Красные глаза-огни, смотрящие прямо в душу, и густая клубящаяся тьма вокруг. Оглушающий звон, складывающийся в его имя. Снова.

– Рю… –  позвала тьма.

– Кто ты?! Покажи себя! –  закричал юноша, но из его рта не вырвалось ни звука. А был ли у него вообще рот?

– Рю…

Он вдруг почувствовал прикосновение. А затем еще одно. Будто маленькие холодные ладони касались его, обнимали. От этого ощущения по коже побежали мурашки, а в горле встал ком.

– Рю…

К паре красных глаз прибавилась еще одна. И еще… И еще… И вот уже со всех сторон на него смотрели красные огни, в которых не было ни капли тепла. Огни желали ему зла, он был в этом уверен. И того же желали эти маленькие ручки.

Прикосновения их дотянулись до его бедер, забрались между ног, неся отнюдь не удовольствие, а лишь обжигая мертвецким холодом. Сердце забилось чаще, но ледяные ладони как будто добрались и до него, и Рю показалось, что оно вот-вот остановится. Он не мог дышать. Когда-то в детстве Рю упал в ледяную реку и едва не утонул, и сейчас то самое ощущение нехватки воздуха и парализующего холода вновь окутало его, вызывая дикий, животный ужас.

С криком он открыл глаза и вскочил с кровати в маленькой комнате постоялого двора. Снова этот кошмар. С каждым разом все хуже и хуже.

Проведя несколько дней на постоялом дворе в Форле, Рю решил отправиться в столицу Роала –  Эрли. К этому моменту шок от внезапного увольнения уже начал проходить, и юноша смог спокойно обдумать свое положение. Так он и пришел к выводу, что лучшие шансы получить какую-то работу, пусть и на время, у него будут именно в столице.

Найти дилижанс, курсирующий между Форле и Эрли, оказалось несложной задачей, и Рю вполне хватало денег на то, чтобы оплатить проезд. Расплачиваясь с возницей целым кошелем медных монет, Рю невольно вспомнил о том, как именно ему достались эти деньги. Впрочем, юноша был слишком зол на Тииля, чтобы признать, что благодарен духу за такое подспорье.

От возничего Рю узнал, что до Эрли целых две недели ходу и что за остановку на ночлег на пути придется заплатить отдельно. Но выигранных денег вкупе с полученным от графа жалованьем хватало и на это.

Сидя в тесной трясущейся повозке вместе с еще несколькими путниками, Рю размышлял о том, как мог Тииль так поступить с ним. И почему этому гадкому духу не сиделось на месте? Что мешало ему найти какое-нибудь менее опасное развлечение или хотя бы соблазнить служанку, а не дочь графа? В конце концов, почему великий предок выбрал для его рода именно такого надоедливого и безответственного духа-хранителя?

Рю почувствовал, как ярость опять закипает внутри, как она рвется наружу, и скинул капюшон, надеясь, что морозный зимний воздух охладит и его эмоции. Сидящий напротив ребенок лет пяти вдруг начал показывать на него пальцем и закричал:

– Ма, ма, стри, у тяти лицо странное!

Сидящая рядом с мальчиком женщина с покрытой платком головой резко дернула сына за руку, прерывая. Рю подумал, что она скажет ребенку, что показывать пальцем невежливо, но услышал он совсем другое:

– Не подходи к нему, Пит! Вдруг это заразно!

Такое отношение лишь разъярило Рю, и ему стоило огромного усилия не вступить с женщиной в перепалку. Кто тут еще заразный, он или ее вшивый ребенок?! Сжав зубы, Рю уставился себе под ноги, надеясь, что скоро дилижанс прибудет на первую остановку.

В начале второй недели пути случилось то, чего Рю опасался всю дорогу: подскочив на ухабе, повозка тяжело приземлилась на задние колеса, которые отреагировали на это весьма неприятным треском. Дилижанс резко тряхнуло в сторону, из-за чего сидящий рядом с Рю мужчина завалился на него, а мальчик по имени Пит едва не вылетел в окно. Снаружи раздались недовольное ржание лошадей и грязные ругательства возницы. Повозка встала накренившись. Пассажиры вернулись на свои места, потирая ушибленные конечности, и начали перешептываться между собой. Но прежде чем кто-то успел что-то предпринять, дверь дилижанса открылась и в нее просунулась голова возницы:

– Дальше не поедем, колесу каюк! –  провозгласил он.

– Да как же это, мы же замерзнем! –  первой среагировала женщина с ребенком.

– И волки, волки! –  поддакнул ей сын.

Возница снова выругался.

– Тут недалече есть село. Кому-то надобно туда пойти и привести людей в помощь.

Разум Рю стремительно взвесил перспективу сидеть и мерзнуть в повозке, надеясь на возвращение направленных за помощью людей, и он первым откликнулся на предложение возницы:

– Я пойду.

Мужчина оценивающе посмотрел на него, в его взгляде читалось недоверие.

– Э нет, тебя одного не пущу. Вид у тебя какой-то подозрительный.

Рю в ярости сжал зубы. В очередной раз к нему относились предвзято только из-за разреза глаз. Возница не говорил об этом прямо, но у юноши не было никаких сомнений, что дело именно в этом. А ведь именно Рю наиболее заслуживал уважения из всей этой компании безграмотных крестьян, никогда не державших в руках даже деревянный меч.

Кроме Рю, в дилижансе ехали только та самая женщина с сыном и упавший на него молчаливый бугай. Возница окинул их полным сомнения взглядом и ткнул пальцем в мужчину:

– Ты с ним пойдешь. Прямо по дороге часа два –  и будет село. Попросите там помощи.

Бугай кивнул и вслед за Рю выпрыгнул из повозки.

– И поспейте до заката, парни, мальчик прав, тут волки водятся.

– Постараемся, почтенный, –  кивнул Рю, изо всех сил стараясь не показывать свое недовольство, и быстрым шагом двинулся по дороге в указанном направлении.

Земля уже промерзла, но снег еще не выпал, и идти было легко. Однако ледяной ветер пронизывал до костей, и Рю поплотнее закутался в плащ, подняв меховой ворот до самых ушей. Его пальцы скользнули по застежке в форме сокола, и в памяти всплыло то, как Тииль уговорил его купить этот плащ. Сам того не желая, Рю почувствовал благодарность. Если бы не дух-хранитель, он бы рисковал совсем окоченеть за те два часа, что отделяли их от ближайшего села.

Радовало хотя бы то, что попутчик ему попался молчаливый, а значит, дорога до села пройдет спокойно и ему не придется поддерживать беседу с очередным недалеким остолопом. Радость длилась недолго. Едва они немного отошли от повозки, как его спутник вдруг подал голос:

– Меня Ганс зовут. А тебя?

Рю в недоумении поднял на мужчину взгляд: за прошедшие с отбытия из Форле дни Ганс не произнес ни звука. Его собеседник оказался моложе, чем юноша думал, возможно, они даже были ровесниками, хотя роалец и был как минимум вдвое крупнее Рю. К своему удивлению, Рю понял, что мужчина улыбается, и ни в его ярких синих глазах, ни в низком, чуть хриповатом голосе нет ни тени неприязни.

– Меня зовут Рю.

– Какое, черт побери, необычное имя! Ты нездешний?

– Да, я прибыл издалека, –  подтвердил юноша, про себя отмечая, что особой сообразительностью его собеседник не отличался.

– Черта с два! А я думал, ты из Альбии, черт ее дери!

– Ты не бывал в Альбии, да? –  Рю, несмотря на воспитание, не смог обратиться к этому молодому человеку в уважительной форме.

– Нет, черт бы ее побрал, не бывал! Что я там, черт побери, забыл?!

– Действительно…

За следующие десять минут Рю узнал, что Ганс –  ученик кузнеца и направляется обратно к своему мастеру после побывки дома, куда он ездил на свадьбу старшего брата. О последнем событии мужчина рассказал в подробностях, включая то, какие блюда подавали на стол и кто пришел в гости. Весь этот рассказ он обильно сдабривал ругательствами, часть которых Рю не доводилось слышать прежде, и ему что-то подсказывало, что причина тому –  их вопиющая непристойность.

– Ты всегда так много говоришь? –  наконец не выдержал Рю.

– Что? Да? –  Голос Ганса не звучал уверенно.

– Почему тогда всю эту неделю ты молчал?

– Как же… это… там баба и… это… пацаненок. Мастер мне велит помалкивать, черт побери, при женщинах и мелких.

Рю это совсем не удивило. Он ничего не ответил. Ганс воспринял молчание Рю как подтверждение готовности узнать больше о том, что у его матери подагра, а отец потерял руку, работая на каменоломне.

Когда спустя несколько часов, которые показались Рю вечностью, они наконец добрались до соседнего села, Рю понял, что устал больше, чем за все прошедшее путешествие. Он в очередной раз вспомнил Тииля, и в сравнении дух показался ему куда более приятным партнером по путешествию, чем Ганс или другие пассажиры. Он, может, и позволял себе остроты и колкие замечания в адрес Рю, но никогда не пересекал черту. Оглядываясь назад, юноша понимал, что Тииль всегда оказывался прав, даже если Рю тяжело было это признать и он злился на духа. Впервые с того злополучного дня, когда он в ярости изгнал Тииля, Рю подумал, что совершил ошибку.

Село, в котором они оказались, было совсем небольшим. Пара десятков домов выстроилась вдоль дороги, ведущей к столице, большая часть жителей занимались обслуживанием многочисленных путников. Здесь можно было сменить или подковать лошадей, остановиться в одном из нескольких постоялых дворов и пополнить запасы продуктов. Едва Рю и Ганс вошли в деревню, как ученик кузнеца, размахивая руками, побежал к ближайшему селянину. Когда Рю нагнал его, Ганс уже заканчивал объяснять ситуацию, в которой они оказались. Селянин с недоверием покосился на юношу, но ничего не сказал, продолжая слушать эмоциональный и полный ругательств рассказ Ганса.

Жители села с готовностью согласились помочь путникам. Не прошло и получаса, как в сторону сломанного дилижанса выдвинулась запряженная быком повозка и местный кузнец с уже готовым запасным колесом и какими-то еще заготовками, предназначение которых Рю не понимал.

Бык шагал едва ли не медленнее пешего человека, и потому дорога назад заняла почти весь оставшийся день. На счастье Рю, Ганс нашел себе нового собеседника, и у юноши появилась возможность хотя бы не реагировать на его рассказы. Впрочем, не слышать громогласные возгласы ученика кузнеца было невозможно. На середине пути Рю поймал себя на том, что пытается мысленно позвать Тииля. Разговор с духом смог бы отвлечь от потока матершины и глупостей, которые Ганс производил в невероятном количестве. Но дух не ответил. И больше не ответит, с неожиданной для себя самого горечью подумал Рю.

Селянам удалось быстро подлатать дилижанс так, чтобы он смог самостоятельно добраться до деревни, и процессия выдвинулась обратно. Солнце уже заходило, окрашивая небо в ярко-розовый и рыжий, и люди подгоняли животных, стремясь быстрее оказаться в безопасности села. На повозке и дилижансе зажгли несколько ярких факелов, дабы отпугнуть диких зверей, которые могли заинтересоваться задержавшимися путниками.

Но все окончилось хорошо, и поздним вечером они уже отогревались у теплого очага на одном из постоялых дворов. Возница сообщил пассажирам, что на починку дилижанса уйдет несколько дней, но владелец гостиницы согласился сделать им скидку, учитывая ситуацию. Рю выругался про себя, расстроенный неожиданной задержкой, но вдруг подумал, что Тииль посмеялся бы над ним. Юноша ведь и сам не знал, для чего едет в Эрли, и день, два или даже неделя простоя никак не мешали его планам, которых и вовсе не было.

Но, к ужасу юноши, Ганс, очевидно, решил, что они теперь лучшие друзья, и потребовал у владельца постоялого двора поселить их вместе. Рю едва сдержался, чтобы не выругаться вслух и не начать протестовать против такого положения дел. Меньше всего ему сейчас хотелось вступать в конфликт с кем-то из местных –  его грубость лишь подтвердила бы, что они не зря отнеслись к нему с подозрением. Рю прекрасно понимал, что молчаливое согласие с идеей Ганса превратит ближайшие дни в непрерывное мучение, но ему казалось, что иного выбора у него нет. Направляясь вслед за учеником кузнеца в их общую комнату, Рю размышлял о том, как Тииль прокомментировал бы это его решение. У духа наверняка нашлось бы немало подходящих случаю колких замечаний.

Маленькие холодные ладошки обвили все его тело, заставляя мурашки бегать по коже, а дыхание сбиваться, будто от погружения в ледяную воду. Красные глаза смотрели прямо в душу, вселяя непонятный животный ужас.

Холодный, лишенный жизни голос то шептал ему прямо в ухо:

– Рю!

То раздавался подобно оглушающему колокольному звону:

– Рю!

То звенел со всех сторон, громко и пронзительно, тонкими иглами пронзая уши:

– Рю!

Вдруг что-то изменилось. Тьма сформировалась в силуэт чудовищного зверя с горящими красными глазами. Существо приблизило свою огромную голову вплотную к лицу Рю, и юноша ощутил влажное ледяное дыхание.

– Я уже близко… –  прорычало чудовище.

Тяжело дыша, Рю открыл глаза. Снова тот же сон, но с каждым разом он становился все хуже и хуже. Тут юноша вспомнил о своем соседе и бросил на него быстрый взгляд. К счастью, Ганс не проснулся. В прошлый раз, когда Рю приснился кошмар, ученик кузнеца заметил это и полночи рассказывал юноше о том, что ему часто снится, как за ним гонится огромный бык.

Вздохнув с облегчением, Рю бесшумно выскользнул из комнаты, чтобы подышать морозным ночным воздухом. Это всегда помогало ему отойти от кошмара.

Выйдя на улицу, Рю опустился на лавку около входа на постоялый двор и поднял глаза к звездам. Месяц висел над селом тонким перевернутым серпом, почти не давая света, и кругом было почти так же темно, как в его сне. Рю поежился от этой мысли и вдруг услышал откуда-то из темноты знакомый шепот:

– Рю…

Юноша вскочил как ошпаренный, судорожно оглядываясь по сторонам:

– Кто здесь?! Покажи себя!

Ответом ему было молчание.

Рю еще долго вглядывался в окружающую темноту, но там никого не было. В конце концов юноша решил, что ему просто показалось, и, успокоившись, вернулся в свою комнату.

Жизнь в одной комнате с Гансом оказалась даже большим испытанием, чем Рю ожидал. Мужчина не затыкался ни на секунду и умудрялся разговаривать даже во сне. И все, что он говорил, с точки зрения Рю, было совершенно бессмысленным сотрясанием воздуха. Однажды ученик кузнеца даже показал своему соседу непонятную болячку на своей ноге, сунув ее буквально в лицо юноше, и поинтересовался, не знает ли тот, что это может быть. Когда Рю ответил, что не имеет ни малейшего понятия, надеясь, что на этом вопрос будет исчерпан, Ганс пустился рассказывать о том, как на ноге у его двоюродной бабки сперва появилась похожая болячка, а потом конечность начала гнить заживо и вонять. Сказать, что Рю не хотел этого знать, было бы преуменьшением.

Починка дилижанса затягивалась, и юноша был вынужден каждый день буквально сбегать с постоялого двора, чтобы только проводить с соседом как можно меньше времени. Пару раз он попробовал предложить свою помощь местным жителям, но те всегда отказывали ему, порой в грубой форме. В итоге Рю целыми днями бесцельно бродил по окрестным полям и лугам, радуясь тому, что они хотя бы не завалены снегом.

На пятый день снег все-таки пошел, слегка припорошив замерзшую землю. Но уже к обеду ветер сдул его с открытых пространств, и в рощах и оврагах появились небольшие сугробы. Рю остановился перекусить в одной из таких рощиц, чтобы хоть немного укрыться от пронизывающего ветра. У него с собой были лишь небольшой ломоть хлеба и фляжка ледяной воды, но этого ему вполне хватило.

Закончив с обедом, он стоял, облокотившись на небольшую березу, и смотрел вдаль на широко раскинувшиеся поля. Вдруг он услышал позади какой-то шум и резко обернулся, инстинктивно потянувшись к мечу: хоть до леса и было довольно далеко, голодные волки вполне могли выйти в поля в поисках пропитания.

Но за спиной у него стоял человек. На нем был свободный черный костюм, скрывающий фигуру, и капюшон, из-за которого невозможно было рассмотреть его лицо. Что-то в его облике насторожило Рю.

– Рю Омано? –  спросил незнакомец. У него был высокий голос, и он слегка картавил.

Рю кивнул, крепче сжав рукоять меча.

– Госпожа хочет видеть вас. Вы должны отправиться с нами.

Рю опешил. Незнакомый человек, скрывающий лицо, нашел его среди безлюдных холмов, чтобы пригласить на встречу с какой-то неведомой «госпожой»? Это походило на абсурдный сон.

– Что вы несете?!

– Госпожа желает видеть вас.

– Вы серьезно думаете, что я куда-то пойду с вами?

– Мы вынуждены настаивать, Рю Омано.

Мы?

– Идите к черту!

– Вы не оставляете нам выбора.

Рю скорее почувствовал, чем увидел какое-то движение у себя за спиной, и годы тренировок дали о себе знать. Он резко ушел в сторону, выхватывая меч, и сделал это очень вовремя: на место, где он только что стоял, приземлилась прочная сеть с утяжелителями. Ловушка!

Рю быстро огляделся, оценивая обстановку. Говоривший с ним мужчина выхватил откуда-то из-под широкого одеяния увесистую дубинку, а из-за деревьев появился его подельник в точно таком же костюме и капюшоне. У второго человека в руках был длинный кривой кинжал. Они явно намеревались во что бы то ни стало заставить Рю отправиться с ними. Юноша невольно усмехнулся: нападавшие, без сомнения, переоценили свои силы.

– Бегите, пока не поздно! –  крикнул он, доставая из ножен на поясе длинный меч.

Но враги не послушали его и вместо этого бросились вперед.

Рю легко отразил удар кинжала, одновременно уходя от дубины, нацеленной ему в бок. Он не мог не заметить, что незнакомцы действуют очень слаженно. Тем не менее ему удалось заблокировать коротким мечом кинжал одного из нападающих и одновременно осыпать ударами второго, пытаясь пробить его оборону. Когда мужчина с дубинкой отступил под натиском Рю, юноша резко и неожиданно ударил второго по руке рукоятью длинного меча, заставляя ослабить хватку, и выбил кинжал у нападавшего из рук. Клинок описал небольшую дугу и приземлился куда-то в сугроб, скрывшись под снегом. Соперник, лишившись единственного оружия, отступил, но с другой стороны на юношу уже мчался его товарищ с дубиной наготове. Но Рю только того и ждал. Сделав вид, что не замечает атаки, он позволил противнику подойти ближе и в последний момент принял дубину на скрещенные клинки. От резкого удара сталь задрожала, заставляя Рю напрячь все силы, чтобы удержать мечи в нужном положении, но сопернику пришлось хуже. Меч Рю вошел в дубину почти до самой середины. Резко подняв оба клинка, чтобы вырвать оружие из рук врага, Рю одновременно с силой ударил его ногой в солнечное сплетение, отбрасывая назад. Мужчина сделал пару мелких шагов спиной вперед и грузно завалился набок, держась за живот. Его дубина осталась висеть на мече Рю.

Вдруг из-за спины юноши раздались дикий, полный ярости крик и громкий топот, и Рю резко развернулся вокруг своей оси, рефлекторно выставляя вперед свободный короткий меч. Второй нападавший несся на него с голыми руками в надежде схватить. Но произошло совсем не это.

Меч вошел незнакомцу прямо под ребра. Рю успел заметить, насколько легко острый клинок разрезал плоть. Действуя больше инстинктивно, чем осознанно, юноша выдернул меч из тела врага. Кровь брызнула из раны, когда лезвие с мерзким хлюпаньем покинуло тело жертвы. Горячие капли попали Рю на лицо и одежду. Поверженный враг тяжело упал на колени. От удара капюшон слетел с его головы, открывая Рю лицо парня не сильно старше его самого с крупными забавными веснушками и большими серыми глазами. И в этих глазах отражался ужас.

Парень захрипел, и из его приоткрытого рта тонкой струйкой потекла кровь. Было в этом звуке что-то жуткое, отчего сердце Рю пропустило удар. Он никогда раньше не видел, как умирает человек. Никогда раньше не убивал. Юноше хотелось отвернуться, сбежать или хотя бы закрыть глаза, но он не мог и только как завороженный смотрел на умирающего врага. Парень сделал последний судорожный вздох, и его глаза остекленели, когда сердце перестало биться. Мертвое тело мягко завалилось набок, голова глухо ударилась о мерзлую землю. Вокруг тела тут же начала образовываться лужица крови, окрашивая тонкий слой снега багрянцем.

Рю плохо помнил, что произошло дальше. На его счастье, второй противник не обратил внимания на его испуг и поспешил ретироваться. Возможно, он ушел за подкреплением, но Рю был не в том состоянии, чтобы думать о таких вещах.

Когда тело убитого им человека упало на землю, Рю и сам потерял равновесие, пораженный случившимся. Мечи выпали из его трясущихся рук, со звоном отлетев в сторону. По щекам потекли слезы, а к горлу подступила тошнота. В нос юноши ударил резкий металлический запах свежей крови, и он больше не смог контролировать желудок. Его стошнило рядом с трупом, прямо в лужу крови, и что-то в этом показалось Рю таким неправильным, даже богохульным, что он в ужасе отполз в сторону.

Ему было страшно, жутко и больно одновременно. Тело била дрожь, а живот продолжало сводить спазмами. Но он не мог оторвать глаз от лежащего перед ним мертвеца, с немым упреком смотрящего на него огромными серыми остекленевшими глазами.

Рю вдруг отчаянно захотелось, чтобы рядом был хоть кто-то. Тот, кто разделит с ним этот ужас, успокоит, обнимет. Он вспомнил, как мать в далеком детстве утешала его, когда случалось что-то плохое. Но ее давно не было в живых. Рю почувствовал себя одиноким и ничтожным. Сам до конца не понимая, что делает, он крикнул в холодную ледяную пустоту:

– Тииль!

Сперва ничего не произошло, но постепенно воздух перед Рю начал формироваться в знакомую фигуру, окружающее пространство озарил нездешний белый свет, а довольный, слегка насмешливый голос произнес:

– Ты все-таки понял, что я был пра… –  Дух осекся, заметив состояние Рю и лежащее рядом с ним мертвое тело.

– Тииль! Я… –  Появление родной души принесло Рю небольшое облегчение. –  Я убил его.

И юноша разрыдался. Он плакал и никак не мог успокоиться, совсем как в раннем детстве, когда слезы еще не считались чем-то запретным для наследника рода Омано.

– Я убил его! Я не хотел, но он… он…

– Ох, Рю… –  вздохнул дух, опустился на холодную заснеженную землю рядом со своим подопечным и обнял его за плечи.

Тииль молчал, но Рю все равно стало немного легче от одного его присутствия. Тело духа, как ни странно, источало тепло даже на таком морозе, и юноша вдруг почувствовал себя в безопасности, как когда-то давно в объятьях матери.

Когда юноша немного успокоился и слезы перестали неконтролируемо катиться по щекам, Тииль подал голос:

– Ты защищался. Он сам сделал свой выбор.

Рю кивнул, шмыгнув носом, и бросил быстрый взгляд на тело. Мороз делал свое дело, и губы убитого приобрели неприятный голубоватый оттенок, а на шее проступили ярко-синие вены. Зрелище заставило Рю вздрогнуть, и он поспешил отвернуться от трупа.

– Я не понимаю, –  пробормотал он, –  зачем они напали?

– Они? Я думал, ты столкнулся с обычным грабителем. –  Тииль чуть отодвинулся от Рю, но спиной юноша все еще чувствовал, что дух остается рядом.

Сбиваясь и время от времени беря паузу, чтобы восстановить срывающийся голос, Рю рассказал духу о том, что произошло. Тииль слушал внимательно и не перебивал, но было видно, что он удивлен не меньше Рю. Когда юноша закончил свой рассказ, в очередной раз содрогнувшись от воспоминания о своем первом убийстве, Тииль неожиданно поднялся с земли и направился к телу.

– Нужно обыскать его, возможно, на нем есть какие-то опознавательные знаки.

Рю вздрогнул, когда Тииль довольно бесцеремонно повернул тело на спину и начал ощупывать одежду мертвеца. Юноше все еще тяжело было смотреть на труп, который еще недавно был живым человеком, таким же, как он сам. Но теперь в голове юноши промелькнула другая мысль: если бы не его навыки и везение, на месте нападавшего легко мог оказаться он сам. От этой мысли Рю поежился и только тогда понял, как сильно замерз, сидя на холодной земле. Он с трудом поднялся и на ватных ногах сделал несколько шагов в сторону своих клинков.

От попытки все еще трясущимися руками убрать длинный меч в поясные ножны его отвлек довольный возглас Тииля:

– Что это тут у нас?!

Рю обернулся на духа, в очередной раз содрогнувшись при виде мертвеца. Тииль держал в руке цепочку, на ее конце болтался крупный круглый медальон, который дух с интересом разглядывал. Тииль поднялся, попутно свободной рукой закрыв глаза покойнику, и подошел к Рю, все еще держа перед глазами подвеску.

– Тебе это о чем-то говорит? –  поинтересовался он, на вытянутой руке протягивая юноше медальон.

Рю, наконец совладав с мечом, взял медальон. Тот представлял собой медный диск с выгравированным на нем рисунком –  широко распахнутые ворота, окруженные кольцом из незнакомых юноше рун. А на обратной стороне –  строчка на языке, напоминающем древнеальбийский, смысл которой Рю тоже не мог понять. Он отпустил подвеску и покачал головой:

– Нет.

А затем наклонился к короткому мечу, но тут же отдернул руку, когда пальцы коснулись еще не до конца замерзшей крови, покрывающей клинок от острия до рукояти.

– Дай-ка я, –  заботливо предложил Тииль и, отдав юноше медальон, поднял с земли клинок.

Дух пару раз замахнулся, стряхивая подмерзшую кровь, и Рю не смог не отметить, как мастерски дух держит клинок. После Тииль как ни в чем не бывало протер меч полой своего длинного одеяния, не жалея его. На снежно-белом материале оставались мерзкие ржаво-красные разводы, но духа это совершенно не волновало. Он тщательно отполировал лезвие, чтобы на нем не осталось ни следа крови, а закончив, набрал полную пригоршню снега и почистил им обмотку рукояти. Когда на клинке не осталось ни следа совершенного преступления, дух с мягкой улыбкой протянул меч Рю. Юноша с благодарностью принял клинок и убрал его в набедренные ножны. Тяжесть мечей немного успокаивала, даря ощущение безопасности.

Он снова бросил взгляд на убитого им человека. Лежа на спине с закрытыми глазами, мертвец выглядел неожиданно умиротворенным, хотя цвет его лица и набухшие вены давали понять, что этот человек вовсе не спит.

– Нужно похоронить его, как положено в Церкви Заветов… –  пробормотал юноша.

– Не глупи, земля давно промерзла, а у тебя даже нет лопаты. Оставим его здесь, может, его заберет товарищ.

Рю рассеянно кивнул, не в силах принимать какие-то решения.

– Тебе лучше вернуться на постоялый двор. –  Тииль легко обнял юношу за плечи и повел прочь из злополучной рощи.