– Куда обгоревшие?

Гэв стоял, уперев руки в бока, озирая разгром. Элиша задала хороший вопрос. Обгоревших страниц было довольно много.

– Старайся сохранить стопки. Если мы отложим обгоревшие листы, то никогда уже не соберем их в нужном порядке. Но если стопка относительно цела, клади ее в этот угол. А те, что повреждены настолько, что часть не читается, – сюда.

Сколько знаний он уничтожил своей неуклюжестью? Достаточно, чтобы захотеть бросить все и стать фермером, – только вот каждое утро он смотрел на поля, где копошатся фермеры, трезво смотрел, и его совсем туда не тянуло. Фермерский труд выглядел неприглядно. Вставать на рассвете, таскать тяжести, следить за большими, слюнявыми, вонючими животными и ходить в дерьме гораздо чаще, чем он ходит в дерьме сейчас. Возможно, именно поэтому он и стал когда-то Темным Магом?

Когда он подошел к Элише поинтересоваться, хочет ли она еще учиться магии после нынешней ночи, вид у девушки был болезненный. Но когда он спросил, принцесса вызывающе вздернула подбородок. Он видел, что она не понимает, почему он не отказался от своего предложения. Но, судя по тому, что он успел о ней узнать, принцесса наверняка продолжала надеяться найти способ остановить его. Она не понимала, потому что он и сам удивлялся, отчего все-таки повторил свое предложение – ну разве что из смутной надежды на успех. На ее успех. Неизвестно, что это – то ли акт самосохранения, то ли саморазрушения. И не будет известно до свершения факта. Гэв предложил принцессе одежду попроще, с высоким воротом, который скроет ошейник, и она сразу согласилась. К совету снять кольцо она отнеслась с гораздо меньшим энтузиазмом, но он указал на то, что не может просто взять и показать всем слугам, что пленница не в камере. Однако Элиша все равно сомневалась, пока Гэв не упомянул Сирако. Тогда она сдернула с пальца перстень и убрала в карман. И что же – гоблины, по крайней мере, без вопросов приняли новую подручную, которую притащил из ниоткуда хозяин.

– М’лорду нужно еще кальмаров? – услужливо осведомился Грррибитл. Он узнал о предстоящей уборке и тут же вызвался добровольцем, даже используя слова, которые Гэв мог разобрать. Паренек был настолько преисполнен надежды, что Гэву не хватило духу прогнать его. Теперь он жалел об этом. У Гавракса наверняка никогда не возникало таких проблем.

– Нет, не нужно кальмаров, – поспешно отказался он. – В данный момент у меня достаточно кальмаров для моих целей.

Для каких таких целей могут быть нужны кальмары, он понятия не имел. Корчащийся мешок ползал по столу и дважды забивался в угол, пока Гэв не сунул его в сундук. Теперь сундук время от времени вздрагивал.

– Грррибитл, мне нужно, чтобы ты соскреб с пола весь мел, – добавил Гэв, прежде чем юный гоблин влез еще с каким-нибудь полезным предложением. – Только помни, весь; не оставляй ни пятнышка, слышишь?

Грррибитл кивнул со своим всегдашним энтузиазмом. А Гэв задался вопросом, есть ли вообще на свете такая грязная и тяжелая работа, от которой Грррибитл отказался бы. В его-то возрасте… пожалуй, что и нет.

Убрать с пола остатки символов будет большим облегчением. Если что, у него есть записи, но Гэву не хотелось бы когда-либо вновь вызвать Эстогата или кого-то из его сородичей – и уж тем более случайно.

Элиша уже основательно разгребла море бумаг и пепла. А это означало, что Гэву пора заняться вещами потяжелее.

Стол и верстак выглядели так, словно на них кто-то вел небольшую битву. Гэв начал составлять список того, что нужно будет заменить. Половину стеклянной посуды – он даже не знал, где ее взять, но не сомневался, что обойдется это недешево. Розы. Кстати, что интересно – когда он подумал об этом, то понял, что подойдут любые засушенные цветы. Он мало что знал о розах. Это ведь летние растения, не так ли? Но и сейчас что-то еще должно цвести. Наверное, нужно отправить распоряжение мэру. Кто-то в городе наверняка знает, где найти какие-нибудь цветы. Маленькие девочки ведь все время их собирают, не так ли? Может, маленьким девочкам есть что скрывать. Он представил маленьких девочек, вооруженных файерболами, и задумался, станет ли мир от этого безопаснее или страшнее.

Самая большая свеча опрокинулась. К счастью, погасла она сама, но жидкий воск растекся лужицей, в которую влипло несколько мелких вещиц. Огарок сплавился с лужицей побольше. Гэв надеялся, что проблем это не создаст. Свеча могла поддерживать заклинание, делая мага невидимым, или успокаивая злых духов, или в процессе горения выкачивая силу врага. А может, это был простой огарок обычной свечки, который он собирался выбросить, но, будучи неряхой, так и не убрал со стола. А теперь уже слишком поздно. Мелкие вещички – катышки помета, мышиный череп, какой-то ключик, пуговица, тьфу, зуб, утонули в застывшем воске. Несколько секунд Гэв пристально разглядывал безделушки. Некоторые будет довольно легко выплавить. Некоторые придется выковыривать, но это займет больше времени. Он не знал, можно ли вообще извлечь катышки так, чтобы они не развалились, да и не слишком хотел экспериментировать. Кроме того, помет ему сейчас не нужен. Так что Гэв отодрал это все от стола одной глыбой и сунул в новый сундук, который водрузил на сундук с кальмарами. Что угодно, лишь бы тот не стучал так о стену.

– Что ж, посмотрим, как далеко ты продвинулась, – сказал он Элише.

Она вздернула подбородок, провоцируя Гэва на критику.

– Я только начала складывать листы в стопки, как ты сказал.

– Но?

Гэв приподнял бровь, разглядывая заваленный стол, на котором определенно реализовывался куда более сложный организационный план, чем оговаривалось.

Отсутствие осуждения несколько сбило девушку с толку. Интересно, как часто ее критиковали дома?

– Но некоторые бумаги явно в беспорядке, и я решила, что будет лучше попытаться сгруппировать их.

Интересно. Он наклонил голову к плечу.

– И как ты определяешь, что куда?

– Ну, э, для начала, по почерку. Вот эти три листа, в завитушках, точно идут вместе, и других таких нет. – Она подняла один комплект.

Гэв нарочито небрежно взял другой.

– А эти?

– Я… – Элиша сглотнула. – Я не знаю. Просто такое ощущение, что они связаны. Неважно.

Она снова начала складывать все стопки в одну.

– Нет-нет, ты права. – Гэв внимательно посмотрел на нее. – Знаешь, похоже, у тебя есть определенные способности к магии.

– Правда? – невольно вырвалось у нее.

– Правда.

Она улыбнулась, и это, пожалуй, была первая искренняя улыбка, которую он видел на ее лице. Милая улыбка, менее изысканная и более озорная, чем можно было ожидать. Гэв вдруг с удивлением осознал, что ему не терпится учить кого-нибудь. Это ведь тоже будет почти как начать сначала, в некотором смысле.

Зеркало под завесой замерцало.

– О нет, – простонал он. – Только не Зарконар.

– Кто такой Зарконар? – спросила Элиша.

Гэв привык к тому, что он в кабинете один. Еще один промах. Он подкрался к зеркалу.

– Если распределить магов по шкале от «катается на единорогах и беседует с ангелами» до «ест на завтрак живых детишек», Зарконар окажется куда ниже, чем я, потому что он, наверное, содержит сиротский приют с бассейном с морской водой, чтобы детей ему привозили уже просоленными. Держись вне поля его зрения. О, и прихвати Грррибитла.

Вообще-то Гэв и сам был не прочь присоединиться к ним.

Но когда он добрался до зеркала и потянул ткань, то понял, что свечение не совсем такое, как раньше. Он задумался. Это не Зарконар, не Валевна – так что же, значит, остается Ксаксус?

Обуреваемый дурными предчувствиями и заранее сожалея, он сдернул тряпку и сел. По крайней мере, теперь он лучше представлял, как держаться, когда установлена связь.

Но это не означало, что он готов к разговору.

На него уставились чудовищные глаза. Нет, не пара. Куда более полный комплект. Средние, самые большие, с черными-пречерными зрачками, представляли собой огромные кольца. Вокруг них располагалось несколько глаз поменьше, серебристых, с темными ободками, все разных размеров. А еще видение лучилось зыбким белесым светом.

– Ох! – Гэв невольно отшатнулся, опрокинув табурет, но сам каким-то образом ухитрился остаться в вертикальном положении, не грохнувшись навзничь, что потребовало множества сил и лишенных всяческого достоинства телодвижений.

– Ах! – откликнулось видение, тоже отскакивая. Внизу появились яростно размахивающие руки.

Руки послужили ориентиром, а увеличение дистанции помогло лучше сфокусироваться. Нет, за стеклом был не монстр, а человек. Человек с причудливым набором линз на физиономии. Мощные линзы на глазах объясняли, почему эти глаза были так искажены, когда человек подался к зеркалу. Объяснения остальному Гэв придумать не мог.

– Ой. – Ксаксус заморгал увеличенными в сотни раз ресницами. – Я опять забыл снять линзокуляры, да?

Прекрасно. Значит, подобное происходит регулярно.

– Да, – ответил Гэв, пытаясь скрыть свой испуг за скучающе-раздраженным тоном. – Забыл.

Ксаксус продолжал смотреть и моргать.

– Не хочешь их снять? Это довольно сильно отвлекает.

– О! Да, верно, – ответил он. Гэв не мог вспомнить, что это за акцент у него такой – мягкий, гладкий, напевный. Ксаксус повозился с чем-то на своем затылке, и сложное приспособление оказалось у него в руках, а Гэв смог наконец нормально разглядеть лицо собеседника.

Темно-коричневым оттенком кожа Ксаксуса очень напоминала кожу мэра. Возможно, и он, и Тервины были родом из одного места? Белоснежные и, наверное, жесткие волосы пожилого – куда старше Гэва – мужчины стояли дыбом, окружая лицо колючим на вид ореолом. Судя по многочисленным пятнам, дыркам и ожогам, украшающим мантию Ксаксуса, Гэв предположил, что прическа его коллеги отражает не столько местную моду, сколько дикость запущенности.

– Итак! – Ксаксус откинулся на спинку своего стула. – Что мы собирались обсудить?

– Это ты меня вызвал, – медленно проговорил Гэв.

– О! Верно! Я. – Ксаксус побарабанил пальцами. – Я показывал тебе мое последнее творение?

Показывал он или нет, безопаснее будет ответить, что нет. Кроме того, любой намек на то, с кем, собственно, он имеет дело, мог оказаться полезным. Гэв озадаченно покачал головой.

– Оно где-то здесь, подожди.

Ксаксус отошел, исчезнув из зеркала, позволив Гэву получше разглядеть кабинет за стеклом. Кабинет был огромен. Трудно различить, но, похоже, он размещался внутри какой-то пещеры или кратера. Позади Ксаксуса свисали откуда-то сверху цветущие лозы, но сквозь них можно было разглядеть освещенный солнцем участок, за которым снова вставала стена кратера. А то, что находилось в непосредственной близости к зеркалу, заставило Гэва устыдиться своей комнатенки в башне. Пузатые колбы, в которых что-то пузырилось, сверкающие медные инструменты, странные существа в многочисленных клетках. Маленькая ящерка, пробежав по верстаку, оказалась слишком близко к одной из таких клеток. Из-за каменной решетки высунулась когтистая ручища, прихлопнула незадачливую ящерицу и утащила ее, все еще подергивающуюся, во тьму своего жилища.

– О, вот оно! – Ксаксус вернулся с клеткой поменьше, запустил туда руку и вытащил крохотное чудовище.

Гэв так и не понял, что за зверек это был изначально. Что-то маленькое и пушистое. Но он готов был поспорить, что это существо не родилось с радужными крыльями и змеиным хвостом.

– Я начал с крыльев, – радостно объяснил Ксаксус, – но, поскольку эта особь первой пережила процесс костной трансплантации, я решил продолжать с ней работать. Следующие на очереди жабры.

– Разве жабры, э, не противоречат назначению крыльев? – Гэв балансировал на грани отвращения и восхищения.

– Ну, оно все равно не сможет летать без добавочных чар, кости млекопитающих слишком тяжелы, – Ксаксус взмахнул рукой, – но, полагаю, это испортило бы эстетический эффект. Интересно, они понравятся местным девушкам? Крылья?

Гэв подумал о том, как бы отреагировала Элиша, если бы ей вручили крысу с голубиными крылышками.

– Не уверен, что они оценили бы пару лишних конечностей у своих питомцев.

– О, не у питомцев, у девушек! Это было бы очень мило, как по-твоему? Хотя трудновато будет найти крылья подходящего размера.

Нет, Элише это ни капельки бы не понравилось.

– Возможно, лучше спросить у них, не у меня, – посоветовал Гэв, чувствуя, как взгляд принцессы прожигает ему спину. Да, он прекрасно понимал, что это лицемерие. Но наверняка ведь превратить графа в курицу – то есть в петуха – было куда более добрым решением, чем испепелить его.

– О, гм-м-м. – Ксаксус побарабанил ногтями по зубам. Он, похоже, не мог усидеть на месте дольше пары секунд. – Слишком много суеты. Проще дать им крылья, и пусть привыкают. Ах да! Я вспомнил, зачем тебя вызвал.

– И зачем же?

Интересно, как Гавракс относился к этому типу? Завидовал ему? Лаборатория у Ксаксуса весьма впечатляет, а сам он очень похож на гения. Безумного гения. Абсолютно безумного.

– Валевна! Она сказала, что, когда вы разговаривали в последний раз, ей показалось, что ты как-то изменился.

Холодок пробежал по спине Гэва, а кишки завязались узлом. Ну конечно. Было бы наивно думать, что она ничего не заметит. Ему стоило немало усилий сохранить голос спокойным:

– И как же?

– Ну, ты вроде как не оценил ее достоинства как обычно. Не могу сказать, что чувствую то же самое, но ты с готовностью ознакомился с моими исследованиями. – Ксаксус резко замолчал, и лицо его расплылось в лукавой ухмылке. – Вообще-то с гораздо большей готовностью, чем всегда. Что, пытаешься умаслить нас перед встречей?

– Перед встречей?

Встреча? Какая встреча? Меньше всего на свете ему хотелось встречаться.

– Собрание! Грандиозная вечеринка! Кульминация гениального плана Зарконара!

– Ах, эта встреча, – слабо пробормотал он. – В последнее время я немного рассеян, ну, ты знаешь, как это бывает. Напомни, когда там она?

Полная чушь, конечно, но Ксаксус сочувственно кивнул. Безумный старый колдун, наверное, ежедневно забывает свое имя. Жаль, что они не могут поменяться местами.

– Не унывай, парень, у тебя впереди целая неделя.

Неделя?

– Должен сказать, я весьма удивился, что ты вызвался принимать гостей, – продолжил Ксаксус, прищурившись. – Но, опять-таки, полагаю, Зарконар не оставил тебе выбора, не так ли?

– Ты же знаешь Зарконара, – выдавил Гэв, в основном чтобы скрыть внезапно охвативший его ужас. Неделя? Они, все трое, соберутся в его замке, чтобы осуществить тот коварный план, который он так и не вспомнил, всего через неделю?

– К сожалению, – кивнул Ксаксус. По крайней мере, не один Гэв боялся колдуна. Но тут старый маг просиял. – Однако в итоге все окупится, верно?

– Надеюсь, – ответил Гэв.

– Не знаю, зачем Тиртраксу понадобились драконьи слезы, но, полагаю, в том и суть, что для нас такое недосягаемо, – продолжал болтать Ксаксус. – Хотя я, конечно, достал их, и для этого даже не потребовалось столько сурикатов, сколько я прихватил с собой, и когда мы свяжем его, полагаю, у меня будет столько крыльев, сколько я захочу, и никакие герои не встанут у меня на пути.

Ну вот. Опять Тиртракс. (Гэв вздрогнул, подумав о хлопанье крыльев, о горячем дыхании за спиной, и утвердился в решении никогда не произносить это имя вслух.) Драконьи слезы. Еще подсказки, которые, наверное, были бы полезны, если бы у него имелся хоть какой-то контекст, хотя, будь у него контекст, он бы не нуждался в подсказках. Похоже, они планируют провести какой-то очень серьезный ритуал призыва и связывания? После своего недавнего опыта Гэв испытывал по этому поводу большие сомнения.

– О! Кто это там? Войди-ка в рамку, девочка, дай на тебя посмотреть, – воскликнул Ксаксус.

А почему бы и нет? Хуже уже не будет. Гэв обернулся. Элиша стояла, вытаращив глаза, совершенно не очаровательная без своих чар, сделавшая лишний шаг – и тем зашедшая слишком далеко. Гэв неохотно махнул рукой, приглашая присоединиться к ним. Это менее подозрительно, чем если бы он попытался спрятать ее.

– Это моя новая подручная.

– О, подручные. Я люблю подручных! Такие умненькие, веселые, сияющие! – Впрочем, Ксаксус тут же приуныл. – Мои никогда долго не протягивают.

Элиша покосилась на Гэва.

– Невзрачная она у тебя какая-то, – заметил, приглядевшись, Ксаксус. – Ты не думал о том, чтобы малость ее прихорошить?

Гэв ожидал, что принцесса ощетинится, но она только тихо вздохнула, что было еще хуже.

– Мне она нравится такой, какая есть, – твердо ответил он.

– Хо-хо! Ясно, ясно! – Ксаксус захихикал.

– Что? Нет! Ничего тебе не ясно, – яростно выпалил Гэв.

Уши Элиши побагровели. Такой оттенок присущ обычно розам или макам, но никак не человеческим ушам.

– Нет-нет, я понимаю. – Ксаксус, смеясь, отмахнулся. – Полагаю, о вкусах не спорят. Наслаждайся своей подручной. Полагаю, потому-то Валевна так и раскапризничалась. Ты слишком увлечен своей новой игрушкой, чтобы уделять ей достаточно внимания. Хотя, если передумаешь насчет усовершенствований, буду рад помочь, когда окажусь рядом. Есть у меня пара отличных идей, что можно сделать с этими берцовыми костями. Ладно, увидимся через неделю!

Зеркало погасло.

Минуту или две Гэв и Элиша (и Грррибитл) провели в молчании, погрузившись в свои мысли. Неделя. Всего неделя, чтобы придумать, как скрыть тот факт, что он потерял память и, очевидно, никогда уже ее не вернет. Неделя, чтобы разобраться, в чем состоит план, которому он посвятил себя. Неделя, чтобы решить, стоит ли на самом деле юная и очень-даже-очаровательная-на-самом-деле принцесса, находящаяся на его попечении, схватки с тремя могущественными и потенциально очень злыми волшебниками. И если стоит, то понять, как отпустить ее, не причинив мучительной боли.

А если подумать, примерно в то же время должно происходить что-то еще, не так ли? Ах да, обещанные герои короля Барибано. Может, просто отойти в сторонку и позволить героям спасти принцессу и сразиться с колдунами? О, и как он мог забыть? Чесночная ярмарка! Чудесно, торжественная встреча!

Гэв проглотил истерический смешок. А если он отправит всем заинтересованным лицам любезные письма – может, ему удастся убедить магов отменить встречу? Или, по крайней мере, перенести ее на более подходящее время?

Ну, от чесночной ярмарки он избавится. В ней нет никакого смысла, поскольку совершенно непонятно, как городок переживет следующий месяц, не говоря уж про зиму. Чувствуй он себя особо благожелательным и предприимчивым, то мог бы эвакуировать всех местных прямо сейчас. Тогда хотя бы их смерти не были бы на его совести.

А еще он мог бы уйти с ними. Оставить пустой замок с принцессой в башне. С принцессой и паршивым петухом. И пусть герои и Темные Маги бьются за них. А победитель, стоило надеяться, будет слишком занят, чтобы преследовать Гэва.

Заманчиво, очень заманчиво. За исключением той части, где Элиша остается в заточении. Кроме того, даже если хотя бы один из трех колдунов выживет, он захочет узнать, почему Гэв подстроил им засаду. И он сильно сомневался в своей способности укрыться от них. Все трое казались куда более опытными, чем он – даже чем он до несчастного случая. А сейчас? Бегство только чуть-чуть отсрочило бы неизбежную мучительную смерть.

А он все еще очень не хотел умирать.

– Ты понятия не имеешь, кто он такой, не так ли?

Гэв отпрянул от Элиши так резко, что чуть не упал.

– В смысле? Ксаксус – один из старейших моих друзей.

– Друзей.

Интересно, что говорит о нем то, что он дружит с тем, кто планирует пришивать крылья подневольным несогласным девушкам?

– Ну, может, это некоторое преувеличение.

– С тобой что-то не так.

Элиша прищурилась.

– Ты совершенно не разбираешься в образе жизни магов.

– Я не это имела в виду.

– Я никогда не притворялся и не изображал из себя никого, кроме как Темного Мага.

– Ты не такой, каким я ожидала увидеть Темного Мага.

– И сколько Темных Магов ты встречала?

Гэв стремительно терял контроль над разговором и понятия не имел, что с этим делать.

Принцесса чуть наклонила голову и сделала шаг вперед. А Гэв, к своему стыду, попятился.

– Ничто из твоих действий не вяжется с той первой ночью, когда я оказалась здесь, – сказала она. – У тебя не было никаких причин, чтобы вначале похищать меня, а потом пытаться сделать своим союзником. Сперва я думала, что это ловушка, но это не ловушка, не так ли? Ты понятия не имеешь что делаешь!

– Я…

Страх и ярость боролись в нем. Какой-то части его хотелось ударить ее, заставить замолчать, доказать, что он способен хотя бы на это. Он сжал кулаки. Много ли ей надо…

– Демон знаний, говоришь, – пробормотала она, и у него перехватило дыхание. – Сколько он забрал?

Пол ушел из-под ног, и Гэв начал падать. Он взмахнул руками в поисках кресла, которого не было на месте, потому что они убрали его, он, и Элиша, и Грррибитл, потому что почему бы не включить Грррибитла в эту катастрофу, и они нависли над ним, превращая его в ничто, в ничтожество, ибо ничего иного он не заслуживал.

Нет. Он просто сидел на полу.

А они смотрели на него – Грррибитл в замешательстве, Элиша с намеком на жалость, что было даже хуже презрения.

– Это правда, не так ли? – спросила принцесса с легким удивлением. А ведь она не была уверена, понял Гэв. Просто бросила наугад, чтобы посмотреть, попадет ли в цель. И он мог бы продолжать блефовать, если бы сохранил самообладание. И от этого ему сделалось еще хуже.

Да, он мог бы все отрицать, но колени предали его, и теперь отнекиваться не было смысла. Гэв молча кивнул.

– Сколько? – повторила она. Гэв продолжал молча смотреть на нее, раздумывая, как ответить, что сказать. Слова рвались наружу – да только прорваться не могли. Она попыталась снова: – Сколько твоей памяти исчезло?

– Вся, – мрачно признался он.

Это ошеломило ее. Чудесно. Он оказался в еще более худшем положении, чем она думала. Что ж, сказал он себе, ему ведь нравится удивлять ее. Хотелось расхохотаться; закипающая истерика так и рвалась на волю. Почему он думал, что она сможет ему помочь? С чего ей вообще помогать ему? Он бесполезен и недостоин помощи.

– В каком смысле – вся? – осторожно переспросила она.

Он пожал плечами. Чего теперь скрывать?

– Вообще вся. С самого начала. Я даже не помню своего имени.

– Ужасающий лорд Гавракс, – услужливо подсказал Грррибитл.

Он наградил гоблина испепеляющим – не буквально! – взглядом, и тот тут же съежился.

– Кто бы назвал своего сына Гавраксом?

– Кто-то, кто ненавидит детей. Может, потому ты и обратился к злу, – пробормотала принцесса, фыркнула, когда он не ответил, и попыталась вернуться к теме основного разговора. – Но ведь сейчас ты запоминаешь, что происходит. И что-то помнишь. Кстати, а что первое, что ты помнишь?

– Как пришел в себя без бровей, – буркнул он. – А потом пошел к тебе. Тогда ты впервые и заподозрила что-то? Когда я оказался недостаточно похож на Гавракса?

– В смысле – недостаточно похож на Гавракса? – озадаченно спросила она. – Подожди, ты считаешь, что ты кто-то другой, вселившийся в его тело?

Он даже не задумывался об этом. Но нет, Эстогат отлично знал, кто он такой, а кому знать лучше, если не демону знаний?

– Так я его называю, – пробормотал он. – Меня, в смысле. Прежнего меня.

Элиша несколько секунд помолчала. А потом спросила – мягко, как обращаются к сумасшедшему, стараясь не вывести его из себя:

– А как же тогда ты называешь себя?

Он покраснел. Ну конечно, говорит он как полный псих.

– Просто… просто Гэв. Гавракс как-то… не подходит. – Он поднял взгляд. – Ты не ответила на мой вопрос. Когда ты начала подозревать?

Элиша отступила. Выдохнула. Внимательно посмотрела на него.

– Ты удивляешься. Постоянно. Вещам, которые вроде бы должен знать. С трудом находишь общий язык с теми, с кем доложен быть хорошо знаком. Не узнаешь своих вещей, но понимаешь, что с ними делать, как только увидишь. И твои слуги тоже удивляются, потому что ты никогда не делаешь того, чего они от тебя ожидают. – Она прикусила губу. – Я подумала… подумала, это из-за демона знаний. Что он что-то сделал с тобой перед тем, как ты налетел на меня в коридоре. Но ты говоришь, что это случилось раньше.

Гэв чувствовал себя полностью опустошенным. Он-то думал, у него хорошо получается. Сколько же других людей видели его насквозь?

– Это действительно из-за демона знаний, – глухо сказал он. – Ты видела второй раунд.

– Ты сам это с собой сделал? – Кажется, Элишу забавляла ситуация. Что задело Гэва, но не настолько, чтобы вывести из оцепенения.

– Я не знаю. Возможно.

– Что ж. Если тебе нужна моя помощь, можешь начать с того, что отпустишь меня.

Гэв закрыл глаза.

– Ты понятия не имеешь, как меня отпустить, так?

– Ни в малейшей степени.

– Ты идиот.

А вот это сработало.

– Да, я идиот, – рявкнул он. – Но я все еще помню мою магию, что, по крайней мере, дает мне хоть какую-то защиту от Зарконара и его дружков, в отличие от тебя, так что на твоем месте я бы не задавался. Да, мне нужна помощь. Но тебе она нужна больше. Ну и что, ты будешь сидеть тут и смотреть на меня сверху вниз, или мы все-таки заключим хоть какой-то союз, чтобы вместе расхлебать эту кашу?

– Эту кашу заварил ты, – заметила Элиша.

– Эту кашу заварил Гавракс, – поправил он.

– Ты действительно думаешь о нем как о другом человеке, верно? – сказала она, изучая его.

Ему надоело сидеть у ее ног. Гэв неуклюже встал, отряхнулся. Это не слишком помогло, но он почувствовал себя чуточку лучше.

– Он вполне мог быть другим. – Было приятно высказать наконец вслух то, что терзало его с тех пор, как он начал не одобрять решения своего прежнего «я». – Я не знаю, что он думал обо всем этом. И, вот честно, не могу сказать, что поддерживаю его выбор.

Выбор. Вот что он упустил. Если Гавракс был совершенно другим человеком, другой личностью, дело вовсе не в том, что он изменился. Дело в том, что он стал принимать совсем другие решения.

– Гм-м-м. – Элиша задумалась. – Значит, ты не знаешь, зачем пленил меня, так?

– У меня есть кое-какие предположения, и все они скверные, – признался Гэв. И все-таки решился пояснить: – Я думаю, что ты, ну, не знаю, как лучше сформулировать, вроде как компонент ритуала. Зарконар планирует призыв чего-то… серьезного.

– Тиртракса, – предположила принцесса.

Гэв снова почувствовал на себе чужой взгляд и поймал себя на том, что едва не распластался на полу.

– Не произноси это имя.

– Кто он?

– Я не знаю, но знаю, что не желаю его внимания. Так или иначе, у каждого из нас было свое задание. Нужно было, ну, раздобыть кое-что, и, полагаю, моим заданием была, э, ты.

– И что меня ждет в этом ритуале? – Голову девушка держала высоко, голос ее не дрожал, но переплетенные пальцы сжались так сильно, что побелели костяшки.

– Я не знаю, – вздохнул Гэв. – Я даже не знаю, каков сам ритуал.

– Но наверняка нехороший.

Он покачал головой.

– Наверняка.

– А, это, девственность…

Элиша не смотрела на него.

Гэв понимал, о чем она спрашивает, и сомневался, что информация, услужливо подсказанная его памятью, как-то улучшит ситуацию.

– Я правда не уверен, но подобные вещи скорее выступают примесью, чем определяют процесс, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Тогда почему…

Он пожал плечами.

– Не знаю, знает ли это хоть кто-нибудь. Может, дело во вкусе…

Он осекся. Да, здесь и впрямь не было ничего хорошего.

– Полагаю, ученичество было просто проверкой?

Судя по голосу, принцесса вела неравный бой со страхом и горечью разом.

– Вообще-то нет, – ответил Гэв, радуясь, что может дать ей хоть что-то. – В тебе действительно виден талант. Валевна – весьма опытная колдунья, и нет никаких причин, по которым ты когда-нибудь не можешь стать такой же. Хотя, подозреваю, ты выберешь несколько иной стиль одежды. – Элиша выглядела смущенной, и он вспомнил, что принцесса не видела Валевну во всей ее красе. Пока не видела. Вероятно, это произойдет в ближайшее время. – Но я не отказываюсь от своих слов. Мне нужна помощь. И, думаю, ты должна учиться магии.

– Ясно. – Элиша сглотнула. Вид у нее был такой, словно кто-то из гоблинов огрел ее алебардой.

– Хочешь присесть? – спросил Гэв, хорошо знакомый с подобным чувством.

– Да, да, пожалуйста.

Колени девушки резко подогнулись. К счастью, приземлилась она на резное кресло. Странное выражение мелькнуло на ее лице.

– Выкладывай, – сказал Гэв, слишком уставший от уверток; сейчас его хватало только на прямолинейность. – Секретов на сегодня достаточно.

– Это кресло ужасно неудобное. – Лицо ее осталось непроницаемым.

– О да, – печально подтвердил он. – Первый урок колдовства. Реквизит, заставляющий людей принимать тебя всерьез, редко бывает удобным.

Она подняла ошеломленный взгляд.

– А что ты скажешь о факелах? – быстро спросил он, не давай ей времени задуматься.

– Дурацкие.

Принцесса захлопнула рот, явно сожалея о своем заявлении.

– Так и есть! – Гэв ободряюще улыбнулся. – Но выглядят угрожающе.

Она медленно обвела взглядом комнату, видимо, переоценивая все, что видела до сих пор. Что было правдой? А что – только декорацией? Гэв надеялся, что если она поймет, то поделится с ним.

– Это как мое кольцо, верно? – спросила она наконец. – Если люди не видят то, что ожидают увидеть…

– Они разочаровываются и уже не принимают тебя всерьез.

Грррибитл с опаской поднял когтистую руку.

– Да, Грррибитл? – мягко спросил маг, надеясь, что гоблин сможет произнести связное предложение, не позорясь перед Элишей. Он не знал, почему для него так важно, чтобы принцесса хорошо думала об этом пареньке, но так оно и было.

– А гоблины?

Элиша подскочила, чтобы запротестовать, но не успела.

Дверь распахнулась.

Много ли ей было надо? Бедняжка и так едва держалась в стене после всего, через что ей пришлось пройти. А мощный порыв ветра просто разнес створку в щепки. Похоже, такова судьба всех дверей замка.

На пороге, с протянутой вперед рукой, стоял несколько потрясенный молодой человек в сияющей мантии. Подол его одеяния был забрызган кровью, и Гэв, вопреки всему, понадеялся, что стражник, которому наверняка принадлежала эта кровь, жив. Еще он надеялся, что выживет сам.

– Где принцесса, грязный подонок? – рявкнул мальчишка слегка надтреснутым голосом со странным акцентом; темно-золотистая кожа и блестящие черные волосы заставляли предположить, что родом он из каких-то далеких и теплых мест.

Грррибитл оказался прямо на линии огня. Гэв попытался как бы ненароком заслонить своего камердинера.

К сожалению, движение только привлекло внимание молодого мага. Незваный гость опустил взгляд, зарычал на юного гоблина и шевельнул запястьем. Еще один порыв ветра сорвал с полки птичий череп, и острый клюв глубоко вонзился в торс Грррибитла.

Гэв поймал падающего малыша. Нет, нет, нет, этого не может быть.

– Зачем ты так? – Элиша в ужасе уставилась на пришельца. – Он ничего тебе не сделал. Он стирает белье!

Молодой волшебник на секунду смутился, потом отмахнулся.

– Не знаю, какую власть он возымел над тобой, но, если заботишься о своем благе, беги. Это касается только меня и Темного Мага.

Грррибитл был еще жив, но задыхался. Зеленоватая кровь, пузырясь, текла у него изо рта. Гэв осторожно уложил гоблина на пол.

– Вот, значит, как, – произнес он угрожающе.

– Гавракс, – принцесса переводила взгляд с одного мужчины на другого.

– Что, собираешься просить пощадить и этого? – Гэв не отводил взгляда от мальчишки, сильно побледневшего и уже не выглядящего особо самоуверенным. – Когда бедный Грррибитл истекает на полу кровью, убитый за то, что гладил мои рубашки?

Герой переминался с ноги на ногу, совсем сбитый с толку.

– Перестань возиться с этой крысой и сразись со мной!

– Гэв, – повторила принцесса мягче. – Ты не он.

Мальчишка попытался вновь вызвать ветер, но Гэв, не раздумывая, блокировал чары. Тогда молодой колдун выхватил что-то из сумки, и в Гэва вдруг ударила молния, опалив ему бок. Больно. Очень больно.

Упреждая следующий удар, он вскинул над собой и Грррибитлом магический щит. Новая молния растеклась по невидимой поверхности, разъедая ее. Долго такой щит не продержится. В руках мальчишка держал волшебную палочку, и Гэв готов был поспорить, что это очередной подарок Артарно, которая, похоже, имела против Гавракса что-то личное. Он толкнул щит вперед, навстречу шквалу молний, не дающих толком что-либо разглядеть. Успеет ли он сократить расстояние, пока щит не развалился? Он не может одновременно держать его и атаковать сам.

Щит истончался, и колени Гэва задрожали. Нужно очень точно рассчитать время. Цветов почти не осталось, так что у него будет только одна попытка запустить огненный шар.

И вдруг молнии кончились. Гэв заморгал, прогоняя яркие пятна – остаточные изображения. Мальчишка валялся на полу без сознания. Позади него стояла Элиша – с самодельным оружием в виде мешка с песком, набранным из противопожарных ведер. Мешок вяло покачивался в ее руке.

Маг уставился на Элишу слезящимися глазами.

– Ты могла бы принять спасение.

– Все равно я не могу уйти, – ответила она, кажется, слегка удивленная собой. – А он не должен был причинять вред Грррибитлу.

Вспомнив о гоблине, Гэв охнул и поспешил к маленькому жалкому тельцу на полу. Грррибитл все еще дышал, но неглубоко и часто. Но ведь наверняка можно что-то сделать! Гэв стиснул когтистую лапу малыша, и та показалась ему жутко холодной.

– Останься со мной, дружок, – тихо сказал он, ломая голову. Было… что-то такое было. Он что-то видел. – Зеленую пилюлю, в серебряной шкатулке!

Элиша уставилась на него.

– Скорее!

Она метнулась в угол, на который он указал. Поиски заняли у нее больше времени, чем хотелось бы, потому что дыхание Грррибитла участилось еще больше, но вот, вот, она уже несет требуемое!

– Кусай. – Гэв сунул зеленый шарик между безвольно разжавшихся челюстей гоблина. – Пожалуйста!

Слишком поздно. Гоблин уже не слышал. Гэв схватил его за подбородок и насильно захлопнул малышу рот. Капсула раскололась, выпустила струйку зеленого дыма, втянувшуюся в ноздрю гоблина на последнем слабом вздохе.

Эффект последовал незамедлительно. Спина Гррибитла выгнулась дугой. Птичий череп вылетел из раны с такой силой, что врезался в потолок и рассыпался миллионом осколков. Гоблин корчился на земле, скуля сквозь стиснутые зубы. И вдруг все прекратилось. Гэв затаил дыхание. Малыш моргнул – раз, другой. Поднял трясущуюся лапу, ощупывая обнаженный, но абсолютно целый живот.

– Потрясающе, – выдохнула Элиша.

– Да. – Гэв тоже изумленно смотрел на гоблина.

– Эта… пилюля была единственной.

Гэв кивнул.

– Да.

Она немного подумала.

– Но ты можешь сделать еще.

Он покачал головой:

– Нет, не думаю.

Она бросила на него взгляд, значения которого Гэв не понял.

В комнату влетел Трок в сопровождении нескольких стражников. Ворвавшись, они резко остановились.

– Скольких мы потеряли? – тихо спросил Гэв.

Такого вопроса они не ожидали.

– Э-гх-м-м. Двоих?

Гэв прикрыл глаза. Будет больше. Больше героев, больше смертей. Если только он не сделает что-нибудь. Он встал.

– В темницу его. – Он кивнул на лежащего без сознания мага. – Только обыщите сперва, очень тщательно. А хотя просто разденьте догола. Я разберусь с ним позже.

– Что ты собираешься делать? – спросила Элиша, глядя на него.

– Ну, во-первых, – мрачно ответил он, – я должен остановить чесночную ярмарку.