Путешествие прошло совсем не так, как рассчитывал Рю. Вопреки обещаниям Роберта, труппа еще целый месяц колесила по мелким городкам Альбии, прежде чем отправиться в Роал. И далеко не во всех этих городах они останавливались на постоялых дворах, часто довольствуясь сном в палатках. И хотя Рю привык к марш-броскам, которые устраивал для своих подопечных мастер Роута, затянувшаяся бродячая жизнь давалась ему тяжело. Невозможность банально помыться или даже просто уединиться с каждым днем все сильнее давила на юношу.

Не помогала делу и компания, в которой ему выдалось путешествовать. Больше всего раздражал, конечно, Тииль, который вставлял свое «я же говорил» на каждую попытку Рю пожаловаться на что-то, в том числе и мысленно. Это выводило юношу из себя, что, судя по всему, и было целью духа. Его довольное выражение лица распаляло Рю еще больше, но сделать он ничего не мог.

Другие попутчики были немногим лучше. Томас и братья-близнецы в первый же день доходчиво объяснили Рю, что он им не нравится и вообще узкоглазым в их труппе не место. Они явно были бы не против задать юноше трепку, и останавливал их только страх перед гневом Роберта.

Матео и Пол относились к Рю доброжелательно-нейтрально. Им обоим явно не было дела до его внешности и происхождения, но и интереса юноша ни у одного из мужчин не вызывал. Только напившись, оба становились крайне разговорчивы, но у Рю не было никакого желания слушать их пьяные байки.

Макс, который изначально показался Рю довольно странным, со временем лишь подтвердил это впечатление. Мужчина так ни разу и не произнес при Рю ни одного слова, и юноша даже как-то поинтересовался у Роберта, не нем ли его новый коллега. Распорядитель лишь рассмеялся тем же мышиным смехом и заверил Рю, что Макс вполне способен говорить, просто в детстве часто ударялся головой. Юноша не очень понял, что это значит, но больше вопросов задавать не стал и впредь старался держаться от Макса подальше.

После каждого удачного выступления вся труппа собиралась в трактире, и Роберт ставил всем по паре кружек пива. Рю не нравилось, что ему приходится так много пить –  еще свежи были воспоминания о том, до чего доводят бурные возлияния, –  и он старался улизнуть пораньше. Еще меньше ему нравилось пить со своими новыми коллегами. Они относились к нему как к какому-то выродку, хотя на самом деле выродками были сами. Рю был совершенно уверен, что никто из них не умеет ни писать, ни читать и что родились они в поле посреди жатвы. И им всем, не только Максу, по мнению Рю, доводилось многократно биться головой, ведь он даже представить себе не мог, как можно было уродиться такими узколобыми.

Тииля отношение Рю к другим бойцам почему-то раздражало. Один раз в ответ на очередную жалобу юноши на плохое отношение и оскорбления со стороны Томаса и Юра дух даже заявил, что сам Рю ведет себя ничуть не лучше. «Если ты считаешь кого-то куском мяса, не удивляйся, что он относится к тебе так же», –  прокомментировал дух и устранился из мыслей юноши.

Впрочем, главной проблемой было вовсе не это, а то, как были устроены сражения труппы. К неприятному удивлению Рю, исход многих боев Роберт объявлял им заранее, и вся битва превращалась в фарс. Как правило, в таких боях Рю доставалась роль победителя, что, конечно же, не служило его популярности в труппе. Юноша быстро понял, что Роберт пользовался его худощавым сложением и нездешним видом, чтобы вводить в заблуждение неудачливых любителей ставок. Никто и подумать не мог, что Рю выиграет бой с существенно превосходящим его по росту и комплекции противником, и в итоге нужные Роберту люди оказывались при хорошем выигрыше.

Вся эта схема казалась гиринцу совершенно отвратительной, и каждый раз, участвуя в таких боях, он мучился угрызениями совести и после долго не мог уснуть. Тогда Тииль предлагал ему бросить труппу и добраться в Роал самостоятельно, воспользовавшись выигранными деньгами, но Рю неизменно отвергал эту идею. Ему не хотелось оставаться один на один с незнакомой страной, пусть даже альтернатива ему тоже не нравилась. Юноша как-то попытался объяснить это духу-хранителю, но потерпел неудачу. С точки зрения Тииля, раз у Рю были деньги, он был волен идти куда хочет и делать что хочет. Чего дух не понимал, так это того, что человек может сам не осознавать, чего же на самом деле желает.

Бой в первом роальском городке, куда заехала труппа, выдался как раз из таких. По плану Рю должен был честно одолеть Макса и Пола, которые в принципе считались не очень хорошими бойцами, чтобы потом сойтись в финальном бою с Иром. Тому же было положено изобразить яростную атаку, но в решающий момент пропустить удар и позволить Рю победить. Оба бойца были не в восторге от такого расклада, и бой получился рваным и муторным. Рю ясно ощущал, что Ир с радостью набил бы ему морду или хотя бы попытался это сделать, но не мог рискнуть своим местом в труппе. Впрочем, Рю и сам бы с удовольствием себе врезал за участие в таких боях, поэтому толком злиться на Ира не мог. Толпа что-то почувствовала, и до Рю донеслись недовольные крики и даже несколько свистков. Впрочем, вскоре все было решено, и зрители сменили гнев на милость: они получили то зрелище, за которым пришли.

Вечером того же дня вся труппа собралась за ужином на постоялом дворе. Роберт поздравил всех с удачным выступлением и заказал каждому по две кружки пива. Рю уже понял, что это означало: распорядителю удалось собрать хорошую кассу на ставках.

Бойцы только приступили к трапезе, когда к ним за стол вдруг подсел кто-то из местных. Рю не обратил на него особого внимания, обычно с непрошеными собеседниками разбирался Роберт. Вот и в этот раз распорядитель среагировал немедленно:

– Эй-эй, мужик, это стол только для своих!

– Да ладно вам, парни! Просто хочу пообщаться с бравыми бойцами!

Рю вздрогнул и резко поднял взгляд на мужчину. В нем не было ничего необычного: потрепанная некрашеная одежда не то крестьянина, не то мастерового, светлые пушащиеся волосы и широкое квадратное лицо с крупным носом и широко посаженными серыми глазами. Совершенно обычный местный, такие десятками собирались поглазеть на бои труппы. Только вот говорил он голосом Тииля.

– Шел бы ты отсюда, мужик, –  продолжил тем временем Роберт, явно недовольный вторжением.

– Ну что же вы такие негостеприимные! –  возмутился Тииль. –  А я бы и налил вам всем, так хорошо вы меня развлекли.

Роберт задумался, а Пол радостно закричал:

– Отстань от мил человека, Роб! Вишь, он какой щедрый!

Остальные разделили энтузиазм коллеги дружным гоготом.

Роберт поколебался еще немного, но в итоге сдался и только махнул рукой:

– Ну, раз мои парни не против, то сиди.

– Славно, славно! –  Тииль очень характерно закивал, и Рю невольно восхитился актерским талантом духа. –  Девка, пива всем!

Свежие кружки вскоре оказались перед бойцами, а за ними еще и еще. Рю понимал, что Тииль разбазаривает его деньги, но ничего не мог сделать. Ему оставалось только наблюдать за устроенным духом спектаклем и гадать, что за муха того укусила.

– Как тя звать-то? –  поинтересовался тем временем Томас.

– Филом кличут, –  как ни в чем не бывало соврал Тииль.

– Будем знакомы, брат! Твое здоровье! –  И вся компания дружно подняла кружки.

Не прошло и часа, как большая часть труппы оказалась в изрядном подпитии. Роберт ушел чуть раньше, не потрудившись объяснить свое решение, и оставил подчиненных выпивать с новым знакомым, который к этому моменту уже стал для них едва ли не лучшим другом. Пол, как обычно, напился первым и отключился на столе, пуская слюни, а Макс все так же угрюмо сидел в углу, хотя и выпил не меньше других. Но все остальные как раз приняли на грудь достаточно, чтобы их языки развязались, и они начали по привычке жаловаться на жизнь.

Рю хотел было уйти в свою комнату и оставить Тииля развлекаться, но дух вдруг положил руку ему на плечо:

– Ой-ой, парень, куда это ты? Ты что, не уважишь меня своей компанией?

– Я… –  начал было Рю, но его прервал резкий голос духа в голове: «Сиди и слушай».

И Тииль почти насильно усадил юношу на место под одобрительные возгласы компании.

Рю совершенно перестал понимать, что же задумал дух, но спорить не стал. Вместо этого он постарался прислушаться к пьяной болтовне своих собутыльников.

– А ведь я тоже когда-то хотел стать бойцом, как и вы, парни! –  соловьем заливался Тииль.

– Зря! –  фыркнул Матео и громко стукнул полупустой кружкой по столу. –  Это все разводилово!

– Как разводилово?!

– Еще какое! –  закивал Юр.

– Сначала Роб тебе в уши льет, а потом –  раз –  и ты уже ему должен! –  Матео явно пошел вразнос.

– Как это «должен»? –  Тииль очень ловко изображал искреннее участие.

– А вот так! Грит, мол, от тебя одни убытки. Пока не исправишься, будешь работать на меня.

Другие бойцы дружно закивали.

– Но вы же можете расплатиться?

– Да как тут расплатишься?! –  простонал Ир. –  Коли он не платит.

– Не платит?! –  ахнул дух.

– Грит, все в счет долга идет!

– А больше ничо у нас и нету!

– Это ты за себя говори, –  пробурчал до того молчавший Томас. –  У меня вот невеста была, красивая. Но, знай, уже другого нашла!

Остальные бойцы дружно закивали и почти синхронно приложились к кружкам с пивом.

«Понял?» –  услышал Рю в голове голос Тииля. Вслух же дух сказал:

– Ох, парни, спасибо, что предупредили! Уберегли! Век не забуду! Девка! Еще пива моим благодетелям!

Пьянка продолжалась еще несколько часов, но разговор быстро переключился на прелести невесты Томаса и другие не менее скабрезные темы. Наконец часть бойцов уснула прямо за столом, составив компанию Полу, а другие, шатаясь, разбрелись по своим комнатам.

Вернувшись к себе, Рю сел на кровать в ожидании возвращения Тииля, который не заставил себя ждать. Буквально через пару минут дух материализовался в центре комнаты уже в своем обычном обличье. Впрочем, от Рю не укрылось, что дух был не совсем материален и немного просвечивал –  он как-то объяснил юноше, что принятие иного облика требует от него больших усилий и истощает способность пребывать в физическом мире.

– И что это было? –  угрюмо поинтересовался юноша, оставшийся совсем не в восторге от произошедшего.

– В смысле? Ты что, не понял? Тебя дурят!

– То, что эти пьяные идиоты думают, будто Роберт их использует, еще не значит, что он использует меня.

– Ты серьезно? –  Тииль взглянул на Рю исподлобья. –  Твоя наивность не перестает меня поражать. Роберт разводит всех, на этом и строится его предприятие.

– С чего ты взял?

– Я слышал, как он спорит с Томасом из-за долга. Бедняга просил отпустить его к невесте, но Роберт начал ему угрожать.

– Когда это было?

– Пару дней назад. Я хотел рассказать тебе об этом, но подумал, что лучше, если ты сам узнаешь. И не ошибся, мне-то ты не веришь.

– С чего бы мне верить наглой птице. –  Рю был совершенно не в настроении.

Услышанное действительно вселило в него сомнения, хоть он и не был готов признать это перед Тиилем. Роберт с самого начала совершенно не нравился юноше, было в нем что-то гаденькое, и сегодняшний рассказ бойцов лишь подтвердил его опасения.

– Возможно, потому что наглая птица –  твой единственный союзник в этой стране, –  фыркнул Тииль. –  Но раз ты такой умный, делай что хочешь. Я устал.

И дух исчез.

Рю упал на кровать и уставился в потолок. В углу между балкой и стеной на огромной паутине жирный паук закручивал в кокон какую-то неудачливую муху. Та пыталась вырваться, но было уже поздно –  паутина держала крепко. Рю вдруг почувствовал себя такой мухой. Он угодил в передрягу, и ему было совершенно не к кому обратиться за помощью. Он понятия не имел, как Роберту удалось так запугать свою команду, что никому не приходило в голову сбежать или поднять бунт, и ему совершенно не хотелось узнавать. На мгновение Рю задумался о том, чтобы прямо сейчас взять свои вещи и сбежать, но тут же одернул себя: он даже толком не знал, где находится.

На следующее утро первым делом Рю нашел Роберта и отозвал его в сторону на разговор. За почти бессонную ночь юноша уверился в том, что оставаться с Робертом дольше опасно, и потому сразу с ходу сообщил ему о своем уходе. Распорядитель, естественно, оказался не в восторге, но вопреки ожиданиям ответил ему не с агрессией, а с участием:

– Ой-ой, парень, к чему такая спешка? Я тебя чем-то обидел? Может, трактиры недостаточно хороши для тебя? Или выпивка тебе не по вкусу?

– Нет… –  начал было Рю, но тут же оборвал себя: –  Я просто устал от такой жизни.

– Ладно-ладно! –  Роберт примирительно вскинул руки. –  Но, пожалуйста, выступи еще один раз в Форле? Я сделал на твое участие большую ставку! Ты на всех афишах! Говорят, даже местный граф посетит наше скромное представление, он большой ценитель фехтования.

Это предложение повергло Рю в замешательство. Он ожидал от Роберта брани и угроз, а тот вел себя, как всегда, подозрительно дружелюбно и даже предлагал юноше выступить перед роальским графом в качестве главного бойца. Это невероятно льстило самолюбию Рю, и он, чуть помявшись, согласился.

– Вот и славно! –  тут же воодушевился Роберт. –  Я тебе обещаю, это будет грандиозное шоу! Пойдем расскажем об этом ребятам!

К немалому удивлению Рю, другие бойцы не испытывали по поводу будущего шоу никакого энтузиазма, даже наоборот – они, кажется, стали еще угрюмее, чем обычно.

«Не нравится мне все это, –  услышал Рю в своих мыслях голос Тииля, когда труппа уже выдвинулась в путь. –  Мне кажется, этот крысолицый снова тебя за нос водит».

«Глупости! Этот бой поможет мне сделать имя в Форле, и я смогу спокойно пойти своей дорогой. Так будет лучше».

Тииль ничего не ответил, а Рю впервые почти физически почувствовал, что дух покинул его мысли.

Не прошло и двух дней, как труппа прибыла в Форле. Он мало чем отличался от большинства крупных городов Альбии или Роала: на высоком холме блестел крышами давно ставший декоративным замок, где жили местные властители, а вокруг холма плотно сгрудились каменные дома мещан и купцов. Во все стороны от центра города расползались простые одноэтажные дома людей победнее, а дальше на многие километры простирались ухоженные поля. В преддверии осени большая их часть шелестела тяжелыми золотыми колосьями, а некоторые уже были убраны и пылили сухой землей.

Повозки, на которых ехали бойцы, везли разобранный шатер, снаряжение и другое имущество, медленно ползли по сухой укатанной дороге в сторону города. И они были отнюдь не одни. Вместе с ними в сторону Форле текла огромная людская масса, состоящая, насколько Рю мог судить, в основном из крестьян и торговцев.

– Тут что, проходит какая-то ярмарка? –  поинтересовался Рю у сидящего рядом Пола.

– Ха! Знамо, ты не местный! –  Мужчину явно забавляло невежество Рю. –  Это ж Форлинская ярмарка! Каждый дурак про нее знает. Самая большая ярмарка в Роале. Так батя говорил.

Рю поморщился оттого, что Пол, по сути, назвал его дураком, но отвечать не стал. За время, проведенное с труппой, он уже привык к грубому отношению и списывал его на скудоумие своих попутчиков.

Но теперь Рю начал понимать, почему сам граф соблаговолил посетить их выступление. Такая крупная ярмарка просто требовала присутствия местного сюзерена. Рю невольно замечтался о том, как замечательно было бы познакомиться с графом, поговорить с ним на равных, как дворянин с дворянином… Усилием воли юноша отогнал эти образы: в пустых надеждах не было никакого смысла, ведь теперь он не более чем обычный бродяга. В эту секунду, подобно вспышке боли, его в очередной раз пронзила мысль о том, что не стоило покидать Гирин, но он не стал зацикливаться и на этом тоже.

В самом городе было еще более многолюдно, чем на дороге. Ярмарочный Форле вполне мог составить конкуренцию по запруженности улиц Локасту. Дома здесь были существенно ниже и строились из светлых каменных блоков и красного кирпича, но общая картина оставалась такой же, как и во всех других городах, куда заезжала труппа. Проезжая между нависшими над переулками домами, Рю в очередной раз невольно задумался: столь ли схожи между собой города Гирина? Но он никогда не был нигде, кроме столицы и Карота, а значит, ему уже не доведется узнать ответ на этот вопрос.

Повозки между тем добрались до приличного вида постоялого двора с большим амбаром, и Роберт распорядился остановиться. Рю удивился. Если учесть, сколько гостей стеклось в город на ярмарку, он был уверен, что Роберт оставит своих подопечных спать в палатках под открытым небом подальше от города, а значит, и расходов. Но у распорядителя явно были большие планы на предстоящие бои, настолько большие, что он даже не поскупился развязать тесьмы своего кошеля.

Их поселили в комнаты на двух-трех человек, и Рю неожиданно обнаружил себя вместе с Робертом. Распорядитель с энтузиазмом бросил что-то вроде «будем соседями» и хлопнул юношу по плечу, а потом скрылся куда-то вместе с хозяйкой трактира. Раньше Роберт всегда спал отдельно, даже когда все бойцы оказывались в одной комнате на двухъярусных нарах, и его неожиданное решение жить в одной комнате с Рю насторожило юношу. Что-то здесь было не так, Рю в этом не сомневался, но момент для побега был упущен, и юноше ничего не оставалось, кроме как смириться с неожиданным соседством и надеяться на лучшее. Впрочем, прежде чем Роберт вернулся в комнату, Рю все же спрятал кошели с выигранными деньгами поглубже в сумку.

Посреди просторной площадки, расчищенной сразу за городской чертой, было возведено настоящее ристалище, окруженное множеством разноцветных шатров и повозок торговцев. Проталкиваясь сквозь толпу, Рю не мог не обратить внимания на то, сколько среди посетителей ярмарки людей в богатых одеждах. Представительного вида дамы под ажурными зонтиками под ручку прогуливались между прилавками, группы молодых людей в офицерской форме громко спорили с оружейником, а один раз на глаза юноше даже попалась знатная пара в сопровождении нескольких охранников. Наблюдая за этими счастливчиками, не обремененными необходимостью зарабатывать себе на хлеб и иметь дело с проходимцами вроде Роберта, Рю уже не в первый раз ощутил острую тоску по своей прошлой жизни. Покидая дом, он совсем не думал о благах, которые оставляет позади. Поместье Омано казалось ему адом на земле, где не было ничего хорошего. Но спустя год он понял, как многое в своей жизни он воспринимал как должное. Живя в отцовском доме, он никогда даже не задумывался о том, что где-то люди спят на земле или считают гроши, чтобы купить хлеба. А сейчас он сам оказался таким человеком, и поместье Омано в его воспоминаниях вдруг стало райским местом с теплой сухой кроватью и едой, которая сама собой появлялась перед ним на столе.

Лагерь бойцов расположился в тени трибун ристалища. Помимо Роберта и его команды, народу тут хватало. У соседнего шатра мирно щипали еще не до конца вытоптанную траву красивые кони, которым вскоре предстояло, видимо, также выступать на плацу. От взгляда Рю не укрылось, что перед ним не простые сельские кобылы, а настоящие боевые скакуны. Такой конь чувствует каждое движение всадника и слушается его беспрекословно. Когда-то и у Рю был такой конь, но он продал его на портовом рынке за смешные деньги. Юноша с трудом подавил тяжелый вздох, не желая давать своим коллегам повода для пересудов, и поспешил в шатер готовиться к бою.

Внутри было тесно –  все остальные уже собрались –  и пахло потом. Заметив Рю, Роберт кивнул ему и начал рассказывать своей команде о программе. Бойцам предстояло выйти на бой дважды: в первый день они соревновались друг с другом на радость толпе, как и во время обычных своих выступлений, а на второй предстоял большой открытый турнир, куда Роберт записал Рю, Томаса и Ира. Распорядитель посвятил турниру целую речь, обещая любому из бойцов, кто дойдет хотя бы до четвертьфинала, премию и новое снаряжение. Несколько раз Роберт упомянул и о том, что сам граф фон Форле будет наблюдать за турниром, а значит, на кону репутация всей труппы.

Рю показалось, что в речи Роберта таилась скрытая угроза: если никто из бойцов не дойдет до четвертьфинала, всех их ждут большие проблемы. Он понял это еще и по тому, как напряглись Томас и Ир. Но самого юношу все это волновало мало, куда больше его воображение будоражил турнир, за которым будет наблюдать местный граф. Ведь наверняка граф обратит внимание на того, кто проявит себя в этом соревновании, возможно, лично вручит ему награду или даже пригласит на праздничный ужин в свой шатер. Надежда произвести впечатление на местного сюзерена искусством боя на мечах вдруг перестала казаться такой уж глупой, и Рю зацепился за эту возможность вырваться из-под каблука Роберта.

Бои первого дня Рю провел почти не задумываясь. Он уже столько раз бился со всеми участниками труппы, что ему не требовалось особых усилий, чтобы сражаться с ними. Такое пренебрежение дало о себе знать, и Иру удалось одолеть Рю в одном из боев, нанеся ему ощутимый удар по ребрам. Но в этот раз поражение даже не задело гордость Рю, как это обычно бывало, когда он проигрывал другим бойцам труппы. Все, что его волновало, –  не помешает ли травма его выступлению на турнире.

К счастью, удар Ира оставил лишь небольшой синяк, и следующим утром Рю был как никогда готов к бою. Удивительным образом ему даже удалось как следует выспаться, несмотря на мандраж перед настоящим состязанием.

Его первым соперником стал пожилой гвардеец, явно повидавший немало боев во времена своей молодости. Его движения были выверены и свидетельствовали о многих годах практики, и Рю был уверен, что когда-то этот человек был превосходным бойцом, но годы взяли свое, и он уже не мог тягаться с молодостью и быстрой реакцией юноши.

Когда поединок завершился, Рю воспользовался паузой, чтобы оглядеть трибуны. Он легко нашел графскую ложу, украшенную роальским знаменем и гербом дома фон Форле, который юноша не раз видел в городе. В самом центре ложи в большом кресле с высокой спинкой расположился средних лет мужчина с чуть тронутыми сединой волосами, бородой цвета воронова крыла и изящно подкрученными усами. Он сидел совершенно расслабленно, закинув ногу на ногу и подперев рукой подбородок. Было видно, что он не впечатлен происходящим на арене. Рю решил, что это и есть граф фон Форле. Рядом с графом на самом краю такого же крупного кресла сидела худая женщина с осунувшимся бледным лицом. Она смотрела куда-то вдаль, поверх ристалища, явно пребывая в своих мыслях. Рю предположил, что это супруга графа. Чуть в стороне от графской четы сидел темноволосый мальчик лет тринадцати, с неподдельным интересом разглядывающий Рю и его соперника. В отличие от своих родителей, он явно был очень заинтересован происходящим и жаждал продолжения. Рю припомнил, что у графа фон Форле было трое или четверо детей, среди них всего один сын. Видимо, его-то отец и взял с собой на турнир.

В этот момент герольд объявил следующих участников, и Рю поспешил удалиться в шатер для подготовки к следующему бою.

Из троих бойцов труппы, участвовавших в турнире, только Рю смог пробиться в четвертьфинал. Ир вылетел еще в первом бою, оказавшись в паре с молодым и наглым воином, которого герольд представил рыцарем короны. Томас продержался дольше, но в итоге потерпел поражение от рук хрупкой на вид девушки с длинной косой, которая вторым же ударом выбила меч у него из рук.

Рю же смог одолеть всех соперников, включая ту самую девушку, и оказаться среди восьмерки лучших. Перед началом финальных состязаний бойцов пригласили выйти на арену, чтобы предстать пред очами сюзерена. Рю отметил, что в графской ложе стало более многолюдно. К родителям, видимо, присоединились три дочери. Старшая статно сидела на своем месте, с легким презрением разглядывая бойцов и зрителей. Рю прикинул, что девушка была чуть младше его самого, и вспомнил разговоры в таверне о том, что граф ищет для нее жениха. Средняя дочь была на пару лет младше сестры и проявляла куда большую заинтересованность в происходящем. Она сидела ближе всех к брату, и они горячо обсуждали что-то, периодически показывая пальцем в сторону бойцов. Самой юной из сестер на вид было не больше десяти, она жалась к матери и канючила.

Герольд повелел каждому из бойцов назвать себя. Когда подошла его очередь, Рю сделал шаг вперед и, секунду поколебавшись, произнес:

– Рю Омано из Гирина! –  Сказав так, он нарушил сразу несколько правил: и запрет использовать свое родовое имя, и строгий наказ Роберта представляться членом его труппы. И если старейшины клана Омано едва ли могли сейчас ему что-то сделать, юноша не сомневался, что Роберт придет в ярость. Но ему это было совершенно неважно, ведь он не планировал возвращаться в труппу.

Когда все бойцы назвали себя, герольд объявил начало поединков. В первом бою Рю сошелся с тем самым наглым рыцарем и быстро понял, почему Ир так легко проиграл. Его соперник точно знал, что делает, и явно имел большой опыт в подобных сражениях. Рыцарь двигался быстро и плавно, нанося точные резкие удары и тут же закрываясь или отступая. Бой длился долго, противники кружили по песку ристалища, сходясь и расходясь, но никому не удавалось нанести решающий удар. Наконец Рю смог подгадать момент, когда буквально на долю секунды его противник оказался в уязвимой позиции, и, перехватив меч в другую руку, чего привыкший к континентальному стилю фехтования рыцарь никак не ожидал, нанес удар. Его меч едва коснулся брони соперника, прежде чем тот отскочил в сторону, уворачиваясь от неожиданного удара, но этого было достаточно. Рыцарь поднял руки, признавая поражение, бой был окончен.

Следующий поединок оказался на удивление легче предыдущего. Против Рю вышел массивный мужчина с большим щитом. Юноша уже видел, как этот громила сражается, и был уверен в своих силах. Впрочем, опасность состояла в том, что одного меткого удара этому великану хватило бы, чтобы сломать Рю пару костей, и потому в бою юноша старался не дать оппоненту сократить дистанцию и перехватить инициативу. Ему это удалось, и противник, оказавшись под градом молниеносных ударов, сыпавшихся на него с разных сторон, вскоре был вынужден уйти в глухую оборону, которую Рю через какое-то время прорвал. Публика взревела: как и все невоенные люди, они были уверены, что силач не может проиграть худощавому мальцу. Рю бросил быстрый взгляд на графскую ложу и заметил, что маленький виконт прильнул к ограждению, восхищенно глядя на арену, и даже сам граф уже не выглядел скучающим. Увиденное невероятно воодушевило Рю: его план работал!

Но расслабляться было рано, ведь впереди его ждал бой за первое место. Противником на этот раз была средних лет женщина, чье некогда красивое лицо обезобразил огромный рваный шрам, рассекший нос и верхнюю губу. Рю в очередной раз удивился тому, что на Континенте женщин допускали к военному делу. Он читал, что это непростой путь, ради которого женщине приходилось от многого отказаться, но в Гирине о таком и помыслить было невозможно. Клод объяснил Рю, что Десять заветов учат, что все люди равны перед богом независимо от пола, и потому никто не вправе отказать им в выборе желанного жизненного пути, хотя в реальности все было далеко не так радужно, как в церковных проповедях. Ученый даже дал Рю почитать Книгу Десяти заветов –  главный труд Церкви, но юноша так и не смог понять, почему эти простые заповеди привлекают так много последователей.

От размышлений Рю отвлек призыв герольда начинать поединок. Юноша принял защитную стойку, наблюдая за движением противницы, которая уже продемонстрировала свою гибкость и способность подстраиваться под стиль оппонента. Воительница сделала несколько быстрых выпадов, прощупывая его оборону, попыталась подловить обманным маневром, но Рю был к этому готов. Он сделал вид, что поддался, нарочито открывая бок для вражеского удара, но в последний момент, резко пригнувшись, прошел под мечом соперницы и попытался нанести ей удар. Но не тут-то было! Женщина сумела среагировать на маневр Рю и парировала его атаку с такой силой, что чуть не выбила меч у него из рук. Юноша тут же отступил, убедившись, что их разделяет достаточное расстояние, но близость провала кольнула его самолюбие.

Противники сходились и расходились еще несколько раз, и каждый раз кому-то из них почти удавалось нанести победоносный удар, но соперник в последний момент парировал или уворачивался. В пылу сражения Рю почти не слышал внешних шумов, но был уверен, что зрители в восторге от происходящего. Мало того что в финал вышли два совершенно необычных бойца, они еще и сражались на равных, ничуть не уступая друг другу.

Бой шел уже довольно долго, когда Рю заметил, что соперница не позволяет ему обходить себя слева. Она действовала крайне профессионально, и менее опытный боец легко мог не заметить этого, да и Рю потребовалось немало времени, чтобы разглядеть закономерность в ее действиях. Юноша начал подозревать, что рана на лице была далеко не единственной у этой женщины и последствия травм до сих пор ограничивают ее движения. Он невольно восхитился воительницей, настолько искусной в своем мастерстве, чтобы дойти до финала турнира лучших бойцов даже в таком состоянии. Но не воспользоваться этой слабостью Рю не мог и начал планомерно прорывать оборону соперницы, стремясь обойти ее слева. В конце концов ему это удалось, и, как Рю и ожидал, маневр позволил ему нанести решающий удар, который противница просто не смогла отразить.

Поднимая руки в знак поражения, женщина смерила Рю оценивающим взглядом и вдруг спросила:

– Ты заметил, да? –  У нее был приятный грудной голос, с легким присвистом из-за поврежденной губы.

Рю кивнул.

– Никто из них не заметил, а ты смог, –  усмехнулась воительница. –  Не растеряй этот дар.

И с этими словами она поклонилась графской ложе и широким шагом направилась к выходу с ристалища. Рю хотел ответить на ее похвалу признанием ее таланта, но пока он собрался с мыслями, женщина успела уйти далеко, и момент был упущен. Но на то, чтобы переживать по этому поводу, у Рю не оказалось времени, ведь к нему внезапно обратился граф:

– Мои поздравления, Рю Омано! Это был достойный бой, и ты показал себя настоящим мастером меча. Сегодня ты прославил свою страну!

Рю пришлось приложить усилия, чтобы не усмехнуться, ведь с точки зрения традиций Гирина и клана Омано Рю только что покрыл позором свое имя и имена всех своих потомков на десять поколений вперед. Вместо этого он учтиво поклонился, стараясь действовать так, как его учил Клод. Он подумал, что нужно будет обязательно написать ученому и поблагодарить его за уроки этикета.

– Твое имя отныне будет вписано в историю турнира в Форле. Ура!

– Ура-а-а! –  подхватила толпа.

Граф помахал подданным и вернулся на свое место, переключив внимание на сына, который что-то ему восторженно рассказывал. А Рю так и остался стоять посреди ристалища, не понимая, что происходит. Он настолько ярко представил себе, как граф зовет его отужинать в своей компании или назначает начальником личной гвардии, что был совершенно уверен –  так оно и будет. Но сюзерен явно не собирался делать ничего подобного и вообще, похоже, уже забыл о Рю. Для него юноша был лишь еще одним умелым простолюдином, которому повезло победить в глупом развлечении для народа, не более, и уж точно не кандидатом в начальники личной гвардии.

Это осознание тяжелым грузом упало на Рю, почти физически придавив его к месту. Он, наверное, простоял бы так до самого вечера, если бы герольд не объявил начало конных состязаний. Только нежелание быть растоптанным еще и лошадьми заставило Рю сдвинуться с места и понуро побрести к шатру, где его ждала еще и неприятная встреча с Робертом.

Распорядитель был даже злее, чем Рю предполагал. Юноша никогда еще не видел Роберта в такой ярости: его крысиное лицо исказила страшная гримаса, а кожа буквально побагровела. И хотя это делало внешний вид распорядителя скорее комичным, ничего веселого в ситуации не было.

– Да как ты посмел, сосунок?! –  заорал Роберт, едва Рю приблизился к шатру. –  Совсем берега попутал?!

Юноша промолчал.

– Я тебя спрашиваю, сучонок! –  Распорядитель почти подбежал к Рю, и слюна, обильно вылетавшая из его рта, долетела до лица юноши, вызвав у того рвотный позыв.

– Я победил, ты этим недоволен? –  резко ответил Рю, глядя Роберту прямо в глаза.

Что мог этот крысолицый человек ему сделать? Ударить? Ударить чемпиона турнира в Форле? Пусть попробует!

– Да мне плевать, победил ты или нет! Потому что победил не боец Роберта! Победил какой-то никому не известный Рю Омано!

– Это мое имя!

– В жопу себе его засунь, ублюдок ты поганый! Ты хоть представляешь, сколько стоило запихнуть тебя на этот трижды проклятый турнир?! Да я…

– Ты что?! –  Разочарование сегодняшнего дня вылилось в гнев, который Рю с удовольствием направил на уже изрядно надоевшего ему распорядителя.

– Да завтра каждый стражник и жандарм на Континенте будет знать тебя в лицо. И загребет тебя как вора и убийцу. Никто не смеет перечить Роберту! Понял?!

Браваду Рю как ветром сдуло. Почему-то он не сомневался в том, что Роберт способен воплотить в жизнь свои угрозы, а значит, обречь Рю на прозябание в темнице до конца его дней. Теперь-то юноша осознал, чего так боялись другие участники труппы и почему не уходили. Сам того не понимая, Рю попал в лапы беспринципному преступнику, а теперь своими опрометчивыми действиями почти наверняка поставил крест на собственной жизни.

– Что молчишь? Дошло, спрашиваю?! –  вновь заорал Роберт, все еще буравящий Рю глазами.

Рю кивнул.

– Но Роберт умеет прощать. –  Голос распорядителя вдруг стал омерзительно-елейным, все еще оставаясь невероятно злобным. –  Ты можешь закрыть свой должок, работая на меня.

– Сколько?

– Сколько?! Он еще спрашивает! Всю жизнь, тупица ты узкоглазый, пока сможешь держать свой чертов меч и развлекать толпу. Теперь ты мой!

Рю замер. Он точно попал по-крупному. Выхода не было, любое решение сулило долгое и мучительное прозябание в отвратительных условиях, и юноша даже не был уверен, какой из вариантов хуже.

Вдруг из-за спины Рю раздался какой-то шум, и Пол, который, как вдруг понял Рю, все это время вместе с остальными стоял у шатра, крикнул:

– Босс! Там это…

Лицо Роберта вдруг резко изменилось. Жуткая гримаса гнева сменилась выражением невероятного дружелюбия, но между ними промелькнуло что-то другое. Рю с удивлением понял, что это был страх. Не в силах предположить, что могло напугать распорядителя, Рю обернулся на шум и увидел нескольких гвардейцев в форме с гербом фон Форле, быстрым выверенным шагом приближающихся к ним.

– Мы пришли за Рю Омано, –  громко произнес один из них, остановившись в паре метров от Рю и Роберта.