На миг перед глазами мелькнуло что-то вроде ярко-синих щупалец. Потом началось удушье. У Гэва, как ни странно, хватило соображения мигом затянуть веревку на горловине, пока из мешка не вырвалось еще что-нибудь. Потом были лишь присоски, и размахивающие руки, и присоски, и щелкающий клюв, и вновь присоски. Много присосок. Хотя на самом деле – очень много. Щупальца обвились вокруг его шеи, захлестнули лицо, и все они были сплошь покрыты присосками. Гэв услышал сдавленный вой. Пытаясь оторвать щупальце от своего горла, он надеялся, что кто-нибудь прекратит этот шум. Погодите-ка, да это ведь он воет. Он отодрал одно щупальце, но оно тут же обвило его запястье. Еще одно забралось магу за шиворот и ощупывало спину, надеясь, верно, найти моллюсков, или чем там еще питается этот демонический кальмар. В ухе тоже дрожал кончик щупальца. В ухе! Убивать слуг, конечно, нехорошо, но никто не заслуживает, чтобы ему в ухо забирались щупальца!

Сирако, к его чести, бросился на подмогу, принявшись тянуть те щупальца, что извивались на спине хозяина, а двое стражников-гоблинов беспокойно скакали спереди. Один, замахнувшись алебардой, съездил Гэву по физиономии плоской стороной клинка. К счастью, удар пришелся и по щупальцу, и то рефлекторно отпустило горло. Гэв втянул сладчайший воздух, что позволило ему взвыть во весь голос, когда Сирако, дергая щупальце, оторвал часть воротника и, кажется, здоровенный клок волос на затылке. Щупальце, сбитое гоблином, обвило алебарду. Другое, прильнув к лицу, продолжало тыкаться в ухо. Но дыхание мага восстановилось, и мозг тоже начал работать. Гэву удалось выдавить заклинание и коснуться щупальца, ухватившего его за бороду. Предполагалось, что чары хорошенько встряхнут врага, заставив разжать хватку. Вместо этого щупальце взорвалось.

Несколько секунд Гэв не слышал ничего, кроме звона в ушах. Он зажмурился и не осмеливался открыть глаза, чувствуя, как текущий по лицу ихор склеивает ресницы. Но кошмарное сосущее ощущение прошло. Нужно убрать эту дрянь с лица. Нужно посмотреть, не последует ли вторая атака. Он вслепую нашарил край рубахи и утерся. Потом заморгал, борясь со жжением.

Кальмар, дрожа, цеплялся оставшимися щупальцами за алебарду. Гоблин, сжимающий древко, застыл, боясь привлечь внимание твари. Сирако потрясенно таращился на хозяина. Ихор капал с его подбородка. Мешок, медленно ползущий по полу, наткнулся на стену. Остановился на миг, потом, извиваясь, двинулся вдоль коридора.

Гэв стиснул зубы. Подхватил мешок, вырвал из рук второго гоблина щит и с силой ударил им кальмара. Тот, оглушенный, плюхнулся на пол. Гэв растянул горловину мешка, набросил его на бесчувственного кальмара, на ощупь засунул тварь внутрь и снова затянул завязки. Старательно завязал их узлом. И задумался. Завязал еще один узел. Мешок всколыхнулся, то ли от отчаяния, то ли от радости. Гэв не знал, приветствовали ли другие кальмары возвращение своего собрата или жрали его. Да его это и не волновало.

Он вновь сунул мешок в руки Сирако.

– В кабинет. И ни слова.

Ставший куда более чистым Грррибитл вновь подпрыгнул, когда хозяин распахнул дверь спальни, и открыто уставился на него.

– Не хочу ничего слышать, – прорычал Гэв. – Ванну. Немедленно.

Он мельком глянул в зеркало. Все лицо и шея были покрыты засосами, как будто кому-то пришла в голову блестящая идея скрестить суккуба и кракена, а Гэву пришла в голову не менее блестящая идея переспать с плодом сего союза. Какие-то чудовищные любовные укусы. С волос капала густая жижа. И гордое пламя туники заливала синяя слизь.

Воистину наводящий ужас колдун.

Слизь смылась, но следы присосок не сходили, как ни отмачивай. У придворных дам, вероятно, имелись для таких случаев специальные косметические средства. Гэв готов был поспорить, что Валевна спец в этом деле. Однако, чтобы проконсультироваться, пришлось бы связаться с ней – в таком виде. Нет, он лучше снова откроет мешок с кальмарами. Это предпочтительнее. Ну, почти.

Возможно, в кабинете даже есть какая-нибудь мазь от кальмаров. Может, он держит ее рядом с баночкой с бровями. Это вполне в стиле Гавракса. Хотя… он ведь полностью разгромил свой кабинет. Причем неоднократно.

Гэв стоял перед зеркалом, поигрывая манжетами и оценивая ущерб. Он надеялся, что на первоначальное впечатление повлияли гнев и досада. Теперь, успокоившись в быстро остывающей ванне, он почти убедил себя, что все не так уж и плохо и он драматизировал. Но нет. Физиономия выглядела действительно скверно.

Вся его жизнь – пламенная катастрофа, а теперь на него еще и напал демонический кальмар.

Следовало ли ему остерегаться? Ну, очевидно, не у каждого, кто решает быть приличным человеком, жизнь тут же летит к чертям, поскольку некоторые ведь сохраняют добродетель долгие годы. Может, так только с ним. Он некомпетентен ни в добре, ни в зле и ни в чем другом. Или, может, если уж однажды ты ступил на путь зла, то о перевоспитании не может быть и речи.

С другой стороны, ему ведь не хотелось подвергать Тервин пыткам, хотя и Сирако, и гоблины, и сама Тервин явно ожидали от него этого. Он совершенно не способен жить так, как, например, Зарконар. Зарконар наслаждается чужой болью. Так что, может, вселенная наказывала его за то, что он унижал Фиари? Или за то, что был недостаточно злым и отпустил его?

А может, иногда кальмар из стока – просто кальмар из стока.

Так. Он попусту теряет время. Нужно вернуть себе хоть какой-то контроль. И начать надо с кабинета. А для этого ему потребуется помощь.

– Грррибитл?

– М-лорд? – Камердинер застыл над измазанной слизью туникой.

– Ты… – Гэв пригляделся. – Ты что, плачешь?

– Немммлорд, – всхлипнул гоблин.

– Грррибитл, почему ты плачешь?

Гэв ощутил раздражение, но, приложив усилие, подавил его. Ну почему первый его порыв всегда гнев?

Грррибитл несколько секунд боролся с собой, потом метнулся к ногам Гэва, рыдая:

– Прааастити, м-лорд, прааастити!

– Ну-ну-ну. – Гэв несколько опешил, не готовый к такой ситуации. – За что ты просишь прощения? За кальмара? За камзол?

– За все! – взвыл маленький гоблин. Любопытно, что ужас, похоже, подавил его застенчивость, и теперь понимать его стало намного легче. – Пожалуйста, не сжигайте меня!

– Я не собираюсь тебя сжигать, – сказал Гэв. Что обычно говорят рыдающему миньону? Он попытался поставить паренька на ноги, но это было все равно что волочь не желающего того кота. От горя гоблин просто размяк, ноги его подгибались, и он плюхался обратно на пол. Так что Гэв ограничился тем, что похлопал камердинера по спине, что, наверное, не слишком успокоило кроху. – Я просил у тебя кальмаров, и не твоя вина, что я не справился с собственными головоногими.

– Не-могу-не-могу-не-могу, – икал Грррибитл.

– Не можешь? – Что Гэва слегка беспокоило, так это то, что гоблин никак не мог перестать плакать. А может, не мог даже дышать. Что делать-то? Дать ему пощечину? Плеснуть воды в лицо? Все потенциальные средства борьбы с истерикой, какие приходили Гэву в голову, только убедили бы камердинера в том, что Гэв действительно собирается его убить.

– Я не могу вывести пятно! – выдавил наконец Грррибитл.

– Ну, выброси, – предложил Гэв.

Грррибитл потрясенно замер.

– Все равно мне это не идет. Выброси. Или отдай судомойкам, чтобы использовали как тряпку. Или пусть племянница Орлы, или кто там шьет фартуки, соорудит из этой гадости что-нибудь. Мне плевать.

– П-правда? – Грррибитл благоговейно поднял глаза, посмотрев хозяину в лицо. Впервые, осознал Гэв.

– У нас обоих был трудный день, – сказал Гэв. – Почему бы тебе не спуститься в кухню и сказать Орле, что я сказал, чтобы она дала тебе… – он собирался сказать «печенье», но понял, что понятия не имеет, какое любимое лакомство юных гоблинов, – что-нибудь вкусненькое. Потом, когда начнется ужин, вернешься и закончишь уборку.

Вид у Грррибитла был совершенно ошарашенный. Кажется, он не поверил своим ушам, однако повиновался. Глядя вслед убегающему гоблину, Гэв чувствовал себя весьма странно. Гнев его ушел, а вместе с гневом и толика ненависти к себе. Как будто в его тело не вмещалось столько эмоций, и беспокойство о ком-то другом вытеснило часть их наружу. Гм-м-м.

Непривычное настроение не покидало Гэва, когда он отправился на ужин.

На сей раз Элиша опередила его, первой появившись в Большом Зале, чему он был не слишком-то рад. Она не обернулась, когда он вошел, так что лицо его принцесса увидела, только когда Гэв сел. Глаза ее расширились. Рот открылся. И скверное настроение вновь вернулось к Гэву. Он бросил на принцессу такой суровый взгляд, что свечи чуть не растаяли. Она тут же захлопнула рот и попыталась сделать вид, что ей все безразлично. Волна стыда накрыла мага, а за стыдом тут же последовала волна ярости. Как она смеет заставлять его стыдиться? Они оба знают, как она выглядит под этими чарами. Ладно, она принцесса, но не очень хорошая. Она не имеет права смотреть на него свысока.

И все же. Он подумал о ноже и о том, как горели ее глаза, когда она грозила сжечь заклинание. Неважно, как она выглядит на самом деле, – он все равно хотел добиться от нее одобрения.

Как трогательно.

Гэв сделал большой глоток вина. Куда больше, чем было необходимо. Подумал о том, какой хороший день был сегодня. И сделал еще глоток.

Слишком хорошо все начиналось. Был ли вообще смысл пытаться что-то исправить? Он не выдерживал и десяти минут доброй воли, затем его мысли становились безобразными, как бы он ни старался. Внезапно ему захотелось уткнуться лбом в стол, хоть на секунду. Но нет, нужно соблюдать приличия. По крайней мере, сегодня он этому научился.

Может, он мог бы стремиться к более утонченному злу? Если бы только у него были силы. Может, потому-то он когда-то и ступил на путь безвкусной тьмы. Что еще остается человеку, чьи сточные воды населены пожирающими лица головоногими?

Нет.

Он способен на большее. На лучшее. Ему не нужно поддаваться старым привычкам Гавракса, или, по крайней мере, он не обязан демонстрировать их другим. Если его заботит, как контролировать впечатление, которое он производит на людей, то он может выбирать, какое впечатление производить, невзирая на то, что происходит у него внутри. Чтобы прийти сюда, он собрал последние силы – так что уж сумеет как-нибудь вести светскую беседу, даже если это и убьет его.

– Ну и насколько ужасны были те книги?

Если даже он никогда не увидит на ее лице неприкрытого обожания, то может хотя бы получать удовольствие, удивляя ее. Каждый раз, когда она бросает на него этот озадаченный взгляд, он радуется тому, что она думала что разгадала его – и ошиблась.

Элиша смерила Гэва оценивающим взглядом поверх бокала, явно прикидывая, насколько правдивой ей следует быть. Она намеревалась соврать, так или иначе. Но не ожидала, что он напрямую предложит ей пожаловаться. Прибегнет ли она к льстивой лжи? Или сыграет карту избалованной принцессы?

– Ты действительно читал их? – спросила она наконец.

Откуда ему знать?

– То, что мне было нужно. – Кажется, это достаточно аккуратный ход.

– Не думаю, что кому-либо нужно знать столько об уходе, кормлении и размножении летучих мышей, – сухо сказала она.

От необходимости отвечать его избавило появление гоблинов, принесших ужин. Они гордо вышагивали с накрытыми крышками блюдами в руках. Тот, кто поставил тарелку перед Гэвом, был в ослепительно-желтых носках, натянутых на узловатые колени. Тот, кто обслуживал принцессу, соорудил себе шляпку в виде птичьего гнезда – включая и тщательно пришитую дохлую птицу. Принцесса сохранила внешнюю невозмутимость, но взгляд ее все же невольно задержался на растопыренной пернатой тушке.

Гоблин широким жестом снял крышку. Вместо обычного стейка на блюде лежал мясной пирог. Приготовленный с особым тщанием, с румяными витыми бортиками. Гэв принюхался. Ноздри защекотал насыщенный аромат курицы с травами – аж слюнки потекли. Уже что-то помимо бесконечного парада говядины. И отлично; они не могут позволить себе забивать коров такими темпами. Он взял вилку и надломил корочку пирога.

Вилка наткнулась на что-то твердое. Гэв едва не застонал. Нужно было думать мозгами. Нельзя было просить Орлу прыгать выше головы. Корочка выглядела отлично пропеченной, но овощи внутри явно остались сырыми. Однако морковку все равно можно есть, хрустит она или нет, и все-таки это хоть какое-то разнообразие. Он ткнул вилкой посильнее и извлек то, что скрывалось в густой подливе.

То, что скрывалось в густой подливе, уставилось на него.

По ту сторону стола Элиша сдавленно вскрикнула, тоже совершив неприятное открытие. Она уронила вилку, и крошечный череп, покатившись по столу, остановился, наставив на Гэва клюв.

– Пожалуйста, пригласите Орлу подняться, – сдержанно попросил Гэв, хотя до спокойствия ему было далеко.

Пока они ждали, он ковырял корку. Элиша напряженно сидела на своем стуле, аккуратно сложив руки на коленях. И это было намного хуже куриных останков. Ну, может, хоть корочка съедобна? Гэв попробовал крохотный кусочек. Не так уж плохо, правда. Тесто не слоеное, но вполне приемлемое. Подлива приятна на вкус. Хотя содержимое пирога, конечно, куда менее привлекательно.

Вошла Орла, теребя фартук – что отнюдь не шло на пользу вышитому котенку.

– Орла, – начал Гэв так терпеливо, как только мог, с учетом того, что прожитый день и без того включал в себя высокомерных придворных и атакующие щупальца. – Не могла бы ты, пожалуйста, объяснить, что это у нас тут такое?

– Пирог с языками жаворонков, – пробормотала она, пялясь на свои ноги.

Элиша перевела шокированный взгляд на несчастную повариху. Гэв хотел объяснить, что гоблинша готовила это блюдо впервые и нужно отдать бедняжке должное, но, похоже, это не спасло бы ничью гордость – ни принцессы, ни Орлы.

– По-моему, обычно принято извлекать язычки и не класть в пирог черепа, – как можно мягче заметил он.

– Орла знать. – Орла подняла полные отчаяния глаза. – Но мальчишки не найти столько птиц, чтобы наполнять пирог! Столько жаворонков! И головы жаворонков – это вкусно!

– Полагаю, так, но пирог получился… жестковат. Возможно, в следующий раз можно просто приготовить бульон, положив туда все мясо жаворонков, а кости вообще никуда не класть?

Орла лихорадочно закивала.

Тут в голову Гэва пришла мысль, от которой засосало под ложечкой.

– А есть и другие блюда?

Орла снова кивнула, еще энергичнее.

В животе горестно заурчало.

– И что же у нас дальше?

– Салат из крапивы! Там цветы!

Из крапивы. В голове промелькнули кое-какие интересные факты о крапиве. Какая услужливая у него память.

– Полагаю, ты не бланшировала крапиву? Чтобы удалить жгучие волоски?

Орла застыла. Очевидно, это означало «нет».

– Что-то еще?

– Грибы на шпажках? – Лицо поварихи от огорчения вытягивалось все сильнее.

– Что ж, давай попробуем, – согласился Гэв. – И, может, немного хлеба? У нас есть хлеб?

Орла, в очередной раз кивнув, попятилась и вышла из комнаты.

А Гэв, сдавшись, уронил голову на руку.

– Если ты пытаешься меня отравить, то пирог должен быть больше похож на пирог, – медленно проговорила принцесса.

– Она хотела произвести на тебя впечатление, – со стоном объяснил он. – Если бы ты постаралась хоть чуточку скрыть отвращение, я был бы тебе очень признателен. Она и так достаточно унижена.

С минуту принцесса молчала. А Гэв прикрыл глаза, отдыхая, ни о чем не думая. Так легче.

– Ты не совсем такой, как я ожидала, – сказала она наконец.

– А кто-нибудь когда-нибудь вообще соответствует ожиданиям? – Вздохнув, он поднял голову. – Неважно. У меня был слишком тяжелый день, чтобы сейчас философствовать.

Принцесса чуть наклонила голову.

– Я хотела сказать кое-что об опасностях связей с суккубами, но передумала.

– Спасибо.

– Вообще-то, говорят, с суккубами весело, но по тебе этого не скажешь.

– Почти наверняка.

Он потер лицо ладонями. Нужно уйти, уйти сейчас же, пока осталась хоть какая-то тайна. Но скоро должны принести еду, а он слишком голоден, чтобы отказываться от пищи. Гэв опять ковырнул пирог. Как он и боялся, морковка осталась недопеченной, что не предвещало ничего хорошего для голов жаворонков. А вот что-то покрупнее. Голова цыпленка? Нет, целого петуха. С гребнем и все такое. Наверное, жаворонки кончились.

– Хочу ли я знать, что с тобой?

– Кальмар, – вздохнул Гэв. – Тут не обошлось без кальмара.

– И кальмар был причиной взрыва?

Он поднял на нее взгляд.

Принцесса пожала плечами, явно чувствуя себя немного неловко.

– У меня лампа задребезжала.

Гэв отвел глаза.

– Нет, взрыв – это эмиссар твоего отца.

Элиша коротко ахнула.

– В смысле, это был мой ответ эмиссару. Не сам эмиссар. Эмиссар не взрывался, – объяснил он. Возможно, ему и следовало позволить ей думать, что он убил посланника, но это казалось неправильным. Не такое впечатление он хотел создать. Кроме того, мысль о смерти Фиари причинила бы ей боль, а ему не хотелось причинять боль принцессе. Но он все же не удержал, пробормотав: – Как бы мне ни хотелось его взорвать.

Элиша провела пальцем по зубцам вилки.

– Это был Фиари, не так ли?

– Один из твоих фаворитов, полагаю?

– У уродливых младших дочерей не бывает фаворитов. Мы выходим замуж за того, за кого нам скажут, надеясь, что наши мужья не будут совать нос в наши украшения, – горько сказала она. – Подозреваю, отец прислал графа именно потому, что его не слишком заботило, вернется Фиари целым или по частям.

– Полагаю, так. – Гэв принялся медленно жевать кусочек морковки. – Наверное, я упустил возможность. Если он вернется, давай попробуем.

Элиша нахмурилась, по-прежнему прижимая палец к зубцу вилки.

– Что, если мы отправим его домой с его великолепной копной волос в коробочке?

Она моргнула.

– Я позволю тебе посмотреть, – добавил Гэв, искушающе шевельнув бровями.

Нет, она не рассмеялась. Принцессы для этого слишком хорошо воспитаны. Но уголки ее губ все-таки дрогнули. Она пригубила вино, чтобы скрыть улыбку, стараясь при этом не коснуться рукавом тарелки.

Тут, к облегчению Гэва, принесли грибы на шпажках. Где-то за левым глазом начала пульсировать зарождающаяся головная боль. Наверное, от голода. Грибы, пока он снимал их вилкой со шпажки, аппетитно шипели. И хлеб выглядел вполне прилично; грибы можно положить на ломтик, получится небольшой бутерброд. Хотя нет, на это у него нет сил. Один гриб, особенно крупный и сочный, истекающий маслом, Гэв торопливо наколол на вилку, чтобы не терять зря времени, но на полпути ко рту осознал форму шляпки.

– Не ешь! – Он едва не бросился через весь стол к принцессе.

Элиша застыла – с уже поднятой вилкой. Потом медленно закрыла рот и опустила гриб на тарелку.

– Они ядовиты, не так ли?

– Не ядовиты, просто вызывают галлюцинации.

Ну да, только этого им и не хватало – чтобы принцесса обезумела и принялась бредить о вылезающих из стен змеях. А если повезет, их галлюцинации совпадут, и они смогут сражаться со змеями вместе.

– Она сделала это ненамеренно, не так ли?

Гэв покачал головой.

– А хлеб?..

Он пожал плечами.

– Вероятно, из перемолотых крестьянских костей или что-нибудь в этом роде.

Принцесса помолчала.

– Твои люди действительно так делают?

– Честно говоря, надеюсь, что нет, не так уж и много у меня крестьян. – Он вдавил большие пальцы в уголки глаз. – Понятия не имею, что может быть не так с хлебом. Хотя, с другой стороны, пирога с черепами я тоже не предвидел.

Элиша взяла ломтик, внимательно изучила его. Понюхала. Гэв думал, что она отложит хлеб. Но вместо этого она впилась в него зубами.

Он ждал, что она посинеет, или упадет в обморок, или у нее отрастут рога. Нет, правда, учитывая то, как прошел день, казалось вполне вероятным, что закончится он тем, что Гэв будет пресмыкаться перед Зарконаром, обещая найти и похитить еще какого-нибудь члена королевской семьи. Принцесса задумчиво жевала. И никаких рогов пока не было.

– Ну? – спросил он без всякой надежды.

– Не так уж плохо. – Она проглотила. – Определенно съедобно.

И они накинулись на хлеб, как голодные волки.

– Завтра я попрошу подать стейк, – пообещал Гэв.

– Нет, – ответила Элиша, удивив его. – Пришли ко мне повариху с ее кулинарной книгой. Я достаточно часто наблюдала за материнскими застольями, так что могу, по крайней мере, подвести ее к чему-то съедобному.

– О. Спасибо.

– Мне тоже нужно есть. – Принцессе явно было неловко от его благодарности.

– Да, но мне показалось, это не твоя сфера.

– Потому что я высокородная?

– Потому что ты больше интересуешься осадными орудиями.

– Потому что осадные орудия интереснее. – Преподнеся это как неопровержимый факт, она встала из-за стола. – Но мы не выбираем, какая жизнь нам достанется, просто делаем все возможное, чтобы извлечь из нее максимум.

Вот это-то его и расстраивало. Едва ли он был рожден именно для этого. Что-то заставило его сделать выбор. Может, и не сразу. Может, сперва был какой-то один маленький выбор, потом второй, но каким-то образом в итоге он оказался здесь.

Вместо того чтобы приказать страже препроводить принцессу в темницу, он сам пошел с ней, так что дорога в камеру превратилась в приятное завершение вечера. Наверное, неловкого и неуклюжего, но сравнивать-то ему особо не с чем.

– Спасибо, – сказал Гэв.

– За что?

В голосе ее прозвучало обычное презрение, но капельку приглушенное. Менее резкое, более печальное. Так ему хотелось думать.

– За то, что не закатила истерику из-за бесспорно ужасного ужина.

– За кого ты меня принимаешь? – Не поворачивая лица, она краешком глаза покосилась на него. Но все-таки покосилась!

– За принцессу, – ответил он.

– А что ты знаешь о принцессах?

– Не слишком много. Но я в процессе. – Он секунду подумал. – А что ты знаешь о магах?

– В принципе или о Темных в частности? – Нет, она не фыркнула, потому что леди не фыркают. Но воздух под ее носом наверняка всколыхнулся. Помолчав, Элиша добавила: – О последних не много. Но я в процессе.

Ничего такого тут не было. Пустяк, который не сочтешь даже двусмысленным комплиментом. Но от этого пустяка, произнесенного ее милым голоском, сердце его воспарило. Эй, сердце, оставайся-ка ты лучше на земле. Девчонку ведь ждет что-то ужасное. Не стоит привязываться к ней.

Нет, он не может просто отпустить ее. Зарконар явится за ними обоими. Но что, если… что, если они спрячутся? Или сбегут? Согласится ли она бежать вместе с ним – ради свободы? Жестокая сделка. Желудок его скрутило от отчаяния. Что, если освободить девушку – а самому остаться, чтобы преградить путь Зарконару? Одинокая, благородная смерть. Но все-таки он не хотел умирать.

Ему нужна помощь. А обратиться не к кому. Сирако с радостью нанесет ему удар в спину. Проблемы такого рода определенно вне сферы компетенции Орлы. И от любого – буквально – помощи будет больше, чем от Трока. Может, мэр? Едва ли у нее имеются побудительные причины помогать ему. Грррибитл… этот паренек рыдал над испачканной рубахой. Из-за этого Гэв чувствовал себя виноватым – и не мог заставить себя втянуть маленького гоблина в очередную передрягу.

Но Элиша уже в ужасной опасности. И достаточно умна, чтобы держаться, несмотря ни на что. Возможно… возможно, она захочет пересмотреть условия своего заключения?

Завернув за угол, Гэв смутился, увидев, что ее охрана спит. Гоблин сидел, привалившись к стене, широко расставив ноги. Сползший шлем прикрывал бородавчатое лицо. Стражник храпел, и шлем плавно приподнимался и опускался в такт. Гэв вспыхнул. Как принцесса может принимать его всерьез, если он окружил себя такими шутами? Как вообще кто-то может принимать его всерьез? Ему что, нужно испепелять кого-то каждый день, только чтобы поддерживать хоть какое-то подобие дисциплины? А поскольку ему больше не хотелось никого сжигать, даже придурков вроде Фиари, это плохо отразится на поведении персонала в будущем. Он принялся мрачно размышлять о том, что же такого катастрофичного сделал с туникой его прошлый камердинер, если он готов был терпеть подобную некомпетентность в целом.

Гавракс работал в одиночку. Гэв уже не помнил причин этого и, судя по его нынешним инстинктивным реакциям, к принцессам Гавракс не испытывал ничего, кроме презрения. И к женщинам в целом. И, возможно, ко всем, кроме себя самого.

Гавракс принимал заведомо плохие решения и заг-нал себя в ловушку. Поэтому, чтобы выбраться, Гэву нужно сделать что-то, что Гавракс не сделал бы никогда.

Элиша переступила через ноги спящего гоблина, ожидая, когда Гэв откроет ей дверь и втолкнет ее внутрь. А Гэв остановился. Сейчас или… нет, не никогда, но время продолжит уходить. Это безумный план, но лучшего у него нет. Ему нужна помощь, умелая помощь. Элиша никогда не согласится помочь ему по доброте душевной, какой бы хорошей она ни была. Но, может, он даст ей повод объединить их интересы. Хотя бы ненадолго.

– Как ты относишься к тому, чтобы поучиться магии?

Ему уже случалось ошарашивать принцессу, но теперь она просто окаменела.

– Прошу прощения?

Ужасная была идея. Нет, гениальная! Он уже начал, и нужно довести дело до конца.

– Твое решение – ну, с демоном знаний – было блестящим. У тебя острый ум, который пропадает зря, и ты это знаешь.

Она уставилась на него, ища подвох.

– И ты освободишь меня?

Этого он обещать не мог. Но…

– Это может привести к твоему освобождению.

Элиша прищурилась:

– Зачем это тебе?

Что же ей рассказать? Для начала – как можно меньше. Позже он всегда может добавить подробностей, а вот взять слова обратно не получится.

– Мне бы не помешала кое в чем твоя помощь.

– В чем?

– Это тебе еще предстоит выяснить, – он постарался, чтобы слова прозвучали вкрадчиво, а не глупо, но не был уверен, что ему это удалось.

– Это кому-то повредит?

– Нет, если только ты сама того не захочешь, – честно ответил он. И на какое-то время задумался. Что бы ни затеяли другие колдуны, он сомневался, что ей это понравится. – Вероятно, ты даже сможешь помогать людям.

Он видел, что любопытство борется в ней с осторожностью. Ей хотелось учиться.

– Принцессе такие вещи знать не положено, – подстегнул он ее.

Сработало.

– Ладно. Но лучше бы это не было уловкой.

– Если это уловка, ты будешь иметь удовольствие разоблачить ее, – ответил он, поймав себя на том, что сам с нетерпением предвкушает грядущее.

Губы Элиши дрогнули.

Как же, наверное, загорятся ее глаза, когда она произнесет свое первое заклинание. А ведь может сработать. Она спасла их обоих от демона знаний, так, пожалуй, найдет и другую хитрую лазейку. И он был уверен, что ей понравится магия.

Может, и он ей тоже понравится.

Гэв вспыхнул, тут же осознав свою глупость. Не надейся на то, что невозможно.

– Тогда начнем завтра. – Еще чуть-чуть, и он бы совсем опозорился. Гэв перешагнул через ноги спящего охранника, как будто ничего не замечая, открыл дверь и чуть поклонился. – Ваши покои, ваше высочество.

Дверь она закрыла сама.

Он с жалким видом стоял над храпящим миньоном, пялясь на створку. Маленькое окошко было затворено. Рядом никого не было. Гэв чувствовал себя полностью, абсолютно опустошенным. Слишком много эмоций за слишком короткое время. Медленно, осторожно, стараясь не издать ни звука, который уведомил бы ее о его ничтожности, он привалился к двери, упершись в нее лбом. По крайней мере, на этот раз его никто не видит. Гэв закрыл глаза.

Поэтому-то он и услышал голоса внутри.

– …ты здесь делаешь? – прошипел один. Голос напоминал голос Элиши, только Гэв никогда не слышал, чтобы она издавала столь непотребные звуки.

– А на что это похоже? Я спасаю вас, – ответил другой. Низкий, глубокий. Мужской. Пытающийся – безуспешно – быть тихим.

Гэв застыл. Сердце громыхало в ушах.

– Мой отец знает, что ты здесь? – вновь прошипела Элиша.

– Нет. Не совсем. Он знает, что я отправился вымаливать вашу свободу, но я не сказал ему, что собираюсь освободить вас сам. Сегодня я просто хотел больше узнать о замке. Я бы никогда не оставил вас, милая принцесса.

Ну конечно! Кажется, он узнал голос. Этот щеголеватый чванливый идиот. Ярость, зародившаяся где-то в подошвах, потекла по телу горячей красной волной.

– Как ты прошел мимо охраны замка?

Очень хороший вопрос. Пальцы Гэва уже скрючились, лепя файербол, сами собой, без участия разума, но он сжал кулак, унимая порыв.

– Я пошел к Светлому Магу Артарно и рассказал ей о моей великой миссии. Она дала мне три подарка: кольцо, которое делает меня невидимым для любых глаз, живых и волшебных; дротик, одним уколом лишающий стража сознания; и веревку, выдерживающую любой вес. Вам просто нужно вверить себя моим рукам, и я спущу нас обоих по этой веревке с крепостных стен в безопасное место.

– Может, она заодно дала тебе ключ, открывающий любую дверь? – От яда в голосе принцессы по спине Гэва побежали мурашки – и не сказать, чтобы неприятные. – Потому что, на тот случай, если ты не заметил, мы здесь заперты.

– Эм-м-м…

– Но это не так уж и важно. Если бы дело было только в запертой двери и глупом гоблине, неужели ты думаешь, что я бы все еще торчала тут?

Гэв снова вспыхнул – от унижения. Конечно, если она умеет метать кинжалы, стражники-гоблины едва ли смогли бы с ней справиться. А он дал ей лампу, которой так удобно бить по голове. Как же он был глуп. Кстати, а почему она все еще здесь? Ему следовало ворваться в темницу и прекратить преступную беседу, но в глубине души Гэву, похоже, хотелось посмотреть, как низко он пал. Хотелось узнать, что она думает на самом деле. Это было все равно что сдирать слой за слоем кожу с ожога. Болезненно, недальновидно и доставляет тошнотворное удовольствие.

– Он не идиот, – сказала она.

Он не идиот?

– Видишь этот треклятый ошейник на моей шее? Он зачарован, дурак. Если я подхожу слишком близко к границам замка, то валюсь на пол, корчась от мучительной боли. В чем колдун позволил мне убедиться в первую же ночь, – произнесла она с горечью. – Я считала себя очень умной. Я упала, и ему пришлось тащить меня за волосы, пока эффект не пошел на убыль. Я чуть не облевала себя с головы до пят.

О. Да. Весьма разумно с его стороны. Достойно порицания, пожалуй, предосудительно, но разумно. Отличная работа, Гавракс.

– Бедное дитя. – Зашелестела ткань, и Гэв представил, как Фиари обнимает девушку, успокаивая. Глаза мага сузились. Смерть этого пижона будет нелегкой.

Бац!

– Я не дитя, – холодно заявила она.

Беззвучным взмахом руки Гэв затушил факелы в коридоре.

– Нет, вы прекраснейшая из благородных дев, и лишь истинное зло могло подвергнуть вас таким испытаниям, – попытался Фиари еще раз. – Я встречусь с ним лицом к лицу и заставлю освободить вас.

– Нет, ты отправишься домой к моему отцу, доложишь обо всем в подробностях, и пусть пришлет саму Артарно вместо какого-то дурака с одноразовыми магическими побрякушками.

Так, как бишь его там? Ах да. Гэв щелкнул пальцами, и синее негасимое пламя побежало по швам его мантии, собираясь у шеи.

– Никогда! Я никогда не брошу вас здесь, в одиночестве, страдать от похотливых домогательств этого вонючего дьявола! – Граф повысил голос. Принцесса тоже:

– Не будь идиотом, мне нужно, чтобы ты…

– Тысячу смертей я предпочту бесчестью, если брошу вас на произвол судьбы…

– Знаешь, ты лучше слушай ее. – Гэв распахнул дверь. – Она на редкость разумная особа.

Парочка потрясенно уставилась на выступившего из тьмы колдуна, окутанного синим пламенем.

– Стража! – крикнул Гэв так, что его громовой голос прокатился по коридору.

Он вошел в комнату. Фиари сидел на полу, там, куда его толкнула Элиша. Граф отползал, дрыгая ногами и махая руками, как чрезвычайно неуклюжий краб. Таких крабов другие крабы задирают и не берут в свои крабьи игры. Гэву это нравилось.

– Я же предупреждал тебя, что в следующий раз я уже не буду великодушным, – мягко проговорил он.

Фиари, тяжело дыша, прижался к стене.

– И что ты планировал делать в случае обнаружения? Связать меня волшебной веревкой? Нужно было сохранить дротик, тогда бы у тебя, может, и был бы шанс. Или ты думал, что если Артарно не дала тебе ничего на такой случай, то такого случая и быть не может? – Он двинулся вперед, шагая медленно и степенно, пока носки его туфель не коснулись подошв скребущих пол сапог Фиари. – Артарно никогда бы не доверила тебе что-то достаточно могущественное, что могло бы представлять для меня угрозу.

Вообще-то ему очень хотелось бы знать, кто такая эта Артарно и о чем она вообще думала. Конечно, где-то должны быть добрые, светлые маги, иначе никто бы не говорил «Темные Маги», все говорили бы просто «маги». Это даже не пришло ему в голову. Идиот.

– Но нет, ты явился сюда, вооруженный собственной правотой. Конечно, ты не можешь потерпеть неудачу, ты ведь герой.

Позади по коридору застучали шаги, послышался звон плохо сидящей кольчуги. Одно из преимуществ крохотного замка – долго ждать подкрепления не приходится.

Глаза Фиари расширились. Гэв глубоко вдохнул, шевеля пальцами.

– Пожалуйста.

Он повернул голову. Принцесса стояла, вытянув одну руку, словно собираясь коснуться его рукава, но не осмеливаясь.

– Пожалуйста, – повторила она и медленно, глядя ему в глаза, опустилась сперва на одно колено, потом на другое. – Пожалуйста, не убивай его.

– Он же тебе даже не нравится, – сказал Гэв, и ему самому не понравилось, как раздраженно прозвучал его голос.

– Это не значит, что я хочу, чтобы он умер за меня, – ответила она. – Пожалуйста. Мне нечего предложить тебе, ты все можешь взять сам. Поэтому я умоляю.

Гэв демонстративно вздохнул и опустил руки. От неловкого чувства облегчения мышцы его груди расслабились. Он только-только начал гордиться тем, что не убил Фиари в первый раз, и не хотел делать это сейчас. И уж точно не на глазах Элиши. Но Фиари был невыносимым ослом, ему нельзя было позволить покинуть замок живым, а Гэву совсем не улыбалось присматривать за еще одним пленником. Убить пижона было бы куда проще. Часть его уже представляла потрескивающее пламя, пожирающее плоть, обвивающее череп, вырывающееся из глазниц. Представляла и пускала слюни. Но эта часть ощущалась чужеродной. И если это была часть него, он не хотел, чтобы она существовала.

И вот прекрасное оправдание, смотрит на него огромными синими глазами. Даже если единственной причиной их синевы является та же магия.

В комнату заглянул Сирако, и глаза его вспыхнули:

– Удивительно, что только способны выдержать люди.

Гэв вздохнул.

– Нет, Сирако.

– Это правда не составит труда, милорд.

– Сирако, нет.

– Всего пара часов, и мы будем точно знать, как он проник в замок. – Глаза Сирако не отрывались от Фиари.

– Я и так знаю, как он проник, – заметил Гэв.

– Пожалуйста, – прошептала принцесса.

Напористая ярость уже уходила, утомленная карнавалом жизни. Возможно, усталость пошла ему на пользу; ведь сдерживать гнев, не дающий думать, становилось все труднее. Ладно. Может, он заставит эмоции работать на себя.

– Ваше высочество. Вы хотите, чтобы он жил? Хотите учиться магии? Что ж, считайте это первым уроком. Принесите мне пузырек с синим порошком, блестящим таким, из, э, верхнего левого ящика шкафа. Только после этого обязательно вымойте руки, особенно перед едой. Трок, передай мое почтение Орле и, пожалуйста, принеси мне куриную косточку. Лучше всего голову каплуна, если есть, но вообще подойдет любая.

Фиари откинул с глаз идеальную челку.

– Тебе это с рук не сойдет.

Гэв не мог не распознать напускную храбрость – у Фиари ведь было куда меньше практики, чем у него. И все же он подозрительно поглядывал на графа. Гэв не хотел, чтобы его прикончила загнанная в угол крыса.

– Раздевайся, – велел он.

– Что? – растерянно переспросил Фиари.

– Я не собираюсь ждать, когда ты попытаешься пырнуть меня кинжалом, к тому же заклинание все равно испортит твою одежду, а я уверен, что ты весьма дорожишь ею. Так что снимай все.

– В присутствии леди? Я никогда не позволю себе подобную грубость. – Фиари бросил взгляд на принцессу, которая явно раздумывала, следовать ей инструкциям мага или нет.

– Видишь? Он не желает, чтобы ты присутствовала. – Гэв закатил глаза и протянул Элише руку. На миг он испугался, что она дернет его на себя и попытается скрутить, но она не рискнула – наверное, потому, что стражники были рядом. Просто позволила магу помочь ей подняться. – Это не уловка, чтобы выставить тебя из комнаты и сделать что-нибудь гнусное.

– И я должна поверить тебе на слово.

Глаза ее сверкнули.

Гэв на миг задумался.

– Я когда-нибудь врал тебе? Не скрывал правду, не отказывался что-то сказать – а откровенно врал?

– Если бы и врал, разве бы я знала? – парировала она.

А ведь он много чего скрывал и отказывался сказать.

– Наверное, нет. – Он разочарованно выдохнул. Это несколько мешало его дьявольскому-но-относительно-милосердному плану. – Ну вот тебе варианты. Я мог замыслить нечто необратимое и ужас-ное. Если ты останешься, то ничего не сможешь сделать, чтобы остановить меня. А если уйдешь, то, по крайней мере, будешь избавлена от необходимости быть свидетелем происходящего.

– Я не боюсь быть свидетелем, – отрезала она.

– Да, да, знаю, ты отважна. Но есть еще вариант: что, если я задумал сделать с ним что-то, что если и причинит ему вред, то недолговременный, как ты просила. Но сделать это я могу только с твоей помощью. И если ты решишь не помогать, то я действительно не смогу оставить его здесь. А если решишь помочь, то гарантируешь ему жизнь и сможешь начать изучать инструменты, которые тебе понадобятся, чтобы предотвращать подобные вещи в будущем. Ну, ваше высочество, что вы выбираете?

Он не знал, отчего для него так важно, чтобы она подчинилась его воле в этом вопросе. Может, просто хотел увидеть, как она в кои-то веки уступит? Хотя, может, это был еще и шанс проверить его теорию. Достаточно ли хорошо он понимает ее, чтобы заставить сделать то, что нужно ему?

Она посмотрела ему в глаза, ища что-то. Неизвестно, нашла ли, но, в конце концов, коротко кивнула и развернулась на каблуках.

– Надеюсь, что, вернувшись, я найду его живым и здоровым. – У нее не было ничего, буквально, чем она могла бы пригрозить, и все же Гэв ощутил тяжесть невысказанной угрозы.

Он жестом велел двум стражникам следовать за принцессой, помня о том, кто из этой троицы наиболее опасен. Гоблины продолжали прибывать, взволнованные непривычным вызовом, размахивая над головами разномастным оружием. Оставалось надеяться, что они не проткнут друг дружку ненароком.

– Итак? – Он приподнял бровь, вложив в голос максимум презрения.

Как он и думал, подначка сработала. Фиари начал медленно, неохотно разоблачаться. Гэв велел бросать ему каждый предмет одежды и снаряжения. Магическую веревку, конечно. Набор кинжалов, которые в руках принцессы были бы гораздо опаснее, поскольку сам граф даже не попытался ими воспользоваться. Талисманы на удачу. Религиозный символ, на который Фиари пристально смотрел, передавая побрякушку Гэву, и заметно расстроился, когда Гэв не задымился и не заорал, взяв медальон в руки. Черный бархатный камзол, сильно потрепанный сегодняшними злоключениями. Черные шелковые чулки, которые, надо же, уже порвались. Одежда, которую придворные считают подходящей для разведки, весьма непрактична для реального взлома и проникновения. Изысканная мягкая черная шляпа, украшенная пышным черным пером. Пару секунд Гэв озадаченно рассматривал ее.

– Да ну, правда? – Он перевел взгляд на Фиари.

Фиари вспыхнул, но вздернул подбородок.

– Ни один джентльмен не обходится без приличной шляпы.

– Джентльмены обычно не проникают в чужие замки посреди ночи, – заметил Гэв.

– Моя честь обязывала меня спасти принцессу! – запротестовал Фиари и встал, дрожа, прикрывая руками причинное место. Он по-прежнему являл собой образец мужественности, хотя сейчас ему малость не хватало достоинства. – И это не значит, что я должен опускаться до того, чтобы одеваться как обычный наемник.

– Возможно, тебе лучше было бы опуститься до того, чтобы нанять обычного наемника. – Гэв покачал головой.

Появился Трок, размахивая до боли знакомой петушиной головой. Остывшая подлива загустела и уже не капала с гребня. В дальнем конце коридора закачались алебарды и пики: это Элиша пыталась пробиться сквозь толпу. Гэв возликовал; она несла пузырек, который он просил. Девушка выглядела бледной, почти больной. Хотя понятия не имела, сотворению каких чар помогает. А Гэв не собирался ей говорить. Чтобы не испортить эффекта лишь для того, чтобы успокоить совесть пленницы.

Дыхание Фиари сделалось частым и неглубоким.

– Что ты собираешься сделать?

– Миледи запретила мне устранять тебя полностью. – Гэв постарался вложить в голос максимум угрозы. – Но я не могу допустить, чтобы ты мешал моим планам.

Он взял у Элиши склянку, отметив и ее дрожащие руки, и то, что она все же не уронила пузырек. Потом поднял шелковый носовой платок Фиари и бросил на него щепотку блестящего синего порошка. Рисковать собственной одеждой нет смысла, а чего ему точно не нужно, так это чтобы порошок попал на кожу. Склянку Гэв сунул в карман. Да, он хотел посмотреть, принесет ли Элиша что-то по его приказу, но не настолько доверял ей, чтобы вручить оружие и показать, как им пользоваться. Глубоко вдохнув, он махнул платком в сторону Фиари и сдул порошок прямо ему в лицо.

Фиари закричал. Голова его начала плавиться, как свеча. Элиша задохнулась, но не отвела взгляда. Ее даже не вырвало, что было отличным признаком. И прежде, чем плоть Фиари полностью утратила форму, Гэв двинулся на него, держа в руке голову петуха. Фиари уже стал ниже него, тело его расплывалось, стекая на пол. Человек мучительно стонал. Гэв вдавил петушиную голову – клювом наружу – в самый центр его лба, и та мигом приросла. Перья и плоть слились воедино. Гэв быстро отдернул руку, пока чары не затянули и его пальцы. Стоны, к счастью, оборвались: рот и горло человека утратили должную форму, позволяющую пропускать воздух. В воцарившейся на миг тишине все услышали треск ломающихся и перестраивающихся костей. Сильно уменьшившееся тельце задергалось, обрастая перьями. А потом тощий облезлый петух встряхнулся – и жалобно заквохтал.

Каплун, наверное, страдал чесоткой, потому что у петуха, в которого превратился Фиари, было куда меньше перьев, чем можно было бы ожидать. Но гребень был великолепен, так что волосы не пропали даром.

Элиша смотрела на птицу выпученными глазами.

– Что я наделала?

– Это не навсегда, – услужливо подсказал Гэв.

– Ты превратил его в курицу?

– В петуха, – ответил он немного обиженно. – Пол не изменился.

Петух скорбно кукарекнул.

– Эй, приди в себя, – рявкнул Гэв. – Ты можешь говорить, так что перестань валять дурака.

– Ты… ты дьявол, – выпалил петух.

– Едва ли. – Никто его не ценит. – Ты жив и здоров, и никакого долговечного вреда, что и требовалось. Уверен, Артарно с легкостью превратит тебя обратно в человека, когда вы встретитесь в следующий раз. Даже одежда твоя в порядке.

Вид у принцессы был потрясенный. У петуха тоже. Да, наверное, и у самого Гэва. Он не был абсолютно уверен, что сумеет осуществить задуманное, и было бы довольно неловко, если бы у него не получилось. Или грязно. Что тоже привело бы к потрясению, к тому же он нарушил бы свое обещание Элише. Чего ему совершенно не хотелось. До отвращения.

Кроме того, он приложил столько усилий – чтобы не убить человека.

– Итак, где же нам тебя держать? – поинтересовался он вслух, чтобы не напрягаться, размышляя. – Не в курятнике же. Нельзя, чтобы ты сбежал или чтобы тебя съела лиса, и не думаю, что кому-то из нас сильно хочется погружаться в вопросы этики, связанные с птенцами, которых ты можешь произвести на свет.

– Пожалуйста, – взмолился петух. – Позволь мне остаться с ее высочеством и охранять ее сон.

Принцесса явно усомнилась в этом плане, да и Гэву он совершенно не понравился.

– Нет, думаю, я помещу тебя в отдельную камеру. И, конечно, оставлю столько зерна, сколько ты сможешь склевать.

Принцесса сглотнула.

– Откуда мне знать, что ты сдержишь свое слово и не избавишься от него, как только уберешь с глаз моих?

– После стольких хлопот с превращением? – Нет, определенно никто тут не ценит его работы. Никто не понимает, как трудно быть Темным Магом. – Ладно, ты сможешь навещать его. Каждое утро. Только под надзором, чтобы вы не сговорились. Не сомневаюсь, что скоро ты пожалеешь о своей просьбе.