с чуть нависающими веками –  вполне обычные черты для роальцев. Она показалась Тиилю смутно знакомой, но ему было сложно запоминать людей, которых он видел, находясь в своей бестелесной форме.

Девушка тем временем продолжала с недоумением смотреть на духа. Видимо, его появление нарушило течение ее сна. Многим людям было сложно действовать во сне вне привычного сценария, особенно если сон был плохой. Дух прикинул, что могло быть причиной ее тоски. Танцующие люди, праздник, одинокая девушка посреди толпы… Картинка сложилась.

– Позвольте пригласить вас на танец? –  Тииль попробовал изобразить жест, которым на Континенте приглашали на танец, когда он в последний раз его посещал, а это было больше тысячи лет назад. Получилось, скорее всего, крайне старомодно, но девушку это не смутило. Ее глаза вдруг засияли, а щеки зарумянились, если бы они и так не были красными от рыданий.

Возникла пауза, девушка, видимо, не могла поверить, что ее приглашают танцевать. Но Тииль продолжал стоять, протягивая ей руку, и она наконец вложила в нее свою, поднимаясь с пола.

Людские танцы никогда не были сильной стороной Тииля, да и с его последнего бала прошло немало лет, но в снах всегда можно было схитрить. Он на мгновение прикрыл глаза, настраиваясь на фантазию хозяйки сновидения и позволяя ее желаниям формировать свои действия. Мгновение, и они уже закружились в том же танце, что и все остальные фигуры в зале.

– Я вас раньше здесь не видела, –  вдруг сказала девушка, глядя ему прямо в глаза.

– Я прибыл издалека. –  Тииль не ожидал, что сон предполагает разговор, но решил подыгрывать фантазии несчастной до конца в надежде, что это приятное видение чуть скрасит ее одиночество.

– Ах, должно быть, вы можете так много рассказать. Я никогда нигде не была… –  В ее голосе слышалась тоска.

– Если хотите, ради такой красавицы я готов попытаться что-то припомнить.

– Конечно! Пожалуйста!

Они все танцевали и танцевали, и Тииль рассказывал партнерше о Гирине. Многое в его рассказах относилось к тому Гирину, который он знал прежде, к миру до закрытия Врат, но его собеседницу это не смущало, она впитывала все его слова, глядя на него с восхищением.

Спустя какое-то время Тииль почувствовал, что сон заканчивается. Музыка начала стихать, а танцующих пар становилось все меньше и меньше. Воля сновидицы перестала вести его шаг, и они остановились посреди зала, застыв в танцевальном объятии. Вдруг девушка положила голову ему на плечо, пробормотав что-то неразборчивое, и воля сна потребовала от Тииля поднять руку и погладить ее по волосам.

А затем сон рассеялся, и дух снова оказался в комнате Рю. За окном уже рассвело, и юноша нервно ворочался во сне. Тииль прислушался. Он больше не слышал зов. Дух понадеялся, что это означало, что его действия немного успокоили темноволосую незнакомку.

Сам того не ожидая, Рю легко нашел общий язык с юным Мэттью и даже начал получать удовольствие от тренировок. Мальчик оказался крайне сообразительным для своего возраста и уже много знал об окружающем мире. Он никогда не упускал возможности с гордостью напомнить Рю, что отец готовит его к тому, чтобы однажды управлять этими землями.

Наблюдая за мальчиком, Рю невольно вспоминал собственное детство. Они с Мэттью были чем-то похожи: младшие сыновья знатного дворянина, избалованные всеми благами, которые может дать статус. Но в то же время они не могли быть более разными. Мэттью был окружен заботой и любовью всех членов семьи, на него возлагали большие надежды, и он изо всех сил старался соответствовать ожиданиям родственников. Мальчик на самом деле гордился той судьбой, которую ему уготовил отец. Рю хотелось бы знать, каково это. Но в его детстве были лишь пренебрежение и упреки. Атума никогда не верил в младшего сына, считая, что Рю не удался и позорит доброе имя рода Омано. Он так и говорил. Первое воспоминание Рю об отце: тот стоит над ним, совсем крохой, нависая, как грозовая туча, и отчитывает за то, что малыш не произвел впечатления на мастера Роуту. Сколько ему тогда было? Три, может, четыре года.

Помня о своем печальном опыте, Рю старался поддерживать Мэттью, даже если у того плохо получались какие-то движения. У мальчика явно не было предрасположенности к фехтованию, и ему требовалось множество повторений, чтобы запомнить даже простые приемы и стойки. Мастер Роута отхлестал бы такого нерадивого ученика розгами, но Рю старался подбодрить своего подопечного и, если было нужно, без раздражения объяснял по новой.

Постепенно дни и недели начали сливаться в рутину. Утром, перекусив свежим хлебом и фруктами на кухне, Рю отправлялся в фехтовальный зал и тренировал Мэттью. После обеда мальчик занимался науками, и поэтому Рю был предоставлен сам себе. Он любил задержаться за обедом на кухне, смакуя великолепные творения графских поваров, а затем отправлялся в библиотеку. Граф очень удивился, узнав, что учитель фехтования интересуется книгами, но возражать не стал. В замке хранилось огромное собрание литературы со всего Континента, и Рю с удовольствием проводил время за ее изучением.

Так юноше удалось узнать больше о Континенте, его истории и географии. Конечно, Клод много о чем ему рассказал, да и книг о Континенте в его лавке хватало, но собрание графа было куда более обширным и глубоким. Рю с удивлением обнаружил там военные трактаты, подробно описывающие столкновения между различными державами и междоусобные войны, а также огромные гроссбухи, куда были дотошно занесены все доходы и расходы провинции Форле за разные годы на несколько столетий назад.

Некоторые книги были настолько древними, что Рю уже не мог понять язык, на котором они были написаны, а другие требовали столь глубоких знаний, что, даже понимая написанное, юноша не мог уловить суть.

Чего в библиотеке почти не было, так это художественной литературы и мифов, к которым Рю привык, живя у Клода. Графы фон Форле явно собирали книги, руководствуясь практическими соображениями. Расстроенный этим обстоятельством, Рю однажды поинтересовался у смотрителя библиотеки, действительно ли в ней совсем нет ничего развлекательного, и узнал, что все романы, какие только были, забрала себе старшая дочь графа, Элизабет. Рю удивился тому, что знатная девушка интересовалась чтением, и подумал, как здорово было бы обсудить с ней что-то из прочитанного, но такой возможности у него не было.

С членами семьи графа Рю почти не пересекался. Графиня-мать с дочерьми были заняты своими делами в других частях дворца, где Рю делать было нечего. Да и им учитель фехтования был совершенно не интересен. Только граф Николас иногда заходил посмотреть на тренировки сына, но его разговоры с Рю при этом не выходили за рамки обычной вежливости.

Общаться со слугами Рю казалось странным, он привык относиться к ним как к части интерьера, и потому большую часть времени юноша проводил в одиночестве, читая книги в библиотеке или своей комнате. И только пару раз в неделю он навещал казарму графской гвардии, чтобы потренироваться с солдатами, на чем настоял лично граф.

Однажды вечером, пересекая двор, Рю вдруг вспомнил, что хотел получше разглядеть фреску на последней оставшейся башне замка. Яркий закатный свет прекрасно освещал изображение легендарного сюжета. Светловолосый юноша с детским лицом скакал на облаченном в броню коне впереди армии рыцарей в остроконечных шлемах. В правой руке он держал пылающий меч, которым указывал в направлении противника. На другой части фрески были изображены враги героя, но природа и время оказались безжалостны к этому произведению искусства, оставив от армии противника лишь темные грязные тени.

Рю узнал эту легенду. Великий роальский воин Дэмиен Освободитель ведет своих солдат в бой против захватчиков из степи. Вера Дэмиена в Создателя была столь крепка, а его мотивы и помыслы столь чисты, что в бою его меч загорелся благословенным огнем, вселяя ужас в сердца врагов и надежду в сердца соратников.

Глядя на фреску, Рю задумался о том, как здорово было бы войти в историю как Дэмиен. Совершить что-то великое, такое, что будет веками вдохновлять потомков. Что-то подобное тому, что совершил Оманоске… Но сможет ли он добиться этого, обучая графского сына фехтованию? Ответ был болезненно очевиден. Рю вдруг остро почувствовал, как с каждым днем, проведенным в комфорте и расслабленности графского замка, он все больше отворачивается от своих амбиций и мечтаний.

Расстроенный, Рю поспешил вернуться в свою комнату и лечь спать, рассчитывая, что сон принесет облегчение и при свете дня все будет восприниматься иначе.

Тьма окутывала его коконом. Он был один, беззащитен перед ней. Он попытался вырваться из этих объятий, но у него ничего не вышло, напротив, он будто еще сильнее запутался в этой неосязаемой клубящейся черноте. Перед глазами всплыл образ мухи, барахтавшейся в паутине. Каждое движение, каждая попытка освободиться лишь ухудшали ее положение. А хозяин ловушки был где-то рядом и выжидал, пока жертва запутается окончательно. В отчаянии Рю огляделся по сторонам в поисках хоть какого-то выхода, хоть проблеска света, но ничего не нашел. Он не знал даже, видят ли все еще его глаза, или тьма уже проникла в них, лишая его зрения.

Вдруг он услышал звон, чем-то похожий на смех. Было в этом звуке что-то такое, отчего кровь стыла в жилах и спирало дыхание. Звук все приближался, с каждым мгновением становясь громче, пока не перерос в оглушительный грохот. Рю попытался закрыть уши, но ничего не вышло. Он вообще уже не был уверен, были ли у него руки или уши.

И вдруг в темноте перед ним зажглось два ярко-красных огня. Это глаза –  с ужасом понял юноша. Алые горящие глаза смотрели ему прямо в душу, а грохот, достигнув крещендо, вдруг сформировался в одно лишь слово:

– Рю…

Юноша резко открыл глаза и сел на кровати, хватая ртом воздух. Снова этот кошмар. Каждый раз он приобретал все новые детали, становясь все мучительнее. Но глаза появились впервые. Даже проснувшись, Рю не мог стряхнуть ощущение, что за ним кто-то наблюдает. Стоило юноше закрыть глаза, как перед его мысленным взором вновь вставали два красных огонька.

Понимая, что заснуть уже не выйдет, Рю зажег стоящую у кровати свечу и взял с тумбочки небольшую книгу, которую начал читать накануне. Это был сборник стихов неизвестного ему роальского поэта, чудом обнаруженный им на одной из дальних полок библиотеки. Если что-то и могло его успокоить сейчас, так это стихи о любви и природе.

Рю с резким хлопком закрыл книгу. Почему-то этот бессмысленный стих задел его за живое.

На следующее утро Рю, как обычно, встретился с Мэттью в тренировочном зале. Граф тоже был там и, поприветствовав юношу, сообщил ему, что хотел бы оценить успехи сына. Рю постарался так построить занятие, чтобы представить достижения ученика в лучшем свете. Ему совсем не хотелось, чтобы мальчик разочаровал отца или тем более вызвал его гнев. Поэтому Рю давал Мэттью практиковать именно те приемы, которые у него уже неплохо получались.

Когда занятие подходило к концу, граф вдруг встал со своего места, взял в руки один из тренировочных мечей и крикнул сыну:

– Атакуй меня!

– Но, папенька… –  Мальчик явно не ожидал такого поворота, и Рю его прекрасно понимал.

– Никаких «но», давай!

Перед мысленным взором Рю вдруг всплыла похожая сцена из его собственного детства. Роута доложил Атуме, что Рю не заинтересован в обучении владению мечом, и глава клана решил преподать своему сыну урок. Рю был тогда примерно того же возраста, что и Мэттью, но Атуму это не смутило, он сражался с ним как с равным. От удара, которым отец тогда сломал ему два ребра, у Рю до сих пор остался длинный рваный шрам на левом боку.

Юноша вдруг испугался, что нечто подобное произойдет и сейчас, и невольно сильнее сжал рукоять тренировочного меча. Но граф явно не собирался преподавать сыну урок и лишь защищался, уверенно парируя неумелые удары мальчика и постоянно умышленно открываясь, чтобы проверить, воспользуется ли Мэттью такой возможностью. Через какое-то время юному виконту все же удалось использовать один из изученных приемов, чтобы легонько коснуться плеча отца, и граф тут же поднял руки вверх, признавая поражение.

Мэттью был вне себя от восторга. Он радостно подбежал к Рю и, едва ли не прыгая на месте, завопил:

– Вы видели, вы видели? У меня получилось!

Рю невольно улыбнулся, наблюдая восторг своего ученика.

– Конечно, мастер Рю все видел, –  ответил за него граф. –  Ты отлично постарался сегодня, Мэттью. А теперь беги к себе, тебя еще ждут уроки.

– Хорошо! –  кивнул мальчик и вприпрыжку побежал прочь из зала.

Граф же подошел к Рю и с мягкой улыбкой произнес:

– Ты тоже отлично поработал, Рю Омано, мальчик многому научился за столь короткий срок.

– Благодарю вас за высокую оценку, милорд. Но я уверен, вы заметили, что ему еще многое предстоит освоить и улучшить.

Граф удивленно приподнял бровь:

– Для десятилетнего ребенка Мэттью показал сегодня отличный результат. Ты же не ожидаешь, что такой маленький мальчик будет сражаться наравне со взрослыми?

Рю немного смутился. От него всегда ожидали именно этого, и ему казалось, что он попустительствует Мэттью, позволяя тому выполнять удары неидеально или просить повторного объяснения. Но граф явно был совсем иного мнения.

– Вы правы, милорд. Должно быть, у меня завышенные ожидания.

– Тем не менее ты отлично справляешься, Мэттью очень доволен вашими занятиями. В качестве благодарности я хотел бы пригласить тебя отужинать с моей семьей.

– Это будет честью для меня, милорд. –  Рю не мог поверить своей удаче. Наконец-то у него появится возможность поближе узнать графа, графиню и их дочерей.

– Отлично. Патрис найдет тебя и проводит, когда придет время.

В назначенный час Патрис провел Рю, которому для этой цели предоставили парадное одеяние из мягкого бархата, в обеденный зал. Им оказалась довольно скромная по размерам комната, в которой центральное место занимал большой прямоугольный стол на восемь человек. Во главе стола сидел сам граф, по правую руку от него разместились графиня и Мэттью, а по левую –  три дочери. Рю было отведено место слева, рядом с Мэттью, оставшиеся стулья пустовали.

– О, Рю, проходи, –  поприветствовал его граф Николас, –  позволь представить тебе мою супругу, графиню Анну, и моих дочерей: Элизабет, Франческу и Вильгельмину.

Каждая из женщин учтиво кивала Рю, когда граф называл ее имя.

Рю поклонился графиням настолько изящно, насколько только мог, и занял свое место за столом. У него впервые появилась возможность рассмотреть жену и дочерей графа вблизи. Графиня Анна выглядела все такой же уставшей, как и на турнире. Сильно опустившиеся с возрастом веки почти закрывали ее глаза, а уголки губ пошли вниз. Впрочем, и в молодости графиня явно не отличалась красотой, а ее старшая дочь унаследовала заурядную внешность матери. Элизабет напоминала обычную роальскую крестьянку: длинные черные волосы собраны в простую косу, а по вытянутому лицу с маленьким курносым носом и узкими губами рассыпались веснушки. А вот средняя дочь росла настоящей красавицей. Франческу отличали большие сверкающие голубые глаза и нежные пухлые губы –  этим она походила на младшего брата. Брат и сестра пошли в отца, который выделялся необычайной статью. Малышка Вильгельмина сидела за столом вместе со всеми на специальном высоком стуле. Несмотря на совсем юный возраст, девочка держалась с уверенностью, подобающей ее высокому происхождению, но от взгляда Рю не укрылось то, что взрослые разговоры ей совсем не интересны.

За столом шла непринужденная беседа о политике и придворных делах, в которых Рю ничего не соображал. Он попытался следить за разговором, но быстро потерялся в обилии незнакомых имен и титулов. В какой-то момент растерянность юноши заметила графиня и обратилась к мужу:

– Николас, мне кажется, твой гость заскучал.

– Действительно, Рю, для тебя же все эти разговоры, должно быть, ничего не значат! –  Граф на несколько секунд задумался. –  Может быть, ты расскажешь нам что-то интересное про свою родину?

Предложение застало Рю врасплох. До этого момента ему приходилось рассказывать о Гирине только Клоду, когда они вместе работали над его книгой. И даже тогда у Рю без дополнительных вопросов от ученого получалось плохо. Все происходящее в Гирине казалось ему само собой разумеющимся, и было сложно собрать свои знания во внятный рассказ.

– Что вам было бы интересно узнать? –  все же спросил он.

Ответ последовал с неожиданной стороны.

– Расскажите какую-нибудь вашу легенду! –  попросила Элизабет. В голосе девушки звучал неподдельный интерес.

Рю выдохнул: легенд-то он знал предостаточно.

– В Гирине любят легенды, моя госпожа. Возможно, у вас есть какие-то предпочтения?

– Расскажите нам легенду о любви!

– О чем еще могла попросить юная девушка на выданье, –  рассмеялся граф, –  но я бы тоже с удовольствием такую послушал.

Немного подумав, Рю решил рассказать собравшимся легенду о прекрасной Лори. Эта молодая девушка была не просто красива, но и обладала голосом настолько сладким, что ее песни прилетали послушать местные духи. Однажды Лори сидела на берегу большой реки, когда, откуда ни возьмись, налетел ужасный шторм. Лори увидела, как ветер и волны перевернули лодку, с которой рыбачил молодой мужчина. Лори поняла, что сам рыбак не сможет выбраться из волн, и начала петь, призывая духов реки и песней прося их спасти несчастного. Духи услышали ее просьбу, и волны вынесли молодого человека и его лодку на берег к ногам Лори. Когда шторм утих, Лори отвезла все еще лежащего без сознания юношу на его лодке на другой берег реки, в его родную деревню, где его выходил местный лекарь. Когда юноша по имени Соран очнулся, он помнил только прекрасный голос Лори, в который влюбился без памяти. Он долго искал девушку по всем деревням, раскинувшимся на берегах реки, но удача все не улыбалась ему. В этом не было ничего удивительного, ведь Лори жила со своим престарелым отцом в одинокой избушке вдали от людских глаз. Но духи реки, видевшие муки юноши, сжалились над ним и однажды принесли его лодку к домику Лори. Соран услышал голос Лори и сразу узнал ее. Он пал к ее ногам и предложил стать его женой. Девушка, которой тоже приглянулся молодой человек, тут же согласилась, и ее отец благословил их. И с тех пор они жили вместе в любви и гармонии в маленькой избушке на берегу реки. У них родилось много детей, и у каждого ребенка был собственный дух-хранитель из числа тех, что каждый день прилетали послушать прекрасный голос девушки.

– Какая замечательная легенда! –  восхищенно всплеснула руками Элизабет, когда Рю закончил. –  Ваша страна такая удивительная, мне бы хотелось узнать про нее побольше.

– Элизабет, откуда это у тебя интерес к Гирину? –  хитро поинтересовалась Франческа.

Старшая сестра вдруг залилась краской и, потупив глаза, пробормотала:

– Просто мистер Рю очень хорошо рассказывает…

– Мама, папа, кажется, Бетти понравился наш гость! –  воскликнула Франческа.

Рю невольно смутился, но явно не так сильно, как Элизабет.

– Нет! –  резко воскликнула девушка, вскакивая со своего места. –  Я… Все не так… Я пойду к себе.

И, резко выскочив из-за стола, Элизабет вылетела из обеденного зала под дружелюбный смех сестры и отца.

– Осторожнее, Рю, –  усмехнулся граф. –  Я не могу позволить тебе забрать сердце моей старшей дочери, к ней будет свататься сам принц!

– Что вы, милорд, –  пробормотал Рю смущенно, –  у меня и в мыслях не было.

– Смотри у меня! –  И граф по-юношески задорно подмигнул Рю, чем явно разозлил графиню Анну, бросившую на мужа негодующий взгляд.

Тииль вновь оказался в чьем-то сне. Он даже не сомневался, в чьем именно, этой девчонке удивительным образом удавалось заманивать его в свои сновидения снова и снова. На этот раз он обнаружил себя в лодке посреди широкой реки. В руках у него была простая деревянная удочка. Такого фантазия девушки еще не подкидывала.

Вдруг откуда-то издалека он услышал невероятно красивое пение. Звонкий женский голос пел о духах морских и лесных. Тииль как раз начал что-то подозревать, когда, откуда ни возьмись, налетел ветер, поднимающий на реке нереалистично высокие волны, которые захлестнули и перевернули его лодку, затягивая его самого в темную пучину. Заинтересованный, дух решил не сопротивляться движению сна и понаблюдать за развитием событий.

Как он и ожидал, через какое-то время поток подхватил его и вынес на берег, к ногам той самой курносой девчонки, которая продолжала петь. Тииль знал эту легенду, она была довольно популярна в Гирине. Но вот откуда ее могла знать хозяйка сна? Тииль даже думал спросить у нее напрямую, но сон диктовал свои условия: ему было положено потерять сознание, и потому он не мог говорить.

Безмолвно следовать за сюжетом легенды, разноображенной роальскими одеждами, архитектурой и растительностью, у духа не было ни малейшего желания, и, сделав небольшое волевое усилие, он вырвался из объятий чужого сна.

Он снова оказался рядом с Рю, который при свете свечи читал какую-то толстую старую книгу, явно позаимствованную из библиотеки графа.

– Рю, ты никому недавно не рассказывал гиринских легенд? –  поинтересовался дух, материализуясь рядом в птичьей форме.

– Что? –  Рю, вздрогнув от неожиданности, оторвал взгляд от книги и озадаченно посмотрел на Тииля. –  Сегодня на ужине с графом и его семьей я рассказывал легенду о Лори и Соране. А откуда ты знаешь?

– Да так, просто спросил, забудь.

Тииль начал что-то подозревать, и эти подозрения ему совсем не нравились.