Тиилю оставалось лишь беспомощно наблюдать за тем, как Камилла вывела Рю с территории Главной библиотеки. За воротами их уже ждали ее люди. В смутных, ускользающих силуэтах Тииль смог различить знакомые черные робы со скрывающими лица капюшонами. Культисты хотели было связать Рю, но Камилла остановила их одним лишь взмахом руки.

– Он пойдет добровольно. –  Ее голос звучал совсем не так, как раньше, когда Тииль наблюдал за их с Рю свиданиями.

– Да, Госпожа!

Тииль внутренне содрогнулся. Госпожа, глава Разрушителей Врат, которую они с Рю так опасались, оказалась куда ближе, чем они могли себе даже представить. В глубине души Тииль не мог не восхититься умом мерзавки. Это был поистине гениальный план, неудивительно, что девчонка утерла нос самому Оравину. Но теперь Рю был у нее в плену, и Тииль понимал, что ему нужно быть еще умнее, чтобы освободить своего подопечного.

Бесплотный и невидимый, дух проследовал за Камиллой и ее приспешниками по пустынным улицам Парасека. Дождь все еще лил стеной, вспышки молний то и дело рассекали небосвод, освещая путь. На пути Разрушителей Врат не встретилось ни души.

В нескольких кварталах от Библиотеки их ждала повозка, запряженная черными лошадьми. Конечно же, они просто обязаны были быть черными! Экипаж доставил их к внушительному палаточному лагерю, раскинувшемуся на холме в нескольких часах пути от города. Пока они ехали, Тииль пытался обратить на себя внимание Рю, но все его попытки оставались тщетными. Юноша не слышал его. Его сознание было все так же недоступно, скрытое мерзкой багровой пеленой. Рю как будто бы спал и видел яркий чувственный сон, после которого реальный мир был совершенно не интересен.

На протяжении следующих нескольких дней Тииль бессильно наблюдал за издевательствами Камиллы. Он слышал, как она оскорбляет и унижает Рю, и с отчаянием смотрел на то, как юноша радуется, когда просто слышит голос своей мучительницы, совершенно не обращая внимания на смысл ее слов. Видел, как она бьет Рю или душит его, а тот от этого становится лишь счастливее. Видел, как она использует юношу для своих грязных утех, будто игрушку. И ничего не мог сделать.

Сколько раз Тииль пытался докричаться до Рю, дотронуться до его сознания –  все было тщетно. Густой багровый туман заполнил разум его еще совсем недавно умного и интересного подопечного, его друга. То, что осталось от Рю, едва ли можно было назвать человеком. Он больше напоминал животное, безоговорочно преданное своему хозяину. Камилла даже иногда называла Рю собакой и была права. Сейчас почти ничего не отличало юношу от дворняги. Нет, даже у собаки было больше чувства собственного достоинства.

Тиилю было больно видеть Рю в таком состоянии. Дух чуть ли не выл от бессилия. Но пользы от этого было немного. Поэтому каждую ночь, когда Камилла отсылала Рю обратно в его крошечную палатку, Тииль повторял свои попытки достучаться до юноши. Дух не сомневался, что Рю все еще где-то там, блуждает в багровом тумане, и его еще можно спасти, снять проклятие.

И вот сейчас Рю лежал на тонком соломенном матрасе и смотрел в потолок. В его глазах не было ни тени былого задора, эмоциональности, которая, может, и раздражала Тииля, но все же была неотъемлемой чертой его друга.

– Рю! –  позвал Тииль, ни на что особо не надеясь.

Юноша даже не шелохнулся.

– Рю! –  Тииль вложил в этот зов все свои силы, которых стало даже меньше, чем раньше.

Но Рю снова его не услышал.

Тииль попробовал прикоснуться к сознанию юноши… И его встретил все тот же багровый туман. Дух попытался пробиться сквозь него, осветить его своим сиянием. Как же мучительно это было! Ему едва хватало сил, чтобы просочиться сквозь барьер между мирами, и каждая попытка вызывала почти нестерпимую боль. Будто саму его сущность пропускали через мелкое сито. Но Тииль не сдавался. Он не мог позволить такой мелочи встать у себя на пути.

Тонкий лучик света пронзил багровый туман. Рю беспокойно заворочался на своем матрасе. Дух поддерживал сияние из последних сил, превозмогая все нарастающую боль.

– Кто здесь? –  Голос Рю звучал растерянно. –  Тииль?

– Рю! –  крикнул дух, но свет уже погас, и сознание юноши опять заволокло багровым туманом.

Рю успокоился, из его взгляда вновь исчезли признаки интеллекта.

Обессиленный, Тииль отступил обратно в свой мир. Сегодня у него тоже ничего не вышло.

Следующим вечером Камилла вновь приказала привести Рю к себе. Тииль, как обычно, наблюдал за ними. Все еще изможденный вчерашним усилием, он едва мог разглядеть Рю и смутный силуэт госпожи Разрушителей Врат. Камилла представала перед ним не более чем сгустком черных теней, живым воплощением зла, подобным Оравину. Она сидела в кресле, стоящем на берегу реки, а Рю устроился рядом, подобно рабу. Камилла что-то говорила, но Тииль не мог разобрать ее слов.

Вдруг она произнесла что-то, звучавшее как приказ, и Рю опустился перед ней на колени. Тииль даже не сразу понял, что он делает, а когда понял, испытал смесь ужаса и отвращения. Будь он человеком, его стошнило бы. Камилла приказала Рю лизать ее обувь, и юноша беспрекословно исполнил волю госпожи. Более того, Тииль готов был поклясться, что Рю это даже нравилось.

Это зрелище глубоко ранило Тииля. Ему было невыносимо смотреть на то, как его друг, этот умный, интересный и амбициозный юноша, так унижается перед девчонкой, планирующей принести его в жертву на алтаре разрушения мира. Было мучительно видеть Рю теперь, когда он забыл сам себя и превратился в жалкого раба, лишенного гордости и чувства собственного достоинства. Тииль знал, если бы Рю мог сейчас видеть себя со стороны, он бы умер от стыда. Но то был старый Рю. Рю теперешний с удовольствием и даже благоговением склонялся к пыльным дорожным сапогам своей госпожи, чтобы очистить их своим языком.

Тииль был не в силах смотреть на это. Поддавшись порыву, он стремительно покинул человеческий мир, оставляя Рю одного в плену этой ведьмы. Помочь ему дух все равно был не в состоянии, и он проклинал себя за слабость. Но даже в момент отчаяния Тииль не забывал, что однажды сам согласился пожертвовать своими способностями, чтобы сохранить этот мир.

Тииль с трудом нашел в себе силы вновь приблизиться к Рю и Камилле. И перемена в положении Рю неприятно удивила его. Его подопечный все так же ехал на коне, привязанном к скакуну Камиллы, но теперь его руки были связаны за спиной, как у настоящего пленника. Степь кишела насекомыми, и у бедняги Рю не было никакой возможности отмахнуться от них, чем те и пользовались. На юноше буквально не было живого места от укусов.

Что это? Очередное издевательство Камиллы? Новый способ унизить безответного пленника?

От размышлений Тииля отвлек голос Камиллы, доносящийся как будто издалека.

– Когда мы доберемся до места?

– Если верить карте, послезавтра, Госпожа, –  отозвался один из сопровождавших ее людей.

Тииль едва смог разобрать его слова.

Услышанное испугало его. Время стремительно утекало сквозь пальцы. Ему нужно было предпринять хоть что-то и как можно скорее, иначе Рю зарежут на алтаре, подобно жертвенной овце. И тогда все, что с таким трудом создал Оманоске, будет разрушено, а Оравин и Камилла победят. Тииль не мог этого допустить. А значит, пришло время крайних мер.

В тот вечер Тииль снова попытался докричаться до Рю, пробудить его от волшебного сна. И у него снова ничего не вышло. Юноша все так же не откликался на зов друга. Теперь его приковали за ногу к столбу, глубоко вкопанному в землю. Все его тело было покрыто следами укусов насекомых, а на руках яркими полосками содранной кожи сияли следы от веревок. Магия Оравина работала хорошо, и все эти страдания совершенно не волновали Рю. Его разум все так же был окутан багровым туманом и недоступен для Тииля.

Но оставался один способ. Опасный и жуткий. Способ, за использование которого Оманоске отвернулся бы от него. Способ, предающий все, за что они боролись. Но тело Оманоске давно покоилось в земле, а у Рю еще был шанс спастись. Шанс на долгую счастливую жизнь в мире, защищенном от посягательств как духов, так и демонов. И Тииль был готов на все, чтобы дать Рю этот шанс. Даже на то, чтобы завладеть его телом.

Одержимость на протяжении столетий была главным страхом смертных. Даже самые могущественные колдуны и ведьмы знали, что покорные им духи легко могут захватить их тела, подавить сознание и предать их участи худшей, чем смерть. Они изобрели множество способов защититься от одержимости, некоторые из них даже работали. Но это не мешало им запугивать жуткой участью своих слуг и вассалов. И каждый крестьянин знал, что души тех несчастных, чьи тела захватили духи, никогда не обретут покой. И тем не менее именно это сейчас собирался сделать Тииль.

Вселение духа в тело человека не всегда сопровождалось уничтожением души несчастного. Дух мог лишь немного подвинуть душу хозяина, подобно бедному родственнику, поселившемуся на диване в гостиной. Но даже в таком случае этот процесс был опасен и мучителен для жертвы. Тело не было предназначено для сосуществования в нем сразу двух духовных сущностей и противилось такому неестественному состоянию. И порой это сопротивление достигало такой силы, что человек умирал или же навсегда терял рассудок.

Но иного выбора у Тииля не было. Если он ничего не сделает, Рю все равно не жилец. Через три дня Камилла принесет его в жертву на алтаре и разрушит Врата. Тииль не мог этого допустить. Если Рю и было суждено умереть, то лучше уж сейчас, когда его смерть не сможет никому причинить зла.

Сжав всю свою сущность до точки, Тииль устремился в сторону тела Рю, стремясь проникнуть внутрь и занять его. Он никогда раньше не делал ничего подобного, но почему-то точно знал, как нужно действовать. Демоны использовали это инстинктивное знание как аргумент в пользу того, что предназначение духов –  властвовать над людьми. Они утверждали, что в каждом духе самой природой заложено знание о том, как захватить власть над человеком, а значит, это естественно и правильно. Но Тииль не верил в эту чушь.

И все же завладеть телом Рю оказалось невероятно просто. Он почувствовал незначительное сопротивление, не сравнимое даже с тем, которое ему приходилось преодолевать, проникая в мир людей. Легкое усилие –  и дело сделано.

Тииль ощутил, как тело Рю выгнулось дугой, сведенное жуткой судорогой. И все его сознание на мгновение заполнила боль юноши, которую он теперь ощущал как свою. А потом он увидел багровый туман, почувствовал его сопротивление, жуткое жжение и ощущение нехватки воздуха. Момент истины настал. Тииль вложил в удар все свои силы. Вспышка ярчайшего белого света пронзила багровую пелену, разрывая и уничтожая ее. С губ Рю сорвался крик боли, и по его телу прошло еще несколько волн судорог. А затем туман отступил.

Адская боль, не сопоставимая ни с чем, что ему приходилось испытывать раньше, пронзила тело Рю. На мгновение весь мир будто перестал существовать, поглощенный агонией. А когда она немного отступила, юноша осознал, что не знает, где находится. Ему вдруг стало страшно, как бывает только тогда, когда просыпаешься среди ночи, разбуженный кошмаром. Все тело ломило, его бил озноб, а голова нещадно кружилась. Такое уже было с ним однажды, много лет назад, когда Орта до полусмерти избил его на тренировке. Но сейчас эта боль как будто распространялась на разум и душу. Рю закашлялся, и его тело вновь свело судорогой. Когда боль отступила, давая ему возможность хотя бы дышать, в голове раздался голос: «Рю?»

Было в этом голосе что-то странное. Он, безусловно, напоминал голос Тииля, каким Рю слышал его в своей голове и раньше, но при этом он был также похож и на голос самого Рю. И он шел откуда-то изнутри. За время, проведенное рядом с Тиилем, Рю научился безошибочно отличать голос духа от своих собственных мыслей. Он всегда казался чужеродным, будто бы вторгающимся в разум. Но не в этот раз. Рю даже не был уверен, что не сам подумал что-то голосом Тииля.

«Рю, ты меня слышишь?»

«Тииль, это ты?»

«Хвала небесам!» –  Рю вдруг охватила буря эмоций: радость, облегчение, тревога, страх. Но юноша не мог понять, откуда они взялись.

«Тииль, что происходит?» –  Рю становилось все более неспокойно, и мучившая его боль никак не помогала справиться с тревогой.

Рю вновь ощутил эмоции, источник которых не мог понять. Ему вдруг стало стыдно и грустно. И эти чувства почему-то сосуществовали с его собственными тревогой и страхом. Попытавшись осмыслить происходящее, Рю почувствовал себя только хуже.

«Мне пришлось вселиться в тебя».

Живот Рю вдруг скрутило, и он едва сдержал рвотный позыв.

«Прости меня, но это был единственный выход, –  продолжил Тииль. –  И сейчас тебе так плохо именно из-за этого».

«Откуда ты знаешь?»

«Я чувствую все то же, что и ты. А ты, я думаю, чувствуешь все, что и я».

«Значит, эти эмоции –  твои?»

«Да».

Рю не сразу смог переварить эту информацию. Он уже давно привык, что Тииль порой без спросу слушает его мысли, но сейчас все было иначе. Хуже.

«Я понимаю, это сложно принять, но, поверь, я бы никогда на это не решился, если бы у меня был иной выбор».

Рю снова почувствовал тот же жгучий стыд, будто бы он предал все свои идеалы, все, за что боролся, и теперь совершил что-то ужасное, что-то, чему не было прощения. Но он также почувствовал и отчаяние, толкнувшее его на этот поступок, ощущение безвыходности ситуации и необходимости совершить жуткий выбор.

«Что произошло?»

Вместо ответа сознание Рю заполнили картинки. Он видел себя со стороны чужими глазами, и это было новое и очень странное ощущение. Юноше почему-то стало не по себе, он почувствовал, как вспотели его ладони. Все его естество сопротивлялось происходящему как чему-то неправильному, противному самой его природе. Но чужие воспоминания продолжали течь в сознание.

Вот он лежит на кровати обнаженный, а рядом с ним, подобная темной тени, стоит Камилла. Но вдруг в воспоминание врывается другое темное существо, наносит удар и насмехается… Оравин. Рю был уверен, что никогда не слышал это имя раньше, но сейчас оно вызывало в нем бурю эмоций: ярость, ненависть, обиду, презрение. Камилла при помощи Оравина поработила Рю. Воспоминания текли дальше… Вот Камилла душит Рю, насмехается над ним. А вот рассказывает юноше о том, как принесет его в жертву на алтаре, чтобы разрушить наложенную Оманоске на Врата между мирами печать. Картинки, мысли и чувства сменяли друг друга. И постепенно они оживили и другие воспоминания. Воспоминания, которые казались Рю его собственными, но будто бы скрытыми неясной пеленой. Госпожа позволила ему смотреть, как она ублажает себя, и он был счастлив. Госпожа разрешила ему скакать рядом с собой. Госпожа соблаговолила дотронуться до него, принося ни с чем не сравнимый экстаз. Госпожа допустила его до своего ложа…

С каждым мгновением Рю все более и более захлестывало отвращение. Как он мог пасть так низко?! Как позволил произойти подобному?! Но вместе с отвращением пришла и боль. Как Камилла могла так с ним поступить? Как прекрасная, умная, добрая девушка, которую он полюбил, могла оказаться жестокой и бессердечной Госпожой Разрушителей Врат, водящей дружбу с демонами?

Рю почувствовал, как его живот снова скрутило, а скулы свело от подступающей тошноты. Ему едва удалось разглядеть в полумраке шатра ночной горшок и добраться до него прежде, чем содержимое желудка вырвалось наружу. Ему показалось, что его тошнило целую вечность, и он сам не понял, в какой момент рвотные позывы перешли в рыдания. Боль, отвращение, ужас, отчаяние и стыд были столь сильны, что сил сдерживать себя у Рю не оставалось.

Юноше никогда еще не было так плохо. Ужасное физическое состояние наложилось на бурю разрывающих его эмоций и многократно усилило их. Он плакал от боли, физической и душевной, отвращения, собственного унижения, осознания предательства, ужаса перед ситуацией, в которой он оказался, стыда, который ему даже не принадлежал.

Все эти переживания выходили наружу через слезы, порой переходящие в сдавленный крик. Даже в такой ситуации Рю боялся привлечь внимание окружающих его культистов. Он не мог вернуться в то состояние, в которое его погрузил Оравин. Лучше умереть, чем снова стать таким.

Рю не знал, сколько просидел так, рыдая, уткнувшись в колени, на полу возле ночного горшка. Но все это время он ощущал присутствие и поддержку Тииля. Дух как будто обнимал саму его душу, окутывая теплом и давая ощущения опоры. Так в далеком детстве, когда он был еще совсем малышом, мать обнимала его и утешала. И благодаря этой поддержке Рю становилось чуточку легче.

Когда он наконец смог немного успокоиться и собраться с мыслями, первым его вопросом было: что же делать дальше? И Тииль тут же ответил: «Через два дня вы доберетесь до места проведения ритуала. И, когда он начнется, тебе нужно будет убить Камиллу и использовать ее силу, чтобы разрушить Врата окончательно и бесповоротно».

«Убить Камиллу?» –  эта мысль вызвала у Рю ужас. Перед глазами сразу встал образ прекрасной и доброй возлюбленной. Как он мог убить ее? Да как он вообще мог убить кого бы то ни было? Рю вспомнил кровь культиста на своих руках, и ему снова захотелось плакать.

«Я понимаю, это нелегко, но другого выхода нет».

Тииль был прав. Его решимость и уверенность передавались Рю и становились будто бы его собственными.

«Я не уверен, что смогу».

«Это единственный способ спасти мир от хаоса и разрушения, Рю».

Сознание Рю вдруг заполнили видения –  воспоминания о далеких временах, которые он не мог себе даже представить; временах, когда духи свободно попадали в мир людей. Это были воспоминания Тииля.

Вот чудовищное создание с мордой и крыльями летучей мыши и телом человека пьет кровь совсем еще юной девушки, почти девочки, впившись огромными зубами в ее тонкую шею. Тиилю удается остановить монстра, испепелив его тело и изгнав дух обратно в его мир, но уже поздно. Девушка умирает на его руках, захлебываясь собственной кровью. В ее глазах навечно застыл ужас…

А вот в огромном зале со сводчатым потолком и фресками на стенах танцуют люди в роскошных одеждах. Все смеются и веселятся. Где-то наливают вино. Тииль среди них, он увлекает в танце то одну девушку, то другую. Вдруг огонь многочисленных свечей, освещающих зал, гаснет под порывом откуда ни возьмись налетевшего ветра. В двери входит освещенный закатным солнцем человек в красивом изящном наряде. Танцующие замирают в испуге. Мужчина хлопает в ладоши, и волна чистой силы прокатывается по залу. Тииль пытается остановить его, но он пьян и пойман врасплох, ему удается защитить лишь несколько ближайших к нему людей. По залу разносятся крики и стоны боли. В поднявшемся хаосе Тииль успевает разглядеть торжествующую улыбку на лице незнакомца, который разворачивается и уходит так же быстро, как только что пришел. Тииль оглядывает зал. Все находящиеся в нем люди постарели на несколько десятков лет. Те, кто и так был в летах, лежат на полу без движения и глядят в потолок пустыми глазами. И лишь те немногие, кого Тиилю удалось защитить, в ужасе смотрят то на духа, то на своих добрых знакомых. Их праздник только что посетил какой-то колдун или дух, и теперь их жизни никогда не будут прежними…

Теперь Тииль летит над полем битвы. Солдаты бегут друг на друга, выставив перед собой копья. Вдруг за спинами солдат одной из армий появляется огромная тень. Невиданное существо, похожее на крылатую огненную саламандру, взлетает над шеренгами бойцов, оно столь огромное, что взмахи его крыльев сбивают с ног сразу несколько солдат. Существо мчится в сторону армии противника, совершенно не замечая попадающие в него стрелы, и с диким ревом выдыхает струю гудящего пламени. Огонь мгновенно пожирает людей, и те из них, кому не повезло умереть сразу, еще несколько секунд мечутся в агонии, сгорая заживо. Бой окончен. Колдун одной из сторон смог ублажить сильного духа и привлечь его на свою сторону. Сколько жизней невинных он положил на это? А сколько погибло сейчас?

Тииль во главе небольшого отряда врывается в темный подвал. В слабом свете нескольких факелов он видит восседающую на каменном троне прекрасную обнаженную женщину. Ее черные волосы волнами ниспадают на грудь, на белой коже свежей кровью выведен магический символ. За спиной красавицы стоит не менее прекрасный юноша с черными, как самая безлунная ночь, глазами без белков. Перед ними на полу в камне выбит сложный узор, в центре которого –  алтарь. На алтаре –  тело ребенка, из груди несчастного вырезано сердце. Его кровь заполняет ложбинки рисунка на полу и постепенно испаряется, превращаясь в едва заметную алую дымку, которая вьется по полу и обвивает тело прекрасной женщины, начиная немного светиться. В углу стоит огромная клетка, а в ней –  еще несколько до полусмерти напуганных худых детей. Не нужно долго гадать, чтобы понять, какая судьба им уготована…

Эти и множество других воспоминаний заполнили сознание Рю, щедро приправленные эмоциями Тииля. Все эти ужасы, бессмысленные жертвы и мучения –  следствие неестественного пересечения двух миров. Люди жаждут власти, славы и богатства и готовы на все, чтобы только заполучить их. А демоны, обладатели силы, не могут устоять перед соблазном поглотить человеческую душу или жизненную энергию. И пока миры соприкасаются, пока духи и демоны могут проникать в мир людей и соблазнять их невероятными возможностями, жестокость и страдания будут лишь множиться. Оманоске знал это и потому посвятил свою жизнь тому, чтобы закрыть Врата и разорвать эту порочную связь. И нельзя было допустить, чтобы они открылись вновь.

Рю содрогнулся всем телом. Конечно, Тииль рассказывал ему о временах до закрытия Врат, о том, как жадные до власти люди, наделенные силой, боролись друг с другом, не задумываясь о последствиях. Но никакие рассказы не могли сравниться с пережитым опытом. Он как будто побывал там, в мире, где горстка избранных владела силой, несравнимой с человеческими возможностями, а всем остальным была уготована лишь роль рабов или жертв. И ему передалось отвращение, которое Тииль испытывал к прошлому, уверенность духа в том, что оно не должно вернуться.

«Я попробую».

«Спасибо. –  Рю почти физически ощутил благодарность духа. –  Спасибо, Рю. Я знаю, как это непросто».

«Но что же теперь делать?»

«Нужно продержаться до прибытия на место. Главное, чтобы Камилла ничего не заподозрила».

Воспоминания о днях, проведенных в рабстве у Камиллы, вновь охватили Рю, и глаза снова защипало от подступающих слез. Но к боли и разочарованию добавилось новое чувство –  злость. Как могла Камилла так поступить с ним? Обмануть его, втереться в доверие, а затем предать?

И теперь ему нужно целых два дня притворяться, что он ее верный раб. Разве мог Рю сделать это и не попасться?

Тииль ответил, не дожидаясь вопроса:

«Я не уничтожил заклятие Оравина до конца. Сейчас я подчинил его себе, но, если я ослаблю контроль, оно вновь начнет на тебя действовать».

«Нет! Я не хочу снова превращаться в… в это!»

«Конечно, нет. Ты останешься собой, но тебе будет чуть проще притворяться».

Рю сжался и изо всех сил зажмурился. Ему это совсем не нравилось.

«Я буду рядом, мы сможем говорить незаметно для них».

«Ты уверен?»

«Конечно».

«И они ни о чем не догадаются?»

«Со стороны ты будешь выглядеть примерно так же, как и раньше. Главное –  молчи».

«Хорошо».

На следующее утро кто-то из культистов отвел Рю к его коню, приказал сесть в седло и связал руки за спиной. Вскоре появилась Камилла, все такая же сказочно прекрасная, но совсем не похожая на его возлюбленную. Она легко вскочила на своего скакуна и отдала приказ выдвигаться.

Тииль выполнил свое обещание. Рю почувствовал, как дух сжался внутри него, а его место занял мерзкий багровый туман, мутящий сознание. Рю почувствовал, как замедлились его мысли, как стали блеклыми и слабыми эмоции. Ощущения эти были отвратительными, но Рю понимал, что без этого не выдержит присутствия Камиллы.

Чем больше он следил за девушкой, за тем, как она обращается со своими людьми, с какой надменностью и ощущением собственного превосходства разговаривает и отдает приказы, тем сильнее разгоралась в нем ярость. Это чувство было столь сильно, что пробивалось даже сквозь пелену багрового тумана. Ярость прожигала его, подобно огню, заставляя сердце биться чаще, а мышцы сжиматься.

Камилла обманула его. Под маской прекрасной нежной девы скрывалось настоящее чудовище, злобное и бессердечное, одержимое жаждой силы и власти. В ней не было ни капли сострадания, честности и доброты. Рю ясно как день осознал, что девушка никогда на самом деле не интересовалась им, а действовала исключительно из циничного холодного расчета. У Оравина не вышло сломить волю Рю кошмарами, у Разрушителей Врат не получилось захватить его силой. И Камилла нашла иной, куда более изощренный и жестокий способ. Теперь-то Рю видел, как она гордится своей уловкой. Рю для нее –  не более чем очередная ступень на пути к цели. А на ступень, как известно, наступают. Не зря девушка так ни разу и не сказала ему, что любит. Рю понял, что она даже не знает, что значит это слово.

Все это лишь больше злило Рю. Он чувствовал себя преданным, использованным. И ему захотелось причинить Камилле такую же боль, какую она причинила ему. Она вонзила ему нож в спину. Что же помешает ему ответить ей тем же?