Рю сидел на стуле напротив и смотрел на Камиллу совершенно пустыми глазами. Вид у него был донельзя глупый, и это было приятно. Девушка даже улыбнулась сама себе. Мальчишка раздражал. Стоило ему только открыть рот, и Камилле хотелось оказаться от него как можно дальше, но несколько месяцев ей приходилось терпеть его каждый божий день. Она даже подумать не могла, что слушать кого-то может быть столь невыносимо. Она нарисовала его портрет, как смогла, и повесила на стене. Это был плохой портрет, в котором кто-то другой и не узнал бы мальчишку, и каждый вечер после их встреч Камилла кидала в портрет ножи, пока от него не остались одни ошметки. Тогда она нарисовала новый и продолжила. О, каких же усилий ей стоило не придушить его еще несколько недель назад. Но цель была важнее. Сейчас у нее наконец появилась такая возможность.

– Подойди! –  скомандовала Камилла, и Рю тут же поднялся и приблизился.

Он стоял так близко, что ей не составило труда дотянуться до его шеи. Надо было признать, у узкоглазого выродка была очень мягкая кожа. Да и вообще сложен он был неплохо. Хорошая, качественная игрушка.

Камилла сжала руки вокруг шеи Рю, который никак на это не отреагировал и лишь тупо смотрел на нее в упор. От девушки не укрылось, что его зрачки расширены, а пульс учащен. Оравин хорошо постарался. Мальчишка был заперт в своем желании, буквально ослеплен им.

Нехотя Камилла разжала руки, и Рю закашлялся, пытаясь отдышаться. Еще рано. Выродку Оманоске предстоит умереть ради великой цели. Камилле было даже обидно, что такому отвратительному мальчишке уготована столь великая честь –  отдать свою жизнь за свободу двух миров. Его ведь могли увековечить в легендах как невинного агнца, своей смертью вновь открывшего духам путь в мир людей. От этой мысли Камиллу передернуло.

Она резко поднялась со своего кресла и двинулась к выходу.

– Уже уходишь? –  спросил Рю. То, что он все еще мог говорить, было огромным упущением, но Оравин утверждал, что ничего не может с этим поделать.

Камилла не стала отвечать. Но мальчишка не унимался:

– Ты же еще вернешься?

– Конечно, Рю, –  отозвалась она, изображая Камиллу-дурочку, которая ему так нравилась. –  Я всегда буду рядом.

Она обернулась, только чтобы увидеть глупо-счастливое выражение на лице Рю. Он был похож на щенка. Не хватало только виляющего хвостика.

– А теперь заткнись и не мешайся, –  бросила Камилла и вышла наружу.

Рю поселили в небольшом шатре рядом с ее собственным, в самом сердце лагеря. Кругом сновали люди. Ее люди. Стоило Камилле выйти наружу, как рядом с ней тут же возник один из ее лакеев.

– Госпожа? Будут ли приказания?

Хватило одного полного презрения взгляда, чтобы лакея и след простыл. Разрушители Врат всегда были хорошо организованным сообществом, но Камилле удалось по-настоящему выдрессировать их. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Ведь она была Избранной.

Камилла подошла к коновязи, около которой раздавал указания подчиненным Леб –  ее заместитель, занимавшийся всеми повседневными делами. Леб служил еще ее отцу, и у Камиллы не было причин сомневаться в его верности. Впрочем, она все равно ему не доверяла. Она никому не доверяла.

– Госпожа! –  хором воскликнули Леб и его люди, вытягиваясь по струнке, стоило ей только приблизиться.

Камилла благосклонно кивнула им, и пятеро мужчин чуть расслабились.

– Как проходят приготовления?

– Все по плану, Госпожа. Выдвигаемся завтра на рассвете.

– Хорошо. –  От Камиллы не укрылось, что Леб хочет заговорить, но не смеет. –  Что-то еще?

– Эм… Госпожа, что делать с… пленником?

– А, это… Не волнуйся, Леб, он совершенно безвреден.

– Но, Госпожа…

– Я сказала, он совершенно безвреден. –  Его настойчивость раздражала. –  Найдите ему коня и привяжите к моему. Уверена, он умеет ездить верхом.

– Ваша воля –  закон, Госпожа. –  Леб поклонился, повторив церемониальную фразу, и Камилла оставила его заниматься приготовлениями.

Весна сменилась летом. В предместьях Степи, где находился Парасек, в это время года было жарко, сухо, и нещадно палило солнце. Черное платье быстро нагрелось, и Камилла с отвращением почувствовала, как по груди стекает капля пота. Она поспешила укрыться в своем шатре, где ее уже ждал один из лакеев с большим опахалом.

Камилла подошла к огромному идеально ровному зеркалу. Возить такое с собой было невероятным расточительством, и от Камиллы не укрылось недовольное выражение, промелькнувшее на лице Леба, когда она приказала взять его с собой. Но заместитель не посмел ей перечить. И теперь его Госпожа могла насладиться своим отражением. Камилла удовлетворенно провела рукой по телу, очертив округлости груди и бедер. Черное платье из тончайшего шелка с узором в виде алых бабочек выгодно подчеркивало ее фигуру. Камилла улыбнулась своему отражению. Несмотря на жару и раздражение, которое вызывала в ней необходимость иметь дело с сопливым мальчишкой, она была, как обычно, прекрасна. Ей всегда нравилось любоваться собой, наслаждаться изгибами тела и чертами лица, синевой глаз и блеском волос. Духи позаботились о своей Избраннице –  в мире не было человека прекраснее.

«Оравин!» –  позвала она мысленно.

«Чего тебе?» –  Голос отозвался уколом в сердце. Можно было сколь угодно долго иметь дело с этим демоном, но привыкнуть к нему было невозможно. Он оказывал воздействие на самом глубинном, животном уровне, и даже Камилла, общающаяся с Оравином с младенчества, не могла избавиться от неприятного ощущения песка под кожей, когда тот проникал в ее мысли.

«Ты точно не можешь сделать так, чтобы этот мальчишка молчал?»

Оравин рассмеялся, и от этого смеха у Камиллы свело зубы.

«Я же говорил, это невозможно. Он все еще что-то соображает, пусть и немного. Если совсем лишить его разума, он умрет».

«Очень жаль…»

«Хватит ныть, Ками. –  Камилла поморщилась, она ненавидела, когда демон так ее называл, считала, что он должен звать ее Госпожой, как и остальные, но Оравин был иного мнения. –  Осталось недолго».

Демон был прав. День, о котором мечтали, ради которого трудились многие поколения Разрушителей Врат на протяжении тысячелетия, вот-вот настанет. Скоро Врата вновь откроются. А она, Камилла, докажет, что именно она –  самая выдающаяся личность в истории организации. Да что там, в истории этого мира. Все забудут об этом недальновидном дураке Оманоске и будут прославлять ее, женщину, вернувшую людям силу духов.

Камилла рефлекторно сжала в руке небольшой золотой медальон, висящий на шее. Затем открыла его и заглянула внутрь. Каждую из створок медальона украшал крошечный, но тонкой работы портрет. Ее родители. Они смотрели на нее с гордостью, как и всегда. Они всегда верили в то, что их Камилла –  Избранная. И будь они еще живы, они были бы очень довольны.

Камилла закрыла медальон и вновь подняла взгляд на зеркало. Однако вместо своего отражения она обнаружила там только тьму. Через мгновение из тьмы появились два алых огненных глаза, один из которых тут же ей подмигнул.

– Сюрприз! –  Оравин был очень доволен собой.

Камилла поморщилась. До ее слуха донесся приглушенный вскрик –  лакей с опахалом изо всех сил старался сдержать вопль ужаса. Мальчик знал свое место и не смел мешать Госпоже, но Оравин умел произвести впечатление.

– Чего тебе еще?

Оравин фыркнул, и Камилла не могла не отметить, насколько по-конски это прозвучало. И действительно, мрак, застилавший зеркало, сгустился и сформировался в призрачный силуэт огромного коня с горящими алыми глазами.

– Истинный облик? Сегодня что, какой-то праздник?

– Конечно! –  Конь ухмыльнулся, и от неестественности этого зрелища Камиллу передернуло. –  Я наконец-то показал Аре’Тиилю его место!

– Кому? –  У Камиллы не было никакого желания слушать болтовню демона, но она знала, что он не отстанет, пока не поведает ей все в мельчайших подробностях.

– Невежда! Аре’Тииль был одним из ближайших приближенных Оманоске, членом его так называемого совета.

– А… то есть это какой-то дух?

Ноздри призрачного коня расширились, и из них вылетел сноп искр:

– Если бы это был человек, я бы раздавил его как букашку еще тысячу лет назад. Конечно же, Тииль –  дух.

Камилла зевнула. Ностальгические воспоминания Оравина всегда ее утомляли.

– И не просто дух, –  не унимался демон, –  а один из сильнейших. Есть теория, что именно он стал прообразом ангелов этой вашей церкви. Прекрасный юноша с белоснежными крыльями.

– Ты в него влюблен, что ли? –  Дразнить Оравина было отдельным видом удовольствия.

Дух зарычал, и зеркало зазвенело от этого звука и силы, таившейся в нем. Камилла почувствовала неприятную тяжесть в животе, а из-за ее спины раздалось жалобное поскуливание –  лакей держался из последних сил.

– Да чтоб тебя, жалкая девчонка! Только глупцы преуменьшают силу и заслуги своего врага. Тииль –  сильный противник. И я уважаю его. Ненавижу, но уважаю.

Глаза Оравина на мгновение вспыхнули ярче, будто на огонь подули мехами.

– Так вот, оказалось, что Тииль снюхался с этим твоим Рю, и именно поэтому я не мог подчинить его.

– Ага, оправдывайся… –  Камилла снова зевнула. –  У меня же получилось.

– Ты использовала… другую силу.

– Но разве этот твой возлюбленный Тииль не должен был почуять подвох, а?

Оравин рассмеялся. Из-за спины Камиллы раздался глухой стук, как будто кто-то уронил на землю мешок с мукой, –  лакей все же не выдержал и потерял сознание. Слабак.

– Ты думаешь, я дурак, Ками? Я скрыл твою истинную натуру и нашу связь.

Камилла вопросительно подняла бровь.

– Да-да. Если бы не я, Тииль бы за секунду тебя раскусил.

– И как же?

– От вас, потомков Оманоске, за милю разит его духом, глупая ты женщина.

– Допустим. Оказывается, иногда и от тебя есть польза.

– Иногда?! Да как ты!.. –  Зеркало вновь задребезжало, и из него, будто из раскаленного горнила, вырвалась волна жара. –  Где твоя благодарность, смертная?!

Камилла только закатила глаза.

– Как бы ты подчинила этого выродка Оманоске без моей силы?

– Я бы просто его связала. Знаешь, это такой простой смертный способ подчинить кого-то. И он шел бы за моей лошадью в кандалах, спотыкаясь и падая лицом в дерьмо, которое она только что извергла. –  Эта мысль доставила Камилле удовольствие. Может, стоит и сейчас заставить мальчишку бежать за лошадью?

– И где в этом, по-твоему, стиль?

– Стиль? Ха! Стиль –  это для таких стариков, как ты.

– Ты кого стариком назвала, маленькая мразь?!

– Что-то не так? –  Камилла захлопала ресницами, изображая невинность. –  Я думала, тебе много тысяч лет.

Оравин лишь зарычал. Камилла заметила, что из его ноздрей валит густой дым.

– Не заводись, лошадка. Ты же знаешь, что без меня ты не сможешь добиться своего.

– Если бы не наш договор, я бы давно спалил тебя, Ками.

– Знаю. Именно поэтому я и заключила его с тобой. А теперь все, оставь меня в покое, я устала от этого разговора.

Жеребец последний раз зыркнул на нее алыми глазами и исчез, позволяя Камилле вновь увидеть свое отражение. Она постояла еще несколько минут, наслаждаясь зрелищем, а потом подошла к небольшому складному столику у входа и позвонила в стоящий на нем колокольчик. Не прошло и минуты, как в шатер просунулась голова старшего лакея:

– Чего желаете, Госпожа?

– Уберите его! –  Камилла ткнула кончиком туфли в бок валяющегося без сознания лакея. –  А когда очнется, выпишите ему дюжину плетей за неуважение к своей Госпоже.

– Будет исполнено.

Они выехали на рассвете, как и обещал Леб. Солнце еще даже не показалось из-за горизонта, но его первые холодные лучи уже осветили лагерь. Трава покрылась крупными каплями росы, и туфли Камиллы мгновенно промокли, стоило ей только выйти из шатра. Она выругалась. По утрам у нее всегда было отвратительное настроение. А уж вставать в такую рань она и вовсе ненавидела. Этого счастья ей хватило и в Библиотеке.

Камилла поморщилась от воспоминания об этой помойке. Чтобы создать убедительный образ простой девушки, ей пришлось на самом деле устроиться в Библиотеку писарем. И работать! Камилле и в голову не могло прийти, что когда-нибудь ей придется самой марать руки чернилами и таскать пыльные книги. Повезло, что ей хотя бы удалось убедить этого тупицу Дерека, что у нее есть квартира в городе и ей не нужна вонючая маленькая келья вроде той, где жил Рю, а уж тем более койка в общей спальне. Каждый вечер служанки готовили ей горячую ванну с ароматными маслами, а после массировали уставшие ноги и плечи. Но это едва ли компенсировало те мучения, которые ей приходилось терпеть каждый день. И все из-за этого выродка Рю!

Камилла нашла его взглядом в толпе своих людей. Мальчишка выглядел таким счастливым. Должно быть, ему сказали, что он будет ехать рядом со своей Госпожой. Он разве что не светился, и на его странном угловатом лице виднелась глупая улыбка. От этого зрелища Камилле стало тошно.

Сжав кулаки так, что длинные ногти больно впились в ладони, она напомнила себе о том, ради чего терпит все эти мерзости. О могуществе и славе, которые она обретет, когда Врата снова будут открыты. Тысячу лет! Тысячу лет ее предки искали способ открыть Врата, но именно она, Камилла Танатра, сделает это. Камилла победно улыбнулась сама себе и быстрым шагом направилась к стоявшему неподалеку Лебу. За спиной Камиллы ее люди уже почти разобрали шатер.

– Госпожа! –  Леб поднял руку в церемониальном приветствии. –  Все почти готово. Выдвигаемся через полчаса. Ваш завтрак накрыт на поляне.

Камилла коротко кивнула и отвернулась от Леба, но тот остановил ее вопросом:

– Госпожа, что делать с пленником?

Камилла резко обернулась и смерила подчиненного злобным взглядом. Надо же было ему испортить ей предвкушение вкусного завтрака упоминанием мальчишки.

– Я же сказала, посадите его на лошадь, привязанную к моей.

– Покорнейше прошу прощения, Госпожа. Но я имел в виду, что делать с ним сейчас?

– Мне-то какое дело?! Дайте ему что-нибудь поесть, чтоб не сдох, и дело с концом!

– Как пожелаете, Госпожа.

Последние слова Леба догнали Камиллу уже на полпути к поляне. Но поведение заместителя ей совершенно не нравилось. Леб явно был не в восторге от того, как она обошлась с Рю. Ему было бы больше по душе, если бы мальчишка был закован в кандалы и путешествовал в клетке. Впрочем, пока Леб сохранял верность, его мнение ее совершенно не интересовало.

Служанки подали ей на завтрак жареные яйца с сыром и свежесваренный кофе. Свежий хлеб с вареньем или творожная булочка были куда больше по душе Камилле, и она даже хотела отчитать нерадивых девчонок, но потом передумала. В конце концов, они разбили лагерь далеко за городом, а в такой ранний час никакой пекарь еще даже не проснулся. И все-таки булочка была бы куда как лучше. Камилла поморщилась и с удовольствием отметила, как изменились в лице обе служанки. Вот и правильно, смердам положено знать свое место.

– Что-то не так, Госпожа? –  дрожащим голосом спросила старшая из них, склонившись в глубоком поклоне.

Камилла лишь махнула рукой, и служанка поспешила заткнуться и отступить. Как же все-таки хорошо она их выдрессировала! От этой мысли даже поганое утро стало чуть лучше.

Покончив с завтраком, Камилла еще раз окинула взглядом то, что осталось от лагеря. Приготовления к отбытию уже почти завершились. О том, что еще недавно на этом месте стояло несколько десятков шатров и палаток, напоминали лишь вытоптанная трава и ямки из-под колышков. Неподалеку стояли в ожидании взнузданные лошади и несколько повозок, доверху забитых скарбом. С возвышения, на котором стоял стол, Камилла видела Леба, который, активно жестикулируя, отдавал распоряжения своим людям. Хотя почему своим, ее людям. Надо будет не забыть напомнить Лебу, что у него есть власть и влияние, только пока она этому потворствует.

Без нее Леб –  никто. Без нее все они –  никто. Жалкие пешки, которые не могут обойтись без лидера, что поведет их вперед, даст им цель.

Камилла улыбнулась сама себе и, поднявшись, направилась к коновязи. Там ее, конечно же, ждал Рю. Мальчишка снова напомнил ей щенка, которого делает счастливым одно лишь появление хозяина. Стоило ей приблизиться, как Рю тут же расплылся в широкой радостной улыбке и невыносимо приторным голосом произнес:

– Ты пришла… Я так ждал!

Камилла поморщилась. От нее не укрылось недоумение, отразившееся на лицах ее людей. Они не понимали, что происходит, и это их беспокоило. Они наверняка заметили, насколько неестественным было поведение их пленника, и Камилла не сомневалась, что, собираясь вечерами в своих палатках, они обсуждают то, что Госпожа заколдовала Рю Омано. И это заставляло их нервничать, подозревая, что Госпожа может точно так же заколдовать и их самих. Отец всегда говорил, что подобные настроения не несут ничего хорошего, смерды должны быть уверены, что лидер наградит их за добровольное послушание, а не бояться, что он заберет их, пусть и мнимую, свободу воли. Но сейчас иначе нельзя. Когда дело будет сделано, никто уже не вспомнит, какими средствами была достигнута победа.

– Все готово, Госпожа. –  Голос Леба раздался у нее из-за спины.

– Хорошо. Отправляемся.

– Вы слышали Госпожу! По коням!

Камилла вскочила в седло и обернулась проверить, последовал ли Рю ее примеру. На мальчишку можно было положиться: он уже сидел на стоящем рядом коне и пожирал ее глазами. Еще немного, и у него слюни потекут. От этой мысли Камиллу замутило, и она поспешила отвернуться. Ее утешало лишь то, что это ненадолго, и уже скоро она сможет вонзить кинжал в сердце этого выродка и навсегда забыть о нем.

Лагерь разбили в излучине реки. Шатер Камиллы поставили у самой воды, оставив одну из стен полуоткрытой, чтобы внутрь проникал хоть какой-то ветерок. Жара стояла невыносимая, и спать в закрытом шатре стало почти невозможно.

Камилла сидела за столиком, на котором исходил паром чайник с мятным чаем. С обеих сторон от нее в курильницах тлели отпугивающие насекомых благовония. Вечер был почти приятным. Если бы не одно «но» –  Рю. Она сама приказала привести его, но теперь, глядя мальчишке в лицо, жалела об этом. Не одурманенный, он хотя бы был неплохим собеседником, на удивление много знавшим об истории Континента. Он даже смог найти и прочесть дневник правнучки Миры, который Камилла спрятала в отделе еретической литературы. А сейчас только и мог, что влюбленно смотреть на нее и глупо улыбаться. Кинжал в сердце будет для него милосердием. Интересно, осознает ли он, что стал частью великого плана? Или настолько отупел, что даже не вспомнит, что прочитал совсем недавно?

Вдруг в голову Камилле пришла шальная мысль.

– Рю, –  проворковала она, добавив в голос побольше меда, –  мне было бы очень приятно, если бы ты почистил мои сапоги своим языком.

В глубине души она даже надеялась, что мальчишка откажется. Что в этот момент чары Оравина дадут сбой. Но разумом понимала: этого не произойдет. И потому со смесью отвращения и странного задора, который испытывает ребенок, специально сделавший какую-то гадость, наблюдала за тем, как пленник опустился на колени и склонился к ее ногам, все еще обутым в пыльные дорожные сапоги. Сквозь мягкую кожу Камилла почувствовала прикосновение его языка, и ее передернуло.

– Хватит! –  Она оттолкнула мальчишку ударом сапога в лицо.

Но когда она посмотрела на него вновь, то увидела все тот же пустой и полный обожания взгляд. Рю не стал подниматься с коленей и теперь сидел у нее в ногах, точно собака. Камилле на мгновение стало интересно, принесет ли он палку, если ее бросить, но она решила не проверять.

– Это просто невыносимо…

Какой смысл издеваться над человеком, которому это нравится? Какой смысл побеждать врага, который не оказывает сопротивления?

Камилла постаралась сфокусироваться на своей цели. Чары Оравина приблизили день, когда она исполнит свое предназначение, и если это значит, что ей придется отказать себе в удовольствии от победы над противником, так тому и быть.

– Сейчас и не скажешь, что это ты убил Джона. А ведь он был одним из моих лучших людей.

– Джона?

– Ты даже не помнишь… Не напрягай свой маленький мозг, в любом случае это все скоро закончится.

– Закончится?

Камилле показалось, что голос Рю на мгновение стал более осмысленным, в нем появилась какая-то новая эмоция. Неужели страх?

– Да. –  Камилла улыбнулась сама себе, глядя вдаль.

На другой стороне реки на полях, раскинувшихся, насколько хватало глаз, несмотря на жару и стремительно наползающую тьму, работали люди.

– Скоро этот мир изменится навсегда. Духи вернутся и наделят достойных силой. Будь ты сейчас самим собой, тебе бы это не понравилось.

– Мне нравится все, что нравится тебе!

– И это замечательно. Тебе выпала честь стать катализатором великих перемен, ключом, открывающим Врата. Ты поможешь мне получить силу, которая была недоступна смертным последнюю тысячу лет. Я стану первой из лучших, их королевой. –  Предвкушение переполнило Камиллу, и она рассмеялась. –  Ах, Рю, это будет прекрасный мир. Ты его, правда, не увидишь, поэтому я расскажу тебе. В этом новом мире достойные получат великую силу. Они смогут сломить любое сопротивление, поворачивать реки вспять и стирать в порошок горы. Смогут порабощать недостойных и слабых, подчинять их своей воле, как я подчинила тебя. А знаешь, во что верят все мои люди? Они думают, что новый мир будет более справедливым, что наделенные силой духов люди смогут создать свободное и процветающее общество. Дурачки!

Ну конечно, они верили в это. Камилла сама обещала им это, произнося вдохновляющие речи. Люди становились Разрушителями Врат, потому что верили, что приближают время всеобщего благоденствия. Что лишь доказывало: в новом мире им уготована роль скота.

Камилла вспомнила, как отец учил ее вкладывать нужные ей мысли в умы людей, лить им в уши елей, убеждая их в том, что их дело –  правое. Он всегда говорил, что люди пойдут на все что угодно, совершат любые злодеяния, стерпят любые лишения, если будут уверены, что таким образом движутся к высшей цели. Именно он сделал из Разрушителей Врат не просто кружок по интересам, члены которого столетиями только и делали, что мечтали о возвращении духов, а мощную организацию с множеством последователей. И он воспитал свою дочь так, чтобы она смогла продолжить его дело. Ведь он знал, что Камилла –  Избранная.

Все эти мысли разбередили что-то в душе Камиллы, она почувствовала нарастающее возбуждение. Взгляд ее вновь упал на Рю. Несмотря ни на что, он все еще оставался довольно симпатичным. Грех было этим не воспользоваться.

– Рю, милый, –  она картинно закусила губу и провела рукой вдоль тела, подчеркивая формы, остановилась на груди и сквозь платье потеребила ее, –  ты же хочешь сделать мне приятно, да?

Ей всегда нравилось чувствовать свое превосходство над мужчиной, низвергнутым до роли жалкого ездового животного, пригодного лишь для того, чтобы доставлять ей удовольствие. Власть… Разве есть в мире что-то более возбуждающее?

Ровно напротив кровати стояло зеркало, и Камилла любовалась своим отражением. Как красиво движется ее тело. Как изящно растрепались ее волосы. Как горят голубым огнем ее глаза. Именно так и положено выглядеть Избранной и будущей королеве всех ведьм и волшебников.

Ее отражение вдруг растворилось в окутавшей зеркальную поверхность тьме, которая тут же сформировалась в силуэт черного жеребца. Камилла резко остановилась.

– Что тебе нужно? Ты сбил мне весь настрой!

– Что ты делаешь? –  Мерзкий голос Оравина окончательно все испортил.

– Уже ничего! –  крикнула Камилла, вставая. Она была в ярости. –  Если благодаря чарам он все равно всегда готов, почему бы этим не воспользоваться?!

Призрачный жеребец фыркнул.

– Ты пришел, только чтобы испортить мне удовольствие?

– Не только. Твои люди недовольны. Этот выродок убил одного из них, разве нет? А ты тащишь его в свою постель.

– Мои люди могут засунуть свое мнение по этому поводу туда, где не светит солнце! –  прорычала Камилла.

Но она понимала, что дух прав. Большинство ее последователей не понимали, почему выродок Оманоске и убийца Джона не в кандалах. А то, что Камилла не гнушалась вступать с ним в связь, порождало лишь еще больше вопросов.

– Долой с глаз моих! Вы оба!

Она упала на стоявшее у входа в шатер кресло, где сидела раньше, и подняла взгляд к небу. Звезды сияли, как всегда, ярко, и Камилла по инерции начала искать знакомые ей созвездия. Скоро все это закончится. Скоро она сможет делать все, что пожелает, и никто не посмеет более ей указывать.

Камилла огляделась. Во все стороны, насколько хватало глаз, раскинулась безжизненная сухая степь. Высокая, выжженная палящим солнцем трава колыхалась от ветра, поднимающего пыль с вытоптанной дороги. Кони шли медленно, изнуренные жарой и бесчисленными насекомыми.

Камилла и сама была измотана. Они были в пути уже больше недели, и все ее тело ломило от постоянной верховой езды, а на бедрах грозились появиться мозоли от седла. Солнце жгло безжалостно, отчего открытые участки кожи за несколько часов становились ярко-красными, а насекомые досаждали далеко не только лошадям.

Уже несколько дней на их пути не попадалось ни одного населенного пункта, даже самой убогой деревеньки. Они окончательно покинули всякую цивилизацию, выйдя в Великую степь. Местные кочевники в это время года уходили дальше на восток, туда, где природа была не столь беспощадна, и все это огромное пространство пустовало, населенное лишь мелкими зверьками, птицами и бесконечным гнусом.

Камилла оглянулась. Конь Рю, привязанный к ее кобыле, шел позади, исходя пеной. Мальчишка все так же пялился на Камиллу пустыми глазами, но теперь его руки были связаны за спиной. После той ночи она решила, что стоит дать своим людям то, чего они хотят. И это раздражало. Ей не нравилось идти на уступки простолюдинам. Но она понимала, что это решение окупится сторицей: люди станут лояльнее и будут с большей охотой выполнять ее приказы.

Очередное мерзкое насекомое, которое уже некоторое время кружило над ее головой, посмело приземлиться Камилле на щеку. Это было плохое решение. Быстрым ударом девушка убила кровопийцу, и на нежной коже осталось липкое пятно. Камилла ощутила приступ тошноты и поспешила вытереть щеку рукавом.

– Леб!

– Да, Госпожа? –  Мужчина ехал чуть впереди и немедленно обернулся, услышав зов хозяйки.

– Когда мы доберемся до места?

– Если верить карте, послезавтра, Госпожа.

Камилла выругалась. Это становилось просто невыносимо. Эта жара, это солнце, эта пыль, эти насекомые… Она была рождена не для таких тягот. Она была рождена для роскошных дворцов, изысканных яств и страстных объятий умелых любовников. И тогда Камилла снова напомнила себе, для чего забралась так далеко в дикие земли. Чтобы получить все это. Чтобы стать властительницей всех одаренных, величайшей из сильнейших. Всего два дня. Два дня –  и ее мечта, мечта ее предков, тысячу лет назад основавших организацию Разрушителей Врат, исполнится.

Камилла сделала глубокий вдох. Затем медленный выдох. Вдох. Выдох. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть, и все изменится. Мир изменится навсегда. Она победит. И станет властвовать над всеми.