Он опрокинул стол, уставленный стеклянной посудой, и щелкнул пальцами, даже не оглядываясь. В спину ударила жаркая волна взрыва разнообразных жидкостей. Таким образом Гэв выиграл пару секунд, чтобы, повозившись с замком, распахнуть дверь.

Потом он понесся так, словно от этого зависела его жизнь. Потому что, скорее всего, так оно и было. Сколько крови в человеческом теле? Сколько знаний можно купить на нее, если вся она, в конечном счете, окажется разбрызганной по стенам? Он не удивился бы, если бы Эстогат стал бы нашептывать ответы на ухо ему, умирающему. Точно стал бы, этот ублюдок, только, небось, на такие вопросы, как «Что кладет в пирог пекарь из соседнего города?» и «Какую максимальную скорость может развить цыпленок?». Гэв завернул за угол, едва удержавшись на ногах. За спиной слышалось размеренное клацанье когтей демона. Бежать, собственно, было некуда. Замок не так уж велик. Вот что бывает, когда экономишь на замках. Тебя убивает демон, которого ты сам вызвал, которого не хватает даже на то, чтобы любезно подмигнуть.

Впереди, охраняя темницу принцессы, стоял капитан стражи гоблинов – как там бишь его? Да знал ли вообще Гэв его имя?

О, великий Тир… великий сортир, принцесса! Что с ней сделает Эстогат?

– Открывай темницу! Быстро!

Гоблин испуганно выпучился на хозяина.

Гэв едва не налетел на стражника, а демон ведь совсем рядом.

– Немедля!

Капитан услышал преследователя, подпрыгнул и принялся возиться с ключами. Гэв поспешно метнул в сторону демона маленький файербол, еще меньше предыдущего, и принялся лихорадочно перебирать заклинания, ища подходящее. Слизь улитки, нужна капелька слизи улитки, у него нет слизи улитки, может, плевок подойдет?

Эстогат, выскочив из-за угла, ловко увернулся от огненного шара, и на стене осталась подпалина. Демон презрительно ухмыльнулся. Потом поскользнулся на смазке, наколдованной Гэвом, и врезался в канделябр.

Гоблин ухитрился наконец открыть дверь. На пороге стояла принцесса, моргая от яркого света.

– Беги, идиот! – рявкнул Гэв, толкнув гоблина. – Беги!

Принцесса разинула рот.

– Нет времени удивляться! Беги! – Гэв схватил ее за руку, выдернул из проема и тоже подтолкнул, задавая направление.

– От чего мы бежим? – спросила Элиша, хотя, к счастью, послушно следовала инструкциям. На бегу она обернулась. – Милостивые боги, что это?

– Демон знаний! – задыхаясь, выпалил Гэв. Бок жгло огнем. Зарядку. Надо делать зарядку. Если он выживет, то каждое утро будет начинать с пробежки. Если выживет. – Беги! Не останавливайся! Беги и думай, не спрашивай!

Впереди распахнулась дверь, и в коридор выглянул Сирако.

– Демон! С дороги! – Вот и все, что удалось выпалить Гэву. Он бы не отказался от какой-нибудь помощи, но не мог представить, что бы мог сделать Сирако, кроме как обеспечить сытную закуску. Может, жира в остатках его волос хватило бы, чтобы гарантировать Эстогату сердечный приступ.

Было бы, конечно, приятным сюрпризом, если бы Сирако героически выступил вперед. Но вселенная решила, что для одного вечера сюрпризов достаточно. Сирако сдавленно пискнул и захлопнул дверь. Проносясь мимо, Гэв слышал, как дворецкий с грохотом двигает мебель, громоздя баррикаду. Приятно осознавать, что Сирако остается верен себе.

Гэв лихорадочно пытался придумать какой-нибудь выход из положения. Не может же он бежать вечно. Он понятия не имел, как отослать демона, или, скорее, понятия не имел, сработает ли его способ теперь, когда демон вышел из круга. Тем более забрав воспоминания, которые должны были обезопасить мага. Глупец! Как он мог быть таким дураком?

Меньше рассуждений, больше бега.

Еще один взгляд через плечо убедил Гэва в том, что демон следует за ним неотступно, находясь пусть пока и далеко, но далеко недостаточно, и что топает он, не выказывая ни малейших признаков усталости. Пламя ничуть не повредило ему, но это и неудивительно. В следующий раз он подвесит у потолка ведра с водой. В следующий раз он будет держать под рукой церковный хор. В следующий раз он вообще не станет вызывать треклятого демона!

Показалась очередная лестница. Один пролет вниз, к кухне, один вверх, к укреплениям. Капитан-гоблин впереди ковылял вперевалку, но поразительно быстро, вихляя всем пухлым тельцем, но запыхался куда меньше Гэва. Проносясь мимо лестницы, Гэв толкнул коротышку с криком:

– Предупреди остальных!

Кубарем скатившись по нескольким ступеням, гоблин вскочил и поскакал вниз. Ничего больше Гэв не видел, потому что уже пробежал мимо. Принцесса бросила на него странный взгляд.

Ох. Наверное, следовало приказать капитану стражи сразиться с демоном. Это чуть-чуть задержало бы преследователя. Он понятия не имел, сколько крови в теле гоблина. Ему это даже в голову не пришло, что, наверное, действительно странно.

Еще одна вещь, о которой стоит серьезно подумать, если он выживет.

Ни наверху, ни внизу не было ничего, что могло бы им помочь. Весь гарнизон стражи, даже если соберется достаточно быстро, разве что малость замедлит тварь. И всю следующую неделю Гэву придется соскребать потроха с потолка, а он даже не представляет, насколько глубоко кровь въедается в гранит.

Он должен как-то остановить это сам. Значит, нужно вернуться в кабинет. Если предположить, что кабинет еще существует.

К счастью, замок представлял собой неправильный прямоугольник, обрамляющий крохотный дворик посередине, и они уже обежали его почти весь.

– В кабинет, – выдохнул он, чувствуя, что ноги едва несут его.

Принцесса на удивление послушно нырнула в проем. А ведь нужно было отослать ее. Неужто он всегда так плохо соображает в критических ситуациях?

Гэв захлопнул дверь, задвинул засовы и произнес первое заклинание, которое пришло ему в голову. С потолка свесились багряные щупальца, заколыхались угрожающе – и метнулись к двери. Эффектно. Возможно, не особенно эффективно, но все-таки лучше, чем совсем ничего. Он подтащил тяжелое резное кресло вплотную к двери, для пущей надежности. Одно из щупалец одобрительно огладило обнаженную деревянную даму.

– Изгоняющее заклинание, изгоняющее заклинание, – бормотал Гэв себе под нос, яростно роясь в груде бумаг, разлетевшихся в этом хаосе во все стороны. Пожар, похоже, разгорелся не сильно, хотя по крайней мере один из кругов немного подтаял и растекся по полу. И, опять-таки, по всему кабинету тлели костры. Возможно, следует в дальнейшем рассматривать их как элемент украшения – глядишь, и привыкнешь.

Что-то заколотило в дверь.

Принцесса неизвестно зачем тоже ворошила бумаги. Не похоже, чтобы она умела читать, а если и умела, то едва ли поняла бы хоть что-то. Но Гэв решил, что это будет милосердно – дать ей почувствовать себя полезной в последние истекающие секунды жизни на этой земле.

Дверь содрогалась.

– Как насчет этого? – Девушка взмахнула каким-то листком.

Гэв покосился на записи:

– Это изгоняющее заклинание, предназначенное исключительно для джиннов, составленное знаменитой колдуньей Сортаной. Ему двести пятьдесят лет, оно практически наверняка единственное в своем роде, почти бесценно и абсолютно, всецело бесполезно в данной ситуации. Уйди с дороги, пока нас обоих не прикончили!

За дверью что-то зашипело. Щупальца отпрянули, скрежеща как гвозди по грифельной доске, которую каким-то образом загнали на четверть дюйма под кожу Гэва.

– Это что, из-за меня нас вот-вот прикончат? – рявкнула принцесса. – Между прочим, не я вызвала демона знаний!

С одной стороны, не таким тоном заложница должна разговаривать со своим грозным похитителем. С другой стороны, она все-таки отступила, и Гэв на данный момент простил ее.

– Мне нужно было кое-что узнать! – соизволил объяснить он.

Когти в два фута длиной проткнули застонавшую дверь. Потом владелец когтей вырвал их из створки, оставив зияющие дыры, в которые Гэв не собирался заглядывать.

– Ну что, узнал? – Принцесса отбросила отвергнутые бумаги и схватила еще охапку.

– Заткнись!

Аргумента убедительнее Гэв привести не мог. Но он, как-никак, был немного занят. Поспорить они могут и позже, либо здесь, либо оказавшись соседями в преисподней.

Верхняя половина двери разлетелась вдребезги, осыпав щепками двух людей в кабинете. Гэв пригнулся чуть ниже, чем собирался, смаргивая древесную пыль.

Отодвигать кресло Эстогату не пришлось. Кривые бедра демона оказались идеальны для пролезания через дыры на уровне груди.

– Держись за мной, – велел Гэв принцессе, пятясь, не отрывая глаз от адской твари. Потом вскинул руки и резко опустил их, гаркнув несколько хриплых слогов.

Эстогат остановился. И вдруг захохотал. Подавшись вперед, демон потянулся бесконечными когтями к шее Гэва. Он отшатнулся, но сбоку валялся стол, и деваться ему было некуда.

– Подожди! – крикнула Элиша.

Эстогат замер, повернув улыбающуюся рожу к принцессе.

Гэв рискнул оглянуться через плечо. В дрожащей руке она держала манускрипт.

– У меня есть заклинание Сортаны. Изгоняющее джиннов. Единственная копия в этом мире. – Голос Элиши только слегка дрожал. Гэв был впечатлен – и слегка завидовал. – Знаешь его?

Эстогат наклонил голову.

– Знаю о нем, да. Знаю его? Нет. Хочешь меняться? Ваши жалкие жизни на это заклинание?

– Нет, – отрезала Элиша. – Потому что я чертовски уверена, что потом ты просто убьешь нас. Нет, я отдам его, если ты вернешься туда, откуда пришел, или я сожгу бумагу.

– Что? – выпалили Эстогат и Гэв хором.

Принцесса поднесла лист к одному из маленьких костерков. Бумага зашелестела.

– Ты демон знаний. Ты будешь жить вечно. Рано или поздно ты заполучишь это. Если только я не сожгу заклинание здесь и сейчас, стерев это знание с лица вселенной. И тогда ты никогда, никогда не узнаешь.

Эстогат смотрел на Элишу оценивающе. Гэв вклинился между ними. Все, что он может, это лишь чуть-чуть задержать демона, но ему только и нужно, что замедлить его, капельку уменьшив риск.

– Умно, – признал наконец демон. – Очень умно. Достаточно умно, чтобы я сделал тебе предложение: его секрет в обмен на это заклинание.

– А какая мне от этого польза? – храбро ответила Элиша. – И я не доверяю твоим сделкам.

– Еще умнее. – Эстогат отступил в сторонку – шаг, еще шаг, и остановился в центре круга. – Достаточно умно, чтобы обжечься, и – о, как я обрадуюсь, когда это с тобой случится. Мы еще встретимся, маленькая мошенница.

– Но не сегодня, – заявила принцесса.

– Не сегодня, – согласился демон. И пространство свернулось. У Гэва заложило уши от порыва воздуха, ринувшегося заполнить брешь, оставшуюся на том месте, которое только что занимали зубы и когти.

Элиша резко опустилась на пол.

Еще одна хорошая идея. Колени Гэва поддержали ее, не посоветовавшись с верхней частью тела, которая до сего момента принимала сплошь ужасные решения. Он только и понял, что тоже уже сидит на полу.

Минуту-другую они просто сидели. В комнате мирно потрескивали костерки. Их мерцающий свет играл на сияющих волосах принцессы, и это очень ей шло. И звук успокаивал. Да, нужно сделать костры элементом оформления, вяло подумал Гэв. Все равно они, похоже, появляются постоянно. Соорудить для них какие-нибудь небольшие подставки. Из чего-нибудь, что, сгорая, не так сильно воняет. Подождите, нет, такое ведь уже существует. Называется – свечи.

– И часто здесь случается подобное? – спросила наконец принцесса.

Гэв и сам толком не знал. Надеялся, что нет. Так что ограничился тем, что пожал плечами.

Все действительно могло бы быть и получше. С другой стороны, он узнал кое-что важное. Что его воспоминания у Эстогата. Что он определенно не помнит, как вызывать демонов, оставаясь в безопасности. И что принцесса намного умнее его.

– Почему ты не использовал меня и гоблина как пушечное мясо? – выпалила Элиша.

– Гоблины вообще-то не неограниченный ресурс, – заметил Гэв.

– Люди в некотором роде тоже.

– Ну, по правде говоря, и люди и гоблины в конечном счете способны на большее, если дать им достаточно времени, но люди склонны недооценивать, сколько времени занимает обучение нового персонала.

Принцесса отчего-то не выглядела убежденной.

Плечи мага поникли.

– Я склонен недооценивать, сколько времени занимает обучение нового персонала. Я попробую что-то новое.

– Что-то новое.

Это был не столько вопрос, сколько выражение сомнения.

Он и сам не был ни в чем уверен. Если его воспоминания исчезли, и он не собирается их возвращать, то чем он обязан своему прошлому «я»? Тот ему даже не нравится. Так, может, не стоит зацикливаться на попытках угадать, как бы поступил в том или ином случае Гавракс, и сосредоточиться на том, чего хочется Гэву?

– Что-то большее, я не знаю. Практичное. Может, чуть меньше зла? Или это слишком?

– Ты похитил меня и запер в темнице.

– Это не совсем темница, всего лишь очень темная комната.

– Ты сжег своего последнего камердинера.

– Ну, было дело, но Грррибитла-то я еще не сжег.

– Ты сказал, он только начал.

– Ну…

– Ты похитил меня.

– Ты это уже говорила, – запротестовал Гэв.

– Да, и это совсем не научный спор. Только то, что этот вопрос уже поднимался раньше, не означает, что он перестал меня беспокоить.

– Я просто возражаю против утверждения, что только потому, что я совершал, скажем так, определенные действия в прошлом, все, к чему я прикасаюсь, автоматически становится злом.

– Не в таком уж далеком прошлом!

Для нее – да, наверное, а вот для него это была совершенно другая жизнь.

– Скажем так, – осторожно повторил он, – держать тебя здесь не было изначально моим решением.

– Ха, как будто кто-то заставил тебя похитить меня среди ночи! – Кажется, она собиралась закатить глаза, но вдруг замерла. – Погоди. Кто-то заставил тебя похитить меня?

– Но, поскольку ты здесь, – перебил он, – считай это удобной возможностью. Возможна, твоя… твоя…

– Красота? – горько усмехнулась она.

Он пожалел о проколе с кольцом.

– Твой здравый смысл. Твой здравый смысл сможет вдохновить меня на другой образ жизни. Обратить к добру.

– Можешь начать с того, что отпустишь меня.

– Что-нибудь не столь радикальное.

– А как насчет того, чтобы не быть полным мерзавцем с каждым встречным? – ехидно поинтересовалась она.

То есть Элиша хотела, чтобы слова прозвучали саркастически, но в ее предложении все-таки что-то было. Стать добрее? Великодушнее? Все инстинкты говорили Гэву, что если кто-то пытается быть милым, то этот кто-то либо что-то замышляет, либо просто лицемерит. Но что плохого в том, чтобы попытаться стать чуточку… лучше? Гавракс приложил столько усилий, чтобы быть злым, и смотрите, к чему это привело.

Принцесса попыталась скрыть зевок. Гэв понятия не имел, сколько сейчас времени. Поздно, наверное. Темным Магам положено нести вахту в полночные часы, но он совершенно вымотался, а его кабинет разгромлен. Снова. Гэв устало потер лоб и поднялся. На сей раз, по крайней мере, заклинание тушения огня пришло в голову сразу. Он взмахнул рукой, и костерки погасли. А заодно и вечные свечи. К счастью, в зияющую в двери дыру проникал свет из коридора. Можно сделать вид, что именно так он и намеревался сделать. И может, принцесса даже поверит.

Они посидели еще минуту, не глядя друг на друга, пока глаза привыкали к темноте. Гэв быстро покосился на девушку и снова уставился в стену, пока она не заметила. Ему было интересно, о чем она думает. Наверное, о том, какой он идиот. Тяжело поднявшись, он повернулся, чтобы предложить ей руку. Но она уже встала. Надеясь, что принцесса не заметила жеста, Гэв сунул руку в карман мантии и проводил пленницу обратно в темницу. На пороге он остановился, думая, что бы такого ей сказать. Доброго. Но она захлопнула за собой дверь прежде, чем он промолвил хоть слово. Гэв прикусил губу – и позвал стражу.

Из лестничного проема осторожно высунулся знакомый шлем. И подрагивающее копье.

– Все в порядке, – сказал Гэв. – Пожалуйста, охраняй принцессу.

Развернувшись, он побрел в сторону своей спальни, но вдруг остановился.

– О, и дай знать тем, кто на кухне, что уже можно перестать прятаться.

Утро наступило зверски рано. Вот почему его прежнее «я» держало ставни закрытыми. Гэв вяло размышлял, сумеет ли он взорвать чертову птицу, распевающую снаружи, не открывая глаз.

Нет. Сегодня будет эксперимент. Сегодня он собирался попробовать начать все с чистого листа. Что, к сожалению, означает, что никаких взрывов птицы не будет.

Что делают добрые люди? Уж точно не бездельничают в постели. Он полежал еще минутку, собираясь с духом. Потом заставил себя подняться.

Грррибитл помалкивал. Еще одна маленькая милость. Хотя и вопросов было не много. Что ему сегодня надеть, черную мантию в пол или черную мантию в пол? Стирка тут, должно быть, довольно проста. Тут ему пришло в голову, что принцесса может оценить выбор. Может, Орла подскажет кого-то, кто сумеет раскроить один из его балахонов и сшить из него что-нибудь подходящее для девушки. Хотя, если подумать о вкусах Орлы… Ни мешковатые балахоны, ни жуткие котята как-то не вписываются в королевский стиль.

Во время завтрака появился Сирако, сияя неискренней улыбкой и не упоминая о минувшей ночи. И Гэв не откусил ему голову, ни в прямом, ни в переносном смысле, подумав, что это хорошее начало дня доброго человека. И даже возгордился собой.

– Ну, что мне нужно знать о сегодняшнем утре, мастер Сирако?

Услышав свое имя, Сирако поклонился, что заставляло предположить, что Гавракс нечасто обращался так к своему дворецкому. Три дня, а Гэв уже устал удивляться.

– Мэр, милорд.

– Мэр? – Гэву хотелось, чтобы голос его звучал скорее рассеянно, чем озадаченно. Какой мэр? У этого городишки есть мэр? Чего он хочет от Гэва?

– Пора платить ежегодную дань, и вы удостоили мэра аудиенции, – напомнил Сирако. – Похоже, она желает лично молить о снисхождении.

– О снисхождении? – эхом повторил Гэв.

– Знаю, сия мысль нелепа, – согласился Сирако и облизнулся. Буквально. Гэв завороженно – и с ужасом – наблюдал за слюной, поблескивающей в утреннем свете. – После прошлогодней недостачи вы милостиво согласились на половину. Она не может вновь рассчитывать на подобную любезность. Мне приготовить собак?

Ну конечно, надо же ему было именно сегодня решить попытаться быть добрым. Кто же знал; может, просто схитрить и начать отращивать совесть завтра… Нет. Это все равно что таскать сладости. Неважно, что никто не заметит, результат-то не изменится. Нужно как-то справляться. И он, честное слово, не хотел знать, для чего нужны собаки.

– Нет, в этом нет необходимости.

– У вас на уме что-то особенное? – Глаза Сирако почти горели от предвкушения.

– Можно сказать и так. Но я собираюсь начать с визита к нашей гостье. Мэр может и подождать.

Сирако кивнул, вышел, пятясь, из комнаты, и Гэв вздохнул с облегчением. Никаких упоминаний о вчерашней катастрофе. Может, подобное здесь в порядке вещей. И из-за этого ему сразу захотелось жить в каком-нибудь другом месте.

Принцесса Элиша зажмурилась на свету. Гэв оставил маленькое окошко открытым, но в камере все равно было ужасно темно. Однако у него имелось потенциальное решение проблемы.

– Я пришел с подарками, – сказал он, преисполненный великодушия.

Но Элиша совершенно не выглядела благодарной, на что он, честно говоря, надеялся. Она лишь скептически приподняла бровь.

– Думаю, мы не с того начали, – продолжил он. Она открыла рот, но он жестом попросил ее помолчать. – Да-да, знаю, похитил, среди ночи, запер в темнице и все такое. Боюсь, это неизбежно. Но я не так уж бесчеловечен. Полагаю, ты скучаешь.

Она моргнула.

– Так что я принес тебе кое-что почитать! – Гэв торжественно протянул ей книги. Целых полчаса он рылся в царящем в кабинете хаосе, выискивая что-нибудь приемлемое.

Принцесса приняла подношение осторожно, словно опасаясь, что книги взорвутся. Вгляделась в названия, и лицо ее исказило замешательство.

– Это, э… – Он запнулся. – У меня не нашлось почти ничего подходящего. – Как он и боялся, в его библиотеке ощущалась явная нехватка романов и поэзии. – Но я подумал, может, что-то из этого тебя заинтересует?

– «Основы разведения летучих мышей»? «Флора Темных гор Рил’Гората»? «Жития антисвятых»?

Он пожал плечами, чувствуя некоторую неловкость.

– Принцессы обычно любят цветы и животных, верно?

– Не думаю, что у тебя есть что-то по теории осадных войн? – спросила она, хмуро изучая названия.

– Не думаю, что это было бы уместно, – сухо ответил он.

– Потому что я принцесса? Или просто потому, что я девушка? – язвительно поинтересовалась она.

– Нет, потому что ты пленница, а я не хочу знакомить тебя с принципами кладки стен, – парировал он.

– О. – Это приструнило ее. – Что ж, полагаю, это можно считать причиной.

Гэв двинулся к выходу, решив, что требовать благодарности было бы слишком.

– И как, по-твоему, мне это читать? – окликнула она его, найдя новый повод для возмущения.

– А. Да. – Ладно, на сей раз, пожалуй, ее возмущение вполне оправданно. Он вытащил прихваченный фонарь и коснулся начертанной на его боку руны.

– О. – Элиша снова зажмурилась от вспыхнувшего яркого белого сияния.

– Просто дотронься до руны, – сказал он. – В ней чары, включающие и выключающие свет.

– Если ты можешь сотворить такое, зачем эти ужасные факелы? – спросила она, когда он вновь отвернулся.

Гэв пожал плечами.

– Ради атмосферы.

Оказывается, у него имелся тронный зал.

Ну ладно, зал для приемов. Но кресло, еще более громоздкое и украшенное еще более непристойной резьбой, чем то, что тлело сейчас в кабинете, выглядело жутко похожим на трон. Гэв не знал, насколько часто доводится пользоваться этой вещью – чтобы оправдать ее существование – ему, правителю крохотной деревушки, ведущему большинство дел посредством магического зеркала. Но чего-то такого все-таки следовало ожидать.

Смуглая женщина в сером домотканом платье, с сотнями тоненьких седых косичек вокруг ушей, стояла на коленях, уткнувшись лбом в пол. Колени заныли от одного лишь взгляда на нее. Гэв не знал, сколько она уже находится здесь, но он не заставил бы мэра ждать в приемных покоях, если бы знал, в какой позе она намеревается провести это время. Он посмотрел на стражников, любопытствуя, не они ли ее принудили. Один гоблин старательно ковырял пальцем в слуховом проходе, видимо, надеясь найти золото там, где должны быть мозги. Другой, сведя глаза в кучку, любовался мухой, устроившейся на его бородавчатом носу.

Гэв как можно быстрее пересек комнату и сел.

– Поднимись.

Женщина выпрямилась, медленно, но не так мучительно, как он ожидал. Наверное, сказывалась практика. Может, ему стоит приучить всех пожилых людей к лежанию в неестественных позах, для развития общей гибкости?

– Ужасающий лорд, – начала женщина, глядя ему прямо в глаза, на что осмеливались немногие. Гоблины предпочитали пялиться на собственные ноги. Сирако отводил взгляд. Зарконар вообще едва удосуживался смотреть на него. Принцесса Элиша делала это иногда, когда хотела донести свою точку зрения, но в остальное время избегала смотреть ему в лицо. Эта женщина ему нравилась. Хотелось бы еще знать ее имя.

– Мы не может в этом году заплатить всю дань, – сказала мэр, вздернув подбородок, словно подстрекая его что-то с этим сделать. Несмотря на поношенную одежду, женщина держалась с достоинством не меньшим, чем у принцессы. И то, что она готова была унизиться, говорило… кое о чем. Благородство представлялось Гэву предметом для насмешки, но эта женщина спокойно отделила это слово от всего, что связано с высоким происхождением.

– Продолжай, – уронил он нейтральным тоном.

– Дожди запоздали, и урожай погиб.

– Оправдание?

– Нет, милорд. Просто объяснение. Я беру на себя всю ответственность.

– За дожди? – Он приподнял бровь.

– За отсутствие урожая.

– Значит, это ты вышла на поле и убила все растения?

– Нет, – опешила женщина. – Нет, милорд.

– Тогда, выходит, ты лично не убрала урожай.

– Нет, милорд. Я не смогла бы убрать все сама.

– Кто же убирал?

– Фермеры, милорд.

– Хм-м-м. Значит, отсутствие дождя погубило всходы, а фермеры убрали то, что все-таки выросло… И в чем же заключается твоя личная ответственность?

– Я… – Ветер покинул ее паруса. План принести себя в жертву потерпел крах. – Я мэр, милорд.

– Напомни, как давно ты исполняешь обязанности мэра?

– Тервины занимали место мэра на протяжении пяти поколений, милорд, – осторожно сказала она, вновь вернувшись на знакомую территорию, только неожиданно для себя.

– А ты, ты лично?

– Со дня смерти моего отца, двенадцать зим назад.

– Понятно.

Ему очень хотелось встать и пройтись по комнате. Кресло делалось исключительно для красоты. Филигранная резьба на подлокотниках и спинке не подразумевала удобства сидения. Но он не хотел терять превосходящую позицию, особенно собираясь сильно отклониться от сценария. В глазах женщины светился острый ум, и Гэву просто необходимо было оставаться на высоте положения. Если деревня ополчится против него, он может поджарить их всех – но тем не обеспечит себе поставки пригодной к употреблению пищи.

– Скажи, мэр Тервин, – хоть что-нибудь уродилось в этом сезоне?

Женщина помолчала, размышляя.

– У нас небывалый урожай чеснока, милорд.

– Чеснока.

– Чеснока, – подтвердила она. – Только не думаю, что вы планировали вторжение во владение вампиров. Или хотели пригласить кого-то из них на ужин, милорд.

– Нет, признаю, у меня нет никаких планов, касающихся вампиров. – Ну, по крайней мере, он на это надеялся. – Но мне не особо хочется следующие шесть месяцев питаться исключительно чесноком, да и вам наверняка не очень.

– Да, милорд.

Он побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Удели-ка мне минутку. Простое упражнение.

Женщина напряглась, несомненно, рисуя себе неминуемую, скорую и ужасную смерть.

– Что бы ты сделала на моем месте в данный момент? – спросил он с искренним любопытством.

– Заставила дожди идти вовремя, – машинально проговорила она.

А что, неплохая идея. Почему же он этого не сделал? В силу привычной вредности? Гэв на миг задумался, но понял, что уже знает ответ. Он потер переносицу.

– Да, полагаю, это помогло бы. Но тут требуется магия погоды, действующая недолго, зато приводящая к колоссальным беспорядкам, и магия времени, которую, насколько мне известно, ни у кого еще не получалось заставить нормально работать. По крайней мере, работать без воистину ужасающих, кошмарных последствий, уж поверь моему слову.

Женщина молчала, явно удивляясь тому, что еще не превратилась в жирное пятно на полу. Молчала и думала.

– Может, превратить чеснок во что-то другое? Пшеницу или картофель?

– Хм-м-м, тоже мысль. – Он поспешно перебрал всплывшие в памяти заклинания трансмутации. – Но я не уверен, что результат будет съедобен. Кроме того, полагаю, небывалый урожай чеснока в пересчете на фунты стоит все-таки меньше, чем небывалый урожай пшеницы?

Женщина покачала головой. Но теперь она хотя бы выглядела так, словно размышляла, а не готовилась к смерти.

– Ладно, давай посмотрим с другой стороны. Допустим, я вдруг исчезну. Значит, замок не в счет. У тебя будет деревня и гора чеснока. Что ты предпримешь, чтобы пережить зиму?

Тервин отвела взгляд, устремив его куда-то в пространство.

– Полагаю… мы могли бы устроить чесночную ярмарку. Если через нас проедет достаточно путешественников, мы можем собрать достаточно денег, чтобы наскрести на зиму.

– Чесночная ярмарка. – Ну, это уж точно не из репертуара Темных Магов. Но определенная привлекательность в этом есть. А именно – избежать опустошения деревни, вследствие чего на следующий год некому будет обрабатывать поля. – Только деревенька ваша ужасно убогая.

Мэр вновь быстро взглянула на него.

– Вы же предпочитаете, чтобы люди сидели в домах, никуда не высовываясь.

– Да-да. – Неловко вышло. Конечно, это его вина. – Я передумал. Как думаешь, вы управитесь за неделю?

– За неделю? – Мэр уставилась на него. – Вы же не серьезно?

– Я не хочу всю зиму жевать один чеснок, – повторил он. – И я устал от того, что мои владения выглядят как наибеднейший городок королевства.

– Понятно. – Но женщина выглядела ошеломленной. Увидели бы сейчас ее односельчане; едва ли им часто выпадает такая возможность. – Это очень мало времени…

– Потому что очень мало времени до тех пор, как дороги станут слишком грязными и непроходимыми для путешествующих, – отрезал Гэв. – Так что, если хотите пережить зиму, советую вам пошевеливаться.

– Я… Ох, батюшки. Столько всего нужно сделать. Я… мне нужно… в смысле, если так угодно моему господину…

На лице мэра больше не было фатализма – он исчез, спаленный пламенем надежды и огнем паники.

– Иди, иди, – махнул рукой Гэв. – Жду доклада завтра.

Женщина кивнула. Глаза ее бегали; мысленно она уже составляла списки внезапных неотложных дел. Мэр попятилась к двери. Гоблины сообразили, что что-то произошло, и насторожились, только когда она приблизилась к ним. Они в замешательстве уставились на хозяина. Стражники явно не ожидали, что посетительница уйдет своими ногами.

Что ж, это немного встряхнет ситуацию. Нет, ну почему же никто не сказал ему, что быть хорошим так просто!