– Рю, милый. –  Улыбка Камиллы была похожа на оскал. –  Ты же любишь меня?

Они сделали привал. Как и весь день до этого, вокруг не было ни деревца, ни намека на тень, лишь раскаленная степь. Разрушители Врат установили для своей Госпожи одинокий навес, где она и разместилась вместе со своим пленником. Рю было противно находиться рядом с ней, смотреть на нее. Даже багровый туман, заполняющий его сознание, не мог заглушить это чувство. И сейчас, когда это мерзкое создание, еще недавно столь успешно притворявшееся девушкой его мечты, смотрело на него и говорило о любви с такой издевкой, ему больше всего на свете хотелось плюнуть ей в лицо.

«Рю, не надо. –  Тииль сразу же почувствовал настроение юноши. –  Ты же знаешь, что этим ничего не добьешься».

– Рю? Почему ты молчишь?

Рю вдруг услышал, как его голос произносит:

– Ты так прекрасна…

Вот только он этого не говорил. Ему стало жутко, он будто бы смотрел на себя со стороны. Его тело ему больше не подчинялось. Он был заперт в этой оболочке, беспомощный, лишенный того единственного, что всегда мог назвать своим.

«Все в порядке, Рю». –  Голос Тииля звучал мягко, а его сущность будто обволакивала душу Рю, принося успокоение.

– Как же ты жалок! –  фыркнула Камилла и отвернулась, забыв о нем.

«Что ты сделал? Зачем?»

«Прости меня, но ты… пока ты был под действием заклятия, ты всегда отвечал ей. Она бы что-то заподозрила».

Рю не знал, что и сказать. Дух был прав, он едва не попался, поставив под угрозу их план, а значит, и весь мир.

«Я больше не буду так делать, но тебе придется справляться самому».

Рю внутренне кивнул. Ему не хотелось больше испытывать это чувство запертости в собственном теле. А значит, придется перебороть отвращение к Камилле и постараться играть роль ее верного раба более убедительно.

Оставшиеся два дня пути тянулись так долго, что Рю показалось, будто прошла целая вечность. Солнце нещадно палило, раскаляя степь, будто сковороду. Юноша был уверен, что на каменистой земле наверняка можно пожарить яйцо. Дышать было почти невозможно из-за жары и вездесущей пыли, которая лезла в нос и глаза. Рю постоянно хотелось пить, но ему как пленнику вода была положена лишь на привалах. Со связанными руками он не мог отбиться от насекомых, которые пользовались этим, заползали под одежду и сосали его кровь. К тому же Камилла решила напоследок как следует поиздеваться над своим пленником и находила все новые и новые способы унизить его. Остатки заклятия Оравина помогали хоть как-то выносить мучения, но оно уже было не в силах полностью подавить эмоции и ощущения Рю.

Юноша старался отвлечься, болтая с Тиилем, но дух был слишком озабочен происходящим вокруг, чтобы вести отвлеченную беседу. Рю постоянно чувствовал напряжение Тииля, которое передавалось и ему, что лишь ухудшало ситуацию.

Каждую минуту Рю вглядывался в даль в надежде увидеть что-то похожее на цель их путешествия. Но кругом, насколько хватало глаз, была лишь степь. Бесконечное унылое поле выжженной желтой травы, пыли и гнуса.

Рю начала одолевать тревога. А что, если они заблудились и идут не туда? А может быть, люди Камиллы ошиблись, и до места проведения ритуала не несколько дней, а несколько недель ходу? А может быть, этого места и вовсе не существует?

С каждым часом сомнения и тревога все нарастали. Постепенно Рю стал подозревать, что Камилла и ее люди раскрыли его и специально водят кругами, чтобы взять измором…

И даже несмотря на действие заклятия, его тревога не укрылась от Камиллы.

– Рю? –  Девушка повернулась к нему, не останавливая лошадь, и теперь внимательно его разглядывала.

– Да, любовь моя? –  Рю тут же стало противно от себя самого, но он должен был держаться.

– Ты выглядишь как-то не так, как обычно. Тебя что-то беспокоит?

Рю запаниковал. Что он мог ответить? Что сказать? Камилла теперь точно раскроет его.

«Насекомые».

«Что?»

«Скажи ей, что тебя беспокоят насекомые!»

Рю открыл было рот, но слова не шли. Его душил ужас. Он отражался от багрового тумана и почему-то только усиливался. Во рту пересохло, а на лбу выступила испарина.

– Воды, –  простонал Рю, а может быть, и Тииль. Рю с ужасом осознал, что не может понять разницу.

Камилла фыркнула.

– Эй ты! –  окликнула она кого-то из своих подчиненных. –  Дай узнику воды, пока он не откинул копыта на этой жаре. Он нужен мне живым.

– Да, Госпожа!

Культист поравнялся с юношей и, не сбавляя ходу, поднес свой бурдюк ко рту Рю. Пить на ходу со связанными за спиной руками было непросто, и половина драгоценной влаги осталась на одежде юноши, привлекая еще больше мошек. Но он, все еще скованный ужасом, едва обратил на это внимание. Рю понял, что теперь не ощущает Тииля как нечто отдельное, как еще несколько часов назад. Он больше не мог нащупать границу между собой и духом, своими чувствами и его.

«Рю, успокойся! Как только мы доберемся до места, я покину твое тело. Все будет в порядке. Время еще есть».

Рю почувствовал неладное:

«В смысле, время еще есть?»

«Обычно слияние душ, если верить нашим исследователям, занимает не меньше пяти дней».

«А что, если мы не доберемся до места вовремя?!» –  Рю запаниковал. Он не мог до конца понять почему, но перспектива слиться в единое целое с Тиилем и полностью потерять себя внушала ему первобытный ужас. Ему отчаянно хотелось немедленно вытащить духа из своего тела, и лишь огромным усилием воли –  своей или Тииля? –  ему удалось сдержать порыв начать расчесывать кожу в попытке добраться до духа и достать его.

«Мы почти на месте».

«Откуда ты знаешь?»

«Я был здесь раньше. У этого места особая энергетика, и я чувствую ее».

«Ты уверен?»

«Конечно!»

Мироощущение Рю вдруг изменилось. Мир вокруг потерял четкость, превратившись в череду расплывчатых образов и очертаний. Но в нем появилось что-то новое. Нечто похожее на музыку. Совсем тихая, она лилась с той стороны, куда держал путь отряд Камиллы. В этой музыке было что-то смутно знакомое, родное, пробуждающее в душе тепло и спокойствие.

«Ты так видишь мир?» –  Рю и так знал ответ.

«Да. И эта музыка –  отзвук мира духов. И она становится все громче с каждым часом».

Рю огляделся. Все люди вокруг превратились в цветные силуэты. Но взгляд его привлекла Камилла. Вместо красивой молодой девушки перед ним предстал сгусток угольной черноты, очертаниями лишь отдаленно напоминающий человека. Он исходил черным дымом, оставляя в воздухе длинный шлейф. Неужели Тииль всегда видел девушку такой?

«Тииль, –  Рю пронзило внезапное подозрение, –  если для тебя Камилла выглядит так, почему ты не предупредил меня?»

«Это не она. Это Оравин».

«Он что, здесь?»

«Да. Мне кажется, он не может материализоваться, как я, но может вот так сливаться с Камиллой, ее аурой, возможно, давать ей часть своей силы».

Рю сосредоточился на темном силуэте. Спустя какое-то время он смог разглядеть еле заметный контур огромного черного коня, шагающего бок о бок со скакуном Камиллы. Конь вдруг зашевелил ушами и обернулся, уставившись на Рю алыми глазами-огоньками. На его морде возникла жуткая неестественная ухмылка.

А потом Рю моргнул, и видение померкло. Перед ним снова был привычный мир, а едущая впереди Камилла вновь стала прекрасной девой.

«Осторожнее, –  предостерег Тииль, –  Оравин может чувствовать мой взгляд. К счастью, он решил, что я просто где-то рядом».

«Значит, он скрывал себя, когда Камилла… тогда?»

«Да. Думаю, они подозревали, что у тебя есть дух-хранитель, и приняли меры. –  Тииль сделал паузу. –  Ты же знаешь, если бы у меня были сомнения в Камилле, я бы тебе сказал?»

«Знаю».

Рю тут же отругал себя за то, что, пусть даже на мгновение, усомнился в друге. Тииль бы не стал молчать. Тииль никогда не молчал. Идеалы духа были неколебимы, и он не боялся бороться за них, даже если это было непросто. У Тииля не было сомнений. Рю хотелось бы однажды тоже стать таким.

Тииль оказался прав. Утром следующего дня, когда горячий ветер еще не поднял в воздух пыль, сужающую обзор до нескольких сотен метров, на горизонте замаячила небольшая роща. Окруженная бескрайней степью, она выглядела здесь совершенно неуместно. Чем ближе они приближались, тем более волшебными казались стройные зеленые деревья, искаженные маревом.

«Это оно, да?» –  спросил Рю.

«Да».

Юноша снова услышал музыку, которую Тииль открыл ему днем ранее. Она стала гораздо громче и теперь заполняла все пространство, заглушая другие звуки. Но сомнений не было, ее источником была именно эта роща.

Музыка затихла, когда Тииль перестал делиться с Рю своим восприятием, и юноша смог услышать обрывок разговора Камиллы и одного из ее людей, которого Рю выделил как старшего над всеми остальными.

– По нашим расчетам, наша цель –  эта роща, Госпожа.

– Хорошо. Сколько еще?

– К вечеру будем на месте.

– Отлично. По прибытии сразу начинайте подготовку. Я хочу провести ритуал завтра утром.

– Как прикажете, Госпожа! А что делать с узником?

– Бросьте его в шатер –  и дело с концом. Он безобиден.

От Рю не укрылось то, как сжались челюсти культиста. Но он быстро совладал с собой и с поклоном произнес:

– Да, Госпожа!

Край солнца едва коснулся горизонта, когда отряд Камиллы вошел в рощу. Вблизи она отнюдь не казалась такой волшебной. В ее центре из-под земли бил источник, образующий крошечное озеро, на небольшом расстоянии вокруг которого росли самые обычные деревья, питающиеся его живительной влагой. Оазис посреди выжженной пустоши.

На берегу озера, на полянке, поросшей густой сочной травой, лежал камень. Не меньше чем на треть ушедший под землю, он напоминал надгробие или алтарь. В его рукотворной природе не могло быть никаких сомнений, и Рю даже показалось, что на нем выбиты какие-то слова.

– Наконец-то! –  Прекрасное лицо Камиллы сияло, но ее улыбка не предвещала ничего хорошего. В глазах девушки Рю увидел алчность, жажду. А может, не увидел, а почувствовал, как мог почувствовать только дух? Юноша больше ни в чем не был уверен.

– Начинайте приготовления! –  приказала Камилла. –  Ритуал необходимо провести на рассвете.

– Ваша воля –  закон, Госпожа! –  ответил хор голосов.

Рю развязали руки и бросили в подготовленный для него шатер, приковав за ногу к составляющему его основу столбу, точно так же, как и все последние ночи. Культисты оставили ему какую-то пищу и кувшин воды из озера и поспешили удалиться. От Рю не укрылось, как им не терпится приступить к подготовке ритуала. Ослепленные своей верой в Камиллу, они даже представить себе не могли, что их ждет на самом деле.

«Вот мы и на месте…» –  Рю почувствовал грусть Тииля.

«Что тебя беспокоит?»

«Я расскажу. Но сперва нам с тобой надо разъединиться, пока еще не поздно».

Рю с облегчением кивнул. Сосуществование в одном теле с Тиилем все больше тяготило его.

«Будет больно. Прости».

Рю сжался в предвкушении боли.

«Нет-нет, лучше расслабься, так будет проще. Дыши».

Рю постарался расслабиться. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Ему едва удалось сосредоточиться на дыхании, когда все тело пронзила боль. Но не резкая, как в прошлый раз, а тянущая, мучительная, как будто от него медленно отрывали куски. Наверное, так чувствовал себя преступник, когда его растягивали на дыбе. Рю заскулил, едва сдерживая крик. Но боль все нарастала и нарастала, и конца ей не было видно. И это была не только физическая боль, но и душевная, как будто и душу его разрывали надвое.

Не в силах более сдерживать крик, Рю впился зубами в собственную руку. Он не мог выдать себя людям Камиллы. Только не сейчас, когда он так близок к цели. Он не почувствовал боли в руке, он вообще мало что заметил, кроме этого жуткого ощущения разрыва самой его сущности.

Он не знал, сколько продолжалась эта агония. Возможно, всего минуту, но для Рю она была вечностью. Когда боль наконец прошла, Рю почувствовал себя опустошенным. Будто из его души и правда вырвали кусок. А возможно, так оно и было на самом деле.

Он с трудом разжал челюсти и тут же ощутил на языке мерзкий железистый вкус крови. Но боли по-прежнему не было. Только эхо пережитой агонии отдавалось во всем теле тяжестью и слабостью, а в ушах звенело.

Постепенно Рю начал замечать окружающий его мир. И тут же понял, что изменилось и еще кое-что. Багровый туман окончательно покинул его разум. Он был свободен от заклятия Оравина.

«Тииль?»

«Я здесь». –  Голос духа звучал совсем слабо.

«Ты… ты в порядке?»

«Не лучше, чем ты. Но не переживай. Скоро все пройдет».

С тяжелым вздохом Рю закатал отяжелевший от крови рукав и осмотрел руку. Он действовал быстро, выполняя манипуляции, которым его учили с самого детства. Остановить кровь. Промыть рану. Перевязать. Для перевязки у него ничего не нашлось, и Рю, подыскав самое незаметное место, оторвал кусок робы, в которую его одели культисты, и использовал его вместо бинта.

«Что дальше?»

«Завтра Камилла будет проводить ритуал. Ты преподнесешь ей сюрприз. И воспользуешься ее силой, чтобы навсегда закрыть Врата».

У Тииля все так складно получалось.

«А если она решит связать мне руки, как обычно?» –  эта шальная мысль не на шутку напугала Рю. Успех всей их затеи зависел от такой маленькой детали.

«Я не думаю, что она это сделает».

«Почему?»

«Камилла как кошка. Ей нравится играть с добычей. Уверен, она захочет поглумиться над тобой напоследок. Посмотреть, как ты добровольно идешь на заклание».

«А если нет?»

«Скажи ей что-нибудь, что ее раззадорит».

«Что? Ты же подскажешь мне?»

«Я не смогу». –  В голосе Тииля вновь послышалась грусть.

«Почему?»

«Я не смогу быть рядом с тобой завтра».

«Почему, Тииль?»

«Когда ты закроешь Врата, наши миры навсегда будут разделены. Я должен вернуться в мир духов».

«Но…» –  Рю почувствовал себя еще более опустошенным.

«Мое место там. Таков правильный порядок вещей».

«Как же я буду без тебя?..»

«Ты справишься, Рю. Я уверен».

«А что, если культисты нападут на меня, когда я убью Камиллу?»

«Не думаю, что это возможно. Все их мировоззрение держится на вере в Камиллу, в то, что она Избранная. Убьешь ее –  уничтожишь дело Разрушителей Врат».

«А вдруг?» –  Рю прекрасно понимал, что хватается за соломинку, но ему не хотелось терять Тииля.

«Я уверен, ты справишься».

«Но что же я стану делать потом?»

Тииль промолчал. Но Рю и не ожидал ответа. Какое-то время он лежал, глядя в пустоту и пытаясь осмыслить столь неожиданную и неизбежную потерю друга. Именно друга. Возможно, единственного настоящего друга, который у него когда-либо был.

«Когда ты уйдешь?» –  спросил Рю наконец.

«На рассвете, перед началом ритуала».

На глаза Рю навернулись слезы, но волевым усилием он не дал себе заплакать.

Этой ночью Рю так и не сомкнул глаз. Его мучили боль и страх. Он долго готовил себя к этому дню. Прокручивал в голове все, что ему предстоит сделать. Убеждал себя, что это правильно.

И все же сейчас ему было страшно. Страшно и больно. Страшно перед будущим, полным неизвестности. Больно из-за необходимости убить. Убить ради спасения всего мира от катастрофы, но все же убить. И не кого-то, а девушку, которой он не так давно клялся в вечной любви.

А еще больно из-за Тииля. Рю так привык к нему, что даже не заметил, как из вечно раздражающего и лезущего не в свое дело духа-хранителя, о котором Рю не просил, Тииль превратился в его друга. Того, кто всегда поддерживал и помогал. Того, кто не боялся говорить правду, даже когда Рю был к ней не готов. Того, кто верил в него и на кого Рю всегда мог положиться.

И почему он осознал все это только сейчас, когда Тииль должен покинуть его и вернуться в свой мир? Рю столько хотел бы ему сказать. Но было уже поздно.

Рассвет пришел быстрее, чем Рю рассчитывал. Не затихавшие всю ночь звуки подготовки в лагере усилились, стоило небу лишь немного посветлеть. До момента, который изменит всю жизнь Рю, оставались считаные часы.

«Мне пора». –  Голос Тииля был полон печали.

«Я… Спасибо тебе, Тииль. За все. Ты столько для меня сделал, а я не ценил это так, как должен был».

Рю почувствовал, как глаза наполняются слезами. Эти слова даже отдаленно не могли передать его чувств, но он должен был сказать хоть что-то.

К его удивлению, Тииль вдруг материализовался на тюфяке рядом с ним. Тело духа выглядело зыбким и полупрозрачным, но все же это был он. Тииль улыбался, тепло и грустно.

– Ты тоже много сделал для меня, Рю. Спасибо. Ты оставил след в моей душе, и я буду помнить тебя вечно.

Поддавшись порыву, Рю обнял друга. В обычных обстоятельствах ему было бы неловко и даже стыдно выказать слабость, но сейчас все было не важно.

– Я тоже никогда тебя не забуду, Тииль.

Он почувствовал, как тело духа тает под его руками.

– Прощай, Рю. Заверши то, что начал Оманоске. Я верю в тебя.

– Прощай.

И дух исчез. Навсегда.

Какое-то время Рю сидел и бессмысленно смотрел туда, где только что сидел его друг. По его щекам бесконтрольно текли слезы, и Рю даже не пытался стереть их. Он всегда мечтал сделать что-то великое, но не ожидал, что за это придется заплатить такую высокую цену.

Наконец Рю удалось взять себя в руки. Он стер слезы рукавом своей робы. Рука, которую он вчера прокусил, мерзко ныла, но Рю старался не обращать на это внимания. Он вспомнил технику подготовки к бою, которой учил мастер Роута. «В бою сердце воина должно быть спокойно, а рука тверда», –  говорил учитель. Рю закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Когда ему удалось немного расслабиться, он постарался представить свою цель. Как он выхватывает из рук Камиллы ритуальный клинок и одним выверенным движением вонзает его в сердце девушки. Эта картина заставила его вздрогнуть всем телом. Часть его не хотела делать этого, противилась этому изо всех сил. Какой бы ни была Камилла, Рю не хотелось убивать ее. И тогда юноша направил всю свою волю на то, чтобы подавить жалость. Он вспомнил решимость Тииля, которая передавалась ему, пока они были едины. Сосредоточил на ней все внимание. Еще раз повторил самому себе, зачем нужно совершить столь страшный поступок, постарался представить все те невинные жизни, которые он сможет спасти сегодня. Затем он обратился к той боли, ярости и ненависти, которые разожгли в нем предательство Камиллы. Позволил этим чувствам питать свою решимость.

Когда Разрушители Врат пришли за ним, в душе Рю уже не оставалось сомнений.

Культисты привели его к Камилле и бросили перед ней на колени. Рю знал, что так и будет. На лице девушки играла надменная, даже триумфальная улыбка. Она была так довольна собой, что почти светилась. Рю невыносимо было даже смотреть на нее, но он собрал всю волю в кулак и, подняв на нее взгляд, постарался как можно более глупым и томным голосом произнести:

– Ты так прекрасна… Я готов ради тебя на все.

Камилла рассмеялась. И как ей удавалось смеяться так мило и нежно, когда она притворялась простой девушкой? Сейчас ее смех звучал низко, гортанно и надменно, как и все остальное в ней.

– Прикажете связать пленника, Госпожа? –  Старший из культистов, кажется, его звали Леб, подошел к Рю с веревкой в руках.

– Не нужно. Я хочу, чтобы он полз за мной на коленях, как и подобает жертвенному животному.

Камилла склонилась к Рю и провела рукой по его щеке. В этом жесте была даже какая-то извращенная нежность. Рю заметил, как расширились ее зрачки. Все происходящее явно возбуждало ее. Ему стало противно и захотелось отбросить ее руку, но он сдержался. Осталось недолго. Скоро все закончится раз и навсегда.

– Ты же поползешь за мной, да, Рю?

– Конечно, любовь моя.

Камилла снова рассмеялась и внезапным жестом толкнула Рю вниз так, что он потерял равновесие и упал на четвереньки.

– Хороший мальчик! –  В ее голосе было столько издевки, что Рю пришлось с силой впиться руками в землю, чтобы сдержать клокочущую внутри ярость. –  Леб, все ли готово?

– Да, Госпожа!

– Тогда начинаем. За мной, Рю!

Сжав зубы, Рю на четвереньках двинулся за девушкой. Он постарался сосредоточиться на том, что ждет его впереди. На том, как точным и быстрым ударом в сердце он отплатит Камилле за предательство и унижение, за всю ту боль, которую она ему причинила.

На счастье Рю, лагерь разбили совсем рядом с озером, и ему пришлось терпеть это издевательство всего несколько минут. Он не был уверен, что смог бы продержаться дольше. Часть культистов сперва следовали за ними, но до места они дошли вдвоем. Последним на расстоянии нескольких десятков метров остановился Леб, напряженно следящий взглядом за Рю. Он же передал Камилле небольшой тонкий кинжал с изящным навершием –  идеальное оружие для быстрого убийства.

– Сядь там! –  приказала Камилла, указывая на камень-алтарь, и Рю поспешил выполнить ее указание.

В прошлый раз ему не показалось: на камне действительно было что-то выбито. Знаки, стершиеся от времени, и, возможно, буквы. Но стихия не пощадила их, и сейчас разобрать содержание таинственных письмен не представлялось возможным.

Камилла обошла алтарь по кругу. Положила на него руку и какое-то время стояла так, разглядывая его.

– Ну что ж, пора, –  бросила она наконец и внезапно наклонилась к Рю.

Прежде чем он успел понять, что происходит, ее рот оказался поверх его. Ее поцелуй не был нежным или сладким, он напоминал скорее укус. Ее не волновало его мнение, она просто брала то, что хотела. Но, к своему ужасу и отвращению, Рю понял, что ему все еще приятна ее близость.

– Мне даже будет тебя немного не хватать, моя маленькая собачка, –  прошептала Камилла, отстраняясь, и провела ногтями по его рубашке. Не в силах противостоять инстинкту, Рю напрягся, но Камилла восприняла это иначе. На его счастье, она была слишком опьянена своим успехом, чтобы усомниться в действии заклятия Оравина.

– А-та-та! –  Девушка погрозила ему пальчиком. –  Я знаю, что ты всегда готов, но сегодня у тебя другая роль.

Камилла с силой толкнула Рю в грудь, и он завалился назад, больно ударившись спиной об алтарь. Конечно же, Камиллу не волновало его удобство. Она уже перестала обращать на Рю внимание.

– Оравин! –  крикнула девушка в пустоту. –  Пора!

Рю скорее почувствовал, чем увидел, как вокруг нее заструилась сила. Сила, так зловеще напоминавшая Рю о тьме из его кошмаров. Сила мрачная, злая, но все же невероятно могущественная.

Камилла начала речитативом произносить какие-то заклинания, чуть покачиваясь вперед-назад. Она стояла к камню спиной, и Рю не мог видеть ее лица, но он не сомневался, что Камилла улыбается. Язык ее речи, молитвы или заклятья, был ему незнаком. Иногда Рю казалось, что он понимал отдельные выражения, но потом все снова сливалось в монотонное бормотание. Должно быть, Камилла использовала какой-то древний язык.

С каждой минутой окружающее их пространство все больше менялось. Сила, сначала окутывающая лишь Камиллу, постепенно расползалась все дальше. То тут, то там неизвестно откуда взявшийся ветер поднимал пыль, закручивая ее вихрями. Вода на озере пошла рябью, а листва деревьев задрожала. Рю услышал, как кто-то из культистов закричал в благоговении, и боковым зрением заметил, как они один за другим начали падать ниц в религиозном экстазе. И только Леб стоял непоколебимо, не сводя глаз со своей Госпожи.

Вихри силы все множились, окружая Камиллу, Рю и алтарь плотным кольцом. На глади озера откуда ни возьмись появились водовороты, сначала небольшие, но постепенно все более и более заметные. Завывание ветра все нарастало, и Рю уже не слышал голоса культистов. Речитатив Камиллы сливался с воем ветра, отражался в нем и усиливался, заполняя все вокруг. Девушка раскачивалась из стороны в сторону все сильнее. Из ее тела начал сочиться черный дым. Будто бы тот образ, в котором она представала Тиилю, начал воплощаться в реальность.

Рю не мог оторвать взгляд от Камиллы. Ее движения и слова завораживали. Однажды в библиотеке графа фон Форле Рю нашел книгу о змеях, и там утверждалось, что некоторые из этих хищников способны загипнотизировать жертву перед смертельным броском. Наверное, несчастные кролики и мышки чувствовали себя такими же, беспомощными перед хищником…

Рю одернул себя. Он не беспомощная мышь. Он достойный наследник рода лучших воинов Гирина. Он потомок Великого Оманоске. Ему судьбой предначертано сегодня, здесь и сейчас спасти миры людей и духов. И он справится.

Тем временем вихри силы слились в гигантский водоворот, окруживший место проведения ритуала. Рю и Камилла оказались в центре этого магического шторма, в глазе бури. Сила бурлила вокруг них, подобно гейзеру, разливаясь во все стороны со сбивающей с ног мощью. Гул достиг такой громкости, что стал почти невыносимым. Голос Камиллы окончательно потонул в этом реве бесконечной нездешней силы. Неужели это и есть Врата в мир духов?

Самым краем сознания, как бы боковым зрением, Рю ощущал, что это не предел этой мощи. Что что-то мешает ей вылиться в этот мир полностью, затопить его. Юноша сосредоточился на этом ощущении. Постарался отгородиться от всего остального и прислушаться только к нему. И ему это удалось. Постепенно ощущение крепло, и у Рю уже не было сомнений, что перед ним тот самый замок, которым Оманоске когда-то запер Врата между мирами. Тот самый замок, который Камилла жаждала уничтожить.

Из этой сосредоточенности его вывело неожиданное движение. Камилла шла в его сторону. Обеими руками она держала ритуальный кинжал, прижимая навершие изящной рукояти к груди. Теперь наконец Рю понял, что было на нем изображено: детально проработанная и инкрустированная драгоценными камнями эмблема Разрушителей Врат. Как символично.

Камилла приблизилась к Рю почти вплотную. Она все еще пребывала в магическом трансе. Ее тело, словно изящное платье, окутывала тьма. Она улыбалась широкой и совершенно безумной улыбкой, а зрачки ее настолько расширились, что почти полностью перекрыли радужку. Жуткие черные глаза смотрели на Рю в упор.

– Время пришло! –  прокричала Камилла, но Рю едва расслышал ее слова сквозь вой ветра. –  Время пришло!

Безумно смеясь, девушка занесла клинок, направив его Рю в сердце. Но юноша был к этому готов.

Он легко ушел от удара и точным молниеносным движением выбил клинок из рук Камиллы, а потом поймал его на лету. Застигнутая врасплох, девушка на мгновение потеряла равновесие, и Рю воспользовался этим, чтобы прижать ее спиной к алтарю. Его локоть –  на ее шее. Кинжал –  нацелен ей в грудь.

Камилла открыла рот, пытаясь что-то сказать, но не успела. Остро заточенный клинок вошел в ее тело как раскаленный нож в масло. Точно в сердце. Рю знал, куда нужно бить. Глаза Камиллы на мгновение широко распахнулись. Триумф исчез, его заменили удивление и ужас. Рю вспомнил серые глаза культиста, которому он так же всадил меч под ребра уже, кажется, целую вечность назад. В следующую секунду тело Камиллы обмякло в его руках, а глаза ее остекленели, так навсегда и оставшись черными как ночь. Рю ожидал, что его вновь накроет ужас, который он испытал тогда, в морозной роще. Но нет. Он совершенно ничего не чувствовал. Ни ужаса, ни грусти, ни радости, ни даже удовлетворения. Он сделал то, что должен был. То, к чему готовился. Но его работа еще не была закончена.

Юноша почувствовал, как сила покидает тело Камиллы и течет по его рукам вместе с кровью. Что-то в его душе подсказало ему, что делать. Рю собрал эту силу, вобрал ее в себя и направил куда-то в пространство с одной лишь мыслью –  разрушить Врата, закрыть их навсегда, разорвать связь между двумя мирами. Возможно, он кричал. Рю уже ни в чем не был уверен, а рев силы поглощал любые звуки.

Потоки закручивались все быстрее и быстрее. Рев перешел в визг. Вокруг Рю в землю били молнии неестественных цветов.

– Нет! –  донесся до Рю искаженный, жуткий, смешивающийся с окружающей какофонией голос Оравина. –  Что ты наделал?! Нет!

Последний крик, полный отчаяния и ярости, растворился во всепоглощающем грохоте.

А затем прогремел взрыв. Рю понимал, что звук этот был очень громким, но слышал его будто из-за толстой стены. Его словно что-то защищало. Рю лишь слегка поморщился от звука, хотя взрыв такой силы должен был как минимум его оглушить.

А потом все стихло.

В наступившей тишине, пока вокруг оседала пыль и опадала сорванная магическим штормом листва, Рю посмотрел на Камиллу. Дрожащей рукой он закрыл глаза девушки. Камилла выглядела такой спокойной. Такой нежной. Мертвая, она вновь напомнила ему о девушке, которая украла его сердце. По щекам Рю потекли слезы. Быть может, он и спас мир, но это не принесло ему ни радости, ни удовлетворения. Он потерял возлюбленную. Он потерял друга. И чего теперь стоили все его достижения? Все, что было ему дорого, исчезло навсегда. И он остался один, слабый и потерянный. Часть его хотела бы уйти вместе с ними.

Вдруг до него донесся крик или, скорее, вопль:

– Госпожа!

Рю обернулся. Леб стоял посреди поляны с мечом наголо. Его лицо исказила гримаса ярости. Его роба была покрыта пылью, и он чуть припадал на правую ногу –  последствия взрыва. Но культист совершенно не обращал внимания на свою рану. Его взгляд был сфокусирован на Рю и теле Камиллы в его руках.

За спиной Леба творился настоящий хаос. Некоторым культистам сильно досталось от взрыва: Рю заметил, что одного из них ударной волной насадило на острую ветвь соседнего дерева, а парочке явно переломало немало костей. Некоторые, оглушенные, ничком лежали на земле. Кто-то истерически бегал туда-сюда, а кто-то в прострации сидел на земле, покачиваясь из стороны в сторону. Как и предполагал Тииль, никто из них не был в состоянии сражаться. Никто, кроме Леба.

– Ты! –  прорычал мужчина. –  Ты убил Госпожу! Умри!

Леб рванулся вперед с невероятной для только что пережившего взрыв человека скоростью. Рю выдернул кинжал из груди Камиллы и вскочил на ноги. Теплая кровь, хлынувшая из раны, тут же залила все вокруг. Юноша с трудом стоял на ногах, все его тело дрожало. Он сам этого еще не понял, но убийство Камиллы и разрушение Врат забрали все его силы. Кинжал в руках дарил хоть какую-то уверенность, пусть Рю и понимал, что шансы его невелики.

Леб набросился на него с сокрушительной силой и яростью, нанося удар за ударом, которые Рю едва успевал парировать. Все это время мужчина кричал что-то нечленораздельное. Рю видел, что по щекам Леба текут слезы, но лицо его отражало лишь бесконечную ярость.

Сперва Леб зацепил руку Рю. Порез был совсем неглубоким, но боль парализовала руку, и юноше пришлось переложить кинжал в другую, ту самую, которую он вчера прокусил.

Морщась от боли, Рю продолжил парировать удары культиста, но каждый раз, когда меч с сокрушительной силой обрушивался на него, юноша чувствовал, что теряет остатки сил. Он не был уверен, зачем вообще защищается. Сама жизнь казалась ему сейчас совершенно бессмысленной. Но инстинкты, взращенные в нем с самого рождения, давали о себе знать, заставляя снова и снова поднимать кинжал и парировать удары.

Нужно закончить этот бой, и быстро, говорил ему внутренний голос. Долго он так не выдержит. Но Рю знал, что навыками и техникой превосходит Леба. К тому же культист явно был ранен, хоть и не замечал этого, ослепленный яростью. Рю предположил, что сможет опередить Леба, когда тот раскроется для очередной атаки, и поразит его раньше, чем тот успеет нанести удар. Это был рисковый маневр, даже самая незначительная заминка могла стоить ему жизни, но Рю был не в том состоянии, чтобы взвешивать риски.

И у него почти получилось. Рю поднырнул под рукой Леба, когда тот занес меч для очередной атаки, и с размаху нанес удар в открытую шею –  метод кровавый, но эффективный. Но он не учел того, какую силу давало Лебу его безумие. Культист не сразу заметил смертельную рану и успел, умирая, нанести Рю последний удар. Меч рассек бок Рю и тут же с глухим стуком упал на землю, выпав из руки уже мертвого противника.

Боль пронзила все тело Рю, однако после вчерашнего кошмара она уже не показалась ему особенно сильной. Зажав рану рукой, юноша бросил последний взгляд на Леба, лежащего в пыли во все разрастающейся луже собственной крови, и заковылял вперед. Все, чего ему хотелось, –  это убраться отсюда как можно дальше. Прочь от алтаря, от тела Камиллы, подальше от всего этого проклятого безумия. Культисты не мешали ему, им вообще не было до него никакого дела.

Но с каждым шагом Рю шатался все сильнее. Картинка перед глазами начала двоиться, и юноша уже не был уверен, куда идет. Шаг… еще шаг… Разум туманился. Шаг… еще шаг… Он схватился за ближайшее дерево. Мир покачнулся.

«Неужели это конец?» –  только и успел подумать Рю, прежде чем сознание оставило его.